В тени Версаля

Рене металась из угла в угол, никак не находя себе места. Дофина украли прямо из-под их носа, даже несмотря на всю стражу что была приставлена к нему. Более того, она была уверена, что тот голос в лабиринте принадлежал именно дофину, а это значит, что она стала невольной свидетельницей его похищения. И совершенно ничего не смогла сделать. Прошло уже более часа, ни гончие, ни стража ничего не нашли в том проклятом лабиринте. Последние так скорее сами запутались, петляя меж живых изгородей. Что-то нужно было делать и делать прямо сейчас. Но что? У них в руках было так мало информации о похитителях, ничтожно мало. Из англичанина удалось выудить совсем немного информации, он и сам ничего не знал. «Но так ли это?» — подумала Рене. — О, ну конечно! — воскликнула она, сразу же одергивая себя. Девушка устало опустилась на край кровати и задумчиво потерла складку между напряженных бровей. «В Верасале даже у стен есть уши.» — невольно всплыли в ее голове слова Александра. — Так он и рассказал мне все. — уже шепотом произнесла она. «Нужно будет обязательно вернуться и заставить его рассказать больше. И в лабиринт тоже будет нужно сходить, и чем раньше тем лучше.» — следующая мысль была прервана внезапно запрыгнувшей на колени собачкой, что носом уткнулась в сложенные руки хозяйки, ища ласки. — Моя хорошая, ты ведь пойдешь со мной? Может, тебе удастся найти то, что ускользнуло от моего взгляда. — она нежно погладила голову питомицы, отчего та разомлела и доверчиво подставила животик, немой просьбой умоляя его почесать. Ладонь девушки скользнула от головы ниже, зарываясь в шерсть животного, даря ласку. — Кхм-кхм. — раздался кашель в конце комнаты у двери, на что Рене испуганно вздрогнула, а собака настороженно перевернулась на лапы и уставилась на силуэт мужчины. — Мадемуазель, Вам не следует идти туда одной… Сейчас особенно, в такое неспокойное время в Версале довольно опасно, а в свете последних событий… — он замолчал, не сводя пронзительного взгляда с девушки, хотел было продолжить, но был перебит. — Вы опять подкрадываетесь! Как я посмотрю, Вы желаете от меня избавиться любым способом? Все продолжаете пугать своим внезапным появлением, неужто хотите, чтобы мое сердце остановилось? — она с вызовом смотрела Александру прямо в глаза. — Я не же… подкрадываюсь. Извините, Мадемуазель де Ноай. Я думал, Вы привыкли к такому моему появлению. — он отвел глаза от девушки, принявшись осматривать убранство комнаты. Уголок рта на мгновение предательски дрогнул в подобии улыбки, но тут же холодная маска вернулась на лицо мужчины. — Я пришел по делу. То письмо… — В ее голову на мгновение прокрались воспоминания о том вечере, когда Александр ввиду отсутствия служанки был вынужден распускать шнуровку на ее платье, как Арман вскрывал замок на двери, темный и узкий тайный проход, близость небезразличного ей мужчины, нежные утешающие объятия у всего двора навиду. «Нет, сейчас не время об этом думать.» — мысленно девушка дала себе подзатыльник. «Раз он хочет чтобы его отталкивали, то пусть так и будет, сейчас мне это на руку.» — подумала она и вынырнула из очередного потока мыслей, сделав вид, что все это время внимательно слушала камердинера. — Рене, как Вы думаете, там могло быть что-то важное? Что-то, что могло бы… — Относиться к делу? Возможно, не знаю, не хотелось бы подозревать Армана, мне он показался… хорошим человеком, но как Вы уже сказали, в свете последних событий стоит искать подсказки везде. Жаль, что проверить нашу догадку мы уже никак не сможем. — девушка нежно погладила питомицу по голове. — Если Вы позволите, я бы хотела сейчас пойти и осмотреть лабиринт, там могли остаться следы преступления. — она решительно встала с постели, одной рукой придерживая Жизель. — Я не позволю Вам идти одной, Рене! Как я уже сказал, это опасно. Если преступник и оставил следы, скорее всего, он захочет их замести. — он встал возле двери, перегораживая собой путь. — Я иду с Вами и это не обсуждается. — сказав это мужчина, скрестил руки на груди. — Хорошо, Александр, только не мешайтесь под ногами. — девушка подошла ближе к выходу из комнаты и, невесомо положив руку на его плечо, чуть отодвинула в сторону и вышла. Всю дорогу до лабиринта Рене чувствовала прожигающий взгляд мужчины на своей спине, но не подавала вида. Тихий звук шагов двух человек отдавался эхом от высоких стен здания. Улица встретила их вечерней прохладой, внезапно поднявшийся ветерок оставил россыпь мурашек на открытой коже девушки, что не укрылось от пытливого взгляда камердинера. Она старалась не показывать, что едва продрогла. Ее вопросительный взгляд уставился в глаза мужчины, когда на плечи лег его нарядный камзол, все еще хранивший тепло хозяина. — Я заметил у Вас мурашки… Нельзя, чтобы вы сейчас заболели. — он немного смущенно отвел глаза. — Спасибо, Александр, но мне кажется, он будет мешать и сковывать мои движения. — её рука потянулась, чтобы стянуть с себя его верхнюю одежду, но была перехвачена его ладонью. — Рене, прошу Вас, оставьте его. — он снова заглянул в её глаза, стараясь сохранять хладнокровие. — А как же Вы? — теперь пришла ее очередь смущаться и она спешно отвела взгляд. — Не замерзну, Рене. — ответил он, мысленно добавив. «Рядом с вами точно нет.» — воцарившаяся тишина заставила обратить внимание на то, что он все еще держит ее руку. Мужчина прочистил горло и произнес: — Идемте же, не будем более терять время. — убрав руку, он устремился вперед в лабиринт, а девушка посеминила следом за ним.

***

В первую очередь Рене решила осмотреть те проходы лабиринта, через которые уносили маленького дофина. В ее памяти отчетливо отпечатались опознавательные знаки на живых изгородях, которые на первый взгляд не были заметны гостям. Например в проходах, ведущих именно на выход, а точнее внутри растений были золотистого цвета подвязки, которые удерживали их в нужном положении, в то время как в путающих и неважных частях были серебристого. Разумеется, спутник девушки знал об этом, ведь это была уловка, специально сделанная по просьбе короля. В прежние дни Людовик любил спорить с гостями, кто быстрее найдет выход из лабиринта, и конечно же всегда побеждал король, ведь только он, Александр и проектировщик знали маленький секрет этой игры. — Рене, Вы это сами заметили?.. — лицо камердинера выдало неподдельное удивление, но когда девушка с едва раздраженным выдохом обернулась на него, тот поспешно принялся прогонять удивление с лица, пытаясь вернуть безразличную маску. — Александр, да, сама. Не отвлекайте меня, пожалуйста. Осмотритесь вокруг, может, Вашему опытному взгляду удастя выцепить какую-то улику. — она вернулась к внимательному осмотру. Мужчина поразительно просто согласился осмотреть другое ответвление, на что Рене облегченно выдохнула и устало прикрыла глаза. Когда, казалось бы, все прошло безрезультатно, слух девушки пронзил собачий лай. — Жизель! Моя девочка что-то нашла! — она тотчас ринулась на отчаянный лай питомицы. Петляя меж живых стен, девушка невольно вернулась в тот вечер, когда похитили мальчика, как и тогда хотелось безвозвратно испортить этот лабиринт, прорываясь прямо сквозь растения, но неизвестно, насколько прочны были нити, связующие их вместе — возможно, сделай она это, то только бы замедлилась. Сейчас спешка хоть и ни к чему, но хотелось поскорее ухватиться за еще одну зацепку. Сердце Рене билось все чаще с приближающимся лаем животного. Когда она в очередной раз завернула, то увидела свою Жизель, что сидела рядом с одной из стен и протяжно выла. Девушка спешно опустилась на колени, не заботясь о чистоте платья. На влажной земле под кустарником у корней лежал длинный клок черных волос. Собачка своим маленьким носиком словно указала хозяйке на улику, подбодряя ее скорее забрать. — Подожди, моя хорошая, нам нужно забрать прядь, так чтобы оставить минимум моего запаха на ней. Гончие должны распознать хозяина волоса, а не меня. — сказав это, Рене самыми кончиками пальцев невесомо подняла прядь с земли и задумчиво покрутила в руках. — Рене! С Вами все в порядке? Вы так резко убежали… Я вернулся к тому месту, где видел Вас, желая поделиться найденной уликой и своими мыслями, но застал лишь удаляющийся силуэт. — камердинер, все еще переводя дух, поднял раскрытую ладонь вверх, на которой лежал кусок оторванной синей ткани. — Александр, все в порядке, я лишь побежала на лай своей собаки, она нашла еще одну улику. Она так протяжно выла, Вы разве не слышали? — девушка подняла кончиками пальцев свою находку вверх, демонстрируя ее мужчине. — Нет… не слышал. Возможно, дело в строении лабиринта… Думаю, здесь нам больше ничего не найти, предлагаю вернуться в комнаты. — камердинер протянул ладонь за находкой к девушке, она послушно вложила прядь ему в руку. Молча они двинулись в путь.

***

— Значит… Это все что удалось найти? — спросил король осматривая улики. — Да, Ваше Величество. — почтительно ответила Рене и опустила взгляд на свои пальцы, сложенные вместе. — Почему же мои гончие и стражи ничего не смогли найти? — Людовик, несмотря на бурю эмоций, бушевавших внутри него, говорил спокойно и размеренно. — Я думаю, Ваше Величество, все дело в том… что мы знали где именно нужно искать. — ответила Рене и решив пресечь последущие вопросы добавила. — Я услышала детский плач в лабиринте и побежала на звук, но все было как в тумане… Мне не удалось узнать кто именно был похитителем, я ничего не увидела. — несмотря на всю собранность девушки и весь ее самоконтроль, одинокая слеза покатилась из глаза, оставляя за собой мокрую дорожку. — Рене, прошу Вас не волнуйтесь так сильно. Мы обязательно отыщем его, все будет хорошо. — Людовик покровительственно положил руку ей на плечо. — Я знаю. — она судорожно вздохнула — Просто, боюсь даже представить, что переживает бедный ребенок. — девушке нестерпимо захотелось сглотнуть, прогоняя ком что встал в горле. — Идите, Рене, и позовите Александра… нам нужно кое-что обсудить. — мужчина развернулся и, о чем-то думая, стал разглядывать картину. — Да, конечно, Ваше Величество. — сделав реверанс, девушка поспешила к своим комнатам.

***

Легонько поцарапав мизинцем дверь, ведущую в покои камердинера, Рене принялась ожидать приглашения войти, но все по-прежнему было тихо. — Месье Бонтан! — девушка, устав ждать, решила приоткрыть дверь и позвать хозяина комнаты. В ответ девушке последовала та же тишина. Несмело она протиснула в небольшую приоткрывшуюся щель голову и увидела, что мужчина все еще был в постели. «В одежде. В неестественной позе. Кровать заправлена… Это странно.» — подумалось ей. По своему обыкновению Александр вставал очень рано и с самого утра был на ногах, занимаясь государственными делами. Очень часто, бывало, пропускал приемы пищи, будучи полностью увлеченным своими обязанностями. Девушка села рядом с ним на край постели, на секунду позволила себе полюбоваться его спящим видом. Ее рука, будто живя своей жизнью, потянулась к растрепанным волосам, что прилипли ко лбу мужчины. Едва кончики пальцев коснулись его лба, Рене тут же спешно одернула руку, ей показалось, будто она обожглась. — Боже, да у Вас температура. — она тут же вернула свою ледяную руку на его лоб. Кожу обдало жаром. — Я не пойму, насколько все плохо из-за своих холодных рук, нужно позвать лекаря, но я ведь могу хоть что-то сейчас сделать, чтобы облегчить его мучения… — память услужливо подкинула воспоминания, как мама ухаживала за той пока она была больна, ее теплые губы проверяющие температуру, ее руки что в поддерживающем жесте дарили ей силы бороться с болезнью, холодная мокрая тряпка на лбу… — Точно! Холодный компресс… — пока Рене искала что-то подходящее в его комнатах, из ее головы никак не выходила мысль, что вот так безнаказанно она может оставить «нужный» поцелуй на нем. «Если он спросит, можно сказать что было необходимо проверить, есть ли температура.» — не унималась часть ее сознания. Наконец девушка сломалась и согласилась с собой, уже неся к постели форфоровую чашу с холодной водой. Поставив сосуд на прикроватную тумбу, она заметила на ней чашку чая и тарелку с едой к которой едва притронулись. «А если его отравили?» — глаза девушки распахнулись в осознании всей серьезности ситуации. Она быстрым движением прикоснулась губами к его лбу, что укрепило ее подозрения — кожа была действительно очень горячей. Торопливым движением она примкнула ухом к его груди, слушая биение сердца — слишком быстрые и сильные толчки не попадали в ритм. Смочив ткань, едва дав той пропитаться, девушка опустила ее на разгоряченную кожу мужчины. Уже не сдерживая себя, она на бегу к выходу из комнаты кричала что-то бессвязное. Среди слов, вырывавшихся наружу, едва можно было разобрать «Лекаря! Скорее! Здесь отравление!»