- Мой дом там, где ты -

      Селом, Гильбоа *наше время*       — Хелен! Ты какого чёрта здесь сидишь?! — в палатку влетел разъярённый капитан Гилберт, едва не захлёбываясь гневом и нецензурной бранью. — Совсем ополумела?! Король будет здесь с минуты на минуту, а мой радист не на рабочем месте! — шумно хватая ртом и носом одновременно морозный воздух, он подошёл ближе. — Что ты там делаешь? Девушка вытянулась по стойке смирно, пряча за спиной небольшой блокнот, что больше напоминал ежедневник, затем густо заалела круглыми щёчками, сбивчиво пытаясь отправиться восвояси: — Прошу прощения, товарищ капитан, сэр. Я всего лишь отлучилась пообедать, и… — она не успела опомниться, как тот самый капитан, подошёл и резко схватил её за форменную куртку так, что она лишь охнуть смогла от неожиданности, всё так же судорожно сжимая свой ежедневник как самое ценное в мире сокровище. — Как же я пожалел о том, что взял тебя в свой отряд! Ты — неумёха, самоучка недоделанная, всё мне только портишь, никакой пользы от тебя! Откуда ты только свалилась на мою голову?! — злобно шипел он, плевался оскорблениями, резко встряхивая девушку за отворот той самой куртки. — Так! Что здесь происходит?! — по палатке разнёсся суровый голос, заставляя капитана тут же отпустить Хелен, так же становясь ровно. — В-ваше Величество, — мужчина резко топнув ногой, отдал честь тоже самое сделала Хелен, едва успевая дышать, одновременно хлопать глазами и надеяться, что после увиденного её не разжалуют или вовсе не выгонят. Сайлас тем временем оглядел своих подчинённых: при взгляде на того капитана, взгляд короля становился тяжёлым, суровым, а морщинка в центре лба, становилась ещё отчетливее, когда он сурово сводил брови к переносице. Но вот стоило ему взглянуть на эту хрупкую, невинную, такую нежную девочку, у него странно так начинало заходиться сердце, но отнюдь, это не доставляло дискомфорта, а как раз наоборот. Было так тепло внутри, так легко, по настоящему спокойно вновь и вновь смотреть в эти серые омуты глаз, забывая при этом обо всём плохом и скверном. Самозабвенно, исступлённо каждый раз, при таких вот «случайно» запланированных им же встречах искать все новые и новые сходства с собою, сравнивать, дополнять, идеализировать её — хотя, куда уж больше, казалось? Все это стало для уже престарелого Сайласа смыслом всей его оставшиеся жизни. Его личной слабостью, его паранойей, личным маленьким раем, которого господь, по мнению самого короля вновь милостиво его удостоил. Идеальнее Хелен, он ещё никого и никогда не видел, даже собственная дочь не радовала его в свое время так, как это делает сейчас милое, нежное создание, своим безграничным почтением, уважением и любовью к своему королю. И это именно то, что Сайлас всегда так ценил превыше всего в своих подданных. Он глядел на разволновавшуюся девочку, на её вздёрнутый к верху воротник, а у самого тянуло под сердцем — опять проигнорировал предписание врача не волноваться. Да как же тут не переживать? — Я кажется задал вопрос, капитан. — повторил монотонно Сайлас, тяжёлой поступью подходя ближе, а по правую руку от него, шел военный министр по имени Томас Хиддлстон, занимавший этот пост, без малого двадцать лет и который был неравнодушен к Хелен почти с самого первого дня, как она попала на службу в армию. Но разумеется, очень умело скрывал это в тайне, приглядывая и оберегая её издалека. — Сэр… — Гилберт нервно сглотнул, покрываясь холодным потом, чувствуя как пересушило во рту. — Младший лейтенант Йилмаз отсутствовала на месте, я проводил разъяснительную работу. — доложил он либо наивно, либо глупо полагая, что «методов» его работы замечено конечно не было. Он мог конечно, держать себя в руках, но эта недотёпа раздражала его просто до крайности, поэтому сдерживаться особо не хотелось. Все одно, за неё никто не заступиться, а всех в своём батальоне он запугал до такой степени, что даже если бы кто захотел прийти на выручку ущербной бедолаге, в любом случае бы не смог, ведь на кону стояла карьера, а кому охото лишаться блестящего будущего из-за какой то серой мыши? Сайлас же, даже бровью не повёл, тогда как Том еле держал себя в руках, от бессильного негодования сжимая кулаки. Он давно уже сам понял, что творит этот бессовестный, но вот без слов самой Хелен сделать ничего не мог по той простой причине, что этот светлый ангел в человеческом облике всячески отрицала буллинг, издевательства, а иногда даже побои, не желая компрометировать своего командира. Это просто убивало Тома. Собственное бессилие и не способность защитить дорогого человека. Какой прок от его министерства и чертового кресла в Совете, если он всё равно не может сделать ничего? Тем более, когда он так далеко в столице и спасается лишь этими внеплановым выездами под предлогом рекогнасцировки, проверки вооружения и обсуждения обстановки на границе. — Я вижу, капитан, то как именно вы ту работу проводите. — так же сухо продолжал цедить Сайлас, не отрывая от него взгляд. — Я сам был военным, проходил путь от простого рядового. — О вашей славной службе до сих пор слагают легенды, ваше величество. — предпринял попытку умаслить короля Гилберт, но Сайлас в ответ одарил его полуулыбкой, едва ли сулящей что то хорошее. — Капитаном я тоже был, всякое видел и многое слышал, но никогда не позволил бы себе притеснить или унизить как бы то ни было своего подчинённого, своего младшего товарища, с которым делю хлеб и воду, которому доверяю свою жизнь и свою спину. Гилберт сразу приосанился, не зная куда деть вспотевших от волнения ладоней. Его дела не так, чтобы очень хороши, он это понимал. — Я очень яро это презирал тогда и впредь не позволю. Вам ясно? — Так точно, сэр. — Свободны. Гилберт тут же удалился, как и не было его, а Сайлас переменился в лице, разведя в стороны руки: — Подойди ко мне, дитя мое. *** — Джек? — тихий голос любимого приятно лёг на слух, заставляя принца зажмуриться, сладко потянуться, затем прижать к себе поближе уже засыпающего Джозефа. — Ммм? — блаженно промычал он, уже зарывшись носом в светло русую макушку. — А ты хочешь ребёнка? — фраза, от которой Джек проснулся в один момент а сердце после короткой остановки, вновь забилось чаще. Он неверяще взглянул на Джозефа, словно пытаясь понять, шутит он, или нет, но любимый был абсолютно серьёзен: вновь прижался к нему, обнял чуть выше поясницы, опустился чуть ниже, чтобы поцеловать местечко возлюбленного под сердцем, затем в дрогнувший на мгновение кадык и подбородок. — Боже мой, Джозеф…я. — пытался найти адекватные слова Джек, но тщетно не получалось — слишком неожиданно, так волнительно, ошеломляюще, а в сочетании с нежными ласками, ему просто вело голову. — Я, я не знаю, что сказать…- задыхаясь от головокружительных ощущений, зажмурившись шептал принц, охотно позволяя мучать, теребить в сладкой пытке собственные губы. — Мгммх…очень хочу дочку. С такими же пленительно чарующими глазами, как у тебя. — на полустоне выдохнул Джозеф, все продолжая утягивать Джека в тягучий поцелуй, сводить с ума и волновать кровь. — Буду любить её больше жизни, молиться на нее. — судорожно шепчет ему Джек, затем прижался к его лбу своим и добавил: — Потому, что она будет похожа на тебя, любовь моя. ***