Часть 4
20 января 2024 г., 17:05
***
Желтое такси остановилось возле панельной пятиэтажки в тихом районе Питера. Блондинка, расплатившись с водителем, вышла из машины, попутно набирая номер Миши. — Как у тебя дела? В шахматы с врачом играешь?! — неспешно поднимаясь на третий этаж, мило болтала Лиза с Мишей. — Я на пару часов. Посидим, поболтаем, — девушка прекрасно понимала, почему подруга так настойчиво звала ее в гости. — Я приеду? — Приезжай утром, и много не пейте, — низким голосом ответил музыкант, чуть не проиграв партию в шахматы. — Мы не вы, — беззлобно упрекнула мужчину девушка, намекая, что им до панков в распитие спиртного очень далеко. — И не будем пить совсем, только если чай. Тогда до завтра, — попрощавшись, Лиза поднялась на нужный этаж, где уже ждала ее подруга, стоя в открытых дверях. — Ты что так долго поднимаешься? — пропуская Лизу в квартиру, недовольно спросила Настя. — Ого, — заходя на кухню, удивилась блондинка. Не пить сегодня не получится. На столе просто изобилие спиртного: от вина до водки. — Ты подготовилась, — Лиза садится за стол. Подруга, как гостеприимная хозяйка, быстро накрывает на стол и садится напротив подруги. Девушки долго смотрят друг на друга. — Что пить будем? — интересуется Лиза. Подруга лишь пожимает плечами, оставляя право выбора за блондинкой. Когда малиновая настойка приятным теплом растеклась по груди, Настя решила после третьей стопки начать разговор. Дикое любопытство съедало изнутри. — Вау, — первое, что могла сказать брюнетка. — Я тебя такой счастливой последний раз видела, — покрутив в руках стопку, девушка призадумалась. — Никогда. — был правильный ответ. Пусть они дружат с самого раннего детства и видели друг друга в разных состояниях, периодах жизни, в трудностях и в минуты счастья. Но сейчас Лиза светилась вся, глаза горели, она сама излучала такое тепло и счастье, что можно было одаривать им всех вокруг. Настя очень давно не видела ее такой «живой», веселой и легкой. — Кто он? — логично, что не работа и не возможное радостное событие в семье переполняют подругу счастьем. То, что она влюблена так, что бросила работу и ни с кем не общается — открывало все карты. В том и заключался интерес: кто этот мужчина, который просто переменил девушку на сто восемьдесят градусов, сменил приоритеты и просто вдохнул в нее жизнь, а не обыденное существование: дом-работа-дом. — Почему сразу он?! Я могу просто… — ответить было нечего. — Потому что слиться с работы такой человек, как ты, не может без веской причины. А у родных твоих все хорошо. Брат твой молчит, как партизан. Танюха в своей Москве ничего не знает. Да и вид у тебя, как у влюбленной дурочки, — подвела итог Настя. Она еще тогда заметила странно-счастливый вид у подруги, который был явно не от успехов на работе при всей Лизиной любви к своему делу. — Я живу, радуюсь жизни и получаю от нее удовольствие. Все прекрасно. Все счастливы, — как можно дольше оттягивает момент представления своего панка подруге Лиза. Тогда в ход пойдет не легкая настойка, а водка. — Имя, Лиза! Имя! — настаивала Настя, насторожившись, когда подруга набрала побольше воздуха и заметно напряглась. Промелькнула мысль, что блондинка сошлась с бывшим. Этого не может быть, Лиза обрубила без объяснения серьезные отношения. Брюнетка пыталась узнать, но Лиза лишь отмахивалась, не желая рассказывать. — Его зовут Михаил, — полушепотом сказала Лиза, залпом осушая полную стопку. — Михаил Горшенёв, — громко и отчетливо произнесла имя музыканта Лиза, ожидая бурной реакции от подруги, но ее не последовало. — Красивое имя и фамилия, — разливая малиновую жидкость по стопкам, брюнетка не понимала, чего Лиза от нее ждет, — Что ты так на меня смотришь? Я его знаю? — уточнила Настя, крутя в руках вилку. В голове прокручивались имена всех знакомых и друзей. — Не лично, но знаешь, — веселилась Лиза, наблюдая за попытками подруги догадаться, о ком речь. Подперев рукой подбородок, Настя задумалась. Нет в ее окружении Михаилов. Был один в универе, но фамилия была другая. Ничего не шло на ум. — Ты просто позоришь своего отца. Он столько лет прививал тебе хороший вкус к музыке, — как могла подсказала Лиза подруге. Отец Насти — рокер с многолетним стажем. У него пол стенки забито кассетами и пластинками. Больше всего он любит Ленинградский рок-клуб, но лет пять назад он довольный, как ребенок, принес домой кассеты со странными песнями и жуткими картинками. А потом радовался, когда по центральному каналу показали их клип с безумным брюнетом без зубов. Тогда Настя запомнила название группы «Король и Шут» и ее лидера Горшка, в обычной жизни Михаила Горшенёва. «Не может быть» — только и крутилось в голове у девушки. Она посмотрела на подругу и снова задумалась. — «Точно не может быть. Лиза — девушка неординарная, но не идиотка, чтобы связываться с таким парнем, или все-таки может…» — Ты шутишь? — с мольбой в голосе уточнила Настя, желая, чтобы это была шутка. Лиза только широко улыбнулась, с победным видом закидывая в рот виноград. — Ты ебнулась? — по-другому и не спросишь. Разговор не о высоком идет. — Этот псих из КиШ? Серьезно? — шок вперемешку с негодованием. Слова застревают в горле, у Насти рвется мозг, картинка в ее голове не складывается. Как?! Как такое можно соединить?! Он же… А она же… Бред какой-то. Лиза заботливо наливает подруге, предлагая выпить и остудить пыл. Не помогло, следом еще одна стопка. Когда горячительной жидкости осталось чуть на донышке, разговор пошел в спокойном тоне. — Ты где его нашла? — Настя не понимала, как эти двое могли встретиться. — Я его подвозила, так и познакомились. Общение плавно перетекло в отношения, — обходя острые углы, как можно общими фразами отвечала блондинка. — Стоп, — Настя не так глупа, как Лизе хотелось. — Ты из-за него с работы сорвалась и отпуск брала? — вот теперь все начинало проясняться. — Он находится на лечении в наркологии, а ты сиделкой подрабатываешь?! — расставила все пропуски в рассказе Лизы брюнетка. Алкоголь хоть и остудил рвущуюся злость внутри Насти, но она снова набирала обороты. Ни один здравомыслящий человек не пожелает своему близкому такого. Она, как и Лизины родители, считала, что ей нужен парень из хорошей семьи, воспитанный, обеспеченный, с хорошей работой. Стандартный набор для хорошей семейной жизни. Только почему-то все забыли, что должна быть любовь, чувства, желание быть с человеком, потому что он часть тебя, а не потому, что он хороший. Потому что жизнь без него — не жизнь, а серое существование. Лиза попробовала такие отношения, ее бывший был «хорошим» парнем, только через пару лет блондинка сбежала от него, проклиная себя. Ее жизнь с ним превратилась в круг сплошной рутины, которая засасывала ее в болото. А с Мишей она почувствовала, что живая. Что может чувствовать, желать, любить. Пусть все началось с боли, но трудности преодолеваются, и сейчас, как заметила подруга, Лиза расцвела. В ней снова появились огонь и жизнь. — Я от тебя многое в жизни видела, но сейчас ты такое отчудила, что я не знаю, как на это реагировать, — Настя снова призадумалась, стараясь успокоиться. Отговаривать она не имеет права, она должна поддержать подругу, но такой диссонанс рвет мозг. — Где ты и где этот недорокер! — Это тупое обывательское мнение, — Лиза была готова защищать и Мишу, и их отношения. Такое сравнение прозвучало обидно. — Да брось ты, — от таких новостей в голове все протрезвело. — Скажи еще, что он не пьет, не курит, а в свободное время марки собирает и крестиком вышивает. Тебе не живиться спокойно без проблем?! Надо, чтобы жизнь била ключом и обязательно по голове?! — Настя хочет обезопасить подругу, уберечь от боли и страданий. Настя видела, как подруга потухла в прошлых отношениях, не понимала почему. Парень был идеальным. — У меня с ним нет никаких проблем, — Лиза остановила подругу, продолжая говорить, — а то, что ты озвучила ранее… Миша сейчас проходит лечение. И все, что ты мне скажешь или спросишь, я говорила и спрашивала сама у себя. И я понимаю головой все прекрасно, но сердце от любви горит, — последние слова блондинки все объяснили. Когда любовь приходит внезапно, она стирает все, что было, заставляет забыть обо всем на свете. Она становится путеводной звездой, освещая путь для двоих, идущих вместе. И если один упадет, то другой будет держать за руку и поможет подняться. Любовь — это море. Иногда оно штормит, накрывает тебя с головой, утягивая на самое дно, показывая, как прекрасен мир. Порой, это легкий бриз, что ласкает тебя, даря блаженство и радость. Иногда море холодное, и ты испытываешь страх, но, окунувшись с головой, эта свежесть смывает с души всю грязь, омывает тебя, обновляя. Ты рождаешься снова и снова. Миша был тем самым морем для Лизы. А девушка была для музыканта крыльями, опорой, бескрайним океаном. Видя безумно счастливую подругу, Настя рада за нее от всего сердца. Ей остается это принять, понять, всегда быть рядом и помогать. — За любовь! — за такой тост хотелось выпить все, что было на столе. — Расскажи о нем побольше. Что в нем есть такое, что ты так в него влюблена? — Настя была готова слушать подругу, которой надо было выговориться, пройдя через такие трудности. И, конечно, удовлетворить свое любопытство. Тут не просто парень, тут звезда панк-рока, которая так нагло заполучила себе такую девушку. — Миша, — так ласково и нежно блондинка произносила имя возлюбленного. — Он замечательный. Он очень умный, вежливый, интересный, с прекрасным чувством юмора. А самое главное — у него огромное, доброе и любящее сердце. Я таких людей никогда в своей жизни не встречала, — Лиза говорила сумбурно, сбивчиво, с нежностью в голосе и с рвущимися наружу эмоциями. Жутко захотелось к нему, даже в больничную палату. Прижаться к нему и слушать рассказы его бархатным голосом или как он напевает мелодию, родившуюся у него в голове в этот момент. — Иногда он полный придурок с наплевательским отношением к жизни, большой ребенок со своими идеями, а потом становится умудренным опытом стариком, — Лизе сложно было описать такую противоречивую и в тоже время простую личность музыканта. — Ты теперь тоже живешь под лозунгом «Секс, наркотики и рок-н-ролл»? — не могла не подшутить над подругой Настя. — Секс — это полезно и прекрасно, — Лиза подмигивает подруге. — Рок-н-ролл — весело, — смеётся блондинка. — Наркотики — не для меня, — твердо произносит девушка. — А для Горшка? Если он опять начнет себя травить? — брюнетка не уступала, нужно было узнать все. Все ее допросы только во благо подруге. — Миша делает все возможное, чтобы побороть это пристрастие. Медленно, но верное идем к светлому будущему, — прежнее сомнение исчезает и на смену ему приходит уверенность. — К коммунизму, — шутит Настя, открывая другую бутылку. — К анархо-коммунизму, — поправила подругу Лиза. — К чему? — удивления было не меньше, чем от панка-наркомана в роли жениха. — Неважно. К жизни без наркотиков. Наливай, — командует блондинка. Выпито было прилично, в голове шумело, и ангелы летали, развязывая языки. Лиза и осыпала Мишу комплиментами, и подразнила подругу их романтичными свиданиями, и пожаловалась, как она переживала за рокера, как сидела возле него. И когда было высказано все, что накопилось, какой женский разговор пройдет без обсуждение более личных тем? — У него с этим проблем нет? — Настя опустила голову вниз. — Или он только на сцене орать и может? Запрещенные вещества убивают мозг и эмоции, человек перестает что-либо чувствовать без них. — До этого мы еще не дошли, — озорно с горящим блеском в глазах и лукавой улыбкой уточнила Лиза, — Но там у него нет проблем, — безапелляционно заявила девушка. — Вы хоть целовались? — стебется над этой парочкой Настя, а Лиза кивает в знак согласия. — Он же без зубов? Как целоваться-то? — каждый примеряет ситуацию на себя. Настя — не влюбленная Лиза, которой пофиг на такие мелкие дефекты во внешности. — Я об этом не думаю. В такой момент на это пофиг. Ты целуешь не тело, а душу. Это другое, — объясняет блондинка, что в их отношения не тривиальные и не приземленные. Их отношения — это другая связь. Настя скривилась от такого пафоса и милоты. — Тебе когда-нибудь дарили пластиковую розу? — серьезно спрашивает Лиза подругу. — Нет. Мне нормальные цветы дарят нормальные парни, — брюнетка не оценила тонкого чувства в таком подарке. — А мне мой Миша, — язык не слушался, и поток нежности выливался наружу, — подарил. Такая красивая роза. — А в группе есть адекватные люди? — Настя удивилась, что смогла с первого раза выговорить это слово. Для них с Лизой это был индикатор опьянения. — Они все в группе ади… Аде… Короче, они все хорошие. Но Миша лучше всех, — последние слова подвели итог всему разговору. Больше ничего можно было не спрашивать. Ответ будет всегда один и тот же: Миша лучше всех! Завтра им будет очень плохо, но разговор был нужен, а по трезвости от Лизы мало что получилось бы узнать. — Я поеду к нему. Хочу к Мише, — попытка встать провалилась, Лиза тяжелым грузом упала обратно на стул. — Да подожди ты, — тормозя подругу, Настя перехватывает ее и усаживает обратно. Остановить пьяного человека, который упорно пытается одеться и уйти — нереально. Лизу в трезвости не переубедишь, а пьяную тем более. Настя кое-как усадила ее обратно, звоня с ее телефона Горшку. — Лизок, — на том конце немного сонный голос. На часах третий час ночи. — Что-то случилось? — голос все еще сонный, чуть хрипловатый. Взяв себя в руки, прочистив горло, Настя одной рукой удерживая подругу, пыталась поговорить с мужчиной. — Михаил, доброй ночи. Это Анастасия, подруга вашей… Девушки. Не могли бы вы ее забрать. Она очень хочет к вам. А одну я ее отпустить не могу, — словно доклад зачитала Настя. — Почему? — Миша не понимал, что происходит. — Она немного, — запинаясь, бормочет Настя. Может, мужчина не знает, что Лиза поехала к подруге, скорее всего, не ждет, что придется забирать пьяную блондинку к себе. — Лиза! Сиди спокойно и ничего не трогай, — Миша слышит крик и начинает догадываться. — Мы немного перепили, — виновато говорит брюнетка. Она не знает, как мужчина на это отреагирует. Горшок старается сохранить суровый нрав и строго говорит, что сейчас приедет за Лизой.***
В дверь вошел высокий мужчина с копной черных волос, в футболке с черепом, в шортах и больничных тапочках. Небрежно убрав волосы с лица, он, нахмурив брови, посмотрел на растерявшуюся Настю и тут же по-мальчишески улыбнулся. — Привет. Где? — пьяную тишину разбавил низкий голос музыканта. Настя махнула рукой в сторону кухни. Миша тихо рассмеялся, смотря на раскрасневшуюся Лизу, которая с большим трудом держалась в сидячем положении, подпирая голову рукой. В таком состоянии она казалась ему милой. Картина «Лиза в хлам» просто умиляла. Девочки немного перепили? Девочки охрененно сколько выпили. Настя старалась делать вид, что была чуть трезвее подруги, но выходило плохо. — Я сидела тихо. Это что за красавчик? — Лиза смотрит на Мишу, потом на подругу и обратно на музыканта, стараясь сфокусировать взгляд. Кухня плывет, как и лица людей. Настя стушевалась. Она не тому позвонила. — Это твой парень, — показывая на ржущего Горшка, с нарастающей паникой внутри тихо произносит Настя. — Этот шикарный брюнет — мой парень? Правда? Офигеть! — пьяным голосом, чуть вытягивая гласные, говорит Лиза, взгляд превращается на влюбленного. — Забирай ее, а я такси пока вам вызову, — выдохнув, говорит брюнетка. Миша заботливо и осторожно поднял девушку, помогая ей обуться. Крепко прижимая Лизу к себе, музыкант забрал ее сумку. Настя увидела с какой заботой и нежностью этот брутальный панк обращается с хрупкой девушкой. — Михаил, — музыкант протягивает руку, представляясь. — Анастасия, подруга детства, — Настя жмет в ответ, дружелюбно улыбаясь мужчине. Возможно, брюнетка и изменит свое мнение о панке. — Лизок, пошли, постоим на улице, проветришься немного, — крепко держа одной рукой девушку за талию, Горшенев осторожно ведет ее по ступенькам вниз. Лето в этом году в Питере выдалось, но ночи в августе становились прохладными. Ветерок немного выветривал из головы алкоголь. Дождавшись такси, Миша усадил спящую девушку в машину. Отправив парочку в больницу, Настя вернулась домой. Прибираясь на кухне, девушка призадумалась. Видя Мишину заботу и его отношение к блондинке, она поняла, что все его действия были очень ласковыми и пропитанными любовью. Лиза не преувеличила ничего в рассказе про мужчину. Горшок буквально нес Лизу на руках от такси до платы. Благо, медсестра оказалось понимающая и отпустила его. — Миша, а ты знаешь, что ты, — бормоча музыканту на ухо, Лиза висела на нем. Горшок чертыхнулся. Она так крепко спала всю поездку, не просыпаясь, даже когда он ее из такси вытаскивал. Вот надо было ей сейчас проснуться. — Знаю, знаю. Тише, перебудишь всех, — тормозил рвущийся поток слов из любимой музыкант. — Нет ты не знаешь. Ты, — упорствовала девушка, желая донести до панка свои рвущиеся наружу чувства и мысли. — Завтра расскажешь, — шикнул на нее Михаил, а то своими орами перебудит все отделение. Они и так завтра получат от врача. — Нет, ты послушай. Пусть все знают, — прибавляя громкости в голосе, размахивая руками, Лиза желала высказаться. Миша затащил девушку в палату, укладывая ее на свою кровать. Укрыв ее одеялом, Горшенев хотел было отойти, но Лиза вцепилась в него мертвой хваткой, утягивая на себя. — Миша, ты замечательный. Ты мне многое дал, многое дал понять. Ты — это космос. Миш, — показалось, что голос стал трезвым, в нем была и боль, и переживания, радость и любовь. — не умирай, — в темноте Миша видел ее глаза, ее взгляд, пронизывающий его всего. Взгляд трезвый, с мольбой. — Ты мне очень нужен. Я без тебя не смогу жить, — Лиза отпустила его, ложась на приятную прохладную подушку. Что у пьяного на языке, то у трезвого на уме. Миша так боялся этого. Можно было все списать на алкоголь, но музыкант прекрасно понимал, что, как бы они с Лизой не старались, но они начинают прорастать друг в друга. Вся надежда только на то, что Лизе получиться сохранить баланс, удержать их от падения в бездну. Еще одного такого брака Горшенев не перенесет. — Не умру. Обещаю, — сказать ему было нечего. Он и сам это понимал, но боялся сказать, а в Лизе смелости больше, чем в нем. Миша лег на диванчике, где всегда спала девушка. — Миша, — девушка хотела добавить еще что-то, но громкий голос музыканта обрубил ее попытку. — Лиза, спать! — приказной тон вырвался из уст музыканта в манере его отца. В палате приятная тишина и мирное дыхание спящей девушки. Мише не спалось пол ночи. Мысли крутились в голове, выстраивались в логические цепочки. Как все само собой получилось хорошо и идеально. Главное, теперь это сохранить и не потерять.***
Палата заливается ярким солнечным светом. Миша листает книгу, поглядывая на спящую девушку. — Доброе утро выздоравливающим и алкоголикам, — громко здоровается врач, входя в палату. Дверь специально закрывает с грохотом. Михаил полулежит на диванчике, с улыбкой наблюдая за возлюбленной. Лиза кое-как поднимает голову от подушки. Голова трещит адски, а во рту пустыня Сахара. — Вы в своем уме? — ругается по-отечески врач, — Миша, кто тебе разрешил покидать больницу? А ты? — переводит взгляд на девушку, — Ты думай, что ты делаешь. Я все понимаю, но не в таких же дозах. Лиза смотрит на недовольное лицо врача, на тихо ржущего рокера и со стоном утыкается обратно в подушку. — Сейчас обоим капельницы принесут, — качая головой, уже тише произносит мужчина. — Горшок, заткнись, — жалобно просит Лиза, с трудом перевернувшись на спину. Кто-нибудь, принесите топор и отрубите адски болящую голову. — Я молчу, — через смех говорит рокер. Ему очень знакомо такое состояние. — Ты громко думаешь, — жалостливый шёпот доносится с больничной кровати. От такого вида любимой Миша смеется в голос. Лиза смотрит на веселящегося парня, но улыбнуться в ответ не получается. Боль молотком ударяет по вискам, блондинка хватается за голову. Миша долго будет ей это вспоминать. Весь день прошел в отходняке после бурной посиделки. Миша предложил на выходные съездить и отдохнуть на турбазу, он обещал Лизе. Вечером, уже привычно разделив больничную койку на двоих, Лиза млеет от тепла, идущего от Миши. А музыкант не может насытиться ее присутствием. Он и не спал той ночью, когда она была у подруги. Кровать казалась пустой и холодной. Он увезет ее ото всех, туда, где не ловит телефон. И она будет только его и только с ним. Он нежно покрывает ее лицо поцелуями, едва касается губ, крепко приживает к себе уже спящую любимую и сам забывается крепким сном. Турбаза — манящее место только для них. Остаться наедине, соприкоснуться друг с другом, ощутить другое тепло, другие прикосновения и поцелуи.***
Уютная турбаза в нескольких километрах от города утопала в зелени. Припарковав машину, парочка вышла из нее, забрав вещи, неспешно пошла к их домику. Пахло летом, лесом и водой. Погода выдалась удачная для отдыха: солнечная, с легким освежающим ветерком и ярко-голубым небом. От домиков дорожки вели к озеру, где можно было посидеть или искупаться. Их домик оказался практически на берегу водоема. Вокруг было пустынно, всего два дома были заселены отдыхающими. Влюбленным это было только на руку. Их встретил невысокого роста мужчина. Поздоровавшись, он отдал им ключи и показал дом. — Хорошего вам отдыха, — пожав руку Михаилу, он собирался уходить, окинув парочку взглядом, добавил, — Спальня на втором этаже, — невзначай уточнил хозяин турбазы и ушел. На этом слове брюнет с блондинкой переглянулись и отвели взгляды. Как дети. Разложив продукты, Миша занес вещи на второй этаж. — Жара, — констатировал Михаил, то и дело оттягивая ворот футболки в сторону. — Предлагаю сходить к озеру, а потом пообедать, — открыл окна, впуская послеполуденную прохладу в комнату. — Отлично, — соглашается Лиза- Я сейчас переоденусь, — она достает шорты, а вот футболку положить она забыла. — Черт. Забыла футболку, — ругается девушка, отставляя сумку в сторону и садясь на кровать. — Можешь взять мою, — рокер протягивает ей свою футболку. Взгляд зацепился за стройные длинные ноги, которые Лиза с трудом высвободила из летних брюк, скользнул вверх и остановился на расстегнутой рубашке, под которой виднелось красивое кружевное белье. Хотелось порвать эту красную рубашку, чтобы ткань трещала под пальцами, чтоб сползала с хрупких плеч. Мужчина чувствовал гладкость кожи, как руки медленно, смакуя каждое движение, скользят по ногам вверх. Перед глазами такая желанная любимая, губы оставляют отметки на розовой коже, касаются там, где горит огонь страсти, натягивая нервы до предела. Горшок тряхнул головой. Она вызывает такое дикое желание, спрятанное очень глубоко внутри под наркотой, алкоголем, апатией и депрессией, переживаниями. Сейчас, сбросив все, Горшенев жил, чувствовал, дышал. — Жду внизу. — нащупав в кармане спасительную пачку сигарет, музыкант поспешно вышел на улицу. Летний зной не остудил пожар внутри. Блондинка быстро переоделась и, покрутившись перед зеркалом, поспешила к музыканту, ждущему ее на скамейке возле озера. Горшок курил жадно уже третью сигарету, отгоняя от себя мысли о такой желанной любимой. Чертов джентльмен. С каких пор он стал таким «правильным». За ним никогда не наблюдалась грубость к девушкам, но ханжой и моралистом он никогда не был. И в простых желаниях и потребностях никогда не отказывал себе. В последнее время ему стало на это пофиг. Но когда в его жизни появилась эта блондинка, и все внутри стало оживать, на смену отрешенности пришло желание. Последние дни рокер ограничивался парой поцелуев и крепко обнимал девушку, сдерживая себя, чтобы не зайти дальше. Наркология — не место для любви. Лиза шла в нему в его футболке, которая была ей, как платье. Это выглядело так по-домашнему и уютно, но в тоже время эти ноги сводили с ума. Подвинувшись, рокер освободил место для девушки, но не один он мучился в последнее время от съедаемого внутри желания. Лиза, хоть и не показывала этого, испытывала тоже самое. Проигнорировав предложение мужчины, блондинка решительно села к Мише на колени к нему лицом. Ноги в коротких шортах так откровенно обхватили его, и по телу побежали маленькие волны возбуждения. Игривый взгляд зеленых глаз и полуулыбка на девичьих губах выбивают всю почву из-под ног. Это как удар под дых. Рокер отвечает тем же, не одна она умеет флиртовать. Густые брови хмурятся, взгляд становиться хитрее, глаза темнеют, утягивая девушку в потаенные дали его мира. Горшенев курит медленно, обнимая одной рукой Лизу за талию, пуская дым в высь, не разрывая зрительного контакта. Кто первый сдатся и проиграет эту игру?! —Ну хватит, — хваленый контроль блондинки летит к чертям. Рука вырывает сигарету из рук мужчины, губы впиваются в губы, затягивая в страстный поцелуй. Руки касаются везде, лаская, поглаживая. Миша за последнее время набрал в весе. Как считал сам музыкант — потолстел. А для Лизы — перестал походить на скелет. Набранный вес красиво украсил фигуру музыканта. Теперь он похож на молодого мужчину, а не на нарка. Женские ладони оглаживают широкие плечи, скользят по раздавшейся грудной клетке, чуть пробираясь под футболку. Широкие мужские ладони скользят по ногам, то гладят, то сжимают их, оставляя красные следы от пальцев. Чувства накрывают, как лавина. Миша забирается руками под футболку, поглаживая спину, приходясь кончиками пальцев по ложбинке позвоночника. В сторону летит его футболка, руки тянутся к ремню на джинсах, расстегивая его. Наваждение, голову застилает густым туманом страсти и желания. Сгорели последние предохранители в голове у обоих, сжигая стеснение, сомнения, переживания. Только страсть и желание. В этой буре страстей блондинка замечает идущего к ним мужчину. Она скатывается с музыканта, поправляя одежду и волосы, кидая Мише его футболку. Рокер не сразу понимает, что происходит, но наспех надевает футболку задом наперед. — Разрешите? — спрашивает слегка седой мужчина, присаживаясь с краю скамейки. — Конечно, — Лиза чуть отодвигается, освобождая место. — Я вам помешал? — вопрос-утверждение. — Нет, — отвечает вежливо Горшок. Мужчина улыбается, смотря на смущенную девушку и нарочито спокойного парня. Девушка следит за его взглядом и прыскает со смеху, утыкаясь в плечо рокера. — Вы женаты? — мужчина решает поболтать с милой парочкой. — Да, — бросив взгляд на блондинку, сжавшую губы, уверенно отвечает Миша. — Я тоже сюда приехал с женой. Мы с ней здесь и познакомились тридцать лет назад, — рассказывает незваный гость, нарушивший их идиллию. Они немного поболтали, и незнакомец ушел. — Жена? — слишком высоким голосом спрашивает Лиза, вопросительно приподняв бровь. — Такой момент испортил, — ругается Горшок, застегивая ремень. Что он должен был сказать? Может и жена в будущем! — Футболку переверни, муж, — Лиза делает акцент на последнем слове, оба смеются. — Впереди вся ночь и она только наша, — шепчет блондинка на ухо расстроенному Мише, и, оставив мокрый поцелуй на шее, игриво встаёт со скамейки. — Пошли ужинать. Из Горшка повар никакущий, зато хороший помощник. Пока Лиза крутилась возле плиты, он развалился на диване, заткнув руки за голову. Как же хорошо здесь: любимая рядом, все у них гладко, здоровье идет на поправку, с группой много планов. Мише думалось и дышалось легче, не было давящего груза на душе. — Свобода, — точное описание его состояния, — ура! — Миша радовался, что его скоро выпишут, — Столько идей! — мысли вслух. — Ты только не загони себя этими идеями на край, — мимолетно отвечает блондинка, занятая готовкой. — Да похер как-то, — сказал музыкант, не подумав. Лизу триггернуло от его слов. Старалась гнать от себя плохие мысли, они приехали не для того, чтобы ругаться. — Ты не понимаешь, — еще одна фраза для испытания терпения у девушки. Куда до сверх идей приземленному человеку. Горшка уже несло. — Тур в Америку, альбом тяжелый, концерты, — эмоции кипели, слова лились потоком, музыканта несло вперёд. Лиза понимала, что, если Миша сейчас разгонится, почувствовав, что может свернуть горы, его реально остановит только смерть. Лиза не хотела его тормозить, не хотела быть нудящей обузой, твердящей о том, что жить надо спокойно. Это было не для нее, но Мишина свобода всегда граничила с опасностью для его жизни. Надо было его немного сдерживать до подшивки. — Стоп. Разогнался. Тебя только с края стащили. Ты опять туда рвешься, — как можно мягче, пытаясь потушить в себе огонь гнева, говорила блондинка, монотонно помешивая салат в тарелке. — Так и знал, что все так будет, — это был нож в сердце, который Миша воткнул, спасибо, что не покрутил. — Пойми, — музыкант сам начинал заводиться и злиться. — Я не знаю, сколько я еще проживу: год, пять лет или десять, поэтому должен сделать как можно больше. Я фанатик своего дела и мне пофиг, когда я сдохну, — это был финальный выстрел в голову Лизе. Вот так просто, Горшенев взял и обесценил все, что было для него сделано. — Блять, — тарелка летит на пол, разлетаясь на осколки. От резкого звука Миша себя чуть не бьет по лбу, осознавая, что он сейчас наговорил. Лиза, психанув, вылетает из домика. Грудь сдавливает от немощности, слабости и злости. Надо было кинуть тарелкой в Горшка, может полегчало бы. Лиза кипела внутри, как кастрюля с бурлящей водой. Дотронься — и все польётся наружу. «Дура. Ведь знала, что так будет. Рада была обманывать саму себя, не позволяя себе думать о таком, а этот идиот взял и все озвучил.» Лиза бежала от домика. Может сунуть голову в озеро, отсудиться. Злость, жалость к себе, душащие слова Горшка, в тоже время понимание, что он это не специально. Он такой, он так живет. Но это больно, чертовски больно. Потрогав шею, появилось ощущение, словно ее стянуло ремнём. Воздуха не хватало, Лиза задыхалась. — Лиза, — ее догоняет перепугавшийся рокер. Такой он ее видит первый раз, и это пугает. Сейчас он стоит на тонком льду, один неверный шаг — и они уйдут под воду. Неизвестно, выплывут они вместе или по отдельности. — Отвали! Отвали, Горшок! — что есть силы кричит девушка. — Ты чего? — оторопев, спрашивает Миша. Растерявшись, он медленно подходит к ней, желая удержать на месте, обнять. Она стоит спиной к нему, плечи дрожат, сама девушка будто уменьшилась. — Тебе нихрена никто не нужен, даже ты сам. Тебе не дорога твоя жизнь. Главное — твои идеи. Остальное может идти мимо. Ты хоть на секунду представь, какого было Андрею, которой нашел тебя еле живого. Мне, не знающей, выживешь ли ты, сидящей возле тебя в больнице. Как я сходила с ума, когда врачи боролись за твою жизнь. О брате и о родителях ты вообще никогда не думаешь, — повернувшись к нему, блондинка обрушивает на него все, что бурлит внутри, не жалея его, не подбирая слов. Она — живой человек, ее тоже должны беречь, ценить, и заботиться. Игра в одни ворота — Лизе такие отношения не нужны. — Горшок, ты не глупый человек. Хоть раз подумай,: ты сначала в любви признаешься, женой своей называешь. А потом говоришь, что тебе твоя жизнь не дорога, — она не дает ему вставить ни слова, продолжая обрушивать на него все. Может, так он ее услышит, поймет. — Миша, так ничего не получится. Быть вдовой я не хочу. Группу «Король и Шут» без Горшка я не хочу. Я хочу чувствовать тебя, а не гранитный камень, — плечи поникли, голос стих, блондинка опустила голову, выдыхая. Они приехали сюда, чтобы побыть наедине, наслаждаться теплом и любовью друг друга. А не ругаться на всю турбазу. Совесть неприятно скребет, ругая за слишком обидные слова. — Я мудак. Извини. Я виноват. Прости меня. Я же говорил тебе в больнице, — обнимая крепко любимую, извиняется Михаил. Ее слова — это правда, но ему не все равно на нее. Меньше всего он хочет сделать больно ей. Пацаны привыкли такое от него слышать. И сейчас, не подумав, он свалил на хрупкие плечи такой тяжкий груз. — И что?! Я теперь должна все это терпеть из-за твои сказанных слов? У меня есть чувства. Я живой человек. Мне больно, когда ты так говоришь, — тихо говорит девушка, прижимаясь лбом к его плечу. — Прости меня пожалуйста. Сказал, не подумав, — большие ладони поднимают девичью голову, заглядывая в яркую зелень глаз, ища там прощение и понимание. А находят большее – любовь. — Я тебя очень люблю, — смотря Лизе в глаза, мягкий бархатный голос произносит такие важные слова, а губы подтверждают это, касаясь искусанных от волнения губ любимой. И больше ничего не важно, только два сердца, рвущиеся из груди навстречу друг к другу. Карие глаза согревают своим теплом, окутывает в теплый плен, не давая шанса сбежать. Она его, он, как хищник, свое не отпустит, не даст сбежать. Музыкант ласково поцеловал любимую, терпеливо ждал, когда она ответит на поцелуй. И блондинка сдается, принимает его извинения, внутри от его слов растекается огонь, которые убивает все плохое и негативное, согревает, она отвечает на поцелуй. Обнимая его в ответ. — Моя, — вкрадчивый шёпот, и рука в подтверждение касается шеи, блондинке становиться легче дышать. — Такая красивая, — и вот мужские ладони гладят плечи, спускаясь вниз. — Только моя, — произносит так тихо, но слова звучат так громко, музыкант целует желанные губы. — Хватит, — Лиза чуть толкает рокера. — Засмущал, — она прячет лицо у него в груди, стискивая в объятиях. — Не думала, что ты можешь быть таким соблазнителем, — отстраняясь, с неким восторгом говорит девушка. — Я много что умею, — лицо озаряется сценической гримасой «симпатичного уродца», а глаза хитрые, с дьявольским огнем искушения. — А еще мастер перевести все в шутку, даже такой романтичный момент-качая головой, смеется Лиза. — Мой любимый шут, пошли кушать, — высвобождаясь из рук музыканта, блондинка возвращается в домик. Догнав ее, обняв за плечи, Горшенев, наклонившись, шепчет ей на ухо: — Моя любимая ведьмочка, — и оставляет поцелуй на чувствительном месте чуть выше изгиба шеи. Девушка лишь счастливо смеется. Убрав разбитую тарелку и доготовив еду, влюбленные устроили романтический ужин. Позабыв о ссоре, они мирно обсуждали будущие планы. — За хороший отдых, — предлагает тост Михаил, смотря на свою любимую, вкладывая в слова все возможные смыслы. Эти слова запали Лизе в душу, будоража сознание. Забирая из рук девушки бокал, мужчина коснулся его кожи, от чего кончики пальцев закололо. Стараясь не показывать, что от простого прикосновения в глазах потемнело, блондинка спрашивала у любимого какую-то ерунду. От выпитого шумит в голове, воздух между двумя влюбленными нагревается, маленькие искорки пробегают между ними. Оба впадают в необъяснимое чувство эйфории. — Ты раскраснелась вся, — рука касается полыхающих щек от спиртного, от мужчины, от контакта кожи к коже и от желания. Взрывоопасный коктейль получился. — Это от вина, — девушка ластится к мужчине, как кошка, требуя большего контакта. — Пойдем прогуляемся, — беря любимую за руку, музыкант неспешно бредет к озеру. От воды веет спасительной прохладой, но водная гладь горит от заходящего солнца, и огонь начинает гореть внутри, разжигая в сердцах пожар любви. Сейчас им не мешает никто, они только вдвоем в своем мире. Михаил наклонился к девушке и невесомо коснулся ее губ. Он целовал ее, затем коснулся губами ее щеки. Он касался рукой ее лица, зарываясь в светлые волосы, а девушка нежно проводила рукой по его груди. Внутри все ярче и сильнее горел огонь. Шепча влюбленный сумбурный бред, рокер прошелся рукой по бедру девушки. Откровенные фразы, желания. Они не уснут сегодня. Счастливый смех и мысль: так не бывает. Как мало у них времени до утра. Так много хочется получить и отдать. Подхватив Лизу на руки, музыкант несет ее в домик. Легкий, звонкий смех разливается повсюду. — Миша, поставь меня, а то уронишь, — крепко обхватив мужчину за шею, болтая ножками, веселилась блондинка. Миша так и внес Лизу в домик, осторожно и бережно опуская вниз. — Миша, — не успела договорить Лиза, как рокер, коснувшись ее лица, впился в губы сладким и жадным поцелуем. — Никогда. Слышишь, никогда тебя не уроню и не отпущу, — умоляюще шептал Горшенев, хаотично покрывая поцелуями лицо девушки. — Никогда! У Лизы кружилась голова, она ощущала этот жар, шепот… Страсть. Рокер снова поцеловал ее, уже обнимая крепко за талию. Вырваться из его крепких объятий не хотелось. Чувство вины за свои всплески эмоций гложет внутри. Требовать от Миши полного отказа от запрещенных веществ сразу – сложно. А ждать, что в голове что-то изменится по щелчку – глупо. Крепкие объятия и такие желанные поцелуи – все, что сейчас нужно. Все казалось сказкой, их окутывал космос. Оба медленно погружались в безумие, теперь до конца и бесповоротно. — Люблю тебя, — шептал Михаил и, оторвавшись от ее губ в тихом стоне, уткнулся лбом в шею, все еще обнимая. Они оба закрыли глаза, тяжело дышали от рваных поцелуев. Шумный вздох, и Лиза встретила его взгляд. Это был взгляд его страсти, его желания. Он запретил ей думать, он запретил сомневаться в нем. Эта ночь только их, весь враждебный мир остался там, за дверью их маленького домика. С этой секунды она забыла все. Комната растворялась от эмоций, от нежности и желания к нему. Девушка долго смотрела в глаза любимому, и Миша чувствовал, как девушка расслаблялась, отгоняя все мысли от себя, перестала думать о плохом, и мысленно ликовал. Горшенев запустил руку в ее волосы и притянул к себе, даря до дрожи откровенный, властный поцелуй. С каждым касанием он углублял его, игрался с ее языком, а Лиза в отместку игриво цеплялась зубами за его губу. Этот уже любимый вкус поцелуя, эта до боли знакомая нежность и власть одновременно, которую безумно желаешь чувствовать на себе снова и снова, подчиняться ей, утопать, ощущать терпкий аромат его кожи. Так пахнет только он. Ощущать его дыхание, нежность губ и предвкушать безумство, свойственное только ему. Лиза смелее прижалась к нему, руки хаотично блуждали по его телу, а мужчина скользил ладонями по ее бедрам. Жар откровенных и нетерпеливых поцелуев набирал обороты. Малым препятствием к наслаждению была всего лишь футболка, это возбуждало и манило еще больше. Мужчина слышал эти стоны и наслаждался этой невинной прелюдией. Поцелуями музыкант спускался вниз к шее, а блондинка покорно запрокидывала голову, ловя губами воздух в немом стоне. Безумно кружилась голова, ноги были ватными, и Горшенев ловко приподнял ее, Лиза успела обвить ногами его талию, задыхаясь от переизбытка эмоций и желания. Сексуальный голод мешал трезво думать, а каждый поцелуй отдавался сильным разрядом по телу, оба сердца так трепетно рвались друг к другу сквозь грудную клетку. Идти на второй этаж было чем-то нереальным. Поэтому Горшенев опустил ее на ближайший диван. Мужчина прикусил мочку ее уха, затем зализывал место укуса, в то время как блондинка приподнимала его футболку. Звук расстегнутой пряжки на ремне, и Горшок со стоном уткнулся лбом в плечо девушки, чтобы перевести дыхание от таких откровенных ласк возлюбленной. Он чувствовал ее прикосновения, ощущал ее дыхание, млел от ее поцелуев. Он чувствовал, что живет, и она искусно убеждала и давала это почувствовать. Михаил требовательно сжимал ее бедра, поднимаясь руками вверх под футболку. Томное дыхание, нетерпеливые движения, во взгляде страсть. Неудержимость и просто доза наслаждения друг другом. Поцелуи были глубокими, дерзкими, с гранью пошлости и их желаний. Они целовали друг друга так, как умели только они, как нравилось только им. Время будто замерло, и каждое прикосновение было таким родным и теплым. Так крепко она была прижата к сильному мужскому телу, чья гладкость кожи и жар сводили с ума. Оба горели в этом пламени. Оба не могли ждать. Мишу начала изрядно раздражать их одежда, и он попытался как можно быстрее расправиться с ней. Лиза ответила ему взаимностью: когда музыкант пытался снять с себя футболку, она помогла ему. Вслед за мужской полетела и одежда девушки, которая скрывала все прелести такого желанного тела. Когда остальная одежда была сброшена на пол, они с жадностью ловили каждое прикосновение, кусались и любовно зализывали «раны». Они были одним целым, они изучали друг друга: что каждый из них любит, что нравится, чтобы насладиться этой ночью. Многие секреты они не раскрывали другим, но сейчас душа требовала открыться, допустить до самого личного и интимного. Предстать обнаженным и телом, и душой, открыться полностью. Михаил перешел поцелуями на ее шею, поднимаясь руками к груди, и старался сдерживаться, чтобы не причинить ей боль. С Лизой он желал заниматься любовью: безумной, нежной, такой сладкой и острой одновременно. Их любовью. Слегка прикусив мочку уха любимой девушки, Михаил получил тихое шипение в ответ. Он снова целовал ее то нежно, то страстно. Лиза томно выдохнула. Сегодня ночью он сыграет самую лучшую композицию в его жизни. Он сам напишет ее из частого дыханья, невольного стона и томного вздоха. Любимое хрупкое тело оживало под его руками. Сердце переполнял трепет, а низ живота так сладко тянет лишь от мысли, что их ждет сегодня ночью. С ней хотелось наслаждаться, играться, любоваться ею и ловить на ее лице каждую эмоцию их безумства. Он смотрел на каждый изгиб ее тела, как она вздрагивала от прикосновений, как часто дышала. Рукой он ощущал тепло, слышал сдавленный стон и задыхался лишь от осознания того, что она его, она с ним здесь, после всех трудностей. Пройдясь рукой по внутренней стороне бедра, он снова почувствовал ее дрожь. И снова поцелуй. Пока рука так нежно ласкает, словно играет лирическую мелодию о любви. Не прерывая движений, мужчина нежно целовал шею любимой. — Люблю тебя, — горячо ппошептал ей Миша с довольной улыбкой и слегка впился зубами в ее шею, от чего Лиза снова прогнулась. И хваленый Лизин контроль летит к чертям. Ею управляет только он, а ей остается лишь не умереть от такого огня, который так пылает внутри. Миша ласкает везде, наполняя каждую клеточку любовью, смелыми поцелуями опускаясь вниз. Лиза с дрожью касается его головы, все плывет перед глазами. Откровенные движения, и она снова прогнулась. Рокер сходил от нее с ума. Каждый стон возбуждал его все больше и больше, каждый его поцелуй вызывал томление внизу живота. Он хотел ее, безумно хотел, и силы были почти на исходе. Хотелось сорваться сейчас, потерять контроль. Нельзя. Он не сделает ей больно, он обещал. Терпение съедает желание обладать ею. И снова целовал ее глубоко и так сладко. Остатки самообладания исчезают и, придерживая девушку за бедра, он готовится к самому сладкому, но: — Стой, — ладонь упирается в мужскую грудь, сдерживая напор. — Надо… — задыхаясь от желания, еле слышным шепотом Лиза пыталась объяснить Мише. Все-таки единичные признаки здравого рассудка остались в голове хотя бы у одного из них. — Черт, — недовольно выдохнул Горшенев, утыкаясь лбом в грудь любимой. — У меня нет здесь… Блин, — взвыл панк, вспоминая, что такой нужной вещи, как презерватив, сейчас у него не было. Лиза тихо засмеялась и попыталась дотянуться до своих шорт, которые улетели на тумбочку возле дивана, красиво повиснув на лампе. — Там, в шортах, — девушка хотела достать сама, не рассчитала силы и нечаянно сбила лампу. Та с грохотом упала на пол, и Миша поднял голову на шум. — Я сам, — тихо засмеялся музыкант, доставая из кармана джинсовых шорт презерватив. — Всегда готова? — спросил Горшенев, уже теребя пакетик в руке. — Кто-то же должен помнить о таком, — в тон ответила Лиза, и пара довольно засмеялась. Лиза всегда была в роли разума, а Миша – это душа. В жизни они всегда ведут спор, сегодня они соединяться, создавая идеальный дуэт. — Я хочу летать с тобой всю ночь… — нежно прошептал музыкант, обжигая томным дыханием шею Лизы, а она еще крепче прижалась к любимому в ответ, ощущая его тягу к ней сейчас. Время остановилось, теперь они оба отдавались чувствам. Такой отдачи от любимой девушки Миша не чувствовал очень давно. Красная полоса от ее ногтей красовалась на его спине. Тело к телу, сердце к сердцу, душа к душе. Миша простонал, с неимоверной силой сдерживая себя. Лиза была настолько желанна сейчас. Разряд удовольствия прошелся по всем нервным окончаниям. Приятная дрожь по телу, которая «стреляла» разрядом до кончиков пальцев. Давно она не чувствовала себя такой желанной и любимой. С Мишей все по-другому. Все ощущается и воспринимается остро, сильно, ярко. Будто ходишь по краю, летишь в бездну или несешься на бешенной скорости. При этом тебя окутывает такое блаженство, его так много, что кажется, ты не сможешь впитать и вместить все это в себя и ты разлетишься на миллион кусочков. Рокер настолько близко и так мучительно медленно поднимает ее на вершину, чтобы потом резко спрыгнуть с нее в бездну. Она целовала его шею, в яркие моменты томно стонала, от чего мужчина распалялся еще больше. Невозможно молчать. Сильный, такой горячий и дерзкий в движениях. Нежный и такой восхитительный. Таким был весь Михаил. Утопая в удовольствии с ней, он уже не сдерживался. Все плыло перед глазами и только ее дыхание… Ее откровенное желание не останавливаться. Рваные поцелуи и снова полоса на спине от резкого толчка… У Лизы кружилась голова, она таяла под ним и, как раскаленный металл, обжигала возлюбленного своим жаром. Приятная волна накрывала обоих, и рокер увеличил темп, девушка срывалась на крик, задыхаясь от него. Только продолжать, быть ближе, раствориться в этом. Жадно ловя губами воздух, она еле успевала двигаться ему на встречу. Она нужна ему дико, неимоверно, вся. Сердце рвало грудную клетку. Миша наслаждался ею, водил по грани, сладко мучил и снова стремительно поднимал ее на «крыльях» вверх. Горячее дыхание возле уха, ее запах, ее покорность – все так преданно отдаваясь ему полностью. Лиза держала его крепко, не желая отпускать ни на секунду из объятий. Еще. Всего секунда. Вместе. Совместный стон и блондинка еще крепче сжала бедра на его пояснице, пытаясь продлить это безумство как можно дольше. Михаил жадно впился поцелуем, не отпуская ее в ответ. Пара переводила дыхание, а экстаз медленно разливался по венам. Резкая слабость окутала все тело. Лиза провела рукой по влажной шее любимого, который с трудом держался на локтях, дабы не упасть всем телом на девушку. Сердце вырывалось из груди, Горшенева переполняли эмоции и гамма новых для него чувств. Это было восхитительно, это было страстно, хотелось еще и только с ней. Переводя дыхания, купаясь в море приятной усталости, Лиза лежала, прижавшись к музыканту, и он обнимал ее трепетно в ответ. Найденный в шкафу бежевый плед укрыл их тела. Целуя девушку в плечо, рокер еще крепче прижал ее к себе. Блондинка с блаженством закрыла глаза и сходила с ума от эмоций, которые взорвали ее этой ночью. Она была с ним, ощущала тепло его горячего тела, которое еще не утихло от их безумства, ощущала неровное дыхание на своей коже. Поцелуй. Ему невозможно сопротивляться, нет противоядия от этой сладости. Музыкант бережно, но уверенно держал ее в объятьях, он невесомо касался ее и думал только об одном: как этот алмаз попал в его руки. Закрыв глаза, он зарылся носом в волосы белокурой девушки, которой отдал себя. Свою душу. Разве она есть? Разве он мог отдать то, чего даже не видел в себе? Да. Она была первой. Лиза будет первой и последней для него. Он губами коснулся ее виска и прошептал. — Мое сокровище, — на выдохе признался мужчина. — Люблю… Очень, — сердце екнуло. От такого признания снова дрожь по телу. — И я тебя люблю безумно, — прошептала Лиза, счастливо улыбаясь, а музыкант перестал дышать. Она прильнула к нему, и мужчина закусил губу в довольной улыбке. Теперь все должно быть хорошо, обязательно должно. «В моих снах. В моей душе. В моей жизни. В моем сердце навеки».***
Луч солнца вкрадчиво мелькал между занавесками этой комнаты. Он был на полу, на подушке и на теле девушки, которая, обмотавшись пледом, крепко спала под боком у музыканта. Мише не спалось. Музыкант нежно улыбнулся, приподнявшись на локтях и склонил голову на бок, разглядывая девушку. Ее ровное спокойное лицо, слегка дрожащие ресницы, это тихое дыхание. Миша хотел видеть это каждое утро его жизни. Он запомнит эту ночь всю до последнего мгновения, до последнего вздоха. Теперь все хорошо, и они буду вместе. Не из-за того, что прошлая ночь взорвала его. Он помнит те слова, те желания, те обещания. Он помнит, какой он рядом с ней. Миша растворился в любимой окончательно. Он дышит полной грудью, видит цвета вокруг, а не серое бесформенное пятно. Он чувствует вкус жизни, пока слабый, только зарождающийся, но чувствует. И реальность настоящая, а не дурман. Забытое чувство тепла, которого он давно не чувствовал. Считал, что это ему и не надо, пока не ощутил. Рядом смирно спала его любовь, и теперь им предстоит самое трудное – расстаться. Это не разлука навсегда, но это не успокаивало. Пройдут сказочные выходные, наступит реальная жизнь. Невыносимо болело сердце. Почему они должны расставаться?! Почему не могут быть вместе?! У Лизы работа, у него группа, тур, альбом. Горшенев был не готов отпустить ее из своей жизни даже на несколько дней. Пары свиданий в месяц ему мало. Она должна быть рядом. Выход был только один – съехаться. Но как это предложить? Сейчас рокер не может ее содержать, быть обузой он сам себе не позволит. Стараясь не шуметь, он нашел на полу джинсы, а в них спасательные сигареты. Тихо выйдя из домика, он дошел до кромки воды, опускаясь на влажный песок. Как кстати Князевская песня «Утренний рассвет». И в его жизни тоже наступило долгожданное утро, прогнав темную ночь. Идея о совместном проживании не выходила из головы, только смелости не хватало предложить Лизе такое. Всматриваясь в голубеющее небо, музыкант и не заметил, как рядом с ним опустилась Лиза, закутанная в плед, кладя голову ему на плечо. — Миша, пойдем спать. Много думать вредно, — закрыв глаза, размеренно произносит девушка. — Цени момент. Сейчас все хорошо. Давай насладимся этим сполна, — смотря на красивый профиль музыканта, Лиза говорит правильные слова, потому что чувствует тоже самое внутри, что и он. Она тоже не хочет его отпускать, и они обязательно найдут решение вместе. Горшенев удивился, как за такое короткое время общения блондинка так легко читает его и чувствует. Впервые за долгое время Михаил уснет не от лекарств. Не от усталости или дозы. Уснет счастливым человеком, обнимая во сне любимую девушку. Лиза долго смотрела на спящего любимого, понимая, что любит его, безумно любит, и они вместе… После стольких проблем… Вместе.
