- Мой дом там, где ты -

      *flashback* 18 лет назад — Боже, молю, убереги мою малышку. — шепчет тихонько Джек, прижимая к груди свою двухнедельную дочку. Она такая маленькая, такая хрупкая — едва появилась на свет, сразу же покорила и пленила сердце принца. Его маленькая принцесса, его свет, его исцеление. Он так ждал её, просил у бога долгожданное счастье отцовства, вымолил свою доченьку, но вот насладиться этим благословением так и не успел. Судьба распорядилась жестоко, коварно и беспощадно — разлучить их навсегда. Судьба… В лице его полоумного отца, возомнившего себя превыше бога, в которого так горячо, параноидально верил, принимая каждый чих, каждый шепоток за Его знамение. Паранойя, жажда единоличной, безграничной власти, обида на Всевышнего за то, что предпочли не его в качестве короля, всё это превратило Сайласа в беспринципное чудовище, не знающее ни пощады, ни жалости. Джек не мог оставаться в стороне, ему невыносимо было видеть то, во что отец планомерно превращал страну, ввергая её в хаос, средоточие бунта и варварства. Принцу, едва оправившемуся от потери любимого человека пришлось встать на защиту родины, пойти против отца вопреки всему. К счастью, тогда его сестра Милхола вместе с Давидом поддержали, но к несчастью силы оказались неравны. Они попытались и проиграли. Расплата настигла каждого из них: беременную сестру, родители сослали из страны в дальнюю провинцию, Давид вынужден был искать убежище у врага, а сам принц отказался убегать, сдавшись отцу. Он низачто бы не убежал, никогда бы не оставил свою страну. Никогда в жизни, даже под страхом смерти не оставил бы свою маленькую крошку, что родилась совсем недавно. Боже, он ведь даже на родах небыл, не взял дочку на руки, не дал имени. Известие об этом радостном событии, настигло его скоротечно, урывками, когда он судорожно продумывал план смещения отца с трона на экстренном собрании советников. Старался изо всех сил обеспечить дочери спокойное, достойное будущее, а в итоге погубил их жизни разом горькой, болезненной разлукой сейчас. Сайлас ни за что бы не позволил ему увидеть дочь в последний раз, поэтому принц слёзно упросил об этом мать, которую пришлось посвятить в свою самую сокровенную тайну. — Я согласен на всё…на любое наказание, которое он придумает, но умоляю — всем святым на свете прошу, позволь мне увидеть мою малышку… — шептал сам не свой Джек, чувствуя как щёки обжигают новые и новые градины слёз. Сердце ныло, болело, взывало к той, что когда то давно произвела его на свет, первые дни жизни все же по своему любила и оберегала. Все они оберегали, пока он не вырос и не стал для них главным соперником в борьбе за власть. Что тут сказать? Это такой яд, который губит в людях все живое и человеческое, заставляя вожделеть власть, словно деву для греховных утех. Заставляет черстветь даже родительское сердце. Мать смилостивилась, позволила ему в сопровождении четырех офицеров поехать домой, чтобы повидаться с малышкой, но принц прекрасно понимал, что сделала она это далеко не от чистого сердца, а лишь для того, чтобы просто поглумиться над ним, показывая своё превосходство. Ему уже было все равно. Единственное, чего он хотел — прижать к себе свою кровиночку. -… маленькая моя, птенчик любимый. — слёзы текут по щекам, в мозгу все отчётливее стучит мысль, что он просто не может расстаться с дочерью. Слишком больно отрывать её от своей груди — не выдержит сердце. — Ваше высочество, как же так? — тихо всхлипнула молодая девушка, что до этого стояла у него за спиной, а затем подошла ближе, искренне заглядывая ему в глаза. — Что нам теперь делать? Как быть без вас? — Высочество в прошлом, Гюльсюм. — сорванно прохрипел Джек, не отрывая взгляда от дочери. Малышка видимо ощутила, как взволнован отец, как ему больно, как плохо, и сама начала беспокойно возиться, дёргая маленькими ручками в стороны. Куксилась, но не плакала. Джек болезненно свёл брови, зажмурился и рванно всхлипнул, нежно прижимаясь губами к маленьким пальчикам, к маленькой, совсем крохотной ладошке. — Люблю тебя…люблю…навсегда люблю моё сердечко. — словно молитву шептал он, затем крепко чмокнул дочку в лобик. Сил не оставалось, он просто не выдерживал — потрясение было слишком сильным. Запах доченьки дурманил, кружил голову, ещё немного, и он позабудет о данном слове, просто убьёт сопровождающих и убежит вместе с малышкой, куда глаза глядят. Нет, слишком опасно. Слишком рискованно, для нее. От боли и горя, он уже начинал сходить с ума. Конечно, этого нельзя было допустить. Поэтому собравшись с последними силами, Джек передал дочь её маме. Гюльсюм тут же прижала её к себе, словно львица готовая защитить ото всего плохого. — Вверяю тебе нашу кровинушку. Несмотря ни на что, ты её мать, — произнёс он, нежно поглаживая кончиком большого пальца щёчку дочери. — закон целиком и полностью на твоей стороне. — Как только все устаканится, уезжайте с малышкой из страны. — наказал принц, невесомо коснувшись щеки девушки. — И по возможности, рассказывай ей обо мне. Пусть она знает, что у нее есть папа, который любит ее больше всего на свете. ***