Я там, где ты..

— То есть ты хочешь сказать, что Аль-Хайтам пришёл из пустыни лишь для того, чтобы забрать меня туда же для экспедиции? — По сути да. — Прекрасно. . . . Не совсем солнечный и не совсем жаркий день в Сумеру превращался в пасмурную погоду, где дождь был главным действующим лицом в спектакле. Тучи постепенно собирались в огромное тёмное нечто, давая понять о вероятном ливне. Казалось, что в любую секунду мог начаться проливной дождь, который так долго ждал своего часа для момента опустошения. И наконец-то не даст земле превратиться в пустынные края, как его сосед — Пустыня. Домик, что находился в лесу Авидья, всё это время жил с парой соседей достаточно тихо и миролюбиво. Хотя для лесного стража, это было как новость о снеге в их краях — так же удивительно и непривычно. Пускай и было без криков, но зато спустя время слышались небольшие споры по тому или иному вопросу. Но со временем даже этого не стало слышно — ведь домик опустел на одного человека. Произошло это быстро и спонтанно, что никто и не понял. Особенно архитектор. Его тогда не было, и он сильно удивился, когда не нашёл своего дражайшего соседа по койке. Так и деталей не нашёл, из-за которых они тут и оказались. Но вот что главное: раненная нога Аль-Хайтама всё ещё находилась в стадии лечения. Кавех больше всех начал критиковать секретаря из-за этого. Разве можно так безрассудно поступать по отношению к своему телу? Да и что такого важного могло случиться в Академии, что даже пришлось бросить лечение и сразу же отправиться в город? Хайтам не такой — он бы заставил всех ждать, пока полностью не окрепнет. А тут даже Тигнари не возражал против его ухода. Значит, и вправду случилось нечто серьёзное. После недолгой тирады лесной страж поведал о причинах ухода Аль-Хайтама. Из-за чего сердце архитектора ёкнуло на долю секунды. А причиной того была — экспедиция. И не простая, а та, что была для поиска слёз Короля Дешрета. Но для незнающих — просто обычная экспедиция за новыми ресурсами. Нахождение под землёй — это не шутки. Много факторов может повлиять на конечный исход. Поэтому и требуется архитектор в таких ситуациях. Люди, что должны руководить процессом подготовки снаряжения и еды, опытны и ответственны. Но секретарь предпочёл бы сам всё проверить. Хайтаму пришлось говорить с одним из таких учёных, и он сразу понял о вероятном пробеле в будущем, после чего сразу же поставил ещё парочку помощников. Но те были менее опытны, из-за чего создавали больше проблем, чем помогали. Дальше сами практиканты подловили ощущение страха и хаоса, и пошло-поехало. Начался настоящий кошмар. Старшие учёные пытались наладить проблему, но, кажется, становилось только хуже. Если в грамотно выстроенной цепи происходит проблема, то надо быть готовым к последствиям. После этого казуса все начали обыскивать город на наличие секретаря. Даже позвали ребят из Бригады тридцати. Благо Ибрагим был тогда на посту — он сразу сказал, что тот ушёл в сторону леса Авидья. На что учёные послали людей в ту сторону. Ранее не особо любимый секретарь стал настоящим героем для многих. Сайно, услышав о случившемся, решил зайти к Тигнари и узнать детали с его стороны. Только лесной страж смотрел на него непонимающим взглядом — ведь он и близко не слышал о пришедших учёных. Зато, узнав об уходе Аль-Хайтама, сильно удивился. Раненая нога сама себя не залечит. Надо было видеть, как Сайно успокаивал будущего мужа. Злить лесных стражей нельзя. Но когда Тигнари услышал всю историю и догадки от любимого. Стал менее озлобленным и просто предпочёл получать тираду нежности от генерала. . . . Кавех с Коллеи отправились в деревню Вимара, помогать местным жителям с возникшими проблемами. Попутно проверяя местность на наличие загрязнённых областей. Даже с Айной получилось повидаться. Та, конечно, была на него зла и всё ещё грозилась загадать желание, больше звучащее как угроза. Но девочка всё равно отблагодарила своего помощника. Хотя у Кавеха руки так и тянулись к волосам — хотелось верить, что с ними всё в порядке. А этого не случилось бы, если бы он дождался утра и сразу же пошёл искать заколку вместе со своей новой подругой. Кавех по-прежнему чувствовал себя вялым — периодически заложенный нос, а кашель так и норовил добавить головной боли. Первые три дня он проспал и совсем не помнит, что было. Помнит только холодные руки, что проверяли его лоб, после чего он получал дозу лекарств. Чаще всего это было ночью, из-за чего лицо не было возможности разглядеть. Зато после этого всегда следовало облегчение, и спать становилось легче. Но один сон был настолько страшен, что когда он пришёл в сознание, то больше не хотел спать. Как его только не пытались уговорить отдохнуть, а мужчина отказывал и делал зарисовки в свободном дневнике, что дал ему Тигнари. Рисунки также не имели в себе смысла — всё же мысли были заполнены реалистичными картинами из ночного кошмара. А конкретно — бездыханное тело человека, что буквально сидел рядом с ним и читал книгу. Всё же это приключение оставило свой след, и Кавеху на протяжении дня было тяжело сосредоточиться. Боялся, как бы снова не слёг… На следующий день в голову пришла другая мысль. Она хоть и была важна, но в тот момент не настолько. Связана она с камнем: Хайтам говорил, что разберётся с этим вопросом, но как он встретил архитектора, так ничего и не сказал. А на попытку задать вопрос следовал односложный ответ: «Не знаю». Кавех на это только вздыхал. Последние дни стали по-своему скучны. Ходя около домиков стражей, Кавех с радостью бы заделал некоторые казусы. Да вот Мехрака рядом не было, что усложняло задачу. Но будто бы архитектора это остановило — из-за чего тот чуть не свалился с крыши, когда увидел злого Тигнари. После этого лесной страж стал выдавать ему задания для небольшой раскачки — совсем несложные, они больше походили на «подай это, подай то». А после Кавех сам вызвался сходить в деревню, чтобы проведать свою подругу. И с горем пополам Тигнари пустил его, только с Коллеи. Всё же лучше, чем один. . . . — Неужели расстроился? — Тигнари собирал лекарства в небольшую коробочку, при этом выравнивая их так, что каждый пузырёк «смотрел» бумажкой на Кавеха. — Ни капельки. — Архитектор сделал последний глоток воды, запивая лекарство. Ощутив горьковатый привкус, Кавех немного скривил лицо от мерзкого вкуса. — Ну, раз ты так говоришь... О, кстати. — Уши лесного стража от пришедшей мысли немного дёрнулись. От чего у архитектора вместо гримасы неприязни, появилась улыбка. — Ты же помнишь, что у Коллеи завтра день рождения? Быстро появившаяся улыбка на лице архитектора мигом испарилась. Кажется, Кавех всегда помнил о днях рождения своих друзей. Даже те, с кем он учился на одном курсе, получали от него весточку с тёплым поздравлением. В ответ те звали его прийти и отпраздновать, на что чаще всего архитектор не соглашался — ведь был занят очередным проектом. Не было такого, чтобы он забыл про кого-то. Даже Аль-Хайтама он поздравляет каждый год с того момента, как они начали сожительствовать. Тот старается преподнести небольшой подарок, что может быть полезным для секретаря. Обычно в такой день бывает относительно тихо и совсем без споров — можно было это считать ещё одним подарком. А к вечеру четверо друзей собирались в баре и с радостью поздравляли именинника. Может, для Хайтама этот праздник совершенно не имеет смысла, но такое внимание заставляло его сердце чувствовать спокойствие и капельку счастья. А может, и больше чем капельку. Возвращаемся к Коллеи. Малышку Коллеи архитектор помнит с незапамятных времён. Она всегда была чудесным ребёнком, и Кавех любит проводить с ней время. Он частенько мог побаловать её разными сладостями, на что Тигнари лишь тихо хмыкал — возможно, из-за того, что самую малость ревновал. Ведь Коллеи после этого в шутку говорила, что пойдёт жить с Кавехом. И после всего этого он совсем позабыл о её дне рождения. Да как такое может быть?! Но если вспомнить, что могло повлиять на это, то становится не до смеха. — Кавех? С тобой всё в порядке? Твоё лицо, кажется, позеленело. — Тигнари, я совсем забыл… — Неужели. — Да! Если бы не ты, то я бы точно не вспомнил и малышка Коллеи обиделась бы на меня! — В этих словах было столько обиды… Кажется, Кавех даже в самые плохие времена с парой мор в кармане находил подходящий подарок для близких друзей, и он всегда помнил о дне рождения, заранее готовясь к нему. А сейчас… Мужчина не знал, куда деть себя от волнения. Он ненавидел себя за то, что так расклеился в последние дни. — Тише, тише. Не кричи ты так. Что ты так разнервничался? — Ушастый друг чувствовал вину за то, что заранее не сказал об этом. Тигнари и предположить не мог, что Кавех забыл о дне рождения Коллеи. Хотя… Какой из него друг, когда Кавех только-только вышел из депрессивного состояния? — У меня совсем нет подходящего подарка. Успею ли я что-нибудь подготовить? — Парень начал немного успокаиваться, но внутри всё так и кричало о переживаниях. — Стоит отправиться в город и найти что-нибудь подходящее. Тигнари в который раз осознаёт для самого себя, что Кавеху всегда важнее поставить кого-то на первое место, нежели разобраться в самом себе. Но разве это правильно? — Кавех, послушай. Ты же знаешь, что для Коллеи хватит того, что ты будешь рядом в этот день. Но если ты решишь что-то дарить, то постарайся не тратиться сильно. — Не приуменьшай возможности моего бюджета. Просто надо сходить в город. И домой заодно. Всё же успокоившись, Кавех стал собираться и размышлять о возможном подарке. Что вообще нравится подросткам в это время? Кавеху лично нравилось всё, что могли ему преподнести. У него не было особых желаний — просто хотелось провести время за болтовнёй и выпивкой. Но когда мама готовила для него пирог из персиков зайтун, невозможно было оторваться. Настолько было вкусно. Жаль, что нет возможности попробовать его вновь. Может, украшения? У Коллеи, конечно, есть украшения, которые она носит каждый день, но есть ли смысл преподносить новые? Да и обычно возлюбленные дарят их — нехорошо будет смущать девочку. Может, цветы? Слишком банально. Ладно, лучше осмотреть базар на наличие полезных вещей — так будет куда проще, чем гадать. — Точно, пока не забыл. А где Мехрак? Он обычно всегда рядом с тобой. — Тигнари собирал походную сумку, зная, что не сможет отпустить друга одного. Больше он не хочет оставлять его в одиночестве. Ушастый столько раз упускал это из виду, иногда игнорируя очевидные факты. От этого вина росла внутри Тигнари. — Ну как сказать. — Думая, как ответить, Кавех начал проводить рукой по волосам. Он ещё не отошёл от размышлений о подарке — даже голова заболела. — В последнее время он чувствовал себя неважно, поэтому я оставил его у себя в комнате. — В каком это плане? Он сломался? — Не совсем. Некоторые его механизмы начали давать сбой при использовании. — Архитектор немного приуныл на этих словах — всё же он для него как родной. — Боюсь, что он может начать сбрасывать части своего тела, если те будут бесполезны. Кажется, лишь за эту неделю Тигнари превысил свой лимит утешительных вздохов. — Что не новость — то событие. — Как есть. — Архитектор улыбнулся своей привычной улыбкой, но уголки его губ как-то странно подрагивали. Волнуется, что ли? — Ладно, давай схожу с тобой в город. Сегодня у меня день свободен от забот. — Было бы чудесно, но я мог бы и сам справиться. Не хочу лишний раз тебя напрягать. — Мне и самому надо в город, так что нам по пути. Кавех вновь провёл рукой по волосам, ощущая странную пустоту, но не придавая этому значения. — Раз так… То надо зайти домой. Я бы хотел поменять одежду. — Кавех проводит руками по карманам штанов, вот только не может почувствовать то, что ищет. — Ладно, можем сразу идти на поиски подарка. Лесной страж писал записку для Коллеи, попутно наблюдая за действиями друга. Тигнари знал, что ключа у Кавеха нет, а ещё он знал, что этот ключ у него. Аль-Хайтам сам попросил, чтобы Тигнари отдал их Кавеху, только по приходу в город. Этот мужчина любит заранее продумывать все действия. Лесной страж бы сошёл с ума от подобного, но его другу-архитектору, кажется, это по нраву. . . . Путь был на удивление спокойным — никто не тревожил их. За что путники были благодарны, ведь совсем не хотелось ввязываться в перепалку. Единственное, путь омрачала возможность скорого дождя. Что было уже не так весело, благо Тигнари взял с собой зонтик. Его острый нюх никогда не подводит. Воздух постепенно становился холодным, а ветер своими невидимыми руками касался открытых частей тел идущих, что заставляло покрываться мурашками. Волосы поддавались на уговоры и бесшумно вздымались в немом танце с ветром. А звук шагов, что раздавался на фоне пения листвы, был сравним с биением по барабану. Больше похоже на инструментальное выступление. После жары, в которой казалось, что возможность расплавиться была не такой уж выдуманной, лёгкий холод вводил в некоторое оцепенение. Так и прошёл их путь до города. Ожидаемый дождь так и не соизволил появиться, как будто проверяя на прочность: как долго ты сможешь продержаться до появления прозрачных капель с небес? Кавеху до ужаса хотелось переодеться — одежда была совсем не в том состоянии, чтобы носить её по городу среди знакомых. Те ведь могли начать пускать слухи о нечистоплотности архитектора. Не так страшно, как возможность раскрытия тайны о долгах. Но неприятно. Всё же придётся потерпеть — ключей у него нет. Видимо, он обронил их где-то, возможно, когда был по колено в воде. Ему скоро точно так денег не хватит, если он будет терять ключи и дальше. Всё же, переведя взгляд с пути, ведущего до его дома, боковым зрением он заметил знакомый брелок. Тигнари с иронией показывал другу ключи и без слов пошёл уже по знакомому маршруту. Кавех сразу понял, кто мог всё это подстроить. И в который раз архитектор напомнил лесному стражу о том, какой же его сосед неконтактный и скрытный. Раз ничего не сказал про экспедицию, что была подготовлена заранее. Видимо, кто-то и вправду хочет себе новый и классный стол от своего соседа. Это льстило парню. Уже в доме Тигнари решил не заходить в гостиную и сказал, что подождёт друга у выхода. Кавех пообещал, что будет быстр как молния, и умчался к себе в комнату. Быстро снимая неприятно пахнущую вещь, мысли нахлынули новым потоком от осознания того, что он остался один — вновь, в своей комнате. Неприятные воспоминания окутывали сознание архитектора. Переведя взгляд на стул, Кавех испытал сожаление. Там находился Мехрак. Тот совсем не реагировал на его присутствие, продолжая безмолвно стоять. Чувство вины наполнило душу мужчины. Когда он сказал, что его помощник начал чувствовать себя плохо, Кавех не врал. Только причина была куда глубже, чем обычная неприятность. Совсем не хотелось думать об этом, особенно портить настроение Тигнари. Отбросив эти мысли, Кавех начал снимать штаны. Вот только неприятный осадок так и продолжал подкрадываться к горлу, терзая душу изнутри. Глаза постепенно наполнялись солёной влагой, а голова без устали продолжала гудеть. После того как Тигнари признался, что весь этот поход за Кавехом был только для его полезных навыков, было действительно неприятно. Не то чтобы это прям плохие новости — наоборот, прямой комплимент. Но слова Хайтама так и не выходили из головы архитектора. Небольшая обида сковывала его ощущение реальности, из-за чего он был несколько задумчивым почти всю дорогу. Хайтам самолично высказал свои переживания за жизнь соседа ранее, и после, вечером, в своей манере подтвердил сказанное в домике. Да даже то, как он хочет помочь Кавеху в поисках, заставляет его чувствовать эйфорию внутри себя. То же самое ощущение было в прошлом году на фестивале Академии. В последний день праздника, вечером, Хайтам всё же поздравил победителя как следует — а именно, принёс хорошее вино. Никто не был против такого времяпрепровождения и компании. Кавех после этого ещё какое-то время подшучивал над соседом за его добрую душу, которая всё же есть в нём. Хайтам на это ничего не ответил. Кто-то может сказать, что их прошлая дружба не имеет значения, осталась только ненависть. И причина, по которой оба продолжают общаться, — обычная выгода. У обоих полно полезных качеств, при этом можно очень удачно использовать их в своих целях. Многие их знакомые так думали, но самые близкие знали, что это не так. В особенности Сайно и Тигнари — они единственные, кто узнал о сожительстве этих двоих, чему были не особо удивлены. А если наблюдать за их ссорами, то навряд ли можно заметить намёк на ненависть — лишь притворство, что больно режет по ушам. Но это хоть немного помогает им держаться друг от друга на расстоянии и думать, что всё в порядке. И всё же Кавех для самого себя всё решил. Каким бы Аль-Хайтам ни был упёртым и острым на язык, он по-прежнему продолжает ненароком поддерживать Кавеха. Пусть архитектор не готов принять это как должное, он по-прежнему ищет этому причину, не желая принимать реальность, как было на фестивале Академии. И Кавех правда видит его незначительную поддержку. Даже то, как он стоял у его комнаты до победного, пока архитектор не впустил того. Было действительно больше похоже на поддержку, чем на желание узнать, почему тот не выполнил обязанности по дому. Каждый день, видя лицо своего соседа, Кавеха пробирал холод по спине. В такие моменты его чувства были на пике, и хотелось высказать, что волновало архитектора. Как в старые годы. Кавех не любил так делать с другими, но своему другу он был готов рассказывать даже самые потаённые вещи. А Аль-Хайтам всегда внимательно слушал его. И в день исчезновения отца Кавеха, не стало исключением… Все эти чувства, что переполняют его, как только появляется Хайтам в его истории, заставляют архитектора испытывать страх. Страх, сравнимый с тем, что все узнают правду о его положении. Страх, что неправильно поймут его и его желания. Он не может чувствовать подобное к такому человеку, как Аль-Хайтам. Не может. Сглотнув ком, что подкрадывался всё ближе и ближе, Кавех откинул штаны, которые так и продолжал держать в руках. Приведя себя в чувства, архитектор всё же переоделся в чистые вещи. Кавех готов был выйти к Тигнари, но взгляд ненароком зацепился за предмет, лежащий на столе и очень знакомый. Подойдя ближе к находке, Кавех ухватился за пустующее место на своих волосах. Он совсем забыл о том, что умудрился потерять перо во время зачистки зоны увядания. Но решил оставить этот вопрос на потом — кто же знал, что Кавех так и не вспомнит про него. Видимо, мужчина ещё не отошёл от болезни. Взяв находку в руки, архитектор покрутил её в пальцах и внимательно осмотрел. Кажется, что перо было сильно повреждено, но одновременно казалось более ухоженным, чем когда он надел его спустя месяц. Только один человек мог принести его сюда. Улыбка так и расцвела на лице архитектора. Он определённо точно закончит этот проект и в полной мере отблагодарит Аль-Хайтама за всё хорошее, что тот сделал. Аккуратно вернув украшение на место, архитектор всё же вышел из комнаты. Давненько он не чувствовал спокойствия в пределах своей комнаты. . . . — Как думаешь? Это будет достойным подарком для неё? Тигнари в который раз смотрит на вещицу в руках Кавеха, и если честно, он бы хотел ослепнуть. Настолько сильно ему надоело ходить по базару в поисках, по словам Кавеха, нужного подарка. Пришли они сюда, когда был день, даже солнце периодически появлялось из-за туч. Но оставались они тут уже на протяжении нескольких часов. Даже дождь, который так долго ждал, выплеснул всё накопившееся, показывая внутреннее настроение лесного стража. А Кавех как-то упоминал, что он берёт с собой Аль-Хайтама в свободные дни для оборудования их домика. Как он это только терпит? — Послушай, просто выбери уже что-нибудь. Я уверен, что Коллеи понравится эта брошь, или этот чайничек, да даже стол и стул. — Хмм, может и так. Нооо… Вау! — Кавех резко отошёл от стойки с украшениями и направился к концу базара. Тигнари только успевал глотать пыль за ним. Архитектор ранее думал, что брошь — не самый лучший подарок для юной леди, особенно не от кавалера. Но он высматривал это не для неё. Подойдя поближе, лесной страж присмотрелся к вещице в руках у архитектора. — Кажется, мы тут уже были. И что это? Шкатулка? И вправду — шкатулка. Музыкальная. И как только этот чокнутый архитектор заметил её на расстоянии трёхсот шагов от них? Очень красивая и удобная на вид. Узоры, что плавно переходили в подобие листвы на дереве, ощущались как живые, а на ощупь нельзя было отличить от высококачественного металла — приятно и гладко. Сама по себе она миниатюрна, но большего и не надо. Механизмы, что были внутри, слаженно работали, а звук был таким ласковым, словно само божество издавало его. Кажется, в глазах Кавеха всплыло понимание того, что он хочет видеть в руках у именинницы. Так же думал и Тигнари, но вот цена… Дальше последовало достаточно предсказуемое событие. Кавех всё же купил шкатулку, да вот чего это стоило. Ему по итогу пришлось записать не хватающую сумму на имя секретаря Академии. Тот, конечно, сильно удивится та кому «подарку». . . .