Несчастье, держись крепче

      Нога зацепилась за пустую бутылку из-под вина. К счастью, это препятствие было далеко не первым на пути в гостиную, оттого и удалось удержать равновесие, пусть и с трудом. Мягкий ковёр глушил звуки шагов, позволяя хозяйке роскошных покоев пройти незамеченной. Опасные осколки переливались всеми цветами радуги в лучах магических светильников. Казалось, лишь чутьё позволяло ей избежать кровоточащей раны на ступне — к последствиям срывов Вероны Летиция давно привыкла. Взгляд зацепился за вуаль, которую вероломно разорвали и затолкали в угол как половую тряпку.       Закованная в чёрное платье фигура согнулась пополам, будто сломанная кукла. Седые волосы с редкими вкраплениями каштановых прядей торчали во все стороны слипшимися паклями, спина вздрагивала от беззвучных всхлипов, острые локти упёрлись в колени. Графиня Гвидичи осторожно приблизилась и пробежалась подушечками пальцев по позвоночнику, не то успокаивая, не то желая привлечь к себе внимание. Верона напряглась, но головы не подняла — видно, в очередной раз изображала каменную статую, застывшую в неестественной позе.       — Верона, — уже вся ладонь легла на лопатки.       — Уходи, — дрожащим голосом ответила фигура, едва не срываясь на рыдания.       — Нет, — Летиция опустилась рядом на софу и привлекла девушку к себе. Какой хрупкой она казалась в тот момент! И правда, фарфоровая. — Я не хочу, чтобы ты была одна.       — Мне… — задушенный всхлип, — не место… в обществе, — Верона попыталась отодвинуться, сбежать от прикосновений, раствориться в приглушённом освещении. Желудок графини скрутился в узел от душевной боли, мурашками пробежавшей от пальцев ног до макушки. Чужие эмоции тысячами иголок проникали под кожу, выворачивали наизнанку и мешали вдохнуть такой необходимый сейчас воздух. — Я чудовище.       — Ты ли? — нервная усмешка искривила губы. Летиция заправила рыжую прядь за ухо, мысленно ругая моду на распущенные волосы и наклонилась к Вероне поближе. Горячее дыхание коснулось её виска. — Или тот, кто не побоялся гнева хозяев и оскорбил их воспитанницу? Или, может, те, которые смеялись тебе вслед, даже не попытавшись поступить как истинные благородные?       Наконец, подруга подняла голову. В опухших от слёз глазах застыло выражение застарелой тоски, пустившей корни в душу, откуда её не выдрать никаким волевым усилием. Верона казалась старше, чем была на самом деле, и далеко не из-за уродства, ставшего ей клеймом. Борозды шрамов — жуткое напоминание о жестокости восточников — уже не шокировали и не вызывали желания отвести глаза, как это делали другие аристократы, случайно заставшие баронессу Виасто́ без вуали. Летиция обхватила двумя руками впалые щёки и улыбнулась, поглаживая огрубевшую от языков пламени кожу.       — Они меня ненавидят, — Верона зажмурилась, сдерживая слёзы, но избежать прикосновений уже не пыталась. Слава Хаосу. — Лучше бы я тогда умерла.       Тяжёлый вздох сорвался с губ. Графиня осторожно присела рядом, обхватила узкие плечи подруги и притянула дрожащее, как осиновый лист, тело к груди. Остатки вина в волосах не смутили, и острый подбородок опустился на макушку.       Больше никому не будет позволено обидеть это хрупкое создание… Больше ни одной мрази…       Мечты о расправе прервал очередной всхлип, быстро переросший в рыдания. Верона уткнулась в расшитый драгоценностями лиф, ища тепла и поддержки. Руки сами принялись ласково гладить спину и распускать завязки тугого корсета. Хоть дышать бедняжке станет легче.       — Они все поплатятся, — прошептала Летиция, прежде чем поцеловать её голову. — Я тебя не брошу.       — Будь… рядом… прошу…       — Буду, — одними губами выдохнула Гвидичи. Вероне, однако, этого было достаточно. Поверила ли?       Тишину в эти долгие мгновения разрушало только заметно успокоившееся дыхание Виасто. Она доверчиво жалась к Летиции, не спешила отрывать щеки от нагретого места и вызывала умилённую улыбку. Как она похожа на дитя…       Стоило поймать взгляд глубоких карих глаз, сердце защемило от нежности. Верона приоткрыла губы, нахмурила лоб, тревожно изучая лицо графини. В её ауре блеснуло намерение, какая-то болезненная решительность, обычно ей не свойственная…       — Прошу прощения, миледи!       Вихрастая голова служанки выглянула из-за косяка. Летиция в момент переменилась: холодно уставилась на незваную гостью и недовольно вскинула бровь. Верона испуганно дёрнулась и уткнулась лицом в её ключицу, без слов умоляя уберечь и не позволить никому видеть её в таком состоянии. Боялась слухов? Чувствовала в девчонке угрозу? Гвидичи пообещала себе узнать позже.       — Госпожа интересуется, не желает ли леди Виасто принять ванную, — стушевавшись, пробормотала служанка. Загнанный взгляд исподлобья вызывал желание раздражённо фыркнуть. Однако… были дела и поважнее.       — Тебе действительно не мешало бы помыться, — мягко и осторожно зашептала Летиция, чувствуя вновь сковавшее плечи подруги напряжение. — Я тебе помогу. Не подпущу никого.       Баронесса утвердительно промычала, заставив улыбку растечься по губам. Для неё было не жалко побыть личной служанкой — кто ещё позаботился бы об этом брошенном на произвол судьбы создании? Графиня махнула рукой всё ещё мнущейся у дверей служанке, и та с удовольствием ускакала. Очередная трусиха, судящая по внешности… Кто бы сомневался.       Верона отчаянно вцепилась в рукава-фонарики её платья, когда Летиция попыталась встать. Успокаивающие слова сорвались с губ: «Тише, тише…». Нужно было проводить её в спальню и снять всю лишнюю одежду, пока слуги готовят бадью и воду, суетясь. Невидящий взгляд подруги упёрся в одну точку, но сопротивляться рукам, которые показались бы любому другому резкими, она не стала: шагала ровно, не сбиваясь, с оттенком истинной аристократической выправки, пусть и с не прямой спиной. Дверь Гвидичи захлопнула ногой из опасения, что с её сокровищем может что-то приключиться, если её отпустить.       Шнуровка поддалась легко, и бальный наряд выпустил Верону из плена. С каждым клочком кожи, открывавшимся на обозрение, она сжималась в попытке казаться меньше и спрятать ожоги куда уродливее тех, что расцвели на её лице. Летиция впервые видела её полностью обнажённой… и не сдержалась. Ладони ласково огладили покатые плечи, поправили волосы, щекочущим движением пробежались по шее.       Верона поднимала в душе необыкновенные ощущения. Не спугнуть бы её напором. А о собственной слабости можно подумать и позже.       — Не стесняйся меня, — Гвидичи отступила на шаг и прикрыла глаза. — Я тебя не обижу.       — Я знаю, — наконец-то она улыбнулась! Захотелось закружить её по комнате, захохотать во весь голос, чтобы стены навсегда запомнили и сохранили краткие мгновения счастья. — Холодно… Долго там ещё?       — Я их потороплю.       Лакеи уже притащили ванную и ширму, две служанки с вёдрами готовили воду. Графиня осталась проследить: как бы они не испортили ничего по неосторожности или злому умыслу. Работники редко отличались сообразительностью — и ждать от них чего-то хорошего стоило в последнюю очередь.       — Уже готово?       Завёрнутая в простыню Верона вышла из спальни. Слуги впились в неё заинтересованными, мерзкими до зубовного скрежета взглядами, однако рассмотреть ничего не смогли: подруга предусмотрительно прикрылась вуалью. Летиция едва заметно выдохнула и выгнала всех посторонних едким приказом и резким движением руки, провожая недобрым взглядом. Приставленная к Вероне девушка успела промямлить, что будет неподалёку, если госпожам понадобится её помощь.       — Не злись на них, — в голосе Виасто звучала улыбка. — Они стараются.       — Могли бы лучше, — буркнула Гвидичи и умилённо пронаблюдала, как Верона стаскивает вуаль, скидывает простынь и медленно опускается в бадью, морщась от горячей воды. — Позволишь поухаживать за тобой?       — Неужели мне будет прислуживать сама Летиция Гвидичи? Как жить после такой чести? — её губы насмешливо изогнулись, и не залюбоваться ими оказалось почти невозможно. Графиня ухмыльнулась в ответ в попытке скрыть благоговение, поднявшееся из глубин души. Рука потянулась к банкам с шампунем.       — Хочу поухаживать за названной сестрой. Запрещаешь?       — С чего бы?       Верона повеселела на глазах. Вернулась жизнерадостная лёгкость, с которой она шла по жизни и которой невольно заражала окружающих. Летиция и сама не заметила, с каким энтузиазмом зарылась пальцами в волосы, смывая остатки дорогого вина. Рядом с этим чудом дышалось проще, все проблемы уходили на второй план, а плечи расправлялись сами собой. Трагедия кралась за Виасто по пятам, выныривала из-за тёмного угла в надежде утащить в свои скорбные объятия… но она была сильнее. Всегда сильнее.       Летиции не хватило бы всех слов мира, чтобы описать, как сильно она любила Верону. От неожиданности этой мысли она даже прекратила массировать чужую голову.       — Ция? Что-то не так? — болезненное удивление и печаль волной обрушились на графиню от простого вопроса.       — Просто задумалась, — Летиция выдавила фальшивый смешок. — Не хочешь покрасить волосы? У магов это вошло в моду.       — Знаешь… — протянула подруга и вскинула голову, чтобы поймать взгляд и подарить ласковую улыбку. — Мне нравится натуральность. Даже несмотря на то, что я в шестнадцать полностью седая.       — Ты прекрасна. Не смей спорить и поддаваться идиотским предрассудкам.       Верона рассмеялась и отвернулась, напевая себе под нос незамысловатую мелодию. А Летиция вновь задумчиво уставилась в стену.       Точно надо с собой разобраться. Но потом. Всё потом…