В тени Версаля

Пока лекарь осматривал больного, девушка не могла найти себе места. Всех попросили выйти из комнаты, и только королю было дозволено остаться рядом с Александром. Рене же то и дело прикладывала ухо к смежным дверям, стараясь услышать слова врача, но все попытки были тщетны — мужчина слишком бегло и тихо говорил с королем, не давая и шанса разобрать хоть что-то. Иногда то и дело ей слышалось, будто кто-то внутри ее тихо зовет, но она должна была не подавать вида, иначе раскроется тот факт, что она подслушивает. Окончательно потеряв надежду получить какую-либо информацию, Рене решила сесть и подумать о том, что у них было на данный момент. — Черные волосы, синяя одежда, преступник англичанин, письмо, что удалось перехватить, но не удалось прочесть из-за того, что его перехватил Арман. — рассуждала девушка вслух. «Неужели он причастен к пропаже дофина? Если же так, тогда и Генриетта тоже. В этом случае понятно, почему преступник англичанин.» — она устало прикрыла глаза. Поспать ночью совершенно не получалось — то и дело наполненный событиями день прокручивался в памяти. Разговор в Бастилии оставлял послевкусие недосказанности, часть ночи девушка вспоминала сказанное узником. — Он говорил: «Ребенка хочет похитить тот, кто близок ко двору.» — Но кто конкретно? Как мне это узнать? Александр отравлен, и это на руку преступникам, ведь он для них представляет реальную опасность… выходит, что тот, кто это провернул, уже осведомлен о новых уликах? Но как?! Это может значить, что и моя жизнь подвержена еще большей опасности… — мысли Рене прервали деликатные покашливания лекаря уже в ее комнате. — Мадемуазель де Ноай, так как Ваши комнаты расположены ближе других к комнатам месье Бонтана, я взял на себя смелость просить Вас поухаживать за ним, его служанка… приходила ко мне вчера вечером… ей нездоровится. К тому же, я думаю, Ваше присутствие пойдет ему на пользу… он звал Вас. — мужчина поправил очки на переносице и, наклонив голову чуть вперед, настойчиво заглянул Рене в глаза. — Да… конечно месье. Я присмотрю за ним. — Я в этом не сомневаюсь, мадемуазель, вот здесь рекомендации и лечение. — он протянул девушке листок с красивым выверенным почерком и продолжил. — Яд был довольно слабый, если бы он съел всю пищу — несомненно не выжил, а вот в чае, к которому он не притронулся, был более сильный яд, но месье Бонтану повезло, что он не любитель поесть с утра и чая кроме индийского не пьет. — договорив, врач в знак уважения склонил голову и вышел из покоев Рене. «Откуда он знает, какой чай пьет Александр? И почему так доверяет его мне? Неужели лекарь еще один человек Александра? И он знает обо мне… Что ж, так действительно будет проще, но на всякий случай позже уточню у него самого, как только придет в себя.» — подумала девушка, прежде чем несмело зайти обратно к нему в комнату. Его тело все так же покоилось на кровати. Лицо уже выглядело лучше, не было той безумной красноты на щеках и на лбу не выступала испарина, в целом он выглядел умиротворенней. Изменилась и еще одна деталь. Видимо, врач осматривал его полностью, дабы оценить маштаб ущерба здоровью мужчины. Его верхняя одежда немного неряшливо висела на спинке стула. Сам Александр лежал в ночной рубашке, по пояс укрытый одеялом. Сейчас мужчине нужен был покой, все необходимые манипуляции лекарь произвел сам, но что-то внутри Рене рьяно настаивало на том чтобы лично убедиться, что с Александром все в порядке, насколько это было возможно. — Рене… — хриплый низкий голос заставил девушку вернуться в реальность. — Александр… — ответила она, подходя ближе и присаживаясь на краешек его постели. — Я здесь, рядом. Я буду заботиться о Вас. Не беспокойтесь, все будет хорошо. — продолжала ласково говорить Рене, а потом, не зная зачем, легонько прикоснулась к его расслабленной ладони и чуть сжала его руку в своей. Лицо мужчины не выражало никаких эмоций, он все так же продолжал мерно посапывать. О, как бы хотелось Рене остаться здесь, чтобы охранять его сон, украдкой любуясь мужчиной, но нельзя, он не поймёт, все не должно быть так. Да и ей самой есть чем заняться, нужно продолжать вести дело, несмотря ни на что. Посидев так добрых полчаса, девушка все же осторожно отпустила руку Александра и аккуратно, чтобы не потревожить его сон, выпорхнула из его покоев.

***

Разговор с преступником в Бастилии не был в этот раз приятнее, но надо признаться, гораздо действеннее. Ведь девушка в присутствии одного лишь переводчика решила развязать мужчине язык весьма специфичным способом. Пытки. Она решила сразу же использовать их. Инцидент с Александром развязал ее руки и открыл дороги, которые ранее она посчитала бы безумными, ужасными или же просто неприемлемыми. Прикованный англичанин не имел даже шанса противиться ей. С каждым ломающимся его пальцем ломалось и что-то внутри самой Рене. Она больше не чувствовала себя той невинной и беззащитной девушкой, что приехала в Версаль. Ураган ярости затуманил ее разум, желая наконец разобраться со всем. Ей было нестерпимо больно от того, что пострадал бедный ребенок и человек, который постепенно ей стал в какой-то степени родным. «Я либо сделаю это, либо пострадает кто-то еще. Я не могу этого допустить.» — уговаривала она себя продолжать после каждого полного боли и отчаяния крика заключенного. — Подожди… прекрати… прошу! — хлесткий удар по щеке заставил его замолчать и обессиленно повесить голову. Рене с отвращением взглянула на узника. Рукой схватила его за подбородок и сжала своими пальцами краснеющие от хлестких ударов щеки. — Отвечай на вопрос! — процедила девушка поднимая его голову и заставляя смотреть в глаза. — Кто. Твой. Заказчик. — она говорила медлинно и жестко, уставившись ледяным, но прожигающим взглядом на мужчину. — Я не знаю! — выкрикнул он в лицо девушке. — Можешь ломать меня сколько угодно тебе, но от этого я не узнаю больше. — он замолчал на мгновение, но вдруг что-то вспомнив, заговорил. — Человек при дворе… я говорил … имени не знаю. Но волосы! Я видел — кудрявые, черные, средней длины… он был в синем… он причастен. — англичанин закашлялся и сплюнул кровью на пол. Рене резко отпрянула от мужчины. — Значит… Арман и правда замешан в этом. Но как? Почему? Зачем? — решив отложить эти раздумия на потом, она хотела было развернуться и уйти, но вопреки всему, сказала заключенному: — Я пришлю к тебе лекаря. Благодарю за информацию. — после этого она поспешно удалилась.

***

Прошел полный день с того момента, как Рене видела камердинера в здравии. Сейчас же едва ли не бежала к своей комнате. Ее руки были в крови, ее платье было в крови, ее туфли были в крови. Ей было нужно срочно принять ванну. Было настолько мерзко от самой себя, что даже смешно. И поверьте, она бы засмеялась, да вот только что-то не выходило. Когда она добралась до своей обители, слуга встревоженно принялась осматривать девушку, хотела было засыпать ее вопросами, но была остановлена лишь жестом руки Рене. — Приготовь ванну. Мне нужно смыть это с себя. — отдав распоряжение, она стала медленно оседать на пол, прижимаясь головой и лопатками к стене. — Кем ты стала, Рене? — она задала вопрос самой себе. Тяжелый вдох и не менее тяжелый выдох. Казалось, прошла вечность прежде чем вернулась слуга и помогла девушке выпутаться из испорченного платья. Приказав его выкинуть, Рене направилась в ванную. С головой окунулась в приятно пахнущую воду и вынырнула. Кровь начала медленно растворяться, окрашивая прозрачную мыльную жидкость багряными узорами. Она усиленно терла кожу мочалкой, стараясь смыть всю грязь, но какой бы чистой не была кожа, девушка знала — грязь теперь и внутри. Прошло много времени, вода успела остыть, но девушка не могла и не хотела покидать это место. Ей думалось, что здесь она в безопасности, будто этот маленький мир способен ее укрыть от ужасов происходящих снаружи. Тихий звук — мизинец скребущий косяк двери, нарушил идиллию воцарившуюся в ванной. — Мадемуазель, вода должно быть остыла, не желаете поменять? Или быть может мне стоит подать вам полотенца? — служанка нервно теребила подол своего платья, опасаясь гнева хозяйки. — Полотенца. — коротко отрезала Рене. — Это хорошо, Вас уже несколько раз звал месье Бонтан, я боялась Вас потревожить. Он все также в беспамятстве, иначе бы я исполнила любую его просьбу сама. — она, опустив голову, подала полотенца Рене. — Звал? В следующий раз говори мне сразу же, и не имеет значения чем я занята. Это может быть важно. — подавляя беспокойство и гнев в голосе на фривольность слуги, с напускным спокойствие отвечала девушка. — Я поняла Вас, мадемуазель де Ноай. — Молодец. А сейчас найди короля, скажи ему, что нам нужно поговорить. Думаю, встречу можно назначить на завтра, если он найдет для меня время. — сказала Рене и, облачившись в одежду для сна, проследовала к комнатам камердинера. Поскребла косяк двери уже успев стать привыкшим движением пальца. Не получив ответа, она вошла в его покои. Мужчина лежал, согнувшись, на левом боку, одеяло чуть сползло, открывая взору девушки одну голую ногу Александра. Она, смутившись от такой обстановки, подошла чуть ближе и укрыла его одеялом плотнее, присела на колени подле его кровати, сложила свои руки на самом ее краю и положила голову на них, рассматривая расслабленное лицо мужчины. — Александр… — шепотом позвала она. Его веки дрогнули и едва приоткрылись. Мутным, плывущим взглядом ото сна, он нашел лицо девушки и зацепился за него, фокусируясь. — Рене?.. — хриплый голос камердинера вопросительно раздрался в тишине. — Лекарь попросил ухаживать за Вами. Ваша слуга больна, моя же передала мне, что Вы зачем-то звали меня. Вам что-нибудь нужно, Александр? — Воды… — попросил он. — Сейчас-сейчас. — заверила она и, почти бегом поднявшись с колен, зашагала к графину на его столе. Налив стакан воды, она понюхала воду и едва попробовав ее сама, убедилась что яда в ней нет. Более не медля, она вернулась к камердинеру и протянула ему стакан. Его рука, дрожа, потянулась за стаканом и чуть не выронила его, когда задрожала от слабости. — Александр, давайте я помогу, совсем не подумала, что Вам тяжело. — она забрала стакан из его рук и поставила на тумбочку. Помогла мужчине приподняться в постели и переместиться в положение сидя, после сама присела к нему на кровать, вновь взяла стакан в руки и аккуратно поднесла к его рту. Он медленными, но большими глотками стал жадно поглощать жидкость. Когда вода кончилась, мужчина глубоко вдохнул и выдохнул, так будто вся тяжесть мира внезапно свалилась на его плечи, Александра повело в сторону от этих простых, но в его состоянии таких сложных и энергозатратных действий. Руки девушки сами собой поймали мужчину, выдавая желание заботиться и оберегать, она чуть прижала его к себе, и он вновь раскрыл глаза, всматриваясь в ее лицо. — Рене… спасибо. — он буквально выдавил из себя эти слова, постаравшись улыбнуться. — Что Вы, не за что благодарить. — внезапный порыв погладить его растрепавшиеся волосы девушка уже не сумела сдержать. Мягкие кучерявые пряди заскользили между её пальцев. Александр с явными наслаждением вновь прикрыл глаза. Тепло ее тела привлекало его так сильно, словно свет привлекал заблудших во тьме мотыльков. — Я так устал, Рене… — на выдохе прошептал он, обжигая шею девушки своим дыханием, отчего по ее коже пробежали мурашки, глаза же широко распахнулись в удивлении, а сквозь кожу на скулах проступил румянец. И как же она была рада, что он не мог рассмотреть ее лица сейчас. Мягкость ее ночной сорочки ласкала щеку мужчины, кончик его носа едва-едва имел смелость прикасаться к тонкой нежной коже чуть выше ключиц. — О… Да, конечно, я понимаю. Я пойду, отдыхайте. — переместив руку ему на плечо, она хотела переложить мужчину обратно в постель и выйти из комнаты, но ее остановили. — Нет… не так. Рене я… — принялся объяснять он, но вдруг осекшись, поджал губы, а после своим привычным жестом покачал головой с горькой улыбкой. — Да… мне следует еще поспать, чтобы завтра я мог приступить к своим обязанностям. Вы правы. — Александр, Вы видели себя? Я не позволю Вам в таком состоянии вести дела. Я пока и сама справляюсь, а Вам действительно стоит отдохнуть. — ее хватка на его плече стала чуть крепче. — Завтра будет лучше. — ответил он из последних сил и провалился в сон. — Опять упрямится. Ну что за человек, Боже. — она устало выдохнула, позволила себе разгладить морщину, что образовалась на его лбу, пока он хмурил брови, доказывая ей и, казалось, всему миру, что он не бесполезен. — Вы не бесполезны, Вы нужны… даже в таком состоянии нужны, если не всему двору, то хотя бы мне. — укладывая мужчину обратно в постель, с заботой укрывая, говорила она шепотом, будучи полностью уверенной что он ее уже не слышит. Но он слышал, не здесь, не в этом мире, но в своем сне он все слышал и его сердцу так отчаянно хотелось верить этим словам. Рене тихо прикрыла за собой дверь, выходя из его покоев.