Я там, где ты..

Лес Авидья сплошь и рядом наполнен невообразимыми растениями, деревьями и цветами, создающими впечатление полной безопасности и мира в этих местах. Лёжа на траве и вслушиваясь в пение птиц, что пытаются донести в своих незримых речах смысл, человек, которому не ясен их язык, просто прослушает не вникая. А зря. Ведь в этих строках можно узнать о невыносимой боли, что таится в их душах, и важные послания, которые способны предупредить о беде. Тигнари всегда внимательно наблюдает за поведением живых существ в округе. Ему важно знать о возможных изменениях, что могут произойти за короткий срок. Порой ему тоже удаётся предугадать нечто подобное, но не так часто, как его лесным соседям. В этот раз не был исключением. Мимо пролетевший зяблик прокричал что-то ясное только для него и скрылся во многовековых деревьях. Тигнари сложил два плюс два и уже предположил возможный приход гостей к утру. Заканчивая патрулирование, лесной страж поднимается к своему домику, предвкушая сладкий сон. И на этот раз он точно не будет переживать по пустякам. Он знает, что местные жители здоровы и с ними всё в порядке. Здешние края чисты от наличия угроз, а в Академии долгожданное затишье, что не предвещает плохих событий. Но есть одно «но» — будущий праздник в Мондштадте. А именно — Праздник упокоения. Это не прям чтобы весёлый праздник, в честь которого можно устраивать различные мероприятия. Он важен тем, что даёт возможность вновь вспомнить о тех, кого уже рядом нет. Но праздник также не даёт окунуться в печаль с головой — ведь это ещё повод провести время с близкими и друзьями. Всегда важно помнить и о тех, кто рядом. Поэтому Эмбер — близкая подруга Коллеи — очень бы хотела видеть её рядом в такой день. И так же пригласила Тигнари с Сайно, только они ещё не знают, смогут ли посетить город свободы с таким забитым графиком. Вот Тигнари и думает, что было бы неплохо отправить в путь вместе с Коллеи Кавеха. Звучит как действительно неплохой вариант. Изначально это была идея Сайно. Они знали, что до будущего праздника остался считаный месяц, но сократить обязанности никак не получается. Особенно этого не позволяла сделать подготовка к церемонии, где Тигнари не может решить, в каком регионе её провести. Буквально с полгода назад их посетили старые знакомые, а именно: Эмбер, Альбедо, Сахароза и малышка Кли. Приятно было вновь увидеть их и просто провести время за разговором. Всё же в последний раз они виделись на фестивале цветов — за это время накопилось множество не обговорённых тем. Конкретно Альбедо и Сахароза пришли для нахождения некоторых полезных трав в своих исследованиях. Кли они взяли, чтобы та просто развеялась, а Эмбер была инициатором всего похода. Всё было и вправду замечательно. Девочки чудесно проводили время вместе, Тигнари и Альбедо обсуждали последние научные открытия. Вот только… Кли не совсем тихий ребёнок, и пришлось сильно постараться, чтобы успокоить пламя. Ну и денёк был тогда. Лесной страж после этого обнаружил седой волос на голове, от чего последовала куча шуток от Сайно с лицом как у кирпича. Возможно, после этих шуток генерал обзавёлся неожиданными болями в животе. Когда пришло время возвращаться домой, Эмбер упомянула про этот праздник и пригласила их. Коллеи с радостью согласилась, но Тигнари пришлось повременить с ответом. На том и попрощались. Вот если просить Кавеха — он вполне может согласиться. Он любит различные праздники и веселье, кружащее вокруг. И всё же это Праздник упокоения. Для него это может быть поводом ещё раз напомнить об умершем отце. А может, ему наоборот это поможет справиться с виной. Кто знает… Преодолевая ещё один пролёт, неожиданно показалась макушка Коллеи, а потом и она сама. — Наставник! Срочно подойдите сюда, нужна ваша помощь с раненым! Забыв о том, что он собирался сладко поспать этой ночью, Тигнари рванул прямо по лестнице, добираясь до верха и двигаясь прямо к цели. Коллеи его давно обогнала и прыгала с ноги на ногу, ожидая, когда тот подойдёт. Подойдя ближе, Тигнари оглядел Коллеи с ног до головы и сказал: — Не трать свои силы на это, я разберусь. — А? Нет-нет, я хочу помочь, и я вполне хорошо себя чувствую. Так что вперёд, наставник! — она зашла в домик, а Тигнари пробубнил про упёртое поколение. Заходя следом, он хотел увидеть местного, но мысли про будущих гостей, которые он так старался отогнать, всё же стали явью. Это оказались — Кавех и Аль-Хайтам. Конкретно у второго нога была наспех обвязана одеждой Кавеха. Последовал протяжный вздох — не видать ему сна ещё долгое время. — Добрый вечер, Тигнари, мы тут… — Даже знать не хочу, как это вышло. Я просто помогу, и утром мы обсудим все нюансы. Аль-Хайтам давно уже не спал и только поглядывал на Кавеха, что испытывает чувство вины перед другом. А Тигнари казался злым. Пока лесной страж занимался раной Хайтама, Коллеи принесла им попить и перекусить. Она знала, что будет глупо прямо при своём наставнике расспрашивать его друзей о случившемся. Поэтому девушка молча подавала Тигнари необходимые инструменты и лекарства. Кавех чувствовал себя просто ужасно и решил выйти подышать воздухом — да и смысла от его присутствия не было, все и так прекрасно справляются. Выйдя на крыльцо, он присел на корточки. Колени и впрямь болели, не говоря о спине, что несла тело, которое было по весу даже больше Кавеха. Голова же начинала всё сильнее кружиться и подавала сигналы боли. Всё то время, пока у него был адреналин в крови, он мог игнорировать это. И всё же переживания за соседа были куда сильнее. — Блять. — Грязное ругательство вырвалось из уст архитектора. Мужчина не ожидал подобного от себя, ведь всегда хвастался своей красивой речью без единой запинки и слов-паразитов. Ну как так можно? Из раза в раз спорить, резать по больному и порой даже не уважать мнение друг друга из-за обиды на оппонента. Так было всё время, пока Кавех жил с Аль-Хайтамом. Но буквально за какой-то месяц Хайтам стал неузнаваем. Стал слишком терпеливым и менее разговорчивым, а их споры стали редкостью, из-за чего Кавеху кажется, что они отдаляются друг от друга. Раньше у тех хотя бы была причина для спора — или не было причины. Неважно. Суть в том, что они… взаимодействовали. А сейчас сложно что-то сказать… Кавех уже запутался. Он похож на какого-то зависимого от споров с Аль-Хайтамом. И если их не будет, то страх растёт в груди только лишь от одной мысли об этом. Но что-то Кавеху кажется, что споры — это не единственная причина его страха. Стараясь больше не думать об этом, архитектор перевёл взгляд куда-то вперёд, в неизвестное ему направление. И всё же, как же тут красиво. Ушедшее солнце ещё подавало признаки своего присутствия маленькими лучами, что выглядывали из горизонта, придавая земле красновато-жёлтый оттенок. Ему бы очень хотелось запечатлеть этот момент на холсте. Да вот негде, поэтому пришлось отложить это в памяти на потом. Вышедший Тигнари слегка пнул под задницу своего друга, выводя того из мыслей. — Ну и что ты тут расселся? — Кавех без особого энтузиазма посмотрел на лесного стража. — Наш книжный червь полон сил, так что не кисни ты так. А вот насчёт тебя и твоего здоровья у меня много вопросов. — Ничего я не кисну, просто закат красивый, вот и присел, чтобы посмотреть. — Кавех был не особо в настроении, из-за чего у него не получалось поддержать весёлый тон друга. — Да-да. Будешь говорить это кому-то другому, но не мне. Думаешь, я не знаю, что ты беспокоишься? Ну за дурака ты меня хоть не держи. Упёртые бараны. — Тигнари присел рядом и тоже стал глядеть вдаль. — Так что ты хотел спросить у меня? И хватит нас так называть, придумай что-нибудь оригинальное. — Тигнари не обратил внимания на последнее предложение. — Ничего такого. Просто мне в деревне Вимара сказали, что ты, такой храбрый малый, решил походить в воде всю ночь в поисках заколки. Кавех прыснул от смеха. Ему стоило догадаться, что его друг в итоге отправится на его поиски. И ведь Тигнари совсем не был зол — он так показывал своё волнение, сравнимое со старческим возмущением. Но от мысли, что его друг не сердится, стало как-то легче. — Неправда. Я выходил из воды и грелся. Я что, на дурака похож ходить там без остановки? К тому же добрый дядя Махатма дал мне погреться. — Чувствуя, как напряжение постепенно уходит, пара друзей не стали сдерживать улыбки и говорили, как будто и не было недавно напряжения, сравнимого с холодом на Драконьем хребте. — В любом случае, я вас не отпущу какое-то время. Так что почему бы вам двоим не отдохнуть наконец-то? Три чиха шли друг за другом, и Тигнари снисходительно похлопал того по плечу. — Будь здоров. А теперь пошли, только Хайтама прихвати, ему ещё нельзя ступать на ногу. — Спасибо. — Это спасибо не было адресовано конкретно на «будь здоров». Он больше имел в виду: спасибо за всё хорошее, что ты сделал для нас. И Тигнари понял это без объяснений — всё-таки они давно знают друг друга. Как и было велено, Кавех взял под руку секретаря и довёл того до свободного домика. Попрощавшись и пообещав зайти утром, Тигнари с Коллеи ушли. Время для сна, а это значит — надо снять одежду. Хайтам скинул свою накидку и аккуратно сложил её на стуле. Перчатки и обувь так же были сняты их хозяином. И когда время пришло для штанов, он остановился. Кавех сразу заметил его ступор и приостановился в снятии рубашки. — Давай помогу снять штаны. — и начал подходить к пострадавшему. — Не стоит… — он сказал это как-то тихо, потому Кавех не услышал. Присев перед ним, он глянул на того. Ладно, возможно, Хайтам и вправду смирился с таким раскладом событий. Если он начнёт снимать, то потревожит ногу, а у него не особо осталось сил на такие боли. Он буквально недавно вырубился из-за этого. — Ты же не против? — Валяй. — Чего это тебе Тигнари сразу не снял их? Обычно в таких ситуациях снимают низ перед тем, как начать обрабатывать. — Кавех взялся за края и начал стягивать штаны вниз, попутно помогая Хайтаму приподнять бёдра, чтобы было удобнее снимать. — Я попросил не трогать их. Жалко как-то, и так всё в крови. Кавех вновь начал смеяться. Наверно, немного не то положение для этого, да кого это волнует? А может, он так избавлялся от нервного состояния, что не отпускает его до сих пор. — Можешь поспешить? Или так и будем сидеть? — Да, сейчас. — Потянув резинку штанов до колен, он сначала снял с левой здоровой ноги. А потом аккуратно и не спеша спускал штанину с правой. У Кавеха немного дрожали руки, потому всё же задел раненую ногу, от чего Хайтам резко втянул воздух. Внутри архитектора всё заледенело от волнения. То ли боялся, что сильно потревожил ногу, то ли представил что-то такое интимное, от чего в ушах завибрировало. Крепкая рука секретаря перехватила ловкую руку архитектора, давая понять, что вывернет запястье, если Кавех будет настолько поспешным. Взгляд винных глаз устремился наверх. Там его уже поджидал острый и надменный взор, а ещё настолько же холодный, что внутри архитектора всё начало таять от волнения. У этого книжного червя всегда был настолько проницательный взгляд? — Ну прости уж, господин Хайтам. — Последний рывок, и штаны благополучно сняты. Вот так событие дня. Кажется, что прошлое сражение и похождение в холодной воде было намного проще, чем снятие штанов со своего соседа. — Отлично, а теперь на боковую. Кавех пока снимал штаны, старался не смотреть вообще никуда — просто наблюдал за процессом и своими руками. Но перед тем как встать, архитектор всё же бросил быстрый взгляд на бёдра секретаря. И чёрт возьми, почему они у него такие крепкие на вид. Интересно, ими можно убить? Всё же уйдя к своей кровати, Кавех так же спустил свои штаны, а после избавился и от рубашки. — А ты не будешь снимать верх? Или тоже помочь? — Кажется, силы и не собирались покидать его, раз даже находит время на шутки. Хайтаму этого не понять. — Сам справляюсь. — Повернувшись так, что боковым взглядом видел, как Кавех не останавливается раздеваться и уже тянет резинку трусов, Хайтам всё же решил спросить, пока не стало поздно: — Ты спишь без нижнего белья? Архитектор остановился и посмотрел на соседнюю кровать, где сидел Хайтам. — Ну да… Если скажешь, что я дурак, то сам ты. — Нет. Просто я тоже. — … — Кавех вновь начал смеяться. На дворе ночь, а он смеётся так, будто бы и нет всей той усталости в теле. — Я очень рад. Может, тогда мне сразу стоило снять и их? — Определённо и точно — нет. — Сказал это секретарь и всё же снял свой верх. — Ну ты даёшь. И подумать не мог, что ты скажешь нечто подобное. — Кавех, не стесняясь, снял своё бельё и лёг под одеяло. Было бы чудесно ещё помыться, да вот поздно уже для такого. И всё же спать голышом по-своему хорошо. Сам Тигнари говорил, что это полезно. Тихая ночь и достаточно громкие звуки, исходящие от кузнечиков, прорезали эту тишину, рассказывая о своих ночных балладах. Мысли Кавеха были поглощены достаточно странными картинками, и все они были связаны с ногами. Хм, как странно. Уже привычно быстро колотящееся сердце всё никак не давало уснуть, но есть то, что архитектор хотел сказать. — Хайтам, ты спишь? — Тишина, достаточно давящая на подсознание Кавеха, но всё же успокаивающая. В глубине души он не хотел услышать ответ — боится, что на сказанное его пошлют. И всё же в тишине можно было услышать тихое мычание, дающее знак, что его собеседник не спит. — …Извини, если разбудил. Просто хотел сказать, что мне нравится видеть тебя таким. Чем-то ты напоминаешь себя прошлого, когда мы ещё были в Академии. — Это потому что я сказал про трусы? — Тихий смешок, перемешанный с кашлем, не заставил себя долго ждать. — Кхе. Нет, определённо, точно — нет. Ты стал менее разговорчивее… Это плюс, ведь ты больше не выдаёшь всякой херни… но… просто дома стало слишком тихо. Что-то изменилось. Это точно. Может быть, ты хотел бы чем-то поделиться? Очередная минута тишины. Хайтам не собирался давать свой комментарий на это предложение и на этот вопрос, а решил сказать нечто вновь поражающее сознание Кавеха, чем если бы просто послал его. — Я уже говорил тебе — не извиняйся. Мне это совсем не нужно. Просто… — глубокий вздох. — Просто спи. Набирайся сил. Кавех. — Как скажешь. Хайтам. И вновь тишина, только уже окончательная. Каждый из них хотел бы что-то добавить, но пока что они не уверены, что это будет нужно и что их поймут. И всё-таки мысли Кавеха не оставлял важный вопрос, на который тот частично ответил. Значит, те слова, сказанные перед тем, как секретарь потерял сознание, были правдивы. Он полностью осознавал самого себя, и тот не был в бреду. И слова про беспокойство. Тот пришёл только за ним, и больше не было причин, или архитектор ещё не знает о них. Можно ли после этого их назвать друзьями? Неизвестно. Но Кавех знал точно: пока он смотрит на Хайтама в темноте, стараясь разглядеть его черты, он представляет, как вновь обнимает друга — прямо как раньше. Тепло и по-детски. Хайтам бы вновь начал дуться на то, что они уже большие для такого, а Кавех задорно бы смеялся. Ведь всегда серьёзный и строгий Хайтам на все времена и для всех был только с ним по-детски наивен. Но Кавеху тоже доставалось от серьёзного Аль-Хайтама, из-за чего он иногда называл его — господин Хайтам. Пускай он и младше на два года. Интересно, с каких пор их отношения улучшились? Может, в тот момент, когда Кавех переехал к своему бывшему другу? Или когда архитектор был не в состоянии даже дышать самостоятельно? Не ясно. Но известно кое-что наверняка: переезд Кавеха стал последним примирительным гвоздём в их отношениях. И уже как раньше точно не будет. Теперь их даже близкими друзьями трудно назвать. Но тогда кто они друг для друга…? В день, когда два лучших друга окончательно потеряли связь, так же было сказано много обидных слов и высказанного недовольства, после которого не хотелось видеть лиц друг друга. Предыдущие споры были лишь детским лепетом. Казалось, что больше они никогда не заговорят и не посмотрят в глаза друг друга… После окончания Академии редкие встречи и быстрые взгляды были самыми эмоциональными за долгое время их разлуки. Сердце Кавеха стало леденеть и обрастать крепкой коркой. А память постепенно оставляла паутину, и многое пропало в бездне небытия. И лишь погружаясь в работу, счастье возвращалось на короткий промежуток времени. Когда Кавеху и Хайтаму вновь удалось поговорить, тот момент не был каким-то особенным поначалу. Просто Кавех чувствовал пустоту внутри себя, использовав всю свою энергию на проект, который вогнал его в долгое и эмоционально нестабильное состояние. Удивительно, но именно Хайтаму архитектор поведал, что у него на душе. Он чуть ли не плакал, излагая свои неудачи в жизни, даже затронул матушку, что уехала в Фонтейн и давно нашла нового мужа. Теперь у неё другая семья. Дом, в котором он вырос, был продан лишь бы закончить проект и в итоге войти в долги, но об этом он не жалеет. Жалеет, что не смог предугадать природные обстоятельства. Хайтам внимательно слушал его, не перебивая. Можно лишь было увидеть, как наушники, что всегда на его ушах, висели где-то на массивных плечах, а руки уверенно подливали вино в кружку говорившего. А редкие прикосновения к спине давали ту нужную поддержку, которой так не хватало. Как же Кавех удивился, когда оказался посреди дома его бывшего друга, и тот поставил перед фактом проживания его в этом месте. В тот момент… Сердце сбросило так долго зарастающий лёд, а осколки вновь собрались воедино. Прошлые обиды более не трогали сердце архитектора, а тёплые руки лишь подогревали трепет в душе. Теперь внутри царил порядок и покой, что отсутствовали при их долголетней ссоре. — Прости… Прости меня за всё, что я наговорил тогда. Ты же знаешь, я бы никогда не сказал подобного в здравом рассудке. — Мужчина опирался о плечо друга, пока Хайтам избавлял Кавеха от обуви, попутно вытирая дорожки слёз с такого непривычно белого лица. — Ты всегда был для меня светом в ночи. Я не знаю… Не знаю, почему позволил себе отпустить тебя… Прости меня, Хайтам. — Ты пьян, Кавех. Давай сначала протрезвеешь, а потом скажешь всё, что так хотел. — Но секретарь знал, что его бывший друг не вспомнит на утро ничего из сказанного и навряд ли Кавех сможет выдавить слова прощения. — Но… знай, я тоже виноват перед тобой и сильно желаю твоего прощения… Прости. Архитектор не мог поверить в услышанное. Может, он бредил? Или сходил с ума? Но именно в этот момент Кавех понял: кажется, его сердце невозможно остановить. Оно билось о ребра, грозя уничтожить их, но это уже не имело значения. Аль-Хайтам. Его Аль-Хайтам — самый родной и близкий человек — желал того же, что и сам Кавех. И не держал зла. Всевышняя Рукхадевата, спасибо тебе за это. Не сдерживаясь в своих порывах, Кавех прильнул к телу друга, яростно сжимая его в своих объятиях. Слёзы текли из уставших и потускневших глаз. Как долго Кавех молил о подобном? Как долго желал вновь обнять друга? Даже верховный Архонт не скажет. Зато теперь Кавех со спокойной душой может произнести: — Спасибо, что ждал меня… Руки секретаря неспешно поднялись к лопаткам архитектора. Он так давно не чувствовал чужого тела на себе, что всё его существо хотело отстраниться в защитном жесте. Но уловив знакомый аромат, Аль-Хайтам сжал Кавеха так крепко, что услышал, как у того хрустнула спина. Кавех не вспомнит на утро всего этого. Аль-Хайтам знал, потому позволил себе обнимать чуть дольше, чем мог себе позволить. . . . Утро оказалось по-своему необычным на события, особенно лицо Тигнари перед глазами Кавеха. Это было что-то с чем-то. — Спишь? — Нет. А должен? — Мужчина через силу открыл глаза, смотря на весёлого друга. Кавех проснулся в тот момент, когда почувствовал чьё-то приближение. Тигнари тихо посмеялся с такой реакции и продолжил: — Как ты себя чувствуешь? — Тигнари снял перчатку и приложил руку ко лбу друга. — Горячий… — Кхе. Да знаю я, что горяч, нет нужды это напоминать. — А ведь у бедолаги горло нещадно болело, голова раскалывалась, а нос заложило. Приехали. Вот и стой ночью в воде… — Дорогуша, оставь свои высказывания при себе или кому-нибудь другому. — На этом слове он перевёл взгляд на Хайтама, что мирно почитывал книгу, не обращая внимания на происходящее. — Ну и что мы будем делать с тобой, русалочка? Кавех условно умирает, а лесной страж улыбается во все свои тридцать два. Какой хороший друг… Кавех недоволен, Тигнари смешно, Аль-Хайтам занят любимым делом, а Коллеи уже пишет список того, что возьмёт с собой во время поездки в Мондштадт. — Ну так что, будем лечиться? — Только не это. Давай я сам, у тебя и так… кхе-кхе… много работы. — Архитектор с мольбой посмотрел на своего соседа, но тот не удосужился и взгляда перевести. Кавех видит, как Тигнари достаёт лекарства: которые принимаются вовнутрь, некоторые на тело, а другие через прокол. Возможно, если получится, он сможет притвориться мёртвым? Подумать только — архитектор не переносит лечение от кого-либо. И Кавеху намного проще сразиться с волками-разрыва, чем принять укол в пятую точку. Удивительный нюанс в биографии такого знаменитого человека, как Светоч Кшахревара. Аль-Хайтам одним глазом наблюдал за их словесной борьбой. Вновь непроницаемый секретарь Академии позволил себе улыбнуться краешками губ. Мужчина явно стал чаще улыбаться. Не хватает только не в тему вставленных шуток Сайно. Пускай секретарь и генерал стараются игнорировать нападки друг друга, но всё же общаются они неплохо. Не считая работы. Там они оба серьёзные мужчины, где шуткам нет места, а заумные высказывания превышают поток их собственных мыслей. Коллеи, что стояла в сторонке, наблюдала за всеми тремя, радовалась, что у всех всё хорошо. И в список, где она перечисляла, что возьмёт с собой в дорогу, добавила ещё четыре пункта: • Сайно • Тигнари • Кавех • Аль-Хайтам Как Тигнари и предполагал, рассказав о случившемся Сайно, тот действительно готов был рассмеяться, но лицо он старался держать каменным. Как и обычно. Но будто бы Кавеха с Аль-Хайтамом можно было обдурить этим. Только лесной страж видел, как генерал Махаматра может задыхаться от нехватки воздуха, услышав невероятную историю в исполнении Тигнари. В тот же день все решили, что будут на праздничном столе для Аль-Хайтама. Тот, конечно, был не особо рад — ведь он планировал провести вечер в тишине, но против ничего не сказал.