Футаба Сакура
11 октября 2023 г., 13:37
«А теперь, к новостям Токио: Хисаши Морозуми, многообещающий политик, не замешанный ни в едином скандале был найден застреленным в собственной комнате. В предсмертной записке погибший просил прощения у собственного сына, Тоджи Каратаки, и клялся в том, что оставит его в покое. В чем на самом деле смысл извинений, и в чем же всё-таки мог так сильно провиниться Хисаши Морозуми? О подробностях расскажет наш корреспондент прямо с места событий. Хиджияма-сан, вам слово».
— Тц, — если бы цокнувший кот физически мог закатить глаза, он это бы и сделал — однако из-за недостатка возможностей кошачьего тела вместо этого он спрыгнул с кровати и медленно, словно на подиуме, подошел к столику, на котором стоял телевизор. Подполз под него и вынул один коготь, чтобы оставить новую отметку, однако стена не была изодрана благодаря руке, защищавшей эту квартиру. Руке хозяина.
— Моргана, — Акечи держал не успевшего начать сопротивление кота за шкирку в левой руке, зная, что такое положение не дает этому коту ни единой возможности хоть как-то пошевелиться или заговорить, — пора бы тебя выпиннуть отсюда, засранец. Мне не важно, сколько меток ты хочешь сделать на обоях — это моя квартира, и ты должен соблюдать правила. И первое правило, если ты вдруг соизволишь вспомнить, это никаких драных стен.
Акечи положил кота на диван, позволяя ему заговорить. Он быстро убрал руку, прежде, чем Моргана мог ответить своими когтями. Однако кот молчал, смотря своими большими голубыми глазами прямо в глаза Акечи.
— О, нет, — Горо усмехнулся, садясь на диван, — то, что ты принимаешь в реальном мире форму кота давно перестало иметь какое-то значение.
— Но ведь когда-то работало! — угрюмо сказал Моргана, тем не менее пытаясь включить свои кошачьи чары снова.
— Тогда, когда я по глупости подумал, что игнорировать тебя легче, чем замечать. Ровно до тех пор, пока ты не разбил мою первую и последнюю вазу.
— Хм… — Моргана перестал пытаться сделать то, что было не в его силах, и слегка задумался. — Да, не очень приятный момент был.
— Я знаю, что ты расстроен с того, что ничего не получается. Мы разговариваем об этом чаще, чем ты выходишь на улицу. Но давай ты не будешь отмечать каждое провалившееся изменение сердца новой меткой на стене. Это совершенно никак не поможет делу, и только злит меня.
— Тебя ведь всё на свете злит! Ты хочешь, чтобы я вообще молчал, чтобы ты не прикапывался к моим словам и не бесился? — рявкнул Моргана.
— Хм… А ведь замечательная идея.
— Ладно, я пошутил, пошутил! — быстро исправился Моргана, потому что Акечи не бросался словами — вполне в его силах было заткнуть Моргану. Нужно было просто лишить еды, и Моргана делал бы всё, что его попросят ради получения её обратно. — Я хочу попробовать… ещё.
— Мы делаем это чаще, чем физически возможно, — Акечи опустил руку на маленькую голову кота и осторожно похлопал, — ну, это не то, как я хотел чтобы прозвучала эта фраза.
— Тебя так развлекло первое появление на маленьком канале? — слегка опешил Моргана, с подозрением глядя на Акечи. — Ты стал чаще шутить бредовыми и несмешными шутками, которые даже шутками назвать можно с натяжкой. Ты тренируешься на мне? Принц Чарминг!
— А для чего ты еще тут, по-твоему, нужен? — хитро улыбнулся Горо, и Моргана лапой скинул его руку со своей головы, слегка обиженный. — Я, в отличие от некоторых, хотя бы не ною.
— Я не ною! — воскликнул Моргана, топая маленькой лапкой. — Я просто знаю, что так, как происходит сейчас быть не должно.
— Теперь ты «знаешь»? Всегда раньше только «думаю».
— Да, теперь я знаю, — с нажимом сказал Моргана, будто ему и правда было откуда подчерпнуть новую информацию, которую он не мог найти на протяжении двух лет своей сознательной жизни, — я даже «уверен на сто процентов».
— Правда? Может быть ты ещё знаешь, когда это всё начнёт наконец-то сбываться в Метавселенной на самом деле?
— Оно начнет! Просто… — Моргана опустил голову, расстроенный. — Я хочу, чтобы мы попробовали на ком-то не из списка Шидо.
— Хочешь, чтобы умер непричастный человек? Больно много чести для кота.
— Я знаю, что у нас ничего не получается как раз из-за того, что в списке Шидо одни запуганные, слабовольные трусы!
— Они бы не стояли на высоких должностях, если бы были только «запуганными, слабовольными трусами». После нашего вмешательства, — Акечи нахмурился, — нашего изменения сердца самоубивался каждый, Моргана. Не было никаких исключений. И ты после целых двух лет всё еще веришь, что возможно выйти сухими из воды?
— Акечи, я знаю, что это может звучать очень странно, — Моргана, несмотря на эти слова, продолжал настаивать на своем, — особенно от того, кто не знает, кто он сам, но имеет знания о Метавселенной, однако…
— Достаточно самокритичное замечание.
— Однако я знаю, — проигнорировал чужие слова Моргана, — что так, как происходит, быть не должно. Что-то в этом не так, и я не узнаю, пока не попробую снова. И снова. И, знаешь что? Снова.
— Пробуй на людях из списка, сколько влезет, — Акечи вынул из сумки записку, исписанную неясными фразами (вообще, кодовыми словами, но Моргана даже под дулом пистолета не признал бы, что он понимал такие постыдные надписи как из каких-то фильмов. И он знал, что Акечи тоже старался бы, как мог, отрицать свою причастность к ним, и даже не столько из-за попыток доказать невиновность), — всё поле для тебя готово. И даже люди найдены. Зачем тебе другие?
— Акечи, ты думаешь, что я не понимаю, что ты понимаешь, что я имею в виду? Не спорь со мной, если мы на одной волне! Меня эта упертость всегда в тебе бесит.
— О чем ты? — похлопал глазами Акечи, словно и правда не понимал, о чем мяукал кот.
— Хватит! Я знаю, что ты видишь, как ничего не складывается с тем, что мы слышим: то, как неожиданно быстро полиция забывает эти дела, то, как все игнорируют эту очевидную эпидемию самоубийств политиков и кого-то пониже, то, как на нас ещё не вышли, в конце концов! Почему ты это игнорируешь?
— А какой прок с того, что я скажу это? — Акечи скептически поднял бровь. — Ну знаю я это, знаешь ты, и что? Люди в любом случае самоубиваются из-за нас и кражи сердца, Моргана. Даже если в этом есть какой-то подвох, мы делаем это уже два года. Что поменяет тот факт, что мы, допустим, всё-таки узнаем что-то новое?
— Мы сможем кого-то спасти!
— Каким образом?
— Ну, я не знаю… Что-то не так с тем, что люди убивают себя от вины после изменения сердца!
— И почему? Они ведь даже оставляют предсметные записки, в которых частично каются в своих грехах. Было бы более странно, если они не убивали себя. Мы крадем фундамент их личности, их внутренний стержень, от такого даже Дворец разрушается — как по мне, больше воздействия на человека с участием Метавселенной не придумать. Или ты хочешь, чтобы все эти бедные жертвы пришли к тебе лично и попросили прощения? Вау, сегодняшние коты взрастили огромное самомнение! Ни у кого, кроме Шидо, такого не видел.
— Вот ведь… Прекрати! Пытаться сбить меня с мысли бессмысленно, Горо Акечи.
— А ведь всегда получалось, — Акечи округлил глаза, и к его виду сразу же прибавилось сто баллов невинности. Будь он девушкой, Моргана бы точно повелся на его чары. Акечи знал о своей привлекательности и о том, как выставить себя дурачком, даже если Моргана никогда ему не верил (но он знал, что мог поверить бы в его поверхностность если бы не жил с ним уже два чёртовых года), — я не такой оптимист как ты, Моргана.
— Я осведомлен, просто… Давай попробуем в последний раз сделать что-то новое. Если в этот раз не получится, я просто прекращаю эту тему навсегда.
— У тебя есть кто-то конкретный на примете? — спросил Акечи, уступая — Моргана такой же упертый, как и он сам, и спорить с ним уже очень надоело. Когда у него ничего не получится, Акечи будет смеяться последним.
Моргана, если бы не был котом, определённо ухмыльнулся бы — однако из-за, опять же, недостатков своего тела, он выражал свою радость глазами. Акечи напротив кота никак не отреагировал на подобное счастье, покорно ожидая, что же он хотел предложить. Моргана прокашлялся, и торжественно, словно тост на празднике, произнес:
— Футаба Сакура.
Акечи застыл, пытаясь понять, шутил Моргана или нет, однако из его морды никак не мог увидеть степень серьёзности.
— Тебе Вакабы Ишики не хватило? — удивленно прошептал Акечи, не в силах поверить в наглость кота. Моргана не считал себя таким же, поэтому непонимающим взглядом смотрел на собеседника и, по совместительству, хозяина (титул хозяина был дан для понимания посторонних людей, и на самом деле Моргана не являлся собственностью Акечи — общество ведь уже давно выбралось из легального рабовладения). Через пару секунд он все-таки понял неуверенность Акечи, и виноватым взглядом посмотрел на того, пытаясь сгладить сказанное.
— Да, это звучит очень самоуверенно, но послушай, пожалуйста, хотя бы разок от начала до конца.
— Это абсурд, Моргана, — стараясь прийти в себя и одновременно обдумать сказанное, ответил Акечи. Он мог похвастаться своим умением держать лицо, но сейчас его никто бы не оценил по достоинству — поэтому не было смысла надевать лишние маски. Акечи вытер руками лицо в надежде на то, что это чуть его взбодрит и поможет быстрее устаканить мысли. Немного помогло.
— Акечи, слушай. Пожалуйста, послушай меня, — Моргана, стараясь привлечь как можно больше внимания, запрыгнул сидящему Акечи на колени, устраиваясь поудобнее на его пижамных штанах, — я также, как и ты, ответствен за случившееся с Вакабой. Так что я более чем понимаю, чем чревато всё, что мы делаем. Мы сталкиваемся с этим всё время, но я не готов терять надежду. То, как мы используем Метавселенную, правильно: зачистить Дворец, найти Сокровище, отправить карточку, украсть манифестировавшееся желание, но смерть как исход всех этих мучений, которые мы проходим, не может быть правильным.
— Вот видишь, каков мир — ты можешь трудиться как не в себя, а в итоге получить…
— Хуй на блюде, да, — продолжил Моргана. Акечи притворно вздохнул.
— Черт возьми, я тебя такому не учил, кот.
— Да боже, Акечи, отвали! В общем, то, что я сказал, — Моргана постеснялся повторять фразу, — не может быть исходом наших путешествий.
— И ты готов взять ответственность за то, что ты можешь быть не прав, и убить Футабу? Блять, — Акечи закрыл руками глаза, — о чем я вообще говорю? Какая еще ответственность у кота? Нет, Моргана. Мы не будем этого делать.
— Но Горо…
— Нет, — тоном, не терпящим препираний, сказал Акечи, и тема была закрыта. Но Моргана не сдавался, так что он решил добавить свой последний аргумент.
— Если мы не попробуем, Футаба умрет.
— Ты преувеличиваешь, — Акечи хмыкнул, не воспринимая всерьёз уверенность Морганы в чужой смерти, — но если мы будем действовать, она умрет от моих рук и твоих лап сто процентов.
— Нет, Горо, я говорю о другом! — Моргана не бросал эту тему, чем на самом деле сильно удивлял Акечи, — Кто-то может убить ее тень.
— И? Ты говорил, что это никак не влияет на человека. Тем более, кто вообще может убить тень? Мы одни используем Метавселенную.
— Похоже, что не одни! И, эм… — кот смутился, рефлексивно начиная мять ноги, на которых он сидел, слегка впиваясь в них когтями. Прежде, чем Моргана ответил, Акечи поднял лапы кота, чтобы он его не царапал. — Я… Соврал.
— И почему я не удивлен? — вздохнул Акечи, убирая кота с колен. Моргана сразу же почувствовал угол совести величиной с двухэтажный дом. Самое сильное чувство вины за все два года его жизни захлестнуло его, как волна, даже несмотря на отсутствие разочарования или каких-то плохих эмоций в тоне Горо. Моргана чувствовал, что это было самое худшее, что он вообще мог сказать. И он знал, что если начнет оправдываться, всё станет еще хуже, но он не мог дать недомолвкам поселиться между ними.
— Если убить тень, человек в реальности умрет без права на раскаяние. Тень в Метавселенной — человеческое ядро, оно напрямую связано с ним, прямо как наши Персоны отражают нас самих. Поэтому мы с тобой крадем желания, вызывая ответную реакцию в реальности, а не убиваем.
— То есть мы слегка продлеваем их муки, верно? Очень жестоко с твоей стороны, — слегка хихикнул Акечи, — есть еще что-то, что ты хочешь мне рассказать?
— Эм… — Моргана немного застопорился, ожидая каких-то более явных и сильных эмоций от Горо, нежели обычные смешки. Например, гнева. И кот совершенно не знал, плохо ли то, что он получал, или хорошо. — На самом деле, есть.
— Выкладывай.
— Я не хотел от тебя это скрывать, просто… Я слежу за Футабой уже два года, и…
— Это я знаю.
— Ты… Знаешь? — неверяще спросил Моргана, получая лишь пожимание плеч от Акечи в ответ. — Конечно ты знаешь, ты же Акечи. После случая с Вакабой я решил, что не могу оставлять ее одну. Особенно учитывая, что она видела собственную повесившуюся мать. Хоть я и не мог нормально за ней смотреть как домашний кот, она часто оставляла открытыми шторы. Возможно, как раз потому, что она увидела меня однажды, она каждый раз после этого оставляла окно на улицу открытым. Каждый день она распахивала окна и тискала меня, но я не…
— И что изменилось? — прежде, чем Моргана мог перейти к негодованию о поведении Футабы (ведь он не кот, чтобы его тискали!), Акечи вернул разговор в нужное направление.
— Несколько дней назад я увидел, как она плакала, дрожала и печатала что-то на телефоне. Она опять открыла окно, чтобы погладить меня, и я увидел ее переписку. Там была одна фраза, от которой я, ну, очень сильно запаниковал…
— Ну? Не тяни кота за яйца.
— Я не…! — Моргана глубоко вдохнул пару раз прежде, чем продолжить. — Она просила, чтобы ее убили.
— И у кого это она по-твоему просила? — скептически подняв бровь, спросил Акечи. Футаба могла писать что угодно и кому угодно, и то, что Моргана подглядывал в телефон девчонки было, вообще говоря, неправильно. В их ситуации, конечно, сложно поддерживать планку правильности и неправильности, так что Акечи промолчал на эту тему. А еще ему нужно было докопаться до истины, поэтому Моргану нужно было хотя бы сначала выслушать, а потом что-то высказывать.
— Я к этому и веду! Она, конечно, писала от лица Али-Бабы — ее псевдонима в хакерском мире — и я не совсем знаю, кому именно, но похоже, что это были другие пользователи Метавселенной.
— Почему ты пришёл именно к такому выводу? — Акечи уже в который раз недоуменно поднял бровь. Моргана легко падал в умозаключения и сложно отказывался от них, даже если они были неправильными, именно поэтому Горо нужно было знать всё по максимуму, чтобы сделать свои собственные выводы.
— Они спрашивали её имя и место, где она проживает!
— На той стороне экрана просто озабоченный сталкер, Моргана, — несмотря на легко брошенные слова и то, что это было не дело Акечи, он не хотел подвергать Футабу еще и нападению на нее умалишенного человека (он был должен Вакабе, и если за Футабой кто-то следил, он готов был с радостью это исправить). Поэтому он, прислушиваясь к недовольному фырканью кота на фоне, стал искать повседневную одежду, — нет никакой причины привязывать Метавселенную к этому. Ты слишком ей озабочен.
— Нет, я не озабочен! — воскликнул Моргана, спрыгивая с дивана и подходя к собирающемуся Акечи. — Ты не понимаешь, Горо.
— Хм, тогда я, видимо, требуя пояснений, просил бы слишком многого, верно?
— Боже, ты такой надоедливый! — кот задел когтистой лапой чужую штанину. Горо слегка отпиннул его, чтобы не наглел, и присел рядом.
— Чего ты хочешь от меня? — раздраженно спросил Акечи, тыкая пальцем нос Морганы. — Говоришь, что я не понимаю, и, видимо, даже не собираешься мне ничего объяснять — для чего? Я не стану слушать тебя лучше, если ты будешь строить из себя обиженку. Я хочу, чтобы ты привёл мне факты, объяснил свою позицию, но ты, упёртый кот, решил, что я ничего не понимаю. Вместо того, чтобы убедить меня или нормально ответить на мои вопросы, ты просто выводишь меня на эмоции. У тебя просто нет ответов, верно? Ты придумал себе загадку и решил, что можешь легко перекинуть ее на меня, чтобы я думал, а ты лежал пузом кверху.
— Нет! — рявкнул Моргана, отмахиваясь от пальца. — Ты просто идиот, Акечи! Мир очень тесен, ты ведь знаешь? Футаба не стала бы плакать и просить, чтобы ее убили у случайного сталкера. Она умная девочка, помнишь? А еще я чувствую, что это тесно связано с Метавселенной. Пожалуйста, Горо…
— У тебя крайне плохо получается убеждать, — хмыкнул Акечи, хватая самую верхнюю футболку с полки в шкафу, — когда ты делаешь что-то или хочешь, чтобы что-то сделали за тебя, тебе нужно искать всё, что только можно, вместо того, чтобы приходить ко мне с любым подозрением. И ещё вместо того, чтобы перекидывать любое дело на меня, чтобы я разобрался.
— Так это «да»? — с надеждой спросил Моргана, наблюдая за тем, как Акечи надевает повседневные уличные штаны.
— Это «я разберусь, когда сам увижу». Футаба ведь в Йонген-Джае, верно?
— И зачем я секретно уходил, пока тебя не было, если ты итак всё знаешь?!
— Чтоб неповадно было, — усмехнулся Акечи и наконец накинул сумку на плечо, — давай прыгай, герой.
***
Когда Моргана впервые открыл свои глаза и осознал свое существование, его, на самом деле, в ту же секунду чуть не прибил камень. Дворец вокруг него вздрогнул, побелка отлепилась от потолка и упала где-то справа. Моргана оглядел слегка трясущуюся округу и понял, что оставаться здесь не безопасно, даже несмотря на то, что конгнитивное искажение тут было слабее всего. Он осторожно открыл дверь и постарался осмотреться в поисках источника подобной тряски.
— Воу, — были первыми его словами, когда он увидел получающего Персону человека в паре метров впереди. Это не было похоже на то, что он знал о получении Персон: парень перед ним очень сильно страдал, хватаясь за голову в попытках сорвать красную маску. Такого не должно было быть — да и корчившиеся на полу подростки не были в списке дел, которые Моргана хотел бы видеть в первые моменты собственной жизни. Впрочем, списка еще не было, так что Моргана сделал поблажку.
Он подбежал к парню в агонии, призывая Зорро: статная Персона склодовала лечащее заклинание, и парень перестал так душераздирающе страдать. Моргана отошел подальше, стараясь не прерывать больше положенного такой важный момент.
Когда белый костюм этого парня сменился на чёрные тряпки, а Робин Гуд послушно ушёл, сменяемый кем-то другим, у Морганы отвисла челюсть. Этого точно не было в его памяти: человек, получающий больше одной Персоны и больше одного костюма? Это уже было нереально. Моргана ущипнул себя, словно это всё было нелепым сном и обычный щипок мог чем-то помочь, слегка удивляясь небольшому размеру собственных рук. Он не стал зацикливать на этом внимание, заинтересованный аномалией перед ним.
Хоть Моргана и не видел начала получения Персоны, он сразу понял, что его исцеление сделало лишь медвежью услугу — парень как будто сопротивлялся получению Персон, и Моргана никак не мог понять, по какой причине. Исцелив его, он наоборот продлил пробуждение — пацан обязан был, видимо, пройти все круги ада для того, чтобы Локи закрепился в его сердце. Моргана слушал, стараясь не смотреть, как этот человек кричал так, будто его резали заживо, замолкал и начинал снова. Моргана не был садистом, но он не мог понять причину настолько несправедливого обращения воплощений этого парня, поэтому никак не мог это исправить. Оставалось только ждать.
По ощущениям, он ждал целую вечность. Эти дикие крики, Моргана знал, легко поселятся в его сердце еще минимум на год. Парень, наконец, получил обе Персоны (Моргана даже слегка благодарил всех богов за то, что у парня не было третьего пробуждения), и вместо адреналинового возбуждения тот получил лишь огромную слабость, полностью падая на пол.
— Эй, эй, не отрубайся, это опасно! — прокричал Моргана, слегка пугаясь собственного писклявого голоса. Он подбежал к парню, убеждаясь, что третий костюм не мог ниоткуда взяться, и с помощью Зорро быстро исцелил его. — Идем, в безопасную комнату, бегом!
Парень встал на ноги, не веря, что может стоять после подобного, и, ковыляя, зашел в комнату, из которой как раз и вышел Моргана ранее.
— У тебя есть потенциал, пацан! — воскликнул Моргана, как только за ними закрылась дверь. Парень присел на скамейку и смотрел на Моргану удивленно, и по какой причине — Моргане было неизвестно. — Правда, я даже не знал, что кто-то может получить две Персоны и два костюма! Я также не представляю, что это может значить. Ну, в любом случае, люди с потенциалом мне нужны, и…
— Стой, — наконец подал нормальный голос парень, цепляясь пальцами за ремни на черно-синем костюме, — ты какое-то больно болтливое существо. На тебе есть кнопка выключения?
— Я не существо! С чего ты вообще это взял?! Я… — Моргана осмотрел себя, готовясь указать наглецу на то, что он крайне ошибается, но не смог — он оглядел собственные маленькие руки, посмотрел на миниатюрные ножки, дотронулся до ушей на голове — и шокированно вздохнул. — Что это?
— Разве это не у тебя нужно спрашивать? Лично мне ты напоминаешь игрушечного кота, — поднимая одну из бровей, без намека на улыбку заключил пацан, — не знал, что этот мир умеет создавать таких монстров.
— Я не монстр! — воскликнул Моргана, ощупывая хвост. — И не «игрушечный кот». И не чудовище! И даже не тень! Я…
— Тень?
— Те штуки снаружи, из-за которых там опасно. С ними сражаются Персонами, которые ты получил несколько минут назад.
— Так вот, что это за сила, — слегка ухмыляясь, ответил человек напротив Морганы. И всё еще ни грамма на какую-то искреннюю улыбку. Боже, и кому Моргана вообще помог?! — откуда ты вообще это знаешь?
— Я, эм… — Моргана вздрогнул, пытаясь понять. Он не задумывался об этом ровно до того момента, пока парень не спросил — и его пугало то, что он не мог ответить. — Я всегда это знал, вроде…
— Как ты понимаешь японский? У тебя есть мозг? Твоя голова выглядит меньше человеческой, как ты можешь пользоваться ей, поддерживая разговор? Как ты меня вылечил? Почему не нападаешь?
— Стой, стой! — крикнул Моргана, останавливая поток вопросов, на которые он совершенно не имел понятия, что отвечать. — Я же сказал, что я не тень! Для меня нет смысла на тебя нападать, я такой же, как ты. У меня даже есть Персона!
— Правда? Хочешь сказать, что ты человек?
— Я… — Моргана задумался, стараясь понять, кто же он на самом деле. — А я могу, ну, знаешь… Посмотреть на все варианты…? Чтобы понять, чем я являюсь?
— Зачем ты меня-то спрашиваешь? Я как будто твой отец, — первая за всё время эмоция возникла на лице парня, но сразу была спрятана — и Моргана не понял, что это было, разочаровываясь, — плевать, в общем. Я пошёл.
— Стой, стой! — запаниковал Моргана. — Возьми меня с собой!
— И зачем? — издевательски спросил парень. — Ты вообще знаешь, куда я собираюсь? И мне итак как будто не хватает головной боли.
— Я могу объяснить тебе этот мир! Ну, знаешь, как тут все работает и все такое. Я не буду бесполезным, обещаю!
— И зачем тебе это делать? Путешествуй сам.
— У тебя есть потенциал! Я знаю, что я тебе нужен, и что ты нужен мне!
— Вот ведь приклеился к этому потенциалу. Зачем оно тебе?
— Я, эм… — быстрее, Моргана, думай! Этот парень уже одной ногой снаружи комнаты, нужно что-то придумать, создать историю, чтобы заинтересовать его! — Должен спасти человечество…?
— От кого, мышей? — усмехнулся парень.
— Нет, от Бога! — это было единственное, что пришло Моргане на ум.
— Какого еще Бога?
— Ну, эм… — парень не велся на историю о чудесном спасении, так что Моргане нужно было быстрее спасать ситуацию! — Который пытается совратить человечество…
— И как он это делает? — парень присел, уже заинтересованный. Ура!
— Он хочет лишить человечество необходимости думать?
— Вау. И как же это их совращает?
— Я не знаю! — неожиданно даже для самого себя раздосадованно выплюнул Моргана, на что Акечи весело хихикнул, удивляя подобие кота.
— Ладно, защитник родины. Давай посмотрим, что ты можешь мне предложить.
Моргана, хоть и был удивлен этой быстрой сменой настроения, обязательно постарался бы не разочаровать, но сейчас…
— Ты устал. Нельзя продолжать путешествие по Метавселенной в таком состоянии.
— А может я сам решу, что мне делать?
— Нет, так нельзя, — настойчиво сказал Моргана, — состояние Персоны тесно связанно с состоянием владельца. Ты хочешь умереть в первом же закоулке Дворца, или выбраться отсюда живым и невредимым?
— Больно много ты об этом знаешь, — Моргана понял, что парень желал побыть засранцем, отвечая подобным образом — ну, пусть делает, что хочет, пока помогает, — у тебя есть вообще имя?
— Моргана.
— Откуда ты знаешь, что это твое имя? У тебя есть хозяин, который дал тебе его?
— Нет, у меня… Нет хозяев, я думаю.
— Ты «думаешь»?
— Я не знаю, понимаешь?! Я проснулся тут час назад. До этого я не помню ничего. Тогда встречный вопрос: как тебя зовут?
— Меня зовут Акечи.
— И что тебя привело сюда? Это ведь чей-то Дворец. Ты заблудился или появился здесь намеренно?
Этот Акечи подозрительно глянул на Моргану, словно решал, рассказывать или нет. Он оценивающим взглядом окинул спутника, и вдруг вздохнул, вынося вердикт.
— Я здесь как что-то вроде подопытного.
— Почему «что-то вроде»? Ты ведь подросток, верно? Какой извращенец отсылает детей в свой Дворец?
— Вообще-то, я сам предложил свою кандидатуру. И это не извращенец — Дворец, как ты его назвал, принадлежит учёной…
— Ты помогаешь взрослой женщине? Скажи, Акечи, может это ты тут извращенец?
— Мне пятнадцать, Моргана, — укоризненно произнес Акечи, но для Морганы этот возраст не значил практически ничего, — тем более, у меня нет времени становиться милфхантером, если ты намекаешь на это. Извращенец тут только ты.
— Кто такой «милф…» эм… «хантер»? И в каком смысле «у тебя нет времени»?
— У меня есть план, — Горо проигнорировал первый вопрос, — и, если ты не против, я не хотел бы рассказывать его первому встречному коту.
— Пф, больно нужно. Кому вообще интересно было бы узнать твое прошлое?
— Вот и молчи тогда и показывай мне куда идти, раз такой умный.
— Вот и покажу!
Остаток пути прошел в молчании, несмотря на то, как много невысказанных вопросов накапливалось у Морганы. Ему было интересно, кто этот парень — даже отметая те факты, что он получил две абсолютно разные Персоны, что он был во Дворце совершенно один и ничего не смыслил в Метавселенной, Моргане на самом деле было интересно, как он дошел до того, что его взяли подопытным — и, конечно, этот загадочный план тоже волновал. Но откуда-то взявшаяся гордость взяла над ним верх, и он молчал.
На выходе из Дворца Моргана обернулся на него, чтобы узнать, где он все-таки очнулся — и к своему удивлению вместо предположительной лаборатории (как и подобает учёному) он увидел… церковь?
— Эй, Акечи! — Моргана дотронулся до чужой оборванной штанины, привлекая внимание подростка. — Почему у этой учёной Дворец — это церковь?
Акечи взглянул на церковь, будто впервые видел, и пожал плечами.
— Не знаю. Это должно что-то значить для Вакабы?
— Тебя вообще ни во что не посвятили, когда отправляли сюда? Учёные, в говне моченые!
— Я только недавно к ним пришел! — в попытке защитить чужое достоинство, пробормотал Акечи. — И что же оно означает, гений?
— Метавселенная — конгнитивное искажение человека. Оно принимает индивидуальную форму для каждого, и показывает всё то, что человек думает, но не может выпустить в реальность. Откуда ты перемещался?
— Я вводил название лаборатории.
— Вакаба видит собственную лабораторию как церковь?
— Какое тебе дело? — нетерпеливо сказал Акечи, доставая из кармана телефон. — Я возвращаюсь в реальность, а ты — как хочешь.
— Эй, эй, я тоже в реальность!
Моргана как можно сильнее схватился за Акечи, прыгая тому чуть ли не на плечи — и Акечи, закатив глаза (видимо просто потому, что мог) нажал что-то на телефоне.
Моргана разлепил глаза через секунду, чувствуя, как яркий свет слепит в глаза. Он не почувствовал этого «перехода» (тем не менее, он каким-то образом знал, что он произошел) в отличие от вздрогнувшего под ним Акечи, старающегося скрыть подобную слабость. Мысленно Моргана слегка посочувствовал парню, но ничего не сказал. Почему-то показалось, что это сочувствие пацана только расстроит.
— Эй, эй, когти убирай! — внезапно вскрикнул Акечи, и Моргана еще даже не успел осмотреть окрестности, как его сняли с плеча и подхватили под руки. Моргана увидел недовольное лицо Акечи перед ним, но эта эмоция быстро поменялась — теперь тот смотрел удивленно. — А теперь ты вылитый кот.
Моргана осмотрел себя, пытаясь понять, как он выглядит — и правда, судя по из ниоткуда взявшейся информации в его мозгу о том, как выглядели коты, он был похож на представителя этого вида — однако, по этой же информации, он одновременно с этим был совершенно на них не похож. Коты мяукали, ласкались, ели, пили и спали 16 часов в день, а Моргана не был настолько примитивным существом.
— Я не кот, — сказал Моргана, и Акечи впервые за всё это время показал испуг. Он вздрогнул, и Моргана выпал из его рук, приземляясь на четыре лапы.
— О боже, этот мир сделал из меня принцессу Диснея, — шокированно сказал Акечи, вроде даже не шутя. Моргана хотел спросить, что он имел в виду, но Акечи быстро собрался с мыслями и снова поднял Моргану, — я могу слышать только тебя, верно? Скажи, что да.
— Благодаря тому, что ты был в Метавселенной и видел, как я разговариваю, твой мозг в реальности может различать мои разговоры здесь. Так что, если тебя это успокоит — то да, ты можешь слышать только меня.
— Слава богу… То есть другие тебя слышать не могут?
— Верно, — мышцы Морганы уже начинали напрягаться от подобного положения, так что он слегка пошевелился в чужих руках, — моя речь для них будет как обычное мяуканье.
— Акечи, гляжу, ты нашел себе друга, — от неожиданности Акечи снова чуть не выронил Моргану, но на этот раз он совладал с собой и лишь перехватил Моргану под живот, вообще-то доставляя еще больше дискомфорта. Зато так Моргана мог видеть говорящего — перед ним стояла очень красивая женщина (по скромному мнению Морганы — он впервые лично видел женщин!), и ее черные волосы, покоившиеся на плечах, переливались в свете ламп, казавшись Моргане зелёными. Он взглянул на Акечи, следя, как нужно реагировать ему самому — Акечи был спокоен, расслаблен, и даже слегка доволен.
— Нашел этого бродягу неподалеку, — голос Акечи стал гораздо мягче, и Моргана неожиданно для себя понял, что если бы Акечи говорил с ним подобным тоном голоса в Метавселенной, он бы не был таким гордым, каким был несколько минут назад. Это слегка напрягало, так что Моргана пообещал себе научиться воспринимать Акечи одинаково вне зависимости от его поведения.
— Собираешься забрать его к себе? Выглядит как очень милый кот.
— Я еще думаю, — Акечи глянул на Моргану, переправляя свои чары на него — по спине Морганы прошелся табун мурашек, и он слегка оскалил зубы, чуя неладное, — кот с характером.
— Ну, если что, моя дочь всегда хотела себе котенка. Если не понравится, Футаба всегда будет ждать, — и эта женщина подмигнула. Акечи слегка посмеялся, улыбаясь даже глазами, но ничего не ответил, — как прошло путешествие? Прошу прощения, мы не могли присутствовать…
— Я уже говорил, с этим нет проблем, — прервал, видимо, не единичные извинения этой женщины Акечи, — я все равно пробудил Персону.
— Правда? — внезапно воскликнула женщина, шокированно смотря на Акечи. Тот пожал плечами, будто в этом не было ничего удивительного, но Моргана был с ним не согласен. — Ох, неужели первый успех?
Учёная счастливо подпрыгнула, удивляя обоих ее собеседников — она обняла Акечи, чуть не выбивая Моргану из его рук. Акечи выглядел так, словно его никогда не обнимали — он не протянул руки к женщине, боясь даже положить собственный подбородок ей на плечо.
— Вакаба-сан, — сказал Акечи спустя пару мгновений, отчаянно пытаясь скрыть неловкость, — это, эм…
— Прости! Мы просто, — Вакаба отпустила Акечи и отошла, слегка поднимая руки в знаке капитуляции, — так долго всё это делаем. У нас есть результаты, но таких больших — никогда… Наверное, это было неприятно? Я еще раз прошу прощения, что ты отправился один…
— Вакаба-сан, хватит, пожалуйста, — Моргана уже начал понимать подобные ответы — если это на самом деле происходило также часто, как и сейчас, он и сам бы уже начал беситься. Он понимал Вакабу и её волнение — но, видимо, Акечи был слишком гордым, чтобы позволять кому-то помочь себе. И зря, на самом деле — Моргана собирался проследить, чтобы Акечи от огромного эго не попал в какую-нибудь беду. Он не мог позволить себе потерять единственную помощь, которую вообще мог получить, — ваш дворец — церковь, и… — Акечи слегка покосился на Моргану, но сразу же вернул взгляд в изначальное положение. — Почему?
— Я пытаюсь выяснить, — задумчиво ответила Вакаба, — мы только недавно получили навигатор в свои руки. Естественно, какие-то наброски исследований конгнитивной психологии у нас были — но применить теорию к практике на деле бывает очень сложно. Мы знаем, что, например, церковь, как в моем случае, является воплощением моего видения на лабораторию, в которой я работаю. Тем не менее, просто знать этого не достаточно — мне всё еще необходимо выяснить, из каких частей мозга на самом деле это место черпает информацию, что конкретно оно значит для меня, что я могу сделать, чтобы изменить это место, и еще много чего.
— Спроси, как она относится к тому, что у нее есть Дворец, — проговорил Моргана, и Акечи на него не обернулся, словно игнорируя.
— Как вы относитесь к тому, что у вас есть Дворец? — тем не менее, спросил Акечи. Вакаба задумалась.
— Для меня, как для ученой, это хорошая возможность получить огромное количество информации. Знаешь, как говорят — для учёного нет лучше подопытного, чем он сам, — Моргана не знал, такого выражения, а по лицу Акечи невозможно было ничего понять.
— А как для обычного человека?
— Всё тоже самое, — легко улыбнувшись, сказала Вакаба. Моргана ей не поверил — если бы Вакабе на самом деле нравилось иметь Дворец, если бы она осознавала то, что его создало, его бы не было по определению, но он не мог ей возразить. Поэтому он хотел объяснить это Акечи, однако тот заговорил быстрее, чем начал сам Моргана.
— Я никогда не имел Дворец, так что не могу сказать, что сильно всё это понимаю, особенно с теми крохами информации, которые мне дали… Тем не менее, несмотря на то, что мне очень хочется об этом поговорить, — сказал он и слегка поклонился, — мне действительно нужно идти.
— Я знаю, ты устал. Извини за всë… это. Тогда до встречи завтра? Я расскажу, что тебе нужно будет делать, — Вакаба помахала Акечи, прощаясь, и тот ответил ей тем же — и почти сразу же направился в противоположную сторону.
— Акечи! — Моргана схватил всё еще несущего его под живот человека за руку, используя когти как, как он уже понял, хорошее привлечение внимания. — Почему ты не попросил сказать правду?
— Я не понимаю, о чем ты, — сказал Акечи, не обращая внимание на когти на рубашке.
— Вакаба не сказала правду, когда отвечала на твой вопрос! Если бы она была рада существованию Дворца, то…
— Моргана, ты совершенно не знаешь людей, — Акечи всё еще не кидал никаких взглядов на Моргану, и тот не мог прочитать с лица собеседника вообще ничего, — если бы я потребовал правду, знаешь, что бы она сделала? Разозлилась на меня за то, что я лезу не в своё дело. И на ее месте я сделал абсолютно тоже самое. И я не могу позволить себе такую роскошь, как портить отношения с людьми.
— Но как ты собираешься исследовать ее Дворец, если ничего не знаешь, и даже ничего не можешь спросить?
— Подумай головой. Это нужно ведь не мне, а ей. Всё, что мне нужно, она сама мне расскажет — и зачем мне знать больше? У нас с ней разные жизненные пути. С тобой у нас, кстати, тоже.
— Это очень грустный взгляд на вещи! — воскликнул Моргана. Акечи наконец бросил взгляд на собеседника, и всё, что Моргана мог в нем прочитать — это пренебрежение.
— Мне не нужна твоя жалость, Моргана, — разочарованно сказал Акечи, — и в свою жизнь я тебе лезть не позволю. Я не знаю, что ты за существо, и мне плевать — ты ничего не знаешь ни обо мне, ни об этом мире. Я взял тебя потому, что ты мог бы мне быть полезен в какой-то перспективе, но я не буду плакать, если ты уйдешь. Я жил предыдущие семь лет без тебя и твоих советов, и проживу еще больше. Свои комментарии о том, что грустно, а что нет оставь при себе, если хочешь здесь находиться. Ферштейн?
— Ну ты и зануда, — ответил Моргана. Акечи отпустил его и пошел вперед, не дожидаясь лично — наверняка думал, что если хочет пойти, то пойдет, а если нет — ну, и бог с ним. И Моргана, подумав пару секунд и заткнув кипящую под шерстью гордость, пошёл.
***
Моргана привык к Акечи уже спустя восемь дней. Как оказалось, привыкнуть к кому-то не очень сложно — может, понимать его он еще затруднялся, но Акечи всё еще был человеком, и чаще всего его действия выражали всё, что отрицались выражать слова.
Акечи был сиротой, Моргана узнал это достаточно быстро. Отсутствие родителей его это не гложило — и Моргана задавался вопросом, было ли это на самом деле или просто Акечи показывал только то, что хотел видеть Моргана. Он говорил много и одновременно с этим не говорил ничего.
Акечи был, по сути, единственным человеком, за которым Моргана мог наблюдать беспрерывно, поэтому он собирался выложиться в этом на полную. Ну, была еще Вакаба — но она была для Морганы больше подопытной, чем полноценным человеком. Безусловно, она была человеком — но Моргана воспринимал ее больше как владельца Дворца, чем как личность. Это было грубо, и Моргана осознавал это, но никак не мог избавиться. Однажды что-то похожее Акечи охарактеризовал ëмким словом — «предрассудок», и Моргана правда хотел бы знать, правда ли то, что он испытывает, можно так легко описать.
В общем, сильных чувств Моргана к Вакабе не испытывал, и он видел, что Акечи тоже. Учёная и сама не особо стремилась сближаться больше положенного — да, она проводила какие-то испытания для Акечи в конгнитивном мире, но это всё делали и другие люди в лаборатории. Вообще иногда Моргану удивляло, насколько мало было работающих в этом месте. Метавселенная требовала знаний, сноровки, но, самое главное, количества — и кроме Акечи туда заходить больше никто не хотел. Это было плохо — если бы Акечи умер, кто знает, был ли бы еще найден похожий человек?
И Моргану бесило, что он не мог ничего ни у кого спросить! Акечи был человеком, плывшим по течению созданной своими руками реки, он делал вид, что понимал больше положенного и работал на собственную репутацию в одиночку. Моргана очень уважал его, как человека, но был крайне раздражен его чопорностью и отсутствием интереса к чему-либо, не касавшемуся его лично. Возможно, это были издержки возраста, но Моргана никак не мог узнать — у него не было других примеров для исследования.
Сложных заданий Вакаба не давала. Она дала основную цель — найти ее тень, и накидывала какие-то побочные задачки. Тем не менее, эти побочные миссии были просто огромными, хоть и заключались по большей части в заполнении бланков о том, как Акечи себя чувствовал физически и эмоционально в тот или иной момент. Пока результаты если и были, то не разглашались — так что Моргана путешествовал с Акечи по Метавселенной и надеялся, что когда-нибудь получит адекватные ответы на свои вопросы. Хотя бы было неплохо знать, зачем Акечи всё это делал.
Моргана никогда не желал Акечи ничего плохого, хоть и спорил с ним достаточно часто — просто Акечи был гордым бараном, продолжавшим из дня в день называть его котом, когда он сказал, что котом он сто процентов не является! Легче это было просто игнорировать, потому что чем больше бесился Моргана, тем больше смеялся Акечи, так что Моргана старался. Очень старался научиться быть благоразумнее, чем человек под его боком.
Так что день, когда Моргана впервые увидел Акечи расстроенным, он хотел бы зачеркнуть в календаре, вырвать из собственной жизни и забыть страшным сном. Он привык к Акечи раздраженному, ехидному, в своей собственной манере даже доброму, но он никогда не видел Акечи, витающего в облаках. Это было странно, и Моргана вообще не хотел его таким видеть — рассеянным и словно… подавленным. Это явно не предвещало ничего хорошего, но еще хуже было то, что Моргана не знал, как это исправить.
— Моргана, — сказал Акечи на входе, снимая с плеч черный пиджак, неизменно находящийся на нем днями напролет, — ты ведь все знаешь о Метавселенной, верно?
Моргана вопросительно посмотрел на Акечи, потягиваясь на диване и за это недолгое мгновение пытаясь понять, к чему тот клонил. Акечи никогда не был сторонником долгих введений и обходных путей и в разговорах, и в действиях, так что подобная формулировка крайне смущала. И добавляла баллов к тому, каким Моргана хотел видеть Акечи, предпочтительно, никогда.
— Да, — соврал Моргана, понимая, что отрицательный ответ только бы наделал делов, а сомнение поставило бы его самого под вопрос. Акечи снял ботинки, всё еще витая в облаках своих мыслей. Моргана хотел бы посмотреть, что именно находится в этих облаках, но Акечи бы наверняка не рассказал. Этого человека нужно было не подталкивать, а ждать, — ты хочешь что-то узнать?
Акечи промолчал, медленно открывая шкаф и доставая оттуда домашние вещи и переодеваясь в них. Моргана оглядел Акечи, пытаясь что-либо понять, но и второй взгляд на ситуацию совершенно не помог. Он даже не мог сказать, обычное ли это человеческое поведение — он практически не видел людей (поскольку на улицу в одиночку часто выходить не мог), но даже те, кого он видел, были обычными прохожими, по которым понять можно было мало.
— Ты знаешь, что будет, если убить чужую тень в Метавселенной? — отстранённо спросил Акечи. Моргану пробрал холодный пот. Было такое чувство, что он встал на перипетии, и от правильного ответа зависила бы и его судьба, и судьба Акечи — и самое страшное, что этот вопрос выбил из Морганы все знания. Он так запаниковал от подобного тона, что правильный ответ, всегда готовый быть высказанным, исчез из головы, словно его никогда и не было. Акечи смотрел ожидающе, так что Моргане нужно было собраться и дать ответ, но он никак не мог этого сделать — поэтому, паникуя, выдал первое, что всё-таки пришло в голову.
— Конечно знаю! С владельцем ничего не будет. Метавселенная — большое и сильное место. Даже если владелец Дворца умрет, Дворец просто создаст нового. Главное в Метавселенной — само искажение, а не правящий.
Видимо, Акечи был как-то слишком разбит, чтобы вдумываться в логику — поэтому он просто слегка кивнул, садясь на диван рядом с Морганой. Учитывая, что источником знаний Акечи почти всегда был Моргана, на самом деле он сочинил достаточно складную историю для первого своего целенаправленного вранья. Перебрав в голове информацию, которую Моргана успел дать Акечи за первые восемь дней, Моргана заключил — сгодится. Акечи пока не нашел к чему придраться.
— Но знаешь, с тенью можно сделать кое-что другое. Например, украсть ее желание.
— Что за желание?
— Это источник конгнитивного искажения, центр создания Дворца. Это самое ценное во Дворце, владелец всегда защищает желание до самого конца.
— И что это мне даст?
— Я не знаю. Что ты хочешь?
— Я… — Акечи слегка опустил голову, не награждая Моргану всегда присутствующим «не скажу». Моргана даже слегка обрадовался, но сразу же скрыл это, чтобы Акечи не воспротивился чужому счастью. — Мне нужно… «избавиться» от Вакабы.
-… Зачем? — слегка подумав, Моргана осторожно задал вопрос. Чтобы немного расслабить Акечи, он заполз к тому на колени и впервые за все время сделал то, чему научился у котов — заурчал. Акечи явно был в уязвимом состоянии, и это был шанс Морганы. Он даже слегка порадовался подобному настроению Акечи, но все равно больше предпочитал его нахального, а не пустого. — Ты можешь мне довериться.
— Я знаю тебя восемь дней, Моргана, — усмехнулся Акечи, и Моргана, к своему удовольствию, не почувствовал никакой злобы, ощущая, как Акечи потихоньку успокаивается. Он не стал добавлять, что вполне хорошо узнал Акечи и за восемь дней, ибо мало ли как Акечи бы на это отреагировал, — я знаю, что не должен это рассказывать, но ты же кот, которого я единственный слышу. Ты в любом случае никому ничего не сможешь передать, — Моргана хотел возмутиться подобной наглости, но не стал. Акечи так себя успокаивал и, видимо, для него это работало, — это касается моего плана. Я не хочу вдаваться в огромные подробности того, как я до этого дошел, так что я просто скажу: я хочу наказать одного человека. Всё то, что происходит в моей жизни, происходит из-за него. Я ненавижу его всем сердцем — и хочу не просто убить, а хочу, чтобы он страдал, чтобы он понял, что именно он натворил, скольким людям испортил жизни и стыдился этого всю жизнь.
— И как ты можешь быть уверен, что этот человек вообще будет испытывать муки совести? Если по твоим словам он сделал так много дерьма, — Моргана старался говорить тихо, словно с маленьким ребёнком, понимающим только тон, а не сами фразы — он видел на улице одну маму с ребенком на руках, говорившую с ним также. Акечи, однако, посмотрел на Моргану, как на глупого — и он не знал, относилось ли это к самому вопросу или к методу его задания.
— Это мой отец, Моргана. Я его незаконнорожденный ребенок, а он — политик. Знаешь, как только этот факт может повлиять на его карьеру?
Моргана правда не знал. Он не видел политиков и не видел незаконнорожденных детей, разоблачающих политиков — однако он не хотел говорить об этом Акечи сейчас. Он уверен, если Акечи так считал, то это и правда должно было быть «бомбой замедленного действия». Акечи был рациональным человеком, зацикленным на нахождении логичного варианта действий, но он также умел находить и наиболее необычные подходы из всех этих логичных вариантов. Эмоции мало преобладали над Акечи, даже если он был обычным подростком, поэтому этот вопрос Моргана решил полностью доверить ему.
— Знаю.
— Так вот, — Акечи продолжил, — кроме этого, он и как политик — полное дерьмо. Тем не менее, он умеет болтать, и этого достаточно для хорошей избирательной кампании.
— И что ты хочешь ему сделать?
— Знаешь, как люди относятся к политикам? Они верят любой чушне, которую те несут, но легко подвержены любому противопоставлению, пока оно вызывает публичный конфликт. Люди любят зрелища и не против переметнуться на другую сторону, если для этого есть сильная почва. Тем не менее, если люди долго в кого-то верят, им сложнее отказаться от этой веры. Но у этой медали есть другая сторона — если эта правда захватит ума аудитории, политик будет падать глубоко и долго. Если кто-то решает нарыть грязь на политика, он наверняка на что-то наткнется. И если правильно предоставить нарытую информацию, можно легко разрушить жизнь даже самого многообещающего. Правда, в 50-ти процентах информацию представляют неправильно, в 30-ти процентах информации слишком мало, или она не так важна для аудитории, уже слишком глубоко погруженной в веру, а в 19-ти людей просто легко затыкают взятками или угрозами. Только один-единственный процент вообще получает хоть какое-то важное внимание.
— И что, ты надеешься, что попадешь в этот один процент? — Моргана, если бы мог поднять бровь, обязательно это сделал бы, выражая недоверие такой «безупречной и независимой логике Акечи». А ведь он был не из тех, кто верит во что-то невозможное! Неужели Моргана на самом деле совершенно его не знал?
Акечи посмотрел на Моргану, поднимая бровь заместо него.
— Я не бросаюсь с головой в огонь и адекватно оцениваю свои силы. У меня есть все шансы попать в этот один процент. Политики больше всего ценят репутацию — они параноики, и очень сильно стараются сделать все в одиночку, чтобы ничего не выбилось из-под из крыла и плана действий, расписанного в далекое будущее. Тем не менее, в одиночку они делать всё не могут. Есть приближенные, за которых они ручаются, как за свою голову — проверенные вдоль и поперёк, сто раз доказавшие свою преданность и верность. Эта группа имеет больше всего знаний о их боссе. А есть те, кто пытаются сделать всё издалека, открыто противостоят и думают, что у них что-то получится. Как ты думаешь, кто из этих двух групп имеет больше возможностей узнать всё о политике?
— Конечно первые. Если мы рассматриваем реальный мир.
— Тогда в чем, ты думаешь, заключается мой план?
— Естественно, нет лучше команды для этого, чем команда приспешников. Но ты сам сказал, это — проверенные люди. Неужели ты и сам хочешь стать жадным человеком, стоящим наравне с твоим отцом, только ради того, чтобы вывести его на чистую воду?
— Судя по твоему тону, тебе это совсем не нравится, — Акечи, по всей видимости, давно все решил, и доказывать Моргане что-либо сверх меры он не считал необходимым. Тем не менее, Моргана не понимал Акечи, но очень сильно хотел. Акечи, похоже, прочитал это по его взгляду — он вздохнул, и решил слегка объясниться, — я никогда не настаивал, что хороший человек, или что мой план не имеет слабых мест. Я не хочу подбирать какие-то оправдания или искать спасение в твоей жалости. Мое желание отомстить отцу — очень эгоистичное желание, и я сделаю всё для того, чтобы исполнить его, и не ради других людей — ради себя.
— Акечи, это… — Моргана уже не знал, как ему реагировать. Он не совсем понимал, как можно быть настолько поглощённым чем-то, кем-то настолько, чтобы так самозабвенно игнорировать других. А потом понял — он такой же. С Метавселенной, с желанием понять, кто же он такой. И, ну, не то чтобы это помогло… Но Акечи было понять чуть легче. — И ты готов даже убивать, я правильно понимаю?
Акечи застопорился, опуская голову вниз и очевидно задумываясь. Моргана удивился — он-то думал, что тот без лишней мысли жаждет взять любое дело, которое дал бы ему этот придурок.
— Знаешь, — начал Акечи после большой паузы, прижимая руку ко лбу, — политики ведь больные на голову. Никто из них не скупится на убийства. И они найдут возможность убрать тех, кого хотят. И им плевать, — Акечи положил вторую руку на Моргану, — чьими руками. Как думаешь, как будет лучше: если эти убийства будут продолжаться до бесконечности, или если убивать буду я?
— Ты не ответил на вопрос, — резонно заметил Моргана, — я ведь не спрашивал, как будет лучше. Я спрашивал о твоих чувствах.
Акечи промолчал. Моргана глянул в его лицо: на нем не было написано ничего из того, что тот надеялся прочитать или хотя бы отдаленно уловить. Неужели это — момент, когда молчание говорит больше слов?
Моргана понял, что Акечи злобный обманщик. И вместо того, чтобы врать другим людям, Акечи очень нравится обманывать самого себя. Его логика лишена смысла со стороны обычного, неосведомленного человека, но легко складывается в хороший план со стороны Акечи. И Моргана мог понять обе стороны, однако он знал больше, чем обыватель и не был ослеплен собственным планом, как Акечи. Тот уже знал, что убийство тени ни к чему не приведет, но может что-то сотворить кража желания. Это был хороший шаг, даже если это и не являлось правдой — так что Моргане нужно было танцевать от этого.
— Не хочешь украть желание Вакабы?
Оказывается, Акечи был тем, кого спрашивать можно.
***
— Это хорошее место, — было первым, что произнес Акечи, войдя в кафе. Об этом Моргана узнал довольно просто — колокольчики на двери, ее отчаянный скрип и небольшой треск неустойчивых стекол говорили сами за себя. Моргана не знал, зачем они зашли в кафе, а не к Футабе, но возражать не стал. Он всего лишь сумка.
— Спасибо! — услышал Моргана низкий, но радостный голос. Он был знакомым: неужели тот самый Акира Курусу, с которым Горо каким-то макаром познакомился через диван в Кичиджоджи? Почему Акечи решил навестить его? — Оно еще и для жизни неплохое, так что…
— Ты живешь здесь? — высказал вслух мысли Морганы Акечи. А вообще, он и сам бы наверяка побирался по помойкам в Метавселенной, если бы не наткнулся на Горо, так что, возможно, кафе — не так уж и плохо. Акечи все же читать мыслей Морганы не мог, так что недоуменно продолжил. — И как? Ты спишь на кофейных зёрнах, а укрываешься рисовыми?
Моргана не знал, как вообще Акечи дошел до подобного комментария, но то, что тот отыгрывал роль доброго мальчика, было очевидно. Почему? Акечи не знал, как вести себя с Акирой?
— Почти правда, но ты перепутал местами кровать и одеяло, Акечи.
И Моргану всегда удивляло то, что всегда Акира поддакивал Акечи несмотря на то, какой несмешной бред тот мог нести.
— Спина, наверное, болит ужасно, — произнес Акечи и положил сумку на какую-то мягкую поверхность. Скорее всего, диван, — Что ты можешь мне предложить? Я помню про кофе и карри. И где тот, кто может приготовить это лучше тебя?
— Задел за живое! Владелец, Сакура-сан, — Сакура? Футаба работает в кафе? — отлучился. Если ты подождешь достаточно, то он сможет приготовить хорошее блюдо. Или ты можешь довольствоваться моими посредственными навыками.
— Было бы неплохо посмеяться над твоей стряпней. Кофе чёрный без сахара. И карри, — Моргана слегка усмехнулся, понимая, к чему клонил Акечи, — не острое.
— Правда? — в голосе собеседника Акечи послышалась легкая издевка. Моргана получил локтем в бок, даже не успев ни о чем подумать. Комментировать комментарий Акиры Горо не стал.
— А, и я, надеюсь, это не запрещено, — Акечи потянул молнию сумки, открывая перед Морганой мир, — но я тут неподалёку подобрал сейчас вот этого пушистика. Ему бы тоже покушать.
Моргана впервые увидел кафе, также, как и впервые предстал перед кем-то, будучи в сумке Акечи. Моргана — вечно молчаливый слушатель, так что он вообще не имел понятия, почему Горо внезапно решил показать его на свет. Акира Курусу (теперь Моргана знал, что это был за человек — типичный молчун в очках, никем не замечаемый. С растрепанными волосами, черными мешками под глазами, видимыми даже через очки, но, в принципе, его вид в общем был довольно презентабельный) приблизил свое лицо к Моргане, опираясь на Акечи, и тот впервые испытал такую неловкость от какого-либо внимания.
— Такой хороший! — Акира поднял руку и погладил Моргану по голове. Сопротивляться тот не стал, как бы ни хотелось — и вообще молчал, как партизан. — И такой ухоженный для бездомного… Ты уверен, что он ничей?
— Даже если и чей, то кто первым с улицы забрал — того и кот.
— Я вообще думал, что ты собачник, — продолжая гладить застывшего Моргану, произнёс Акира. Акечи вопросительно посмотрел на него.
— Потому что я работаю на полицию?
— Ну и это тоже, — фыркнул Акира, — и коты ведь больше полюбоваться. Так, для эстетического удовольствия. А ты мне кажешься человеком, которому нужно держать все под контролем. И для таких людей коты обычно, как обуза.
— Ах, вот как оказывается я выгляжу в чужих глазах, — Акечи притворно вздохнул, словно был разочарован подобным поверхностным суждением, несмотря на то, что он и правда был больше собачником (Горо был достаточно внимательным к Моргане, не покупая себе собак, как бы он ни заглядывался в них в ветеринарных клиниках — в которых они пытались узнать, что же все-таки Моргана такое — но сам Моргана все подмечал), — но я не мог пройти мимо. Мона выглядел так жалко…
Моргана собирался громко возмутиться на два факта из последнего преложения, но вовремя вспомнил, что Акечи наказал никогда без лишней необходимости не разговаривать на людях, и он сам тоже понимал причину. Поэтому Моргана лишь грозно посмотрел на Акечи, получая в ответ ехидную ухмылку. Вот ведь ублюдок!
— Ты уже дал ему имя? — воскликнул Акира, и Акечи неопределённо пожал плечами. — Почему именно Мона?
— С этим именем связано так много воспоминаний, — да, ведь это кодовое имя Морганы в Метавселенной! — тем более, он выглядит как типичный Мона.
— Хм, — Акира приблизился к Моргане еще ближе, потерев чужую щеку. И Акечи смотрел на него так противно, будто знал, что ему это нравится. Черт бы его побрал!
— Так что там с едой? Для нас с Моной, — Акира молча отодвинулся, и Моргана наконец смог вздохнуть спокойно. Он зашел за стойку и заглянул в холодильник.
Моргана решил осмотреть окружение, впервые данное в обозрение из сумки за последний год. Кафе он изнутри никогда не видел: Акечи при прогулках никогда его не вытаскивал, еду приносил домой сам или заказывал с доставкой. Не то, чтобы Моргана жаловался — он итак еле уговорил Акечи брать его с собой временами на улицу не только в Метавселенную, но и на некоторые мероприятия, потратив на это целый год — так что Моргана даже был немного рад сегодняшней благосколонности Горо.
В середине помещения стояла «барная стойка», как ее, скорее всего, называли — на ней была штука, с которой сейчас работал Акира и некоторое количество книг. За Акирой стоял шкаф с разными баночками, видимо, с зернами кофе, а слегка левее была небольшая кухонка, в которой на плите стояла огромная кастрюля — видимо, то самое карри.
Акечи молча смотрел за действиями Курусу. Моргана не мог назвать этот взгляд мечтательным, как это должно было быть в случаях, когда один человек долго залипает на чем-то или на ком-то (Моргана читал разные манги, у него нет предрассудков!) — скорее, это был изучающий взгляд. Как будто Акечи что-то поймал, и теперь хотел ухватить и указать на это, но делать первый шаг не желал. Моргана видел, как Акира чуть сжался — словно заметил, но либо оставил на потом, либо решил полностью проигнорировать.
Так они просидели молча около пяти минут. Моргана увлеченно наблюдал за единственными людьми в этом помещении, Акечи следил за Курусу, а Акира — за кофе и карри. В конце концов он поставил тарелку и чашку перед Горо и небольшое блюдце с рыбой перед Морганой. Откуда только откопал? Моргана сильно надеялся, что рыбе этой хотя бы меньше года.
— Ты что-то хочешь спросить? — наконец сказал Акира, присаживаясь третим за единственный используемый сейчас стол, напротив Акечи. Горо, как самый настоящий козел, пожал плечами и принялся за еду, оставляя Курусу в новом молчании. Моргана мысленно пожалел его, но все равно упрекнул — спросил бы раньше, и Акечи не строил бы из себя говнюка.
Рыба не стухла, и это радовало Моргану больше всего — он увлеченно начал грызть мясо, ловко избегая костей и стараясь мусорить вокруг тарелки как можно меньше. Правда, не всегда получалось — пара костей выпала из тарелки на стол, а одна вообще угодила на штаны Акечи, и, судя по его взгляду, тот не убил Моргану на месте только потому, что рядом был свидетель.
Есть Моргана закончил примерно через тоже время, что и Акечи — тот всегда быстро кушал, поскольку у него никогда не было времени сесть и спокойно насладиться едой, и привычка эта давно уже зашла слишком далеко.
— Мне просто было интересно, — начал Акечи, обращаясь к терпеливо ждущему его речи Акире, и тот оживился, как только Горо подал голос, — ты выглядишь так, как будто тебя что-то беспокоит.
— Правда? — словно не совсем понимая, что тот имел в виду, сказал Курусу. Моргане даже на мгновение показалось, что Акечи и правда ошибся — Акира казался непоколебимым все то время, которое он покорно ждал, когда Акечи закончит есть, однако тот спешил оправдать ожидания Горо — он слегка потускнел, словно выпустил что-то, что бессознательно хотел скрыть. Моргана не знал, почему он мысленно использовал слово «бессознательно», но убирать его не хотел. Может быть, это и была человеческая «интуиция». — Возможно, — Акира быстро согласился, и Моргана даже слегка удивился — в мангах персонажи, которые много скрывают, обычно скрывают до последнего, а тут Курусу так быстро раскололся… Возможно, манга всё же не была правдой, как и говорил Акечи. Почему он вообще ему не поверил?
— Возможно?
— Ну… Эм… Мой друг столкнулся с ситуацией, — Моргана знал, что когда человек использует фразу «мой друг сделал что-то», это обычно обозначает, что это сделал сам расказчик, так что мысленно он решил переводить эти фразы, относя их к Акире, — с которой никогда лично не сталкивался. Слышал очень часто и вроде смотрел со стороны, но не думал, что она когда-либо будет касаться его.
— Что за ситуация? — удивительно, что у Акечи было так много терпения. Его голос не звучал раздраженно — лишь слегка успокаивающе и сдержанно, непохоже на обычного Горо.
— Родственница одного человека, которому он обязан многим за помощь в новом городе, — это — уже большая конкретика, даже если Моргана и не знал ничего про Курусу. Это точно про него самого, — хочет покончить жизнь самоубийством. И она попросила его помочь ему.
— Что? — неожиданно даже для самого себя, произнёс Моргана. Акира вздрогнул, состредоточенный на собственных мыслях — и покосился на Моргану. Акечи внимания не обратил, рассматривая Курусу напротив.
— Забавно у тебя кот мяукает, — сухо усмехнулся Курусу, и Моргана покрылся холодным потом неизвестно от чего.
— И что этот друг собирается делать? — вместо того, чтобы уточнять правдивость сказанного, Акечи просто решил подыграть.
— Я не знаю. Что он вообще может сделать? Я имею в виду, что смерти — это плохо. Временами, конечно… Эм, я имею в виду… Это не то, что ты подумал, — Курусу уже сам начал путаться, но Горо лишь молчаливо слушал, — я о том, что… Это же бред, помогать в самоубийстве. Он совсем ее не знает, да и даже если бы знал — лучше ведь жить даже на исходе сил, чем умереть, не зная, с каким адом после смерти можно будет столкнуться, да и просто… Неужели кроме смерти нет больше выхода? Нет, конечно, бывают такие ситуации, но это ведь не должно касаться самоубийств, верно?
— Почему?
— Что «почему»?
— Почему не должно касаться самоубийства?
— Я вообще не к этому вел, Акечи, — раздосадовано сказал Курусу. Горо пожал плечами, — просто… Я уверен, что если постараться, можно найти, для чего жить. Это не обязательно должно быть что-то стоящее. Стрижка завтра, врач послезавтра и так, небольшими шагами, можно прожить всю жизнь! Самоубийство никому не принесет пользы.
— Почему бы тебе не сказать это ей?
— Я говорил, — Акира поник, — но не все в мире можно решить словами. Я старался, но не думаю, что меня слушали — и не то, чтобы я злюсь на это, просто… Я не знаю, что мне делать. Я предлагал развеяться, но знал, что это не поможет. Я предлагал психолога, но она отказывается…
— Тут не стоит вопрос о том, отказывается она или нет, — Акечи сделал глоток кофе и, удивленный, поставил его на время обратно на стол, — если у нее депрессия, ты должен приложить все силы, чтобы отвести ее к психологу. Это важный шаг. При промедлении это все перейдёт в точку невозврата — если уже не перешло.
— Она провела в таком состоянии больше двух лет — даже считает собственную комнату своей гробницей… Боюсь, что уже поздно.
— Рано бояться, Курусу. Необходимо действовать. Я не могу дать тебе полноценный совет, поскольку не знаю полной ситуации твоего друга, но я думаю, что шанс есть всегда. Другой вопрос — сможешь ли ты понять, как им воспользоваться.
— Не думал, что ты такой мотиватор. Я думал, что ты более по практичным советам.
— Для тебя сегодня прямо день открытий, Курусу, — и снова, Акира был прав — мотиватор из Акечи на самом деле фиговый, но Моргана должен был молчать, — тем не менее, для меня тоже. Этот кофе великолепен.
— Ох! — Курусу вздохнул, и вся пелена загадки и мрачной атмосферы была легко разрушена — Акира просиял, и казалось, что тот совсем забыл о разговоре секунду назад. — Спасибо. На самом деле, я только недавно начал, так что я очень рад…
— Недавно? Не скромничай, Курусу.
— Я не скромничаю! — Курусу льстило подобное недоверие Акечи, и Моргана видел, что Горо был честен, несмотря на то, как его бесили люди, которым вещи давались легко и быстро. — Я впервые познакомился с этим, когда приехал в город, а это только пару месяцев назад было…
— И уже завел столько друзей? Впечатляет, — в голосе Акечи не было ни грамма зависти. Моргана, даже будучи в форме кота, нахмурился.
— Они не… Ну, не то чтобы… Кхм. Они интересовались о тебе.
— Обо мне?
— Да, эм… Я, кстати, думал, что ты сейчас очень загружен. Как экзамены, о которых ты писал?
Писал? Моргана бросил взгляд на Акечи, но тот снова его игнорировал. Хотя, даже ответив, он наверняка кинул бы что-то вроде «пишу, кому хочу» и, вообще-то, был бы прав. Просто Моргане хотелось бы быть более внимательным, чтобы самому заметить то, что небольшая радостная улыбка Акечи вызвана не пятеркой по естественным наукам.
— Все прошло замечательно.
— Снова первое место по школе?
— Верно.
— Как и ожидалось от детектива Горо Акечи!
— Оставь этот титул бульварным газетам.
— Тогда какой титул тебя интересует?
— Хм, это сложный вопрос, — если бы Моргана мог сказать, он прикинул бы что-то вроде «отомщенный нежеланный ребенок», но для публики такое подходило плохо. Было длинным, сложно выговаривалось, так еще и несло в себе частичку позорной информации. Что-что, а титул детектива подходил определённо лучше, — сходу даже не придумаешь.
— Нет необходимости. Это реально заковыристый вопрос.
— Согласен. Тем более, мне уже пора. Мона скучает.
— Этот кот такой смирняга. Даже никуда не полез и ничего не снес.
— Боится, видимо, — Акечи грозно посмотрел на Моргану, сообщая ему о том, что тот вел себя совершенно не как кот, и закрыл сумку, оставляя того мучаться с осознанием того, что Горо, вообще-то, прав. Если он хочет видеть мир, он должен вести себя подобающе своей шкуре.
— Акечи, спасибо, что зашел! Надеюсь как-нибудь побаловать тебя своим карри.
— Буду с нетерпением ждать. Кстати, твой хозяин где-то потерялся?
— Хозяин…? А, Сакура-сан… Я не знаю. Он очень часто пропадает в последнее время.
— Ох, понятно. Тогда до встречи.
— До… До встречи!
Акечи, судя по скрипу двери, вышел из кафе, и Моргана, как обычно, стал прислушиваться к стуку его каблуков. Горо ходил очень тихо благодаря огромному опыту в Метавселенной, но у Морганы был крайне хороший слух. Раздалось около пятидесяти отзвуков шагов, прежде, чем Акечи остановился и медленно поднял сумку. Он расстегнул молнию и достал телефон, лежащий рядом с Морганой. Прежде, чем тот смог вылезти из сумки, Акечи уже ввел что-то в свой телефон — раздался женский голос, и они перешли в конгнитивный мир.
— Эй, Акечи, почему так быстро? Что ты вообще сделал? — завопил Моргана сразу же, как только понял, что происходит, даже не осматриваясь. Он поведал уже столько миров, что песок под ногами давно не удивлял.
Акечи, в отличие от Морганы, осмотрел округу и перевел взгляд вдаль.
— Трансформируйся в свою бибику, Мона. Я расскажу внутри.
Моргана закатил глаза, поскольку мог — его конгнитивное тело имело такую возможность, и превратился в автомобиль, в который Акечи тут же сел.
— Ну?
— Акира рассказывал про Футабу. Всё уже дошло до того, что она готова пойти на самоубийство.
— Вот поэтому я и сказал тебе украсть ее желание, пока не слишком поздно! Почему Курусу вообще об этом знает? Почему она обратилась к нему?
— Я не хочу делать поспешных необоснованных выводов, но я уверен, что у нее были свои причины.
Моргана издал вздох, который в текущем состоянии был похож больше на писк двигателя, и слегка ускорился.
— Ты думаешь, что кто-то из них знает про Метавселенную?
Акечи промолчал, но Моргана слышал, что молчание — знак согласия. Тем не менее, в случае Горо тишина могла значить очень много, поэтому Моргана припрятал мысль подальше. Обычно тот сообщал о результатах расследования или о людях, у которых должно быть украдено желание, ультиматумом, когда выяснял о них всё, что только можно найти легально, так что выяснять что-либо у Акечи, который держит только незаконченную мысль, невозможно. И Моргана всегда злился на него за это, но что он мог поделать?
— Как думаешь, что стало поводом к активным действиям у Футабы? Она два года жила спокойно. Набралась смелости, или же…?
— Мона, — строго сказал Акечи, словно тема Футабы была запретной темой, — помолчи.
Моргана послушался, несмотря на то, как хотел бы повопить и сказать Акечи, что тот поганый эгоист, раз запрещает ему разговаривать вообще. Однако в последний момент, прежде, чем высказать все свои мысли, он вспомнил, почему Акечи изначально являлся сиротой. Так что Моргана прикусил язык, решив, что с его стороны было бы неправильно доказывать что-то Акечи в данной ситуации. Он сам никогда не сталкивался с самоубийствами, а Горо… испытал это в первых рядах.
А теперь Футаба, дочь самой первой жертвы их действий, оказалась в подобной ситуации?
И, возможно, Акечи мог бы сравнивать Футабу со своей матерью… Что будет чувствовать Акечи, если им удастся ее спасти?
До пирамиды в середине пустыни они добрались как раз к моменту, когда последняя мысль мельком пронеслась в голове Морганы и, несмотря ни на что, прочно там поселилась. Акечи открыл дверь Мономобиля, и, как только он полностью выбрался, Моргана сразу же превратился в другую свою форму и последовал за спешащим внутрь гробницы Акечи.
Входная дверь оказалась закрытой, но неподалеку был запасной путь, который оказался тем, по которому, видимо, по плану теней, нарушители и должны были двигаться.
Дворец был полностью зачищен. Моргана повидал разные их выражения, он просмотрел разные сценарии, в которых их владельцы могли встречаться как в самом начале, так и в самой последней посещённой ими комнате, но он никогда не видел практически полностью пустой Дворец. Пустой, очевидно громко говорящий о чьём-то недавнем присутствии.
И наполненный тенями, весь дрожащий и кровоточащий.
— Почему такая высокая защита? — Моргана поморщил нос, словно от плохого запаха. — Кто мог отправить Футабе предупреждение?
— Может, ей это и не нужно, — Акечи двинулся вперед, прячась за стеной, — она ведь готова умереть. Возможно, что в последнее время это обычное состояние ее Дворца.
— Я никогда не слышал, чтобы когнитивный мир повышал свою защиту без конкретной угрозы, — пробормотал Моргана, следуя за Акечи, — но, полагаю, это возможно, поскольку для нее сейчас угроза идёт со всех сторон.
Акечи не издал ни звука, но пару раз стукнул Моргану, прежде, чем перебежать за другую стену. Моргана сделал тоже самое после сигнала, в последний момент избегая внимания теней. Они, такими легкими перебежками обогнув всех монстров, добежали до, по всей видимости, главной лестницы.
— Тут открыто, — сказал Моргана, выступая сейчас в роли озвучивальщика мыслей их обоих — он знал, что с Акечи нельзя идти в полной тишине, и то, что тот его не затыкал, давало Моне карт-бланш.
Они поднялись по лестнице, оглядывая ее на наличие теней — ни одной из них встречено не было, что, на самом деле, являлось подозрительным, хоть и удобным.
В конце лестницы их встретила огромная стена и впаянная в нее дверь с человеческий рост. Акечи потянул ручку, но она не открылась — тогда он постучал пару раз, и, на удивление, дверь, осторожно скрипнув, распахнулась.
— Почему дверь сама открылась? — недоуменно спросил Моргана у двери, словно она могла дать ему ответ.
— Футаба разрешила, — произнёс Акечи, проходя внутрь и снова прячась за очередной столб.
— Как она знает, кого впускать?
— Она не знает… Она просто уже ждёт, когда кто-то сделает что-либо. Не важно кто.
— Откуда ты знаешь?
Акечи промолчал, совсем не удивляя этим Моргану.
Место за дверью было нагруженным различными сокровищами, наполняющими каждый Дворец — здесь те, кто исследовал этот мир до них, еще не побывали. Да и теней тут было гораздо больше, чем там, где они проходили до этого. Пришлось пару раз сразиться, но каждая из битв продлилась не дольше минуты.
В конце концов, перед их глазами предстала новая дверь, и Моргана всеми чувствами, которые только у него были, чувствовал — там сокровище. Прежде, чем впустить их, Дворец вздрогнул еще один раз и наконец успокоился.
Скорее всего, они были на самой вершине гробницы: сверху висело чистое небо, слепило солнце, а по сторонам раскинулись бескрайняя пустыня. Было так тихо, словно они оказались вообще в другом измерении, которое покинула любая боль, оставляя лишь безмятежное спокойствие. Лишь в середине этой площадки, напоминая о ситуации, лежал гроб.
— Сокровище там? — спросил Акечи, осматривая все вокруг. Моргана кивнул и поспешил к главному событию сегодняшнего вечера. Крышка каменного гроба была слегка сдвинута, и слава богу — плиты такого размера Моргане подвинуть было совершено не под силу. Внутри что-то лежало, однако зазор был слишком маленьким для того, чтобы короткие лапки Морганы смогли дотянуться до содержимого. Акечи сразу же подоспел на помощь — и, спустя пару минут усилий Горо, наконец, достал из гроба небольшую коробочку.
— Как думаешь, если мы отроем, оттуда не выскочит тень Футабы? Мы не видели ее на пути, но где-то она должна быть, — спросил Моргана, ожидая, что Акечи ответит хотя бы на это. Однако вместо ответа Горо нахмурился и стал активно осматривать коробку. Он перевернул ее, являя солнечному свету тусклые узоры. Потряс, и оттуда раздался стук, показывая, что в коробочке что-то было. Перевернул обратно, продолжая рассматривать замысловатые линии.
— Это сокровище Вакабы, — заключил Акечи по итогу осмотра, передавая коробочку Моргане, чтобы тот убедился.
— Вакабы? — Моргана тоже кинул легкий взгляд, убеждаясь, что Акечи был абсолютно прав. — Никогда не мог представить, что встречу одно и то же сокровище в разных дворцах. Но… сокровищем Вакабы была сама коробка, а Футабы — то, что внутри.
Моргана передал коробку обратно Акечи, и тот попытался ее открыть — однако безрезультатно, словно эта пластмассовая штука была намертво запаяна со всех сторон.
Вдруг что-то громыхнуло, со стороны двери раздался звук и та распахнулась — в поле зрения появилось знакомое, испуганное лицо.
— Футаба? — крикнул Моргана. — Что ты тут делаешь?
— Ты кто? — растерянно пробормотала Футаба, оглядывая двух нарушителей. — Маскот?
— Нет, я не маскот! — воскликнул Моргана, уверенный в своей правоте. Маскотов на соответствие своему виду он уже проверил. — Как ты сюда попала? Владельцам Дворцов нельзя находиться в них! Мало ли что это может вызывать!
— Так ты сам не знаешь, — усмехнулся Акечи, медленно подходя к Футабе, — но, может Мона и говорит странные вещи, но он прав в одном — тебе нужно уйти. Здесь опасно.
— Эм, а ты… Кто ты? И почему в шлеме?
— Давай разберемся с этим снаружи. Все равно мы со всем уже здесь закончили.
— Нет, эм, — неуверенно сказала Футаба, переводя взгляд то на Акечи, то на Моргану, не зная, на ком сфокусироваться, — мне нужны объяснения. И, ты, — Сакура младшая протянула руку к руке Горо и тот быстро ее отдернул, сразу после этого понимая, что Футаба тянулась за коробочкой, — где ты это взял? Это мамино!
Футаба выхватила предмет из рук Акечи, позволившего ей это сделать, и стала осматривать сокровище. Она покрутила коробку, так, как это делал раньше Акечи, осматривая, видимо, на наличие каких-либо поверждений, и начала снимать крышку — в ее руках та легко поддалась, оставляя Моргану в недоумении.
— Хм, но она ведь лежит у меня дома, — пробормотала Футаба, а после отскочила от вторженцев, вздыхая, — вы воры?
— Нет, — твердо ответил Акечи, не сбавляя своим тоном подозрений Футабы совершенно, особенно учитывая, что тот был похож на всех главных злодеев всех фильмов Марвел вместе взятых, — слушай, я всё готов объяснить, только…
— Нет, объясняй здесь. Я знаю, что вы сбежите, как самые настоящие воры, если мы выйдем отсюда!
— Хорошо, — легко смирился с настырной Футабой Горо. Моргана подошел ближе, зная что объяснять должен был он, как тот, кто знает больше, — мы в Метавселенной, подобии когнитивного бессознательного. Это — твой Дворец, в нем отражается то, как ты видишь мир вокруг.
— А, так это исследовала мама? Обнаружение и интерпретация выражения сенсорных стимулов в альтернативном мире!
Оу, так Футаба все знала… И кому Моргана собирался это рассказывать?
— Да, — Горо продолжал, понимая, что хоть Футаба и читала исследования Вакабы (что было странно, потому что Моргане всегда казалось, что Шидо стер её исследования подчистую), это все равно не сравнится с практикой, — так что мы пришли исследовать твой Дворец.
— Почему?
— Потому что если мы украдем твое желание, возможно, что ты выйдешь из депрессии! — воскликнул Моргана, словно это было потрясение века. Футаба нахмурилась, оглядывая непонятное животное.
— И это по-твоему так просто?
— Ну, — Моргана слегка заколебался, но всё же собрался с мыслями, — если мы украдем желание, то да. Дворец — искажение, он гиперболизирует действительность.
— Тебе не нужно умирать, Футаба, — начал Акечи очень-плохой-в-мотивации-Горо, — я знаю, что кажется, будто у тебя нет выхода. Что единственное, что принесет миру спокойствие — твоя смерть. Тем не менее, единственная компания, которой твоя смерть будет полезной, это ритуальная. Я не говорю тебе, что ты должна жить ради Соджиро, усиливая твое чувство вины перед ним, или ради памяти о погибших, усиливая твою изоляцию. В первую очередь ты должна найти смысл ради самой себя. Никто за тебя этого не сделает. Нет никаких вторых шансов или загробной жизни, у тебя никогда не будет возможности все исправить. Но сейчас у тебя есть возможность не сделать всё еще хуже.
— Ворон, это… — «немного перебор» — хотел сказать Моргана, учитывая, что сейчас не было нужное настроение для неоднозначных фраз, но Футаба не позволила, снова подавая голос.
— Вы не те, кого я просила помощи, — произнесла Футаба, — кто вы? Почему вы здесь?
— Неужели это настолько важно? — спросил Акечи, кладя руку в карман своего черного костюма. Моргана не знал, что в нем вообще были карманы, но промолчал.
— Мне нужно знать, кто — тот перец, который вообще решил, что мне нужны какие-либо наставления!
— Чтобы мои слова имели силу, я должен тоже поделиться своей травмой?
— «Тоже»?
— Если это нужно для того, чтобы ты отказалась от своего плана самоубийства, я не против.
— Я не сказала, что мне это нужно…
— Ворон! — прервал диалог Моргана, указывая обернувшимся на него собеседникам на внезапно появившийся феномен: слева от них всех молча стояла Вакаба.
Она даже внешностью была не той Вакабой, какой она была при жизни: ее глаза были безжизненно белыми, как у мертвой рыбы; на шее цвели синяками огромные ссадины, а ноги ее были мокрыми, словно до этого Вакаба побывала в воде, не снимая колготок. Моргана видел вещи и хуже, но виновниками подобных видений всегда были незнакомцы, чья жестокость воспринималась как данное, а показанные смерти были уже давно известны. Здесь же было по-другому — Вакаба была знакомым человеком, а тем кто ее представлял ее в таком виде, была Футаба. Она ведь первой нашла тело своей матери.
— Ма… Мама! — воскликнула Футаба, словно не испуганная подобным зрелищем. Моргана глянул на Акечи, чтобы убедиться, что тот в порядке, но увидел на его лице лишь небольшое удивление. Хотя, Горо ведь тот еще обманщик. — Мама, это я! Ты помнишь? Футаба!
Вакаба молчала, не отвечая на вопросы. Она была словно манекен, и только из-за движений грудной клетки при дыхании было понятно, что это не просто кукла.
— Мама, помнишь, как ты подарила мне эту брошь? — Футаба открыла коробку и показала содержимое игнорирующей ее Вакабе. — Она всё время хранится у меня дома, там, куда ты ее положила тогда! Я смотрю на нее, когда мне особенно грустно… Правда, в последнее время не особо помогало, но это точно не из-за тебя! — Футаба вынула брошь из коробки и осторожно положила себе на руки, показывая Ишики, чтобы та лучше ее видела. — Ты каждый день так старалась, выкладывалась на полную, хоть я и не замечала… Требовала всё твое внимание, несмотря на то, как сильно ты была занята… Я так радовалась каждой нашей прогулке! Ты же помнишь, мам? Знаешь, если не помнишь, то ничего страшного!.. Это же все из-за меня произошло… — Футаба стала говорить слегка тише, видимо, не желая, чтобы Вакаба ее слышала. — Твоя смерть… Ты ведь из-за меня повесилась, верно?
— Нет, — твердо сказал рядом Акечи, но Футаба его не слышала.
— Я никогда не хотела этого, мам… Не думаю, что кто-либо хотел! Я хотела провести всю жизнь с тобой, знаешь? — Футаба в слезах упала на колени, хватаясь за подол юбки Вакабы и сжимая брошь в руках. — Прости меня, прости! Я такая дурочка… Я так мало говорила тебе, что люблю тебя…
— Футаба… — пролепетал Моргана, рассматривая сцену перед собой. Краем глаза он заметил движение — это Акечи сделал шаг вперед, становясь по левое плечо от Футабы и осторожно кладя руку ей на плечо.
— Ты делала всё, что могла, — Горо не сжимал, а лишь легко дотрагивался до плеча Футабы, давая ей понять, что она здесь не одна, несмотря на то, что для нее они были неизвестными ворами, — это не твоя вина. Она же успела подарить тебе эту брошь, верно? Неужели она стала бы делать это, если ненавидела тебя или считала, что ты виновата в чем-либо в ее жизни?
— Нет, она не дарила ее мне… — Футаба сжала руки на юбке, и послышался легкий треск ткани. — Она просто положила ее на мою полку за день до смерти… Просто, без слов, мама еще улыбнулась так… Грустно…
— И это ты зовешь «не подарила»? Футаба, ты ни в чем не виновата. Твоя мама любила тебя больше всего на свете.
— Тебе-то откуда знать, воришка?
Акечи не ответил, и Футаба грустно усмехнулась.
— Кто вы такие? Что вы здесь делаете?
— Мы здесь, чтобы украсть твое сокровище, — сказал Акечи, пристально смотря в глаза Вакабы, — несмотря на то, хочешь ты или нет.
— И что это за сокровище?
— Оно у тебя в руках.
— У меня… — Футаба глянула на брошь, отрывая руки от Вакабы. — Ты имеешь в виду мамину брошь?
— Это твоя брошь.
— Нет, она всегда была маминой и будет. У меня нет права присваивать её себе.
— Почему?
— Почему…? Потому что мама повесилась из-за меня. Ее предсмертная записка… То, как все вели себя на похоронах…
— Предсмертная записка? — Горо нахмурился, вспоминая события двухлетней давности. — Я не помню никакой… — Акечи оглянулся на Моргану, без слов запрашивая поддержки. Моргана пожал плечами, мысленно сообщая, что он тоже не знает ни о чем таком. Смерть Вакабы — первая и последняя смерть, которая по результатам полицейского расследования не содержала никаких посланий.
— Ее читали на маминых… — «похоронах» — осталось неозвученным. Футаба очень не хотела говорить это слово снова перед мертво-живой Вакабой. — Люди в чёрном.
— Они обвиняли её, — произнесла возникшая из ниоткуда еще одна Футаба в одежде с закосом на древний Египет. Она смотрела на Акечи с подозрением, будто что-то не давало ей покоя, — в смерти Вакабы. В том, что она всегда была плохой дочерью. В том, что она была неблагодарной, в том, что никогда не слушалась, в том, что просила слишком многого, в том, что…
— Я понял, — сказал Акечи, и, судя по всему, тень Футабы, покачала головой и перевела взгляд на реальную Футабу.
— Я этого говорила не тебе, а ей.
— Зачем? — Футаба смотрела в пол, продолжая ронять слезы, но не отпуская юбку Вакабы. — Я всё это итак помню.
— И ты уверена, что это было на самом деле? — спросила тень Футабы, оглядывая округу. — Что твоя любимая мама могла написать такое? Та же мама, которая оставила подарок в твоих руках? Ты уверена, что она ничего не сказала тебе тогда?
— Я не… Я не знаю… — тихо всхлипнула Футаба. — Даже если мои воспоминания не верны, что это меняет? Она убила себя из-за меня! Этому есть физические подтверждения!
— Это всё можно легко поменять.
— Так это подделка?
— Я этого не говорила.
— Тогда что ты имеешь в виду? — уже начиная злиться, Футаба перехватила рукой, держащей юбку Вакабы, брошь, и второй схватилась за ногу собственной тени. — Я не понимаю тебя!
— Я — это ты, — безэмоционально произнесла тень, — я говорю лишь то, что знаю. Словами «я тебя не понимаю» ты лишь утверждаешь, что не понимаешь саму себя. Ты уже всё знаешь, Футаба. Всё, что нужно. Просто ты не хочешь этого видеть, скрываясь от правды.
— Я… Я не знаю, о чем ты… — Футаба отпустила чужую ногу и схватилась за голову, сжимая волосы. Так, словно ее голову разрывало на куски, Футаба старалась сжаться в один небольшой комок, и… ну, что-то сделать. Моргана не знал, на что могли быть похожи душевные боли с приправой слегка измененных воспоминаний, так что понять Сакуру не мог. Так что единственное, что он мог делать — это не лезть.
У Акечи на лице было написано тоже самое. Он слегка отошел от разборок Футабы с самой собой, но Моргана, знавший Акечи уже целых два года знал, что у того было что-то на душе. Что-то невысказанное и сложное, и Мона мог даже представить, что это могло быть.
Учитывая, что их действия привели к смерти Вакабы.
Футаба держалась сильно, не кричала и не рвала на себе одежду, лишь тихо роняла слезы вперемешку с битвой с воспоминаниямм. Её тень стояла рядом и безучастно смотрела на Вакабу. Вакаба тоже смотрела на тень Футабы — также безучастно — и никто из них не обращал внимание на настоящую Сакуру.
Моргана чувствовал небольшие всплески формирующейся Персоны и, учитывая, какую бойню проходила Футаба, был не удивлён. Было бы более удивительно, если бы итогом ее душевных исканий была смерть или что-то подобное. Он бы себе это просто не простил, если честно.
Не возникало никаких теней или чего похуже — Футаба боролась тихо, и Моргана даже допустил мысль, что подобный стиль ей подходил очень сильно. Стиль чего именно он не успел додумать, поскольку Футаба выиграла у самой себя — и ее тень, также, как и уродливая Вакаба, легко и быстро растворилась в воздухе и слились в одну Персону, вызывая легкую дрожь Дворца. И… У Футабы было две тени?
Моргана хотел указать на это умеющему делать правильные, хоть и молчаливые выводы Акечи, но не успел — тот уже оказался рядом с Футабой, поддерживая неустойчивую от долгого потрясения девушку. Моргана сразу подбежал ближе — и, как бы он ни хотел заострить все свое внимание на нуждающейся в особом внимании Футабе, взгляд скользнул по напарнику — за маской взгляд Акечи выражал смирение.
***
— Зачем ты притащил ее сюда, Акечи? — завопил Моргана, наблюдая за тем, как Горо опускает спящую Футабу на кровать. — Соджиро Сакура не знает, где она! Он будет волноваться!
— Было бы лучше, если бы я пробрался в чужой дом и оставил бессознательного ребёнка на попечении у воздуха? — зашипел Акечи, стараясь вести себя как можно тише. — Вдруг так и происходит смерть всех людей, потерявших свой Дворец? От остановки сердца и из-за того, что эти политики — гордые засранцы, которых никто не навещает и не может помочь?
— Тогда откуда, по этой твоей логике, возникают самоубийства?
— Я не знаю. Кто-то приходит и подставляет это все как суицид, и потом покрывает это своими связями в полиции!
— Не ожидал от великого детектива Горо Акечи такой безупречной логики, — ядовито сказал Моргана, ловя такую же улыбку от собеседника.
— От кого поведешься.
— Не переводи стрелки своей недалëкости на меня! Я тут не при чем!
— А кто из нас двоих — тупица, желающий, чтобы я так просто, словно утром кашу сел есть, совершил взлом с проникновением? Ты знаешь хоть парочку законов, ну или хотя бы здравый смысл умеешь применять, или в голове у кота одна калифорния?
— Не привязывай к нашему разговору суши!
— Замолкни уже, Футаба очухалась, — меняя тон на гораздо более спокойный, проговорил Акечи. Вот что-что, а такое его поведение Моргану раздражало до скрипящих зубов и изодраннных ночью стен. Как только разговаривать с Морганой, как с животным — это пожалуйста, Горо первый, а как только в разговоре появляется кто-то новый, так Акечи — самый добрый и ласковый человек на свете, — ты как?
— Судя по голосу, ты — тот самый черный воришка, — спросонья начала Футаба, не чувствуя опасности в обществе предположимых нарушителей закона. Тем не менее, спустя пару секунд она слегка лучше поняла ситуацию, и от испуганного побега ее остановила только сильная, но твёрдая рука Горо. Хоть и подобное должно было напугать, у Акечи всегда получилось убеждать людей раньше, чем те натворят непоправимое.
— Я знаю, что тебе страшно. Меня зовут Горо Акечи, я третьегодка старшей школы, ты в моей квартире, потому что ты была без сознания и я решил не проникать в твой дом, а это мой кот Моргана. Это тот же маскот, что был в твоем Дворце.
— Эта милая киса — та штукенция? — Футаба потянулась к щекам Морганы, но тот быстро тактически отступил.
— Я не киса!
— Ох! Оно болтает! Хм… А ведь мама писала о чём-то подобном, хоть и на уровне теорий.
— Вакаба писала и о таком? — удивился Моргана.
— Ты знаешь мою маму? — еще более удивленно спросила Футаба. Моргана, понимая, что проговорился, кинул взгляд на разгневанного Акечи.
— Были… Обстоятельства…
— Вы двое вообще удивительно много обо мне знаете. Я, конечно, понимаю, что я такая неотразимая, но нужно знать меру. Прийти ко мне в когнитивный мир, надеть костюмы… За мной так ещё никто не ухаживал!
— Футаба, — серьёзно сказал Акечи, прерывая её напускное веселье, — мы не знаем о тебе всего, и не пытаемся привлечь твое внимание… в романтическом смысле, — на этих словах Акечи даже чуть скривился. Сразу видно — главный держатель разноцветного флага на кое-каком параде, — и мы не сталкеры, хотя по морде Морганы я бы так не сказал.
Моргана также гневно, как Горо пару секунд ранее, глянул на Акечи, но прерывать его монолог ради череды ни к чему не приводящих споров не решился.
— Тогда зачем я вам нужна?
— Я бы не сформулировал это так… Я, эм… Был одним из подопытных в экспериментах Вакабы.
Футаба открыла рот, чтобы ярко удивиться вслух — однако Акечи её прервал, выставив руку вперед.
— Я хотел бы сначала рассказать всё полностью, если ты позволишь, — «если ты позволишь» было произнесено устами Акечи, но на деле Горо бы не остановился, даже если бы Футаба попросила, — и потом ты решишь, что с этим делать. Я никогда не видел тебя лично, но я знаю о тебе из Дворца Вакабы. Прежде, чем произошло то, что произошло, я вместе с Морганой исследовал каждый его угол. Естественно, в её Дворце была и конгнитивная версия тебя — ты же её дочь, важная часть её жизни. Ты ведь читала исследования и видела всё это лично, уверен, что понимаешь, о чём я говорю. Вакаба воспринимала саму себя как главного священника, а тебя — как того, кому она возносила благодарности.
— Её конгнитивным искажением была церковь?
— Что-то вроде. Судя по всему, она сама никогда не бывала в церкви, а поэтому представляла её на свой собственный лад. Снаружи она действительно выглядела как Божья благодать, однако внутри каждое конгнитивное отображение реального человека имело своего «Бога». Каждый из них, также, как и Вакаба, работал на благо своего священного персонажа. Немного странная интерпретация любви к своим близким, но у Вакабы всегда в исследованиях все входило в крайности. Она никогда не говорила мне о результатах, да и я не требовал. В один момент, из-за своего эгоизма, я решил украсть из Дворца Вакабы её сокровище, и это… Привело к её смерти.
— Ты… — начал Моргана, но противный Акечи закрыл ему рот своей рукой. Уже начинало конкретно так надоедать, что Горо хотел рассказать всё в одиночку, и, судя по всему, неправильно — Акечи ну очень любил брать на себя вину за все беды этого мира, видимо.
— Я полностью беру ответственность за свои действия на себя. Кража сокровища привела к её смерти, и совсем не важно, каким путём. Я считаю, что ты должна это знать, как её дочь, — Акечи, всё еще удерживая сопротивляющегося Моргану обоими руками, склонил голову, — мне нет оправданий, и…
— Но ты же, эм… Ты ведь не писал ту записку на маминых похоронах? — видя поднятый на неё вопросительный взгляд, Футаба поспешила объясниться. — Я, естественно, хочу много спросить, и пока что не особо всё поняла… Я просто не знаю.
— Если даже конгнитивное искажение Вакабы, — начал вырвавшийся из железной хватки Акечи Моргана, — выражало в лице Футабы Бога, то она никак не могла обвинить свою любимицу в чем-либо! Я это сразу заметил, но ты не дал мне сказать!
— Я знаю, что мне нет смысла вам верить, — сказала Футаба, теребя пальцы друг о друга, — но вы — мой единственный источник информации о маме. И, эм… Я думаю, что ты, Горо Акечи, много на себя берёшь.
— Я не…
— Я имею в виду, что моя мама — сильный человек. Судя по её исследованиям, избавление от источника искажения не должно приводить ни к чему фатальному…
— Я тоже так думаю, но Акечи никогда меня не слушает! — воскликнул Моргана.
— И, судя по всему, смерть… — Футаба запнулась, но поспешила закончить. — Моей мамы — результат каких-то других, не известных вам действий.
— Это, эм, немного… — неловко произнес Моргана, считая, что такое быстрое заключение — уже перебор, но не зная, как сказать об этом начинающей воодушевляться Футабе.
— Этому нет другого объяснения, ведь так? Этого не делали вы, не делала моя мама и даже я, и если верить нам всем, то это значит, что этому есть какое-то другое объяснение! Так что ты, Горо Акечи, придаешь слишком много значения своей фигуре!
Это тоже выходило за рамки, но Моргана был согласен с Футабой. Особенно, когда Акечи решил взять всю вину на себя — во-первых, они делали всë это вместе, и даже если у Морганы, как у неизвестного существа, не было ответственности (если принимать на веру то, о чем говорил Горо — на Моргану, по сути, не было управы законам, да и вообще, кто в суде в своем уме поверит, что подсудимого заставлял что-либо делать чёрно-белый кот?), он всё еще был источником идеи, её поборцем и напарником Горо, так что если кто-то из них и может быть виноват в глазах Футабы — так это он; а во-вторых, Моргана должен знать всё о Метавселенной, но он не знает. И это в совокупности с тем, что из-за своих ошибок в ее понимании Акечи ему не особо доверяет, удручает Моргану и по сей день.
Акечи, словно для него сказанное Футабой было самым большим на земле откровением, замолчал, и вообще не выглядел, как обычный Горо. С его плеч как будто упала вся Фудзияма, и он таким тоном, словно понял смысл жизни, произнес:
— Ебаный Шидо…
Примечания:
акечи должен был плакать в этой главе, но он вежливо отказался.
поскольку поясняться это в фанфике не будет (никто из персонажей не знает о оригинальной персоне 5, где моргану нашёл акира), я хотела бы рассказать о некоторых отличиях этого морганы от старого.
1. поскольку акечи - его опекун, сам моргана легче реагирует на его шутки про кота (ему надоело спорить потому что доказать правоту никогда не получается. с футабой он спорил потому, что он хотя бы кот, а не киса)
2. они похожи с акечи характерами - оба противные гордецы, поскольку моргана понабрался противности от акечи. моргана более гордый тоже благодаря акечи. он стремится к горо - бесконечность не предел!
3. акечи ни с кем близко не общается, поэтому моргана привязан к нему очень сильно (не только в эмоциональном плане). он часто ориентируется во многих тезисах, которые не знает лично, на акечи. акечи может быть не прав, конечно, но у морганы нет другого примера. поэтому некоторые его действия моргана не подвергает сомнению. а еще после различного рода ситуаций первое действие морганы, как по рефлексу - узнать реакцию горо, а потом уже разбирать свою
4. однажды осознав это, моргана походил по улицам и метавселенной, но ничего без личного общения с людьми не вынес. поэтому он очень долго попросил у акечи мангу. акечи сказал, что манга - не пример для подражания, но моргана не поверил. поэтому он читает мангу, но даже это не помогло - он продолжает мысленно ставить акечи в пример
