Я там, где ты..

Ночь после ливня. Лес Авидья. Прозрачные капли неслышно спадали со всех возможных поверхностей прямо на землю, разбиваясь на множество крапинок. Воздух был свеж и прохладен. Из-за чего многим живым созданиям приходилось ближе прижиматься телами друг к другу, чтобы создать тепло, которое согреет их до самого утра. Но они уже наверняка знают, что завтра солнце обязательно окутает всё живое, как и раньше. Но до этого было ещё много времени. И приходилось посильнее укрываться в одеяло, чтобы такое нежное тепло не покидало ещё какое-то время. Уставшие за целый день беготни, лесные стражи мирно посапывали в подушку и видели свой уже не первый сон. Наконец-то болевшие конечности получат желанный отдых, и утром снова смогут работать, как и раньше. Но сейчас они подавали незаметные импульсы приятного облегчения. Подъём всегда ранний. Жаль, что время сна наступает позже полуночи. Частые недосыпы приводят к нервозности и могут пошатнуть здоровье. Для этого и придумали ночные и дневные смены, а между ними выходной. Так было проще справляться. Вот только у лесного стража по имени Тигнари каждый день был рабочим… Среди безлюдной тишины и привычной темноты горел почти незаметный огонёк. Тот исходил из домика главного стража этого леса, и кто-то мог бы сказать, что Тигнари заработался до глубокой ночи и вновь решает важные вопросы о поставках трав и лекарств. Но если знать его достаточно хорошо, то ни для кого не будет секретом, как старается страж держать свой режим сна. Всё же головные боли — это не то, что ему хотелось бы ощущать на протяжении дня. Жаль, что есть тот, кто мешает его желаниям. Но отказать просто невозможно. Тёплые руки проводили по аккуратно выглаженному хвосту, вызывая табун мурашек у его обладателя. Уши внимали тихий и ласковый шёпот, что твердил разные глупости, в особенности шутки, которые совсем были не к месту. От чего у обладателя пышного хвоста ложилась глубокая тень на лицо. Совсем не то хотелось услышать от человека, с которым проводишь ночи в желанном блаженстве, вместо того чтобы наконец-то выспаться. Остановить обжигающее дыхание глупых шуток удавалось таким же горячим поцелуем. Но ненадолго. — Помнишь, я тебе говорил, что Хайтам ушёл в экспедицию на два дня? — Генерал Махаматра продолжал поглаживать хвост лесного стража, делая его пушистым. — Я тогда не договорил тебе обо всей ситуации в Академии, и о моей теории. — О нет, начинается время раскрытия неизведанных тайн от генерала Махаматры. — Ох, неужели тебе совсем не интересно узнать о том, как Хайтам будет заправлять целой экспедицией? — Сайно наигранно делал лицо, будто бы обиделся. На Тигнари это не произвело особого эффекта. — Ох, вижу по твоему лицу, что ты не хочешь… — Не тяни шарманку, выкладывай всё как есть. Помимо того, что Кавех молчит о причинах прихода сюда, так ещё и Академия замалчивает детали большого похода. — Хе-хе. Ладно. Просто чтобы ты понимал, обычная случайность привела ко всей этой истории. Но это мнение большинства. — Сайно посмотрел в глаза напротив и, заметив явный интерес, продолжил: — Лично я считаю, что всё это было спланировано. — О чём ты? — Тигнари после этих слов почувствовал неладное. И не зря — будущая теория Сайно поражала всё возможное. — Я думаю, что Хайтам спланировал так, чтобы всё вышло удобным для него. — В каком смысле? Что ты подразумеваешь под «спланировать»? Улыбка пропала с лица генерала — видимо, что-то и вправду серьёзное намечалось. — Помнишь, я как-то упоминал, что на протяжении месяца происходят странные провалы в землях Пустыни? — Лесной страж неловко махнул головой. — Из-за этого, очень много учёных собралось вокруг такой новости. Чего они только не предполагали: от подземных жителей до спрятанных сил бывшего архонта под землёй. Но лично для меня одна теория звучала логичнее всего. Генерал как-то резко замолчал, чем немного напугал Тигнари. Ведь тот уже готовился к худшему раскладу событий. — Только не говори, что… За этим замешан человек. — Мой дорогой Тигнари, ты очень прав в своём доводе. — Пресвятые Архонты. То есть ты думаешь, что все провалы в пустыне были сделаны человеком? Каким образом?! — На этот счёт есть пару вариантов, но пока что нет достоверных улик. Но насчёт человека — разве тебе не приходит конкретное лицо? Сам посуди, всё складывается как нельзя лучше. — Генерал демонстративно начинает загибать пальцы. — Буквально после возвращения Кавеха в нормальное состояние он приглашает нас на ужин, в котором оба барана о чём-то умалчивают. Дальше, спустя несколько дней, происходит увеличение обвалов и провалов в пустыне. После Кавех приходит к тебе искать неизвестный для нас материал в долине. А уже через день узнаётся, что Аль-Хайтам берёт на себя подготовку экспедиции в огромную по величине гробницу. С учётом того, что обычно он этим не занимается. Возможно, лесной страж и вправду был удивлён, но всё же старался не показывать. И ведь если подумать логически, то разве бывают такие совпадения? Но значит тогда… — Получается так, что Хайтам решил устроить массовые провалы для большего привлечения третьих лиц в будущую экспедицию? — Верно. А чем больше желающих, тем больше ресурсов и времени выдадут на изучение. — И всё же не похоже на то, что Хайтам заинтересован во всём этом. Проще было бы самому отправиться в гробницу, что находится на поверхности, и не устраивать этот цирк. — Тут ты прав. Мне неизвестны причины, по которым ему понадобилось всё это, но похоже на то, что он что-то ищет. И явно это ценный материал. Мне удалось это понять, когда я встретил его в гробнице неделю назад. Тигнари тяжело вздохнул. Когда он видел, что Хайтам всё это время старательно скрывал от чужих глаз некий механизм во время своего лечения, лесной страж просто не обратил на это внимания. Было похоже на то, что эти бараны смогли найти то, что им нужно. Остальное не его проблемы. Но, услышав теорию от главного свахи всего Сумеру, всё понемногу начинало складываться воедино. На этой почве голова начала немного побаливать. Но пришедшее ощущение того, что Хайтам пугает в своих целях, никак не отпускало. — А эти провалы — они же не повлекли за собой жертв? — Если не считать тех, что попали под горячую руку пустынников, то нет. Ни одной. — Подумать только. Если твоя теория окажется правдой, то я готов буду каждый день играть с тобой в карты. — Тогда я сделаю так, чтобы это оказалось правдой. Эти слова побудили в них обоих игривое настроение, из-за чего всё возможное постельное свалилось на пол. Но обнажённым телам это не казалось минусом — ведь можно было ближе столкнуться лбом к лбу, чтобы ещё сильнее ощутить запах любимого тела и ненароком задеть чувствительные места, вызывая смешанные эмоции. — Погоди-погоди. Ты же помнишь, что Хайтам пришёл за Кавехом, чтобы пригласить его тоже посетить экспедицию? — Тигнари выставил руку вперёд, преграждая губам Сайно путь к телу любимого. — Это я уже слышал от самого Хайтама. Они тогда лечились, чтобы ты понимал. И при этом я тебе всё рассказывал. Забыл, что ли? — Могу поспорить, что это было больше похоже на допрос, нежели на обычный диалог. — Не отрицаю. Ну так что там с Кавехом? Он согласился? — Ну… Не совсем. — Вопросительный взгляд от генерала уже не был таким наигранным, как раньше. — Вышло так, что больше им не требуется помощь Кавеха. Возможно, Сайно хотел высказать множество неприятных словосочетаний, которые бы описали всё случившееся, да вот терпение оказалось крепче. — И в какой момент это случилось? — Аль-Хайтам сказал это буквально передо мной. Кавех лично на это никак не отреагировал. Но… — казалось, что тему можно было наконец закончить и обсудить дела поважнее, и всё же продолжение последовало. — Когда я передал Кавеху твои слова о планах Хайтама, по виду он был расстроен. Но быстро взбодрился, и мне казалось, что он даже хочет поучаствовать во всём этом. Сайно после этих слов уткнулся в шею возлюбленного от невозможности таких очевидных действий. — Каждый раз, когда я слушаю про этих двоих, впечатление всегда как в первый раз. Как у них только остались силы, чтобы держать всё в секрете? Не понимаю… — А когда выясняются подробности личной жизни этих двоих, то вечно у них какая-то захватывающая история приключается. Им стоит обсудить всё это. — Кто знает. Может, однажды это и случится, но мы, возможно, уйдём на пенсию к тому моменту. Очередная минута тишины не была дискомфортной — просто требовалось время на размышление. — И всё же, мне кажется, Хайтам просто искал повод провести время вместе. Он мог бы просто дождаться его дома. А в итоге я слышу от Бригады тридцати о странном парне из Академии, что разгуливает ночью и ищет помощи у них. Ну разве не идиоты они? — Нет, совсем нет. То есть да — они те ещё бараны, но не идиоты. Если понаблюдать за ними, то кажется, что никто лучше не знает их, чем они сами. Даже сам факт того, что Аль-Хайтаму удалось вытянуть Кавеха из подавленного состояния, заслуживает внимания. — С Кавехом всё понятно. Он безмерно влюблён. Каждый это видит, все, кроме него. — А Хайтам? — Один из первых заметил. — Сайно затормозил и быстро чмокнул лесного стража. — Он как-то мне рассказал о том, что не знает, как подтолкнуть Кавеха на признание. Не смотри на меня так — я сам был в шоке. Но этому есть оправдание: он был пьян. — А он что, особенный какой-то? Почему это ему должны признаваться? — Сказано это было несколько грубо, чем планировалось изначально. Ехидная и яркая улыбка украсила смуглую кожу генерала на этих словах. — Как думаешь, Хайтам может чувствовать то же, что и Кавех? Тигнари призадумался, вспоминая все возможные моменты. — Трудно сказать. Каждый раз, смотря на него, я думаю, что он просто кирпич-кирпичом. — На самом деле я так же думал. Но сам посуди. Если сравнивать их с нами, разве не так у нас было? — Ну да. Как же я мог забыть твоё подмигивание глазом на протяжении нескольких лет. — Если мой глаз закрывает чёлка, это не значит, что я тебе подмигиваю. Лесной страж издал смешок и улёгся на подушку, расслабляя затекшие конечности, продолжая вещать: — Если всё же сравнивать нас, то это вправду было похоже. Особенно про момент с глазами. Ты так смотрел, что я чувствовал себя голым в любое время суток. — Вот и я о чём. Но мне кажется, что Хайтам изголодался от ожидания, раз решил перейти от загадочных слов к прямым действиям. К тому же каждый раз, когда я смотрю на него за столом, он не отрывает взгляд от нашего архитектора. — Да? А мне казалось, он хочет его прикончить. — Возможно. Но я знаю точно: что-то скоро случится. Терпения осталось немного. Тигнари смотрел на своего возлюбленного сонным прищуром и нежно улыбался ему. Лицо его было наполовину сокрыто подушкой, но невозможно скрыть счастья в его очах. Протянув руки, он утянул генерала в свои объятия. — Просто признай, что это у тебя заканчивается терпение. Ты тут главный сваха. — Последовала череда тёплых поцелуев по всему лицу Сайно, на что он просто подставлялся, желая получить ещё и ещё. — Может быть. И всё же это не наши дела. — Сказал это, когда уже обсудил их до основания косточек. Не стыдно? — Абсолютно нет. Тигнари приостановился в нежных прикосновениях губами и припомнил, о чём просила его Коллеи. — Кстати. Как у тебя там дела в пустыне? Всё так же много работы? — Да, но стало вроде поменьше. — Генерал вновь потянулся за очередным поцелуем. — По вине провалов пришло слишком много лишних глаз, из-за чего участилось нападение на караваны. А что? — Просто Коллеи настаивает на том, чтобы мы все впятером пошли в Мондштадт. — Впятером? Это с Кавехом и Хайтамом? — Угу. Ей хочется, чтобы мы могли отдохнуть все вместе, только не на вечер, а на несколько дней. Я им, конечно, тоже хотел сказать, но что-то совсем запамятовал. — Лесной страж потирал сонные глаза. Генерал перевернулся на спину и выдохнул воздух, при этом постукивая себя по лбу. — Я придумаю что-нибудь. Мне бы тоже хотелось развеяться. К тому же нас ждут старые друзья. А ты сможешь освободиться? — Не знаю ещё. В последнее время развитие зон увядания превысило норму — уже не знаю, куда руки деть. Может, за месяц я и разберусь, но если в следующем будет так же, придётся вам без меня идти. — Усталость и грусть были пропитаны в его голосе. — Постараюсь помочь чем смогу. Даже спрошу у Альбедо. Думаю, мы смогли бы разобраться с причиной образования подобного. — Спасибо тебе. — Лесной страж чувствовал, что вот-вот уснёт, но старался поддерживать диалог из последних сил. — Отдыхай, дорогой. — Нежное прикосновение губ ко лбу любимого было последним, что помнил Тигнари перед тем, как провалиться в сон. — Если так подумать… То устроить церемонию в Мондштадте не звучит как что-то странное. Даже наоборот. — Сайно прикрыл оголённое тело Тигнари покрывалом, разговаривая с самим собой. — Сразу после встречи, можно начать подготовку к свадьбе. Так и с работы никто не достанет… Тигнари слышал, как его Сайно что-то говорил, но сквозь сон было не разобрать. В последнее время работы было так много, что один выходной не смог восстановить силы лесного стража полностью. А после того, как Кавех водил его по базару, ноги ещё сильнее гудели. Хотя после прихода Сайно, кажется, стало ещё хуже. Наконец-то наступила долгожданная темнота и убаюкивающая тишина в их обители… . . . Рабочий кабинет секретаря всегда был строгим на различные предметы. Ровно стоящие книги всегда выстраивались по буквам и чётко занимали свою позицию. Хотя в особенно ленивые дни эти книги какую только позу не принимали, лёжа прямо на столе. Второй житель этого дома, видя такой наглый подход к своему личному пространству, немедленно шёл убирать всё как есть, даже старался ставить всё как было. Такое происходило в большей степени из-за перфекционизма архитектора. Но секретарь не жаловался. Стол, за которым сидел Аль-Хайтам, был сильно потрёпан временем. Некачественная работа мастера подтверждала это своими протёртыми местами с разных сторон. Уже не особо крепкая конструкция скрипела при любом вздохе его хозяина, что никак не тревожило того, пока на нём были его наушники. Такое безобразие по имени «стол», стоило бы заменить на что-то более стоящее. Что не было проблемой для человека, обеспеченного до конца жизни. Приобретя эту мебель, Хайтам не особо задумывался о качестве материала. В те годы его это не интересовало, в принципе как и сейчас. Просто мужчина со временем стал больше присматриваться к качеству вещей, не обращая внимания на саму обложку, что выходило для интерьера не самым лучшим образом. Особенно для Кавеха — его ужасно бесило чувство вкуса его соседа, а точнее его отсутствие. Сочетать несочетаемые цвета — это одно. Но когда секретарь приносит вещи, никак не вписывающиеся в интерьер, архитектор быстро берётся за дело. Некоторые фигурки можно найти в ванной комнате — там они смотрятся не так плохо, как посреди комнаты. Хайтам мог бы обидеться на такое, но ему слишком лень. Да и намного приятнее видеть своё гнездо в балансе и сочетаемых предметах мебели. Так что это не казус, а очередной повод обсудить Аль-Хайтама. Пускай Хайтам содержит стол в строгом порядке (если, конечно, есть силы на это), то некоторые предметы не из его коллекции он обычно вовсе не трогает. Все они связаны с архитектором, и если трогать их — значит не бояться за свою жизнь. Пускай Кавех и жалуется на Хайтама, что тот не убирает свои вещи, но сам предпочитает забыть, где оставил свои принадлежности. Только, когда они срочно нужны, начинается режим поиска, что порой затягивается на долгий час, пока секретарь не ткнёт прямо носом в находку. Кстати о Кавехе. По уходу секретаря в свой кабинет он явно чувствовал себя неважно. Наверное, стоит проведать его. Встав из-за стола, секретарь переложил документы в большую и перевёрнутую стопку, явно не беспокоясь о порядке. Он знал, что, подойдя сюда утром, ему легко удастся найти то, что нужно. Так что это не станет его тревожить до следующего дня. Выходя из кабинета, Хайтам спешно тушит свет и идёт по освещённому коридору, раздумывая: стоит ли идти на праздник завтра или же посвятить всё свободное время на решение проблем экспедиции? Завтра последний день подготовки, и через сутки они выдвигаются рано утром. Стоит всё ещё раз тщательно проанализировать. В плечах была невесомая усталость, но всё же ему удалось разобраться с бухгалтерией, и можно было спокойно спать до утра. Но, проходя мимо гостиной, взгляд секретаря зацепился за предмет, лежащий на диване. Это была музыкальная шкатулка. Похоже, её временный хозяин совсем запамятовал о ней. Вот и повод проверить Кавеха. Продолжая тот же маршрут, Аль-Хайтам остановился у дверей своего соседа. Оттуда не исходило звуков, и сразу можно догадаться, что архитектор давно спит. Но это не помешало Хайтаму постучаться — совсем тихо, чтобы не потревожить сон. На самом деле он не такой пунктуальный, просто появилось настроение для этого. Приоткрыв дверь и заглянув внутрь, оказалось, что и вправду — Кавех спит. За открытием двери последовал тихий шаг, как будто хищник подкрадывается к жертве. В темноте нельзя было разглядеть лица, но очертания всё же были. Даже не видя высохшие дорожки от слёз, Хайтам знал, что тот изливал свои чувства подушке, не желая быть услышанным. Секретарь уложил шкатулку на прикроватном столике, при этом наблюдая раскинутые вещи архитектора, освещаемые светом, исходившим из-за дверей. Это были те вещи, в которых он лечился у Тигнари. Сейчас же он был одет в другую одежду, да ещё и спал в ней — не самое приятное ощущение. Присаживаясь на кровать и прогибая за собой матрас, Хайтам просто наблюдал за спящим. Очень странное действие, но оно не было таким долгим. Протягивая руку для того, чтобы пробудить Кавеха от Морфея, конечность останавливается в области выпирающей волосинки, что неровно легла во всей этой картине. Действие было хоть и не значительным, но всё же. Волосы быстро легли в нужном направлении, и за этим последовало лёгкое прикосновение к плечу. Много времени не понадобилось для пробуждения — похоже, он не так давно уснул. Потирая свои глаза, Кавех перевёл взгляд на человека, что потревожил его сон. — Неужели решил меня выгнать посреди ночи? — Голос был немного хриплым, и в некоторых моментах можно было услышать более тихую тональность, чем обычно. — Это правильное решение. Не хочу, чтобы кто-то увидел это. — Не думаю, что ты в состоянии для шуток. — Так что случилось? Это к спеху? Если нет, то я бы предпочёл поспать. — Если считать тот факт, что ты оставил подарок в неподобающем состоянии, то, в принципе, мог бы и дальше спать в уличной одежде. — Подарок? Взгляд Кавеха быстро перешёл от рассматривания кровати до Хайтама. Не найдя вещи, архитектор привстал, продолжая свой поиск. Рядом сидящий наблюдал за этими уморительными действиями и решил подсобить соседу в его поисках. Издав тихий вздох облегчения, Кавех решил всё-таки уточнить насчёт завтрашнего события. — Так какие у тебя планы на завтра? Молчание заполнило пространство от комнаты до изнывающего сердца Кавеха, что так жаждет присутствия человека напротив. — Есть вероятность, что мне придётся отправиться в Академию, и это может затянуться. — Понятно всё с тобой. — Кавех вновь лёг на подушку, потирая глаза, что ужасно болели. — Не подумай только, что я тебя заставляю. Просто хотелось всем вместе отпраздновать. К тому же я планировал сразу же подготовить для тебя стол. Ну, может, не совсем для тебя. — Я рад, что ты готов выполнить своё обещание. Но подготовка к экспедиции не будет ждать. Продолжая потирать глаза, Кавех решил всё же взглянуть в глаза Хайтаму. — Это ведь из-за меня? Ответа от секретаря не последовало. — Конкретно поиски того камня. Если бы я не загорелся идеей, тебе бы не пришлось спускаться на такую глубину. — Хочешь, чтобы я остался дома? Я бы тоже хотел, но… Мной больше движет интерес, так что не переживай по этому поводу. Даже если не найдём нужный материал для тебя, то сделаешь, как было в первом варианте. — Хочешь, чтобы вся элементальная энергия уходила на использование умного стола? — Без жертв никак. — Прекрати! — Мужчина подскочил от возмущения. Как же его бесил этот нахальный сосед. — Ты не должен так говорить. В первую очередь это нанесёт вред твоему здоровью. И это не то, что я планирую. Может, я бы и хотел тебе врезать прямо сейчас, но смерти твоей не желаю, так ещё и от своего творения. От такого признания в сердце начало немного покалывать. Трудно сдерживать порыв чувств, которые давно смешались и уже просто невозможно найти их по отдельности. Но от одного действия Хайтама всё стало так просто — а именно, его смех. Такой тёплый и мягкий на слух, как будто лучик солнца, прорвавшийся сквозь тучи. Жаль, что невозможно увидеть его выражения лица в такой темноте. — Ох, Кавех. Сколько бы лет ни прошло, ты продолжаешь поражать мои самые глубинные мысли. Я прошу тебя всегда оставаться таким и не забывать о самом себе. — Хайтам. — Голос архитектора подрагивал. Что он творит? Зачем позвал его? — Да? — На лице секретаря остались лишь отголоски радости, из-за чего внутри Кавеха что-то заныло от досады. Хочется видеть его улыбку как можно чаще. Неловкое молчание может сказать о многом, но всё же желанные слова не были высказаны. — Спасибо… Спасибо за то, что всегда рядом. Не ясно, какое лицо было в этот момент у секретаря, но можно было почувствовать, как он улыбается. Всё же показывать свои эмоции сложно даже самым близким — такой он человек. — Переодевайся и ложись спать. Спокойной ночи. – Это было последнее, что сказал Хайтам перед тем, как уйти. Порой так трудно понять самого себя. Обычно от слов секретаря хочется выплеснуть все эмоции, что кроются внутри. А иногда, вот в такие моменты, просто хочется болтать — непринуждённо и совсем без споров. В такие моменты нет страха, что они отдаляются друг от друга. Наоборот, понимание присутствует в каждом их действие. Даже неловкие прикосновения даруют приятное тепло, что проходит по всему телу. И всё же сердце продолжало тоскливо напоминать о желании прикосновений от этого чёрствого человека. Этот день был действительно полон событий.