I Want To Love So Strong, It'd Bring Me Back From The Dead!

— Слову «друг» нет единого определения, Курусу-кун. Каждый человек дружит по-разному, и даже люди, держащие свою дружбу больше десяти лет, рассматривают эти отношения с совершенно разных сторон. Я не совсем понимаю, что конкретно ты хочешь от меня услышать. Акира вздохнул который раз за приём, уже начиная бояться того, что эти самые вздохи погубят всё его незаслуженное благополучие. Он слышал где-то фразу, что с каждым вздохом улетает кусочек счастья, и Курусу боялся достигнуть того момента, когда уже нечего будет терять. Это был иррациональный страх по чему-то незначительному, однако теперь, когда подтвердилось, что он стал серийным убийцей, он знал, что не заслуживал счастья — и пока он не мог его тратить, он также не видел себя достойным его получать. Впрочем, Анн и Рюджи видели мир совсем по-другому, как-то слишком активно пытаясь вытащить Акиру из собственного убежища куда-либо прогуляться. Они всё еще не разговаривали на темы убийств, но Курусу всё чаще начинало казаться, что походами по разным торговым центрам они стараются залатать ту дыру, которую сами же и создали. Поздно, Акира уже в ней вполне уютно поселился. Ему уже надоело рассуждать на эту тему, но он совершенно не понимал поведения ни Анн, ни Рюджи — он понимал держащегося от них на почтительном расстоянии Юске, однако эти двое были вне его поля мысли. Ему хотелось поговорить с кем-то, но он не мог раскрывать правду полностью — так что нанятая школой после инцидента с Камошидой пародия на психолога могла по крайней мере его выслушать. — Я не совсем разбираюсь в дружбах, однако мне кажется немного неправильным, что моим друзьям комфортно игнорировать важную тему, которая построила наши взаимоотношения. — С таким размытым объяснением я мало что могу понять… Может, ты можешь просвятить невежду? — Нет, — единственное, в чем Акира поклялся себе перед приходом сюда — так это в том, что он ни за что не расскажет ничего конкретного, даже несмотря на то, как этот психолог, казалось бы, сильно хотел помочь, — в этом нет необходимости. — Хм, не могу сказать тоже самое, — Маруки, если Акира правильно помнил его имя, задумался и протянул ему стоящие на столе конфеты, — я понимаю, что я не полноценный психолог этой школы, но ты можешь мне довериться. Всё, что происходит в кабинете, остаётся в нем же. Акира не верил ни на грамм. — Хорошо, — Маруки вздохнул также, как Акира ранее, не добившись от Курусу никакого ответа, — насколько эта тема, по твоему мнению, мешает общению с друзьями? Только, — прежде, чем Акира начал отвечать, добавил Маруки, — подумай лучше. Ты называешь их друзьями и искренне расстроен такой ситуацией. Ответа «полностью» не может быть по определению. — Мне тяжело без разрешения этой недомолвки, — слегка прикинув ситуацию, наиболее точно описал свои чувства Курусу, — но им легко со мной общаться, почему-то. — Как думаешь, они станут относиться к тебе хуже, когда вы решите эту проблему? — Определенно, — было произнесено без сомнений. Психолог напротив кивнул. — Что, по-твоему, будет хуже в отношениях с ними: рассказать или остаться в молчании? Это было опасное направление мыслей. Акира всеми правдами и неправдами бежал от представлений первой ситуации, сталкиваясь только со второй. Он даже не мог представить, что сделают Анн и Рюджи в ту секунду, когда он решит открыть мешок с давно протухшей, но очень важной темой. Поэтому, чтобы обмануть себя, Акира легко ответил. — Рассказать. — Хм… Тогда, может быть, это не такое большое дело, как тебе кажется? Люди имеют свойство преувеличивать. Ты можешь думать, что, например, как-то обидел человека, а на следующей встрече он скажет, что даже не помнит, что ты сделал. А ведь до этого ты провел неделю, волнуясь с каждым днём всё больше! Это имело смысл, однако Акира думал, что убийство людей не могло быть хоть как-то преувеличенным с его стороны. — Или, может быть, они просто думают не так, как ты, рассматривая ситуацию с положительной, а не отрицательной стороны. Именно поэтому они не говорят с тобой об этом, думая, что ты тоже думаешь о ситуации в хорошем ключе. Акира не знал, как Маруки мог прийти к такому выводу, однако это звучало гораздо вероятнее, чем его предыдущее высказывание. Курусу даже слегка недоумевал, по какой причине не догадался об этом сам — Анн и Рюджи, видимо, не воспринимали то, что они делали, плохо — это ведь было ради других людей, которые переставали быть рабами созданном ими сценарии. — В этом нет ничего плохого, — продолжил Маруки, как самый настоящий профессионал, — просто… Попробуй думать так же, как думают они. Спроси у них, как они относятся к этой ситуации. Может, не напрямую, а через момент, когда эта ситуация снова тебя потревожит. Если, конечно, очень сложно, нет никакой причины заставлять себя преодолевать собственные пределы — ты можешь смотреть за их реакциями и, может, если ты попробуешь рассказать мне, я мог бы их расшифровать! Что же, Маруки предлагал бежать от проблемы или вообще о ней забыть. Раньше, может, Акира обязательно подумал бы сто раз, прежде чем выбирать это путь (он все-таки заступился за женщину, хоть и получил ложное обвинение, о чем временами жалел), однако он никогда не сталкивался с собственной ситуацией в старом городе. Разные ситуации требовали разного подхода, даже если звучали достаточно одинаково — так что Курусу воспринял совет недо-психолога на все серьезные сто процентов. Взрослые знают мир лучше, ведь так? Его родители уж точно. Кстати о них — на удивление Курусу, который на серьёзных щщах думал, что те забудут о нем через секунду после выезда из дома, они благополучно звонили ему уже около трёх раз и стабильно спрашивали о том, как у него дела. На этом всё и заканчивалось, но они не переставали звонить и спрашивать о самочувствии. Такое небольшое действие с их стороны посыпалось во вторую копилку Курусу: в копилку того, насколько он недооценивал людей или недопонимал их мотивы. С каждым новым фактом ему всё больше казалось, что он никогда не мог понимать людей, а просто всю жизнь до этого его кормили огромной ложью про то, как он кристально чисто может видеть их мотивы. Хотя выходило так, что он мог понять сложные чувства, движимые людьми, вроде чувства мести или разочарования, однако ему были неведомы мотивации, стоящие за обычной радостью или той же самой дружбой. Действия Юске были прозрачно ясны для него, как капли дождевой воды, а действия Анн и Рюджи всё еще скрывались за плотным слоем дверей. Был ли он сам несведущ, или весь мир до этого врал ему благой ложью, отказываясь показывать подобное? — Спасибо, Маруки-сенсей, — Курусу скорее старался вырваться из этого кабинета, несмотря на то, как спешил прийти ранее. Маруки не слишком хорошо понимал этот странный рывок, но он не успел ничего прокомментировать по этому поводу, поскольку Акира уже вылетел из кабинета. Курусу шел… куда-нибудь. На диван Кичиджоджи, на собственный пыльный чердак, под колеса поезда… Лишь бы уйти подальше от подобных мыслей. Что он делал все предыдущие 16 лет? Если бы не звонки родителей, напоминающие о старом доме, Акира даже легко бы подумал, что ранее он не существовал. Почему это осознание приходит только сейчас? Внезапная тяжесть в груди легко, но поздно сообщила Акире о том, что в него кто-то врезался, словно в сëдзë — прежде, чем он смог это понять, он уже летел спиной в пол. Приземлился удачно, вроде ничего не сломал и посмотрел на виновника этой аварии — девушка с волосами цвета молочного шоколада пыталась оправиться от падения. Акира узнал в ней пресловутую президента студенческого совета, которую видел пару раз в библиотеке, пока пытался выбрать новый способ занять себя, и о которой слышал много временами нелестных слухов. — Ты в порядке? — тоже как в сёдзё, Акира поднялся с пола и подал бедной девушке руку. Та, слава богу, ничего в руках не тащила, так что очередного клише Курусу мог с радостью избежать. Президент приняла чужую помощь и, даря слабо заметный благодарный взгляд, встала твердо на ноги. — Да, спасибо, — слегка заторможенно ответила она, словно задумываясь о чём-то своём, попутно ныряя в облака собственных мыслей, — ты же Акира Курусу, верно? Эм… Переведенный студент. — Да, это я, — Акира четко мог слышать в ее голове то, что она не хотела говорить вслух — всё-таки он был достаточно популярным парнем из-за шепотков, со временем осторожно прекращающих гулять по школе. Откуда президент студенческого совета могла бы знать его кроме, как из слухов? Девушка неловко почесала голову, прежде чем додумалась представиться сама. — Прошу прощения за такую наглость с моей стороны. Я Макото Ниджима, — Макото поздоровалась, понимая, что Акира не мог ее знать, однако она не стала рассказывать о собственной должности в этой школе, словно это было тем, чем она не особо гордилась, — ладно, я не буду отвлекать тебя. Меня ждет Йошизава. — Удачи, — просто ответил Акира, проследив взглядом за удалившейся Макото. Курусу знал Йошизаву по большей части из слухов, также, как Макото знала его самого. Акира припоминал, что единственный контакт, который он сделал с ней, был в спортзале на праздновании смерти Камошиды (нет, это же было не празднование — это были проводы), и больше он ее в школе практически не видел. О ней всегда говорили по-разному, но в большинстве своем просто жаловались на то, что она получает какие-то поблажки в связи с большими надеждами на нее в гимнастике. Акире было интересно, какое дело Ниджима могла иметь с Йошизавой из совершенно другого круга общения, однако это не казалось страным — всё-таки две достаточно популярные личности рано или поздно будут контактировать по разным причинам. Да и вообще, это было не его дело. Его дело было в совершенно неожиданном (оно проходило уже четыре недели), крайне бестактном (это никого не волновало), совершенно безумном (но не Акире говорить, правильно?) небольшом ящичке на входе в школу. Над ним висела ни к чему не обязывающая, обычная надпись: «Подписи», однако под «Подписями» висела другая бумажка, которая, по сути, и определяла этот ящик — «Тем, кто ничего не может сделать». В общем, вышло так, что ученики школы Шуджин в один момент после смерти их главной проблемы — Камошиды — решили объединиться в один прочный социальный конструкт. По общему признанию главаря у этого конструкта не было, однако Акира знал виновника — Мишима из его класса заведовал результатами. Для Акиры было темным лесом, как об этом еще не узнали учителя — в его школе, если какая-то секретная деятельность включала всю школу, об этом знали даже собаки соседей родителей их учителей. Однако по какой-то причине они все сплотились словно против одного врага, и никто из учителей, по крайней мере явно, ничего еще не подозревал. В чëм же был смысл? Да всё просто. Каждый желающий анонимно (что было на самом деле самым важным) мог писать в эту коробку тех, кто портили им жизнь. Голоса собирались, подсчитывались, сортировались самим Мишимой относительно количества человек в школе и определялся тот, кто явно нуждался в… Ну, тут нельзя было сказать окольными путями. В смерти. Поскольку смерть — дело серьезное (причем гораздо более серьёзное, чем вся школа, казалось бы, давала этому отчет), пункт со сравнением с общим числом школьников был крайне важен. Для Акиры Мишима был тем, кто стал поводом к убийству (не учитывая легкие детали), и не то, чтобы он зол был на него, просто… Эта вся ситуация была немного неловкой. Тот обсуждал с ним и Рюджи результаты, и, хоть и не говорил никаких подробностей насчет того, кому он собирался это всё отправлять и как, он очень активно подходил к этому вопросу и иногда действовал так, словно знал, кто они такие. Такого быть не могло, и Курусу осознавал больше, чем вообще возможно, что огромной проницательности у Юки нет, и это просто его паранойя пытается вывести его на новый уровень бреда, но всё же было фактом то, что Мишима определенно проводил с ними много времени по этому вопросу. Тем не менее, в предыдущие четыре недели никаких конкретных результатов не складывалось. Все голоса были либо одиночными (типо собственных родителей кидающих записки учеников), либо они собирались небольшими группами (Акира видел пару бумажек с именем Ушимару-сенсея и, что удивительно, с его собственным именем и с именем Сумире Йошизавы), либо были лидирующими, но достаточно маленькими относительно хоть сколько-то приемлемого по критериям Мишимы результата (например, имя директора Кобаякавы или безымянного главы мафии). Однако последние два дня Мишима совершенно не обращался за помощью к Рюджи и Акире, и на самом деле это их не сильно волновало, поскольку у них были свои конкретные дела (бессонница у Акиры и что-то там у Рюджи). Просто одним утром вместо этого самого ящичка висел плакат, оглашающий результаты голосования — видимо, для того, чтобы учителя не совсем поняли смысл послания, было написано нейтральное «Был выбран глава Мафии». Акира чуть позже узнал, что для полной конспирации какой-то класс ставил номер под названием «Глава Мафии», однако это было настолько ошеломляющим заявлением, что подобная сплочённость вырубила Акиру из жизни на целый день. Тем не менее, поскольку все трое были участниками школьного движения и они знали, что на самом деле означали результаты, им пришлось собраться на крыше, даже позвав Юске в надежде чтобы, ну, прийти к какому-то выводу. Акира был благодарен Анн за то, что та объяснила Китагаве суть всего сбора, так что на бессмысленные рассуждения (ну, кроме получаса безудержного болтания Рюджи на отвлеченную тему) не было потрачено ни секунды. — И что мы в итоге имеем? — первым делом спросил Юске, явно желая выведать хоть какое-то мнение у главных зачинщиков всего этого сбора. Китагава мало высказывал положительных мыслей по поводу их действий, поскольку находился в нейтралитете, а свою усредненную позицию он высказал уже давным-давно, поэтому ему было интересно, куда и как зайдут основатели «Призрачных судей», как любил называть их довольный Мишима. Не обычным словом «убийцы», а гордым названием их предположительной группировки. — Похоже, просьб разобраться с этим «главой Мафии» стало достаточно много, чтобы перейти к действиям, — логично предположил Акира, потому что это было очевидно, учитывая то, что знал Курусу. Анн и Рюджи кивнули, а Юске слегка задумался, глядя в горшки на крыше. Откуда они там взялись? — Но что с этим главой? Типо, раньше он никого не волновал, — спросил Рюджи, почесывая голову. — Я сама знаю не слишком много, — сказала Анн, — но я слышала, что-то о работе по доставке нелегальных веществ. Хотя я не уверена… — По крайней мере это звучит как-то, с чем работают якуза, — пожал плечами Рюджи, — нам нужно больше информации. — Но на носу экзамены, — произнесла Анн, теребя хвостики, — и после этого мы едем на телестудию. — Да черт… — вздохнул Сакамото. — Забыл. — Китагава-кун может собрать информацию, пока нас нет, — сказала Анн, и трое перевели взгляд на Китагаву, внимательно оматривающего окрестности. Акира не был уверен, что он слушал их, но Юске быстро разубедил его в этом. — Я не против, — просто ответил им Китагава, — даже определенно «за». Однако зачем вам на телестудию? — Это школа нас туда отправляет, — вздохнула Такамаки, — я и сама не совсем понимаю зачем. — Ну, я знаю, что это экскурсия для всей параллели, — дополнил Рюджи, почти не добавляя важной информации. — А, — сказал Юске, к удивлению Акиры понимая, что хотели сказать его товарищи, — тогда удачи вам. — Спасибо. Не хочешь готовиться к экзаменам вместе? — Спасибо, Такамаки-сан, — Юске говорил достаточно грустным тоном для человека, который держался на расстоянии, — но наши программы, скорее всего, не сильно совпадают. Было бы с моей стороны очень неразумно готовиться к тому, чего у меня нет, однако я очень ценю предложение. — Твоя правда, — Рюджи поднял руку, чтобы похлопать Юске по плечу, однако быстро ее отпустил, опомнившись, — тогда мы очень надеемся на тебя. — Я посмотрю, что я смогу сделать. *** Когда экзамены закончились, Курусу было плевать на результаты. Он знал, что на что-то он обязательно сдал, а значит этого было достаточно. Более важным было то, что больше недели было потрачено вникуда, но даже бесконечная подготовка и крайне короткие путешествия от школы до Леблана всю неделю не помогали Акире избавиться от ощущения, что даже коробка с молоком под его кроватью делала гораздо больше, чем он сам. По школе гуляли шепотки о людях, впавших в долги, о каких-то просьбах помочь с работой, о президенте студенческого совета, которая, как ни старалась, никак не могла им помочь, и всё это Акира успешно игнорировал просто потому, что у него не было времени зацикливаться на этом! Это было непозволительно, неприемлемо, отвратительно, омерзительно, гнусно, мерзко, гадко, безобразно со стороны Акиры — он взял на себя бремя, поэтому обязан его выполнять. Никакие экзамены, поездки и так далее не являются оправданиями, что значит только одно — ему необходимо найти и убить человека, которого нужно было убить. Но без информации он был как слепой котенок, так что приходилось ждать, грызть гранит науки и грызть себя за бездействие с каждым днём всё больше. Боже, психолог-Маруки вообще оказывается никак не помогал. Наверное, проблема просто была в Акире. Когда школа наконец объявляет пару дней той самой злосчастной экскурсии, Акира выжат, разбит по всем фронтам, хочет, чтобы это поскорее закончилось и знает, что у него есть работа, которую ему нужно делать, но совершенно нет возможности. Он понимает, что Анн и Рюджи чувствуют себя таким же образом (может, конечно, и по другим причинам — отсутствие желания присутствовать на экскурсии или просто усталость после экзаменов), и справляться с этим становится чуть легче. Телестудия сверкает огнями, которые по ощущениям вообще никого не привлекают к себе, как бы ни хотели. Она скучная, там даже нет никаких съемок, как ожидается от этого места, и даже президент студенческого совета, которую не пойми зачем взяли с собой, зевает на полпути экскурсии. Это только первый день, и Акира не знает, как его дожить и пережить второй. — Чувак, я уже не могу, — Рюджи остановился на середине пути, позволяя общей группе параллели потеряться где-то впереди, чтобы отдохнуть самому, — жарко и скучно. Два самых ужасных сочетания! — Завтра здесь будет интервью, — Анн вздохнула, тоже чувствуя себя не на все сто, — хоть я и не знаю с кем. — Я бы лучше провел время даже с моей бывшей командой по лёгкой атлетике, чем здесь. — Смелое заявление. Может, ты хочешь проверить? — Да ладно, Анн! Давай лучше без этого… А вообще, я бы сейчас в идеале исследовал тот мир. Из-за учёбы я даже не мог никого подслушать! Надеюсь, Юске что-то найдёт. «Не мог никого подслушать» звучит на статью, но нужная в статья в голову Акиры не приходит. Может, такой и нет. — Он либо справится очень хорошо, либо вообще не справится. Третьего не дано. Лампочка включается и выключается над ними, привлекая к себе внимание. Из-за угла в возникшей тишине доносится шуршание, и по какой-то причине Акира заглядывает за него. Во второй раз за месяц в него чуть кто-то не врезается, однако этот кто-то более удачливый, чем Макото: он останавливается за секунду до столкновения. Акира осматривает незнакомую школьную форму, знакомую сумку и с легким трепетом переводит глаза на чужое лицо. Оно выражает искреннее удивление, и Курусу не может поверить в своё счастье — он забирает все свои слова обратно. Поездка на телестудию — самое лучшее, что случилось в его жизни. — Горо Акечи-сан! — на высоких нотах восклицает Акира, заставляя парня перед ним вздрогнуть. Курусу видит, что тот напряжён, словно его что-то сильно тревожит, однако улыбку Акечи выдает идеальную, скрывая от Акиры то, что тот еще не сумел прочитать. — Курусу-кун, — утвердительно говорит он, и Акира сильно кивает, выныривая из-за угла под удивлённые взгляды его (бывших) собеседников. Он открывает рот, чтобы сказать, как он рад видеть Горо даже если тот не посчитал нужным приходить в кафе Соджиро (он его не заставлял и не собирался, так что тому не нужно было чувствовать возможную неловкость), однако его перебивает один из товарищей. — Кто? — говорит Рюджи, входя в кокон счастья, окруживший Курусу. Акира не знал, что он, как изголодавшаяся по вниманию собачка, обрадуется появлению Акечи в собственной жизни, но с присутствием Горо казалось, что вся эта тема с убийствами ушла далеко на сотый план. Ради того, чтобы заинтересовать его хоть как-то, Курусу откинул любые отвлекающие мысли куда подальше и ликующе окунулся в малодоступное счастье. Оказывается, ему так мало было нужно! — Это Горо Акечи, — Акира слишком весело представил неловко переминающегося с ноги на ногу Горо обоим своим спутникам, стараясь скорее закрыть тему, чтобы они не спрашивали, откуда Курусу его знает. Одновременно с этим Акире не хотелось давить, так что первый вопрос вышел довольно банальный, — какими судьбами здесь? — Хм, — Акечи довольно быстро оправился от встречи с Акирой и неловкого представления, и сфокусировался на вопросе, слегка хитро осматривая Курусу, — это достаточно ценная информация. Есть ли что-то, что я могу получить в обмен? — Это можно устроить, — несмотря на то, что был шанс Акиры сиять, Рюджи на удивление всех очень быстро перехватил инициативу, доставая из кармана школьных штанов растаявший энергетический батончик и слегка нехотя протягивая его Акечи, — может, и не много, но друг Акиры — мой друг! Так что… Акира, также как и Акечи, ошеломленно смотрел на неожиданную щедрость Рюджи. Как будто такое простое действие было чем-то необыкновенным, Горо осторожно, словно этот батончик сам мог его съесть, протянул руку вперед. Сакамото, не дожидаясь, пока Акечи дотянется, обыкновенным жестом вложил его в руку Горо. Тот еще несколько секунд удивленно пялился на Рюджи, переводя взгляд с него на батончик и обратно. Акира делал всё тоже самое, не совсем веря в происходящее. За этим обязано было что-то стоять, но… Нет. Это же Рюджи. — Спасибо, — наконец подал голос Акечи, осторожно кладя еду в сумку на плече, и Акира вживую видел, тот как боролся с тем, чтобы побыть засранцем и сказать, что этого не достаточно, однако шок от действия Рюджи легко победил эту эмоцию, — я скажу, если это будет оставлено в секрете. — Я хорошо держу секреты! — внесла свое слово Анн, поднимая левую руку к голове, словно отдавая честь. Акира сделал тоже самое, но правой рукой, и так энергично, что чуть сам себя не с нес из стоячего положения. — На самом деле, завтра будет мое первое выступление на телевидении. — Воу, чувак, это реально круто! — искренне крикнул Рюджи, и Акечи на него шикнул. — Ты сделал что-то выдающееся? Спас собаку из лап шести бандитов в одиночку? Перевел сто старушек через дорогу? Это не то, что Акира мог бы назвать выдающимся в рамках телевидения и, судя по кинувшему на Сакамото взгляд Акечи, тот был совершенно согласен с его мнением. — Не совсем, — тем не менее вежливо ответил Горо, — но это уже другой секрет. — Тогда моя очередь! — Анн последовала примеру Рюджи, залезая в карманы обоими руками. Она долго рылась в них, однако вынула лишь… — Резинка? Анн, это фигня полная, — разочарованно протянул Сакамото. Такамаки топнула ногой, злясь на правду. — Ты ничего не понимаешь, кретин. Резинка для волос — идеальное средство от жары. Акечи-куну с его шикарными прямыми волосами она была бы как раз! О нет, Анн перехватывала инициативу! Акира должен был как можно быстрее убрать приставку «сан», чтобы заявить, что он ближе к Акечи, чем она. Это было забавно, что те ладили Горо в какой-то своей манере, не совсем понятной им обоим, однако такого уровня фамильярности Курусу терпеть не мог. — Спасибо, — еще тише проговорил Акечи, когда Анн впихнула в руки тому резинку, быстро исправляясь со следующей фразой, — я не так давно начал работать с полицией. — Как? — слово «полиция» прозвучало с губ Акечи так удивительно успокаивающе, что Акира не посчитал это за предательство (о котором, по правде говоря, Горо знать не мог), и даже смог что-то спросить, хоть и слегка дрожащим голосом. Акечи удивленно глянул своими внимательными глазами в глаза Акиры, приходя к какому-то своему выводу. — Это достаточно долгая история, и я не имею разрешение ее рассказывать. Однако я могу сказать что, поскольку стало известно, что школьник работает на государственные ограны достаточно большому количеству человек, меня впервые пригласили принять участие в интервью. Возможно, «долгая история» — очередной намек на секрет, который Акира должен был перехватить на себя, однако он это не сделал — большая проблема была в том, что из вещей Курусу мог предложить только муляж пистолета, кухонный нож и приобретённую инновацию — пули. Но, наверное, Акечи бы не понравилось ни первое, ни второе, ни третье. Либо это на самом деле понравилось бы ему очень сильно, но между шансами 50 на 50 Курусу решил не рисковать. А еще Акира так привык к их вечному присутствию под боком, что совсем забыл, что даже их сейчас с собой у него не было. Он на телестудии - разве его кто-нибудь пустил бы сюда с подобным инвентарём? — Разве может школьник работать на правительство? — вместо этого спросил Акира. — На полную ставку, конечно, не может, — задумчиво проговорил Акечи, — но можно сказать, что я практикант. — Редко практикантами становятся школьники, — заметила Анн, и Горо загадочно пожал плечами, буквально говоря, что он входит в то пресловутое «редко». — Ты ведь совмещаешь работу и школу, верно? — Да, хоть и это достаточно сложно, — тон Акечи буквально кричал о том, что это гораздо больше, чем обыкновенное «сложно», хоть и тот попытался это скрыть (как оказалось, на Анн с Рюджи это срабатывало), — но если постараться, все можно преодолеть. Есть одна довольно старая, но точная, фраза: «Через тернии к звездам». — И что это… — начал Рюджи, продолжая себе под нос. Акира понял посыл Акечи, слегка улыбнувшись легкому выпендрежничеству: фраза на латыни звучала бы эпичнее, но, похоже, Акечи понял, что Сакамото не выдержал бы подобного, так что Курусу слегка гордился собой за то, что уловил мысль Горо. Они обменялись понимащими взглядами, и по спине Акиры прошли легкие мурашки. Акечи был одновременно и самым красивым и самым устрашающим человеком по скромному мнению Акиры: этот вывод сделать было удивительно легко даже после трёх маленьких встреч. Тот мог заглянуть куда-то далеко в душу Акиры, и он не знал, как далеко. Добирался ли Горо до конца, где в черной, липкой субстанции проживали Камошида и Мадараме, при любом случае напоминая Акире о том, что он натворил и собирался натворить еще? Видел ли Горо его сердце, скованное клеткой молчания, игнорирования и пренебрежения? Чувствовал ли Горо одиночество Акиры, или был обманут добрыми друзьями, как был обманут Маруки? — Спасибо за знакомство, — Акечи в прощании кивнул, спеша удалиться, — но мне нужно идти. — Ага, удачи тебе, чувак! — Удачи, Акечи, — произнёс Акира, взывая всю собственную смелость из недр души (она лежала рядом с Камошидой и Мадараме, и это было достаточно иронично) и решаясь откинуть обращение. Горо усмехнулся, понимая порыв Курусу и определенно им довольный. — Спасибо, Курусу. *** Акечи сверкал на этом маленьком подиуме, так, словно каждое маленькое и большое возвышение в мире было сделано специально для того, чтобы тот освещал всё вокруг. Для Акиры он был словно маяком после долгого шторма, поэтому, возможно, его мнение было слегка преувеличенным, но это было не особо важно. Ведущие спрашивали его о том, как так получилось, что он стал работать с полицией, и Акечи легко избегал прямого ответа на вопрос; они интересовались, какая у Акечи повседневная жизнь, и тот описывал свой быт заготовленной речью (что не портило впечатление совершенно, но Акира хотел бы слышать больше импровизационных моментов, на которых Горо очевидно бы вздыхал от глупости ведущих или вел себя чуть больше как обыкновенный подросток, подключая собственную огромную проницательность и следующее за ней наивно несведущее мудачество); они испытывали его терпение, поднимая тему личной жизни, и Акечи спокойно обходился общими словами, не вдаваясь в подробности, как бы ведущие ни пытались их добиться. Сумки с Акечи на этот раз не было, и по тому, как тот себя вел — словно принц какой-то далекой страны — Акире казалось, что это не тот же самый человек, которого он встречал пару раз на диване Кичиджоджи. Не было ничего знакомого, кроме лица и небольших движений тела, присущих Акечи, и это даже в какой-то степени восхищало Акиру. Горо мог контролировать себя настолько хорошо, что любые маски сидели на нем, словно влитые — сколько еще он имел, каким количеством владел хорошо, а какие легко спадали от малейшего неожиданного прикосновения? Было ли то, как тот общался с Акирой самой сложной маской, или эти глупые разговоры, очевидное отталкивание, легкие вызовы были тем, что Акечи хотел показать ему, тем, чем он хотел бы поделиться хоть с кем-то? Курусу не терпелось узнать. Рюджи и Анн рядом с ним впервые за последние пару дней не скучали так сильно. Чужие интервью не всегда смотреть интересно, но, поскольку они вчера узнали Горо лично, и даже прониклись к нему подобием симпатии, это всё же было лучше, чем просмотр монолога человека, о котором не известно ничего. Они сидели, слушая и слегка комментируя вопросы и ответы так, словно они были важными критиками, и Акира не возражал, пока они не говорили ничего плохого про Акечи. Такамаки и Сакамото, может, и были его друзьями, с которыми он провел последние полтора месяца, но друзьями они были все-таки с натяжкой. Курусу не позволил бы им как-либо оскорбить человека, который по неведомому стечению обстоятельств дарил ему безусловную радость. Последнюю, которую он мог получить. После интервью Акечи привлек внимание Акиры, когда Анн и Рюджи отошли в туалет. Он, такой красивый после, видимо, по его мнению удачного дебюта, предстал перед Курусу — и тот, не имея понятия, какими великими судьбами смог найти этого человека, оторвался от стены и повернулся к Горо. — Ты отлично выступил, — прежде, чем Акечи мог начать, гордо проговорил Акира, словно это достижение было его собственное. Горо хмыкнул, не впечатленный — на лице было четко написано, что он итак отдавал себе отчет в своей неотразимости. Вот засранец, — но я бы на твоем месте был бы с ними строже. — Это не твое интервью, Курусу, тут нет никаких «на твоем месте», — усмехнулся Акечи. — Может, ты и прав, потому что от моего личного интервью все были в восторге. — Правда? — с удивлением спросил Акечи. Акира, как самый главный клоун, ради него решил посмеяться над самым худшим моментом в своей жизни. — Да, когда меня допрашивали в полицейском участке. После пары секунд молчания, во время которых Акечи стоял с широко открытым ртом, Акира всё-таки подумал, что шутка была не такой хорошей, как он себе представлял. Брать слова назад было уже поздно, да и перевод всего в шутку сделал бы только хуже — так что Курусу ждал ответа Горо, стараясь ни о чем не думать. — Я уверен, что все были и правда очень удивлены, — Акира понял, что Акечи сейчас не сильно был настроен узнавать какие-то дикие подробности его прошлого. Он не возражал, но всё еще было немного неловко. Они оба смущенно потоптались, прежде, чем Акечи снова подал голос, — может… Ты хотел бы обменяться номерами? — Да! — слишком быстро даже для человека с самой быстрой реакцией из книги рекордов Гиннесса пискнул Акира, слегка краснея от звука, который он издал. Сегодняшний день не сложился ни у него, ни у Акечи — они оба вели себя рядом друг с другом словно не в своей тарелке. Это хотелось поменять. — Точнее, — Акира прокашлялся, принимая серьезный вид, — я был бы рад. Конечно, моя записная книжка уже ломится от номеров, но там не хватает всего лишь одного — контакта с именем «Горо Акечи». — Хм, — Акечи достал телефон из кармана, задумчиво мыча, — тогда, полагаю, я должен подсобить. — Да, это было бы очень кстати. К моменту, когда Рюджи вышел из туалета и занял место рядом с Акирой, занятой Акечи уже ушел, и Курусу осматривал новый номер телефона в своей книге контактов, почти одиноко стоящий на экране (там были номера родителей, Анн, Рюджи, Юске и еще пары случайных людей, и видимо именно это Курусу мысленно называл «почти одиноко»). Сакамото легко заглянул за плечо Курусу, рассматривая, на что тот пялился, и Акира быстро заблокировал телефон, отрубая доступ к тому, что он делал. — Чел, ты прям король драмы, — слегка обиженный подобным недоверием, сказал Рюджи, осматривая телестудию в поисках того, на что можно было перевести тему, — слушай, а мы ведь можем в тот мир захватить горячее оружие, верно? Ну, типо, оно ведь работает! Это поможет нам в борьбе с монстрами. — Можно попробовать, если ты не боишься потратить деньги, — ответил Акира, стараясь не вспоминать Мадараме. «Он заслужил», — напомнил себе в который раз Курусу, отказываясь давать себе больше мыслей по этому поводу, чем эти два слова. — Если денег не будет, я просто сделаю рогатку. — И почему ты не сделал ее с самого начала? Сакамото опешил, не ожидая, что его гениальный план будет направлен против него же. — Отвали, чувак! Я предлагаю идеи, хоть и поздно до них додумываюсь. — Да, да, мы очень это ценим, Рюджи, ты просто не представляешь. — Хорош уже, а, Акира? Ты ведь и сам не принес рогатку! — Если ты помнишь, то я принес кое-что получше. — И ты помнишь, во что это вылилось! Ну, это правда. Однако Рюджи отреагировал так, словно кинул бомбу — его лицо слегка побелело, и он сразу поспешил добавить. — Сорян, Акира. Курусу не знал, почему, но первое за все время упоминание от Рюджи того, что он убийца, вызвало совсем не те эмоции, которые он всё это время ждал. Он боялся собственного страха, обиды, разочарования, гнева на крайний случай, который мог бы сыграть с ним злую шутку — но ничего из этого не появлялось. В душе была тишь, даже Мадараме с Камошидой перестали копошиться в грязи. — Да забей, — легко нацепив на лицо улыбку, сказал Курусу. Сакамото улыбнулся в ответ, утешенный. Было неловко уже в третий раз за сегодня. Рюджи не поднимал никакой новой темы, пока дожидался Анн, да и сам Акира не имел хороших или плохих тем для разговоров. Казалось, почему-то, кощунством рассказывать про себя, пока не спрашивали. Эмоции хотелось сохранить при себе, но одновременно с этим хотелось поделиться. Курусу не совсем знал, что он испытывает, и не знал, как понять. Анн подошла через какое-то удивительно долгое время, и Акира с Рюджи всё это время молчали. Она помахала рукой, оглянула уже пустую, за исключением пары ходящих туда-сюда человек из стаффа, телестудию, и кивнула своим товарищам в сторону выхода, предлагая им покинуть это место. *** — Так вот: я прохожу мимо мусорки, кидаю один судьбоносный взгляд, а там на крышке лежит разноцветный шарф. Ну я и… — Боже, Китагава-кун… — Анн устало потерла лоб. — Я очень сильно надеюсь, что эта история примет не тот оборот, о котором я думаю. — Я не могу читать ваши мысли, Такамаки-сан, так что я не знаю, о каком обороте вы думаете. Однако… — Китагава-кун, пожалуйста! Ближе к делу! Мы ведь слушали то, как ты ходил и добывал информацию для нас всех, верно? — Очевидно! И я ведь рассказываю то, что я нашел. — Может, ты можешь оставить тему шарфа… Ну, на потом? — Прерывать хорошо сложенный рассказ чем-то не настолько значительным, мешая мне восхвалять найденное мной произведение искусства не очень уместно, — Анн открыла рот, чтобы как следует поспорить о том, что значимое, а что нет в шесть часов вечера после уничтожительно сложной экскурсии, однако Юске не дал ей даже начать, — но я готов уступить. Как я уже говорил, я нашел информацию. Этот «Босс Мафии», чье имя, прискорбно, неизвестно даже тем, кто находится в непосредственном подчинении, предлагает работу школьникам. Те, несведущие, ради легких денег «устраиваются», — Юске обозначил последнее слово кавычками, намекая на то, что никакого трудового договора и в помине не было и не могло быть, — на эту прибыльную работу, думая, что легко при желании уйдут с нее. Сначала всё начинается просто: их просят доставить конверт, не открывая его. Человек берётся за работу, забирает свои деньги, но вместо того, чтобы пойти и потратить их, он получает сообщение о содержимом этого конверта. Вместе с этим ему начинают угрожать тем, что донесут на него за то, о чем этот человек, собственно, не имел понятия, но вряд ли кто-то из полиции стал бы сомневаться в фактах — конверт был доставлен из начального пункта в конечный. Следовательно, заказчик предлагает испуганному работнику другой путь: откуп. Человек соглашается, в надежде исправить ситуацию: однако сумма, которую требуется заплатить, гораздо больше даже той, которую получил человек за саму работу. Ему приходится выворачивать карманы, занимать, умолять сбросить цену: но она будто и не становится меньше. Человек в конце концов попался в жестокую ловушку мафии. — И никто еще не собрался в группы и не шел докладывать в полицию? — недоуменно спросил Рюджи. Юске слегка задумался. — Мы ведь говорим о мафии. В нашей стране о ней всегда ходят самые ужасные слухи: от убийств и до пыток всех членов семьи до десятого поколения. Тем более, у них определенно есть какая-то работающая система, держащая всех в ежовых рукавицах. Я сомневаюсь, что люди не пробовали, однако подозреваю, что это вышло им боком, если не хуже. — То есть это безвыходная ситуация… — Это больше, чем безвыходная ситуация, Такамаки-сан. Даже полиция не может узнать его имени — у него определенно есть какое-то подобие управы на них. Глава Мафии — определенно человек без принципов, совести и вообще каких-либо чувств. — Ты не судишь людей по слухам, Китагава-кун. — Я знаю, Курусу-сан, я просто!.. — Юске вдохнул и выдохнул, сжимая и разжимая кулаки. Акира никогда не видел его настолько злым — он видел его негодование, но не ярость в чистом виде, которую Юске тщательно пытался не показывать. — Это неправильно. — Ты можешь говорить так, как считаешь нужным, — прокомментировал Акира, пытаясь побудить Китагаву к чему-то, к чему тот никак не мог прийти. Юске бросил хмурый взгляд на Курусу, и также на Такамаки и на Сакамото за компанию. — Хорошо. Это не просто неправильно — это омерзительно, неадекватно и просто… Паскудно! Взрослому человеку пытаться нажиться на детях, на тех, кто даже не могут дать сдачи, кто даже не могут заплатить деньги из собственного кошелька, так еще и настолько внаглую! Это ведь очень легко — устроиться на таких кровавых деньгах, не прилагая никаких усилий к грязной работе или к чему-либо вообще. Им приходится просить школы, чтобы они разобрались с этим, таких же, как они, детей, чтобы помогли, сделали хоть что-то! Это всё как вирус, который распространяется всё дальше, и никому нет дела до лечения, до разработки лекарства, ведь все сосредоточены на том, чтобы не заболеть самим. — Я даже не знаю, куда смотрит полиция, — Рюджи почесал затылок, — и те, кто должны с этим разбираться. — Даже Ниджима-сан пыталась сделать больше, чем кто-либо еще, — добавил Акира, — хотя это даже не должно быть ее делом. В дверь раздался стук, заставив вздрогнуть всех находящихся на крыше. Ручка дёрнулась, и прежде, чем кто-либо успел как-то среагировать, дверь открылась без разрешения — перед четверкой предстала та самая Ниджима, смущенно потирающая большие пальцы сцепленных рук между собой. — Ниджима-сан? — первым сказал Акира, ожидая, что что-то подобное обязательно когда-нибудь случится. Крыша школы — все-таки более частная собственность, и на нее по большей части проход запрещен. Кто-то обязательно должен был в конце концов либо выгнать их отсюда, либо подслушать. Курусу не совсем был уверен, чем именно занималась Макото. — Я… — Макото прокашлялась, словно молчала гораздо больше, чем ей хотелось, и продолжила гораздо громче. — Прошу прощения, я подслушала ваш разговор. — Зачем? — в попытке избежать ненужных восклицаний от шокированных товарищей типа «Что?» или «Как?», которые не несли бы в себе никакого практического смысла, спросил более собранный Акира. — Тем более так легко признавать подобное… — Просто… Ну, я ведь слышала то, о чем вы говорите, — Макото запустила руку в волосы, и ее по лицу нельзя было прочитать, смущена она или смятена. Возможно оба, — и вы внезапно сказали про меня что-то хорошее, так что… Мне показалось, что не очень честно делать то, что делаю я. — На удивление благородно, — скептически произнесла Анн, — обычно ведь подслушивают потому, что не хотят, чтобы их нашли? — Кхм, — Макото неловко прокашлялась, и все четверо ждали, когда она наконец найдёт подходящие слова, — на самом деле, я все равно собиралась обращаться к вам. Не слишком важно, будет ли это сегодня или завтра. — И с чем же ты пожаловала к нам, президент? — Я знаю, что вы имеете какое-то дело к тем «Призрачным Судьям», о которых не замолкает вся школа. — Что ты имеешь в виду? — недовольно спросил Сакамото, несмотря на то, как сильно он, очевидно, хотел накричать на Макото и сказать, что она несет полный бред. — В точности то, что я сказала. Но, и правда, могу немного уточнить. Перефразирую: я знаю, что вы те самые «Призрачные судьи». Хотя я не очень знаю, что тот факт, что я знаю, будет для вас значить. — С чего ты это взяла? Никогда не слышал ничего смешнее, — слегка улыбнувшись, сказал Акира. Макото перевела на него серьезный взгляд, прижимаясь спиной к входной двери. — Это было легко понять если знать, где искать. Сакамото-кун, помнишь свою бывшую команду по легкой атлетике? — Чеееерт, — Рюджи закрыл руками голову, сразу же понимая, к чему клонит Ниджима. Хоть и тот сказал ранее, что никто не мог знать о каких-либо его махинациях с ключами, Сакамото достаточно неловкий в такого рода делах — велика вероятность, что его легко заметили товарищи, но не посчитали это важным до текущего момента, поэтому и не упоминали. Юске, хоть и не понимая ситуацию, молчал, оглядывая президента студенческого совета, — нужно было дупликат делать ночью, а не после уроков. Ну, что же. Если до этого у Макото были хоть малейшие сомнения, после подобного заявления они определенно пропали. — У многих людей таким способом могут быть запасные ключи от школы! — Анн постаралась спасти положение даже тогда, когда Рюджи откровенно уже проткнул матрас, на котором они сидели, и он давно шел ко дну. — Почему ты вышла именно на Рюджи? При чем здесь мы? — Вы не много где себя проявляли. Такамаки-сан, в спортзале в тот день, когда Камошида умер от сердечного приступа… — Чеееерт, — Анн повторила действие Рюджи, и Акира реально посочувствовал бы им обоим, если бы он тоже не был под прицелом как их сообщник, — ты стояла рядом, да? — Верно, я была достаточно близко, — Макото улыбнулась приторной улыбкой, такой самонадеянной и самоуверенной, что Курусу возненавидел ее с первой же секунды существования, — и возможно, вы бы заметили, если бы не были так поглощены вашим восхвалением. — Это было не поэтому! — воскликнула Такамаки. Макото с удивлением посмотрела на нее. — Тогда почему же? — Ниджима-сан, — прежде, чем Анн могла сдать то, чем они помышляли, Курусу взял разговор на себя. Макото тихо цыкнула, очевидно недовольная тем, что почти узнала какую-то тайну, но ей не дали ее услышать, — даже если это все правда, и мы «Призрачные судьи», зачем тебе это? Мы просто байка, гуляющая по школе. Так вышло, что кому-то показалось, будто мы как-то связаны со смертью Камошиды, и он распутил слух об этом. Ты же знаешь, что он наделал, ты — президент студенческого совета, не может быть и речи о том, что ты никогда не слышала о происходящем в школе. Для чего тебе мы? — Вас выбрали голосованием, — тихо сказала Макото, — всешкольным голосованием. Каждый ученик, даже если он этого не показывает, надеется на то, что вы поможете им избавиться от гнёта Мафии. — Мы обычные школьники, Ниджима-сан, — Акира осторожно сделал шаг навстречу Макото, — даже полиция не знает имени этого человека. Что можем сделать мы? — Я знаю имя, — Макото дрожащим голосом вздохнула, — я пыталась найти способ помочь всем, кто ко мне приходил со всеми этими жалобами, я сделала так много, нашла того, кто смог мне помочь, но… Я дальше совершенно не знаю, что мне делать. Моя сестра — прокурор, но даже у нее не настолько много власти, чтобы помочь хоть в чем-то. Я думала, что, встретившись с вами, я пойму, куда мне идти дальше, но я всё еще не имею понятия. Вы правы — мы обычные школьники, но никто не может больше ничего сделать, а всё становится только хуже. Я просто… — Ниджима шумно выдохнула и уткнулась лицом в руки. Акира подумал, что она сейчас заплачет, однако ее плечи не тряслись, да и звуков никаких не было, кроме тяжелого дыхания. Будто она хотела плакать, но не могла и крепко держалась за последнюю оставшуюся соломинку самообладания. — Ниджима-сан, ты сделала максимум того, что могла, — Акира, дошедший до нее небольшими шагами, легонько похлопал ее по спине, старась успокоить. — Какое у него имя? — вместо утешения спросил Юске, и хотя это было не очень тактично, Акиру тоже волновал этот вопрос несмотря на то, что он его не задавал, поэтому шикать на Китагаву он не стал. — Зачем тебе? — оторвавшись от своих рук, спросила Макото. — И почему на крыше ученик не нашей школы? — Это не важно, — произнес Юске, продолжая пристально смотреть на Ниджиму, тем самым слегка ее смущая, — как ты узнала его имя? — Вообще-то это важно. Ты с ними? — Верно, меня зовут Китагава Юске, — уже нетерпеливо произнес Юске, — ну? — Ладно, — Макото снова вздохнула, — его зовут Джунья Канеширо. Я не могу сказать, как я нашла его имя, ради сохранности людей, которые мне помогали. Зачем это вам? Вы же сами сказали, что в полиции никто не поможет. — Полиция, может, и не поможет, — Рюджи ухмыльнулся и достал телефон из кармана, — но поможет кое-что другое. «Джунья Канеширо». «Кандидат найден» — вполне ожидаемо произнес уже знакомый голос в навигаторе, заставив Макото вздрогнуть от неожиданности. — Что это? — спросила она, разглядывая телефон Рюджи. — Кроме того, что это, очевидно, навигатор. — Эм, — Сакамото, которого прервали в начале рассказа, запретив объяснять то, что было итак понятно, слегка смутился, — ну, это штука, в которую мы вводим имя человека и еще два слова. — Какие два слова? Для чего? Что это дает? — Стой-стой, по порядку… — Это сложно понять со слов, — взяла на себя инициативу Такамаки, начиная уже заученными фразами, — но это то, как мы… Ну… Помогли большому количеству людей. — Каким способом? — Ну мы… Убили Камошиду? Наученная горьким опытом, Анн сразу признала их прямую причастность к тому, с чем к ним подошла Макото. Та в шоке открыла рот с желанием что-то сказать, но в конце концов не смогла произнести ни слова. Такамаки посчитала ее молчание как сигнал продолжать. — Сюда мы вводим имя человека, местоположение и вид того, что принимает его место. Поскольку навигатор говорит, что кандидат найден, мы можем зайти туда, хоть и самого Канеширо там не будет, но будет его тень. Ну, это сложно понять вот так, но как только мы переместимся туда, все станет слегка понятнее. «Туда» это, конечно, не понятно куда, ведь вроде все остаётся таким же и одновременно очень сильно меняется. В общем я знаю, что это звучит нелепо, просто в это невозможно поверить, пока ты не увидишь. Хотя было бы плохо привязывать тебя к тому, что ты не хочешь делать, но мы не знаем, на что именно ты готова пойти, поэтому, в принципе, это останавливать нас не может… — Как вы вообще… Его убили? — медленно спросила Макото, когда Анн зашла слишком далеко в своей не слишком связанной речи. — Даже полиция объявила, что он умер от сердечного приступа. — Мы убили его тень, — «мы» было неправильным выражением, ибо убийцей был только Акира, но поскольку он вообще-то позволял говорить Анн всё, что она хочет, он проигнорировал такую оговорку, — и это вызвало реакцию в реальном мире. Я знаю, звучит странно! — Это вообще никак не звучит, — Макото усмехнулась, будто Такамаки рассказала очень смешную шутку, — я просто не понимаю, что ты имеешь в виду. — Ладно, ладно! Смотри, — Анн выхватила телефон из рук Рюджи, разглядывая имя Канеширо на экране, — каким может быть место? — наконец начиная действовать, Такамаки обратилась к Курусу, Китагаве и Сакамото. — Что мы вообще можем о нем знать? — Мы не знаем, где его место проживания, — сказал Юске, — также как и не знаем, где место, которое он считает чем-то большим, чем обычное здание. — А почему только здание? — спросил Рюджи, почесывая нос. — Я знаю, что всегда до этого у нас были только они, но чисто гиппопотамически, — «гипотетически» — с легким прицокиванием поправила его быстрее всех Макото, — почему не может быть какой-нибудь, ну… Организации? Может даже выдуманной. Типо по той книге города того, этого… волшебника, «Изумрудного города», или… «Нет совпадений.» — Видите! — воскликнул Сакамото, указывая на навигатор. — Он посчитал это вариантом ответа, хотя никакого такого города не существует! — Спасибо, Рюджи, — не разделяя его радость, устало произнесла Анн, — ты добавил нам в три раза больше работы. — Чеееерт, — Рюджи, поняв ситуацию, дернул себя за волосы, — ну, может навигатор воспринял это за третье слово? — Молись, что это так. — Что я знаю наверняка, — по какому-то странному кругу, очередь брать инициативу перешла к Юске, — так это три основных факта: он хорошо скрывается от полиции, затаившись где-то в укромном местечке; он держит Токио, — «Нет совпадений», — в ежовых рукавицах, — даже удивленный реакцией навигатора, Юске все-таки продолжил, — и то, что по какой-то причине страдает только Шибуя, — «Обнаружено совпадение» — произнес женский голос, ставя всех в ступор. Макото, не совсем понимая, что происходит, осмотрела компанию и хотела уже поинтересоваться причиной подобной реакции, однако ее перебил Китагава, — это вся Шибуя? — Почему Шибуя? — недоумевала Анн. — Это то, что нам как раз и нужно узнать, — Акира усмехнулся, поправляя лезущие в глаза кудряжки, — в форме третьего слова. — Но почему только его мир такой большой? Ни Камошида, ни Мадараме даже рядом не стояли с таким размахом. — Мадараме? — спросила Макото, привлекая внимание к себе. Анн закрыла рот, так, словно нечаянно оговорилась, и ее лицо выражало бесконечное сожаление к сложившейся ситуации и к ее участникам. — Я оговорилась? — попытка снова спасти положение была даже меньше, чем породией на что-либо адекватное — тот факт, что Такамаки вообще спросила это забивал последний гвоздь в крышку их гроба. Тем не менее, Макото лишь молча о чём-то задумалась, никак не высказывая свое осознание, которое, тем не менее, пару секунд назад держалось на нее лице. Анн вздохнула, облегчённая тем, что Макото поверила, хоть и на самом деле это было не так. — Все упирается в то, что мы ничего не знаем об этом мире. Однако Шибуя подходит под паттерн Мадараме и этого Камошиды, вы так не думаете? — загадочно сказал Юске. — У Шибуи есть чёткие границы, поэтому вполне возможно, что она тоже может являться чьим-то местом. Единственное, что смущает, это размеры. Не известно по какой причине кому-то выделено больше места, чем другому. И не известно, есть ли на это какая-либо причина на самом деле. — Это уже надоедает, — произнес Рюджи, — мы ни черта не знает об этом мире, ничего не можем понять, и каждый раз мы играем в угадайку. Неужели нет никакого способа взять подсказку, или, может, в настройках настроить, чтобы при вводе имени нас перемещало сразу? — Это была бы шикарная идея, если бы я не пробовал этого сразу после того, как мы пытались обнаружить слова Мадараме, — ответил Акира, — и это совершенно не возымело успеха. Здесь нет настроек, только история. Приложение, видимо, считает, что оно само себя уже давно настроило. — Вот ведь самоуверенный навигатор, — согласился Сакамото. — С чем огромная Шибуя может ассоциироваться по мнению главы Мафии? — С баром? «Нет совпадений». — Почему именно бар? — Я не знаю! — Анн слегка смущённо пригладила юбку. — Во всех фильмах мафия всегда собирается в барах. — А разве так делают не якуза? — встрял Акира. — По крайней мере из того, что я видел в играх. — А разве якуза и мафия — не одно и то же? Вопрос Сакамото погрузил всех в неловкое молчание. Даже Макото, вроде как задумавшаяся по совершенно другому вопросу, недоуменно взглянула на Рюджи. Тот сразу, как только понял, что его слова были восприняты как-то не так, как он хотел, поспешил оправдаться. — Вы шутите? Конечно я знаю, что они отличаются! У вас чуство юмора отъело? — Да, Рюджи, твои шутки его испортили, — уничтожительно заключила Анн. Сакамото никак это не прокомментировал, пренебрежительно отмахнувшись от чужого комментария. — Может, тюрьма? «Нет совпадений». — Какая тюрьма, Китагава-кун? — не смогла сдержать смех Анн, с каждой секундой все больше и больше трясясь от невозможности остановить хохот. Рюджи рядом не сдерживался в отличие от Такамаки, поэтому громко засмеялся и не остановился даже тогда, когда Акира с серьёзным лицом (более преуспев сокрытии эмоций) добавил. — Он не ошибается, — Юске согласно кивнул, не понимая чужой реакции, — особенно если он там надзиратель. Может, это что-то подобного калибра, где его должники находятся под его непосредственным контролем. — Ну, с должниками всегда разбираются коллекторы, — вступила в разговор Макото, слегка понимая шаблон их поиска, — коллекторское агенство не подходит? «Нет совпадений». — Коллекторы это те, кто на банк работают? — спросил Рюджи, легко получая непосредственный ответ на свой вопрос. «Кандидат найден. Начало навигации.» Как все пятеро находились на крыше школы Шуджин в семь вечера после двухдневной мозговыносящей (и с положительной точки зрения, и с отрицательной) экскурсии, так они и оказались в этом мире на той же школе, целой и невредимой, и сто процентов не являющейся замком Камошиды. — Что?! — пискнула Макото, чувствуя головокружение после своего первого перемещения в этот самый мир. С ней в унисон крикнули и Анн с Рюджи, внезапно вспомнив, что произошло со школой здесь, которую они так и не успели проверить во время зачистки музея Мадараме. В обломках они не оказались, так что они, также как и молчаливый, но не менее испуганный Акира, осторожно открыли глаза, чтобы увидеть под собой и перед самую обыкновенную школу. — Что вы сделали? — воскликнула Макото, осматривая красное небо над собой. Она оглянула школу, но не нашла в ней ничего странного. Анн и Рюджи проигнорировали вопрос, а Акира в принципе не собирался отвечать, пытаясь контролировать до внезапного сильную жажду что-нибудь разорвать в попытке избавиться от боли в сердце. — Нам нужно направиться в Шибую, — сказал Юске, не подверженный никаким волнениям, наконец с удивлением осматривая себя, — почему мы всё еще в том же? — А в чем должны быть? — Ниджима снова испуганно пискнула, не получая ответа ни на один из вопросов. — Почему тут школа? — удивленно спросила Анн, наконец успокаиваясь и осматриваясь вокруг, включая себя. — А почему не должно быть? — Ниджима-сан, спокойнее! — Такамаки подошла к паникующей Макото, пытаясь помочь ей привести себя в порядок. — Мы все объясним. Чуть позже. — Анн, стой! — крикнул Сакамото. — Если здесь школа, а не замок, то значит ли это, что мир Канеширо — совершенно другой мир? Получается, что они ни черта не связаны, и таких миров, ассоциирующихся со школой, может быть до бесконечности много? — Удивительно хорошая мысль. — А может ли у одного человека быть несколько миров? — Рюджи, я знаю столько же, сколько и все остальные! Может, вместо того, чтобы нагружать наши головы вопросами, на которые мы не найдем ответов, лучше поспешить к Шибуе? Сакамото пожал плечами, не соглашаясь и не говоря нет, но через секунду коротко кивнул. По Шибуе ходили банкоматы. Нет, это не часть анекдота — реальные банкоматы шатались тут и там, падали, и это не были монстры — они не нападали, и даже словно просили единственных подобий живых существ (их пятерых) помочь им выбираться отсюда. Они не могли сказать полноценных фраз, однако контекст был понятен — банкоматы валились, сломанные и, учитывая, что мир Канеширо — банк, банкоматы были достаточно очевидной частью оформления. Макото шла позади, как Юске когда-то, в панике оглядываясь на лежащие и идущие неподалеку сломанные банкоматы. Она ничего не говорила, хоть и хотела, поскольку не знала, насколько опасно в этом мире — и если люди, которые привели ее сюда, говорили молчать, то они опредленно что-то знали и было бы кощунством просто проигнорировать возможное предупреждение. — А куда нам нужно? — спросила Анн вникуда, тем не менее побуждая всех без исключения оглянуться в поисках чего-то, о чем они не особо не имели понятия. Акира первым через какое-то время взглянул наверх, и обнаружил то, что было нужно. — Видимо, туда, — остальные четверо глянули на него и проследили за тем, куда он смотрел: над ними висела огромная летающая тарелка. Макото взвизгнула, и Акира, решивший оглядеть компаньонов и их реакции, заметил, как вздрогнула Анн и сморщились парни. — Как такая штука вообще существует? Разве НЛО — не выдумки? — задумчиво произнес Сакамото, слегка отходя назад чтобы рассмотреть ее лучше. — Знаешь, Рюджи, тут мало что можно назвать существующим, — вздохнула Анн, следуя за Рюджи, — нам точно туда нужно? Как нам туда забраться? — Знаете, если Канеширо реально там, то это такая ирония, — Рюджи усмехнулся собственным мыслям, — типо, полицейские его мира же тут сто процентов внизу сидят. И им наверх никогда не добраться. — А разве не в этом смысл? — спросил Акира. Сакамото удивленно посмотрел на Курусу, словно тот сказал какой-то бред. — Хочешь сказать, что он сам придумал эту всю фигню с летающей тарелкой, чтобы в этом мире полицейские не достали его тень? — Я не знаю причинно-следственную связь. Что произошло первее: курица или яйцо? — Это достаточно точная аналогия, — проговорил Юске, — по моему видению, первым произошел человек, а потом уже был создан этот мир. Однако подобное предположение предполагает, что человек в реальном мире сам настраивал это место по своему усмотрению, и что он знает о нем. Однако, если бы он знал, мы бы ничего не смогли здесь сделать. — Но всё же, почему из той мысли, что мир был создан позже человека сразу же выходит то, что человек связан с его созданием? — Вы же говорили, что ваших имен нет в навигаторе, — Юске пожал плечами, словно одно это должно было все объяснить, — и вы ничего не знаете про эти миры. — Это индукция, Китагава-кун. Спекуляция на основе того, что мы не знали о мирах, и, поскольку мы не могли их создать, у нас их не было — следовательно те, кто, собственно, знают о мирах, лично их создают. Не думаю, что это правильный подход к пониманию этого мира. — Мое дело — предположить, Курусу-сан, — Юске не выглядел обиженным подобным отношением к собственой теории, и Акира не чувствовал себя грубым касаемо этого вопроса. Однако Рюджи и Анн так не казалось — Сакамото вообще наступил Курусу на ногу, пытаясь что-то сообщить. Что именно — Акира не понял, но он не успел гневно спросить об этом. — Это хорошая теория, Китагава-кун, — вежливо сказала Анн, холодно смотря на Акиру, который не сделал ничего неправильного. Такамаки обернулась к Макото с намерением объяснить ситуацию, и на этом, видимо, вопрос был закрыт. Судя по написанному на лице Ниджимы напряжению, она тщательно старалась поверить в разрозненный рассказ. Анн старалась говорить общими словами, однако, поскольку Макото уже знала, что именно они убили Камошиду, ей пришлось потратить некоторое время на то, чтобы объяснить, что происходит с тенью, когда с ней контактируют (или по крайней мере то, что они понимали). Вокруг был этот мир, и Макото в принципе сложно было не поверить в происходящее — но принять это всегда сложнее, чем понять. Ниджима закрыла руками глаза, пытаясь переварить ситуацию, в которой она оказалась. Акире всегда было жалко людей в подобные моменты — Юске, Анн и Макото — им было сложно осознать всё это так просто, поскольку им всё разъясняли другие люди, обрубая пути найти и смириться со всем самим. — Хорошо. То есть, судя по твоему рассказу, этот мир — то, как думает о Шибуе Канеширо? — Ого, Ниджима-сан! Я никогда бы не догадалась до подобной легкой суммаризации всего мной сказанного. Вообще-то, подобая фраза как раз описывает максимум того, что мы знаем. — Прекрасно. И для чего вы это делаете? Кроме, как вы это называете, «помощи людям, попавшим в беду». — Ты не можешь просто так взять и вырезать весь смысл наших действий! — повысил голос Сакамото, раздражаясь. — Это как купить фруктовый лед в магазине и оставить его на солнце на час! Что я могу сделать с палкой, если самого льда нет?! — И вы тоже так считаете, Курусу-кун, Такамаки-сан, Китагава-кун? Анн быстро кивнула, соглашаясь с Рюджи — они были такими простыми, Акира хотел бы быть таким же. Тем не менее он, игнорируя легкую головную боль, кивнул просто за компанию и для того, чтобы Макото не задавала лишних вопросов. Так он и собирался выложить ей всю свою подноготную — ага, разбежался. Юске же предсказуемо отрицательно покачал головой. — Я здесь для того, чтобы увидеть, куда это все приведёт. — Для того, чтобы увидеть, куда приведёт что? Убийство людей? Людей, которые даже ни о чем не подозревали? — Президент студенческого совета, вы будете читать мне нотации? — Юске уже наверняка мог понять ее фамилию, однако он не посчитал нужным обращаться по ней. Что-то ему не понравилось в Макото, и он не собирался молчать по этому поводу, особенно после того, как он уже давно определился с направлением собственных действий. — Я даже не в вашей школе, прошу заметить. Достаточно интересно получается, что вы собираетесь смотреть за страданиями собственных одноклассников, но не делать ничего значимого, чтобы как-то это исправить. Если бы не мы, что бы вы стали делать? Неужели вы каждый раз выходите с петициями на улицы, когда невинные люди умирают от разных несчастных случаев или от неожиданных болезней, просто потому, что лично вас оскорбляет, что эти люди не подозревали, с чем им придётся столкнуться? — Это вообще не то, о чем я говорю! — А мне кажется, что достаточно похоже. Кажется, будто вы только говорить и горазды, совершенно идентично с полицией, о которой так нелестно отзываются многие слои общества. Я сам не сторонник убийств ради помощи и подобного, в отличие от моих товарищей, и меня расстраивает понимание, что в мире никто ни от чего не защищен, однако я готов сделать хоть что-то, чтобы убрать из мира бóльшую опасность. Я устал игнорировать происходящее вокруг ради собственного спокойствия, но что касается вас, Ниджима-сан? Вы готовы остановить меня или кого-то из нас ради того, чтобы самой ничего так и не сделать? — Ты не не прав, Китагава-кун, — спустя минуту молчания набралась сил ответить Макото, — но люди — они на то и люди, у каждого есть его собственные мысли, и каждый человек — личность… Которая достойна жизни. — Это легкий взгляд на вещи, — Юске еще раз осмотрел летающую тарелку над ними, но не продолжил мысль. — Если была бы возможность, я бы предпочла, чтобы Камошида раскаялся во всех своих делах и гнил в тюрьме, подверженный страдать от мук совести каждый Божий день, — с легкой грустью сказала Анн. Акира не знал, правда ли Такамаки так думает, но спрашивать не стал. Стало бы еще неловче, — но такого варианта у нас нет. — Я, если что, придерживаюсь того, что эти ублюдки заслужили смерти, — искренне сказал Сакамото, и Курусу верил ему. Он сам старался придерживаться такой точки зрения, хоть и не всегда получалось. — Это не так важно, как думаем мы, — вот и дошла очередь Акиры разруливать ситуацию, — мы уже давно для себя все выяснили. Сейчас важно то, что думаешь ты, Ниджима-сан. Ты можешь не воспринимать ситуацию всерьёз сколько угодно, но ты поймешь, когда увидишь всё это. Если ты, конечно, решишься. — Это ведь… Ни к чему меня не обязывает, верно? — осторожно спросила Макото. Акира отрицательно покачал головой, мысленно поклянувшись, что они перестанут притаскивать сюда любого потенциально возможного владельца Персоны — пока это не переросло во что-то похуже, чем «может, вы и кажетесь мне странными, но у меня нет выбора, так что я не собираюсь подавать на вас заявление в полицию. Пока что». — Тогда как вы собираетесь туда попасть? — Ну, я думал о самом высоком здании здесь, — произнес Акира, указывая на то, что обнаружил. В настоящей Шибуе этого места не было, и относительно остальных прорисованных зданий с даже работающими магазинами (и продавцами-банкоматами в них), это место отличалось своей безусловной белотой. Издалека вообще казалось, что это был просто вертикально поставленный кирпич. Все четверо рядом с Курусу кивнули, согласные с его мыслью — оттуда хотя бы можно было осмотреться. По чьей-то доброте душевной здание всё же не совсем было похоже на кирпич — на обычные здания забраться было не так сложно и оказалось, что эта белая штука на деле имела лестницу, выколотую из ее задней части, чтобы она никому не бросалась в глаза. На самом деле, с вершины этого здания можно было удивительно легко прыгнуть на летающую тарелку. Акира задавался вопросом о причине: символизм из этого выходил прекрасный, что только те, кто всё-таки решатся на активные действия, отказываясь оценивать ситуацию поверхностно, получат доступ к чему-то более глубокому, однако Курусу не был уверен в том, что Канеширо подразумевал именно это. Конечно, было бы хуже, если бы им лично пришлось искать его в реальности для того, чтобы стать его работниками и получить доступ в основное здание (или как такая чушь работала бы), так что Акира не сильно жаловался. Они осторожно перескочили на НЛО, помогая не привыкшей к изменившейся физике Макото также безопасно оказаться на борту. После перехода какой-то важной черты, на всех, кроме Ниджимы, воплотились старые добрые костюмы. — Что это? — в ужасе прокричала Макото, замечая это странное секундное переодевание. Она сразу предприняла попытку успокоиться, вспоминая, о чем ей говорила Анн. — Прошу прощения. Это то, что связано с вашими Персонами, верно? Мне уже нужно называть вас по кличкам? — Это немного неловко, если ты спрашиваешь вот так, Ниджима-сан, — Анн слегка почесала голову, — кстати, может быть ты хочешь остаться здесь? Внутри определенно будет опасно. — Нет, я иду с вами. Было бы странно для президента студенческого совета забирать свои слова обратно, не правда ли? — Ну, учитывая твое влияние в школе, на репутацию это положительно точно не повлияло бы, — заметил Рюджи, оглядывая миниатюрный сад впереди, — и не клички, а кодовые имена. Тебе бы тоже не помешало одно. — Если я помню правильно, две из четырех ваших кличек влючают животных. Неужели мне тоже важно придумать что-то, что касается их? — С эстетической точки зрения сложно придумать что-либо лучше, — проговорил Лис, снимая маску из-за отсутствия опасностей, — есть ряд вещей, которые принимают активное участие в названиях различных группировок или их членов в разных медиа пространствах и ресурсах. Чаще всего люди находят подходящими цвета, цветы, еду и, собственно, названия животных. Поскольку еда не слишком соответствует атмосфере этого места, цветы достаточно сложно подобрать по значению и красоте, а цвета должны нести в себе достаточно важный посыл, названия животных приобрели среди нас свою популярность. Ну и, конечно, Кошка похожа на кошку, а я… — А Китагава-кун очень напоминает кицунэ, — закончила за Юске Анн, забирая у того момент славы. — Это видно по вашим костюмам, это точно, — задумчиво произнесла Макото, — хм… Вы не против, если я временно выступлю «Ферзём»? — Вот черт, а я хотел предложить «Дзюгему Дзюгему Гоко-но сурикире»… — Нет, остановись сразу, Курусу-кун, — Макото закатила глаза, и это было самым раздражающим действием в сторону Акиры за всю неделю. — «Ферзь» — очень хорошая идея, — весело воскликнула Анн. — Я рада, что хоть кто-то здесь имеет вкус. — 1:1, Рюджи! *** Это не было полностью неожиданно, что у Макото появились Персона, однако Акира определённо не так представлял себе Макото и то, что воплощением её силы воли будет мотоцикл. Нет, конечно, Акира не знал Макото — возможно, на самом деле она сорвиголова, каких еще свет не видывал, просто ее способность скрывать свое поведение была на уровне с возможностями Акечи, но Курусу помнил инцидент на крыше… Было бы странно, если бы такая, как Макото, мгновенно вышедшая из собственного укрытия после того, как о ней сказали что-то хорошее, хранила что-то огромное и таинственное. Хотя Акира не сильно понял причину, по которой ее выбесил Канеширо. Она что-то сказала про членство в студенческом совете, которое по итогу как будто не значит ничего, кроме больших ожиданий, про то, как все вокруг считают ее бесполезной, и если Юске и правда высказывался в подобном ключе, он не помнил, чтобы делал подобное сам или чтобы это делали Анн или Рюджи. Конечно, он припоминал какие-то нелестные слухи, ходящие по школе, однако в последнее время Ниджима работала, не покладая рук — по крайней мере, не было ни одного ее упоминания в том самом ящичке Мишимы, в отличие от него самого или той же Сумире Йошизавы. Тем не менее, если вся эта тема с «пай-девочкой» была тем, что волновало Макото больше всего — что же, кто он такой, чтобы жаловаться. Хотя жаловаться ему и правда было на что, хоть это и совсем не касалось Ниджимы. Кто-то словно накручивал на свои пальцы извилины мозга Акиры, пока Макото на фоне приобретала свою Персону, и почему-то это обретало всë бóльшую силу, настолько большу́ю, что игнорировать боль в голове становилось до невозможности сложно. Почему? Что он сделал этому миру? Ведь проблема была в нем. Акира не чувствовал в реальном мире в тех красках того, что чувствовал здесь и сейчас, и, хоть это и было достаточно забавно, всë, что происходило с ним, описывалось ёмким «как будто съедают заживо». К тому моменту, когда дискомфорт начал спадать, Акира обнаружил себя сидящим на полу рядом с уставшей Ниджимой. Рюджи махал перед ним обоими руками, Анн держала бутылку с водой уже бог знает сколько времени, а Юске стоял где-то поодаль, и Курусу легко предположил, что он мог набираться вдохновения, осматривая окрестности. — Эй, Акира? — Курусу поднял голову к мельтешащим перед ним кистям, протягивая собственную тяжелую руку в попытке остановить это. Сакамото перестал размахивать руками, он и смотрел на Акиру со старым добрым обыкновенным беспокойством, до причины которого Курусу никак не мог додуматься. — Ты в порядке, чувак? Ты не отвечаешь уже нам злых пять минут! — Говорят «добрых», — вздохнула Макото, стараясь подняться с пола и с успехом вставая на ноги, — «добрых пять минут». — Я в порядке, — выдавил Курусу, стараясь не показывать в тоне то, что всё было не так, как он говорил, — просто весь день голова сегодня болит. — Ну, учитывая, что этот мир все гиперболизирует, не удивительно, что сейчас это подействовало больше всего, — невесело проговорила Анн. Акира на это кивнул, понимая, что в подобном есть смысл. — Мне просто нужно лучше спать. — Это точно, — легко согласилась Такамаки, и Курусу вопросительно глянул на нее, чтобы остаться без ответа, — что скажешь, Ниджима-сан? — О чем? — Ты теперь владелец Персоны. Считаешь ли ты нужным присоединиться к нам, или ты пойдешь своей дорогой? Макото, явно не готовая к такому быстрому принятию решения, сделала полшага назад. — Мне… Обязательно принимать такое решение прямо сейчас? — заколебалась Ниджима, оглядывая мир вокруг. — Потом может быть поздно, — Юске подошел к компании, закончив осмотр окрестностей. Он засунул одну руку в карман, и Акира узнал в этом действии желание скрыть любые эмоции от них. Вот — тот, кого он понимал лучше всего — Китагава, — ты не хочешь, чтобы это случилось, верно? — Почему я могу не хотеть? И ты мне угрожаешь, Китагава-кун? — Я не много знаю о твоих чувствах, Ниджима-сан, но я слышал твою позицию. И я не угрожаю, я предупреждаю о дальнейших событиях. Мы не собираемся сидеть на месте, и я хотел бы, чтобы ты приняла это к сведению. — «Ферзь» может сдаться в начале боя, отдав всё на милость другим фигурам, или бороться до самого конца. Это не самая важная фигура в шахматах, однако у нее есть своё предназначение и путь действий. Что выберешь ты, Ниджима-сан? — глубокомысленно изрек Акира, делая на этой фразе заметку. Что-то в ней было такое, что могло бы если и не понравиться, то определённо вызвать дебаты при условии, что Курусу правильно применит ее в разговоре с Акечи. Тем не менее, сейчас она звучала как бред шизофреника, возомнившего себя персидским шахом девятого века. Но слава всем богам, которые только существовали в мире, Акира не услышил ни единого смешка, и даже Макото восприняла его фразу глубоко на свой счет. Она нахмурилась, задумавшись, и через несколько секунд кивнула. — Я согласна поработать с вами в этот раз. И, чтобы вы знали, я не… — Да, мы знаем. Не нужно принимать наш метод, чтобы сотрудничать. *** — У вас нет лидера? Акира уже в третий раз за сегодня проклял тот день, когда они пригласили Макото поучаствовать в их «миссии», даже если он был только позавчера. Она, как та, кто довольно давно занимает важную позицию в социуме, высказала упрек их сплоченному и без конкретного лидера сообществу с высоты своей собственой колокольни. Никто ее не просил, и тем не менее, Ниджима посчитала нужным высказываться что-то про их вполне работающую систему — даже если это пока что был обыкновенный вопрос. — Нет, — сказал Акира, свирепо оглядывая пол, чтобы не кидать подобный взгляд в сторону не поймущей причины Макото, — он никогда не нужен был. — Что же. Не факт, что не понадобится в будущем, знаете. Лучше как минимум перестраховаться, чем потом горевать об уже случившихся последствиях. Макото не знала, но последствия почти всегда разгребались Акирой. И во время смерти Камошиды, и до этого, в битве с ним, и во время битвы с Мадараме. Если так подумать, то разве не смысл лидера в том, чтобы разгребать последствия? Тем не менее, существовало это «почти». Анн, Рюджи и Юске так же широко участвовали в жизни команды, как и он сам, включая вчера — когда они вывели недееспособного Курусу с поля боя. Лидеры не подводят свою команду ни в каких ситуациях, верно? Даже если у них с каждым днём все сильнее болит голова, битвы с монстрами совершенно не помогают, как казалось ранее, от недостатка сна кружится мир и подташнивает, даже если они даже не хотят смотреться в зеркало, боясь больше не увидеть самого себя… Нет, Акира точно не был даже «тайным» лидером, как иногда в разных источниках называли таких людей, и точно не собирался им становиться. — Ниджима, не очень хорошо заявляться в чужой дом со своими правилами! — недоумевал Рюджи. Макото от подобного заявления аж оторопела. — Я не… Я не заявляюсь в чужой дом со своими правилами, я привношу хоть чего-то рационального! Вы ведь не стадо баранов, верно? Хотя даже у баранов есть лидеры… — Нам никогда не нужен был лидер, — ответил Юске, — и, честно говоря, хоть я и сам об этом думал, с ним нам бы было гораздо хуже. Между нами происходит распределение обязанностей, и присутствие конкретного руководящего просто спихнет это все на него. «А еще на лидера можно было бы а любой момент повесить все убийства» — нашел еще одну причину Акира, и эта причина была скорее всего самой главной для оправдания этого странного равенства, хоть и не высказывалась вслух. Макото, несмотря на то, как на ее лице четко было написано, что она верит в безусловную необходимость главы, слегка задумалась. Скорее всего из-за слов Юске, а не Рюджи — у них всё же не содружество, а товарищество, и присутствие лидера приведет к образованию иерархии и за всеми следующими за ними последствиями. И, хоть это — то, как действуют государства, в текущем положении наличие лидера было бы просто тратой времени с нулевым КПД. — Тогда я не буду спрашивать пока не настанет действительно безысходная ситуация, — вздохнула Макото, на удивление признавая поражение, — но меня всё ещё волнует смысл этого мира. — Как и нас всех, — произнес Сакамото, — ты ведь сказала, что всё это вокруг нас — то, как Канеширо видит Шибую. Может это как альтернативная реальность, или что-то такое? — Типо мы как в научных фильмах перемещаемся в другую вселенную? — в восторге спросила Анн. — Тогда это идет в разрез со всеми законами физики, — испугано сказала Макото, явно не очень радуясь подобной перспективе. — Я не знаю насчёт физики, — подключился Юске, — но вразрез с моим собственным пониманием мира идет точно. Люди не часто могут позволить себе показывать мысли и эмоции, но этот мир обнажает их полностью — это, на самом деле, крайне невероятно. Настолько честный мир не может не вызывать восторг! Но, конечно, он всё же лишает воображения. — О чем ты, Китагава-ку- — И это даже может не иметь отношения к моему собственному художественному видению. Мы в мире, который создан чьим-то сознанием. Как это место вынуло информацию из чужого мозга? Какая-то часть находящегося здесь опредленно пришло откуда-то извне, если вспомнить то и дело появляющихся абсолютно одинаковых монстров в разных мирах, а что-то было создано личным миром. Какой-то из тех миров, в которых мы еще не бывали, является центром этих всех миров, и… — У других миров, возможно, есть желание достичь такого же размера, как и центральный мир, о котором мы не знаем, — добавил Акира, немного грубовато перебивая Юске. Китагава не расстроился, а лишь, в порыве какого-то озарения, указал на Курусу обоими руками, будто тот сказал что-то сверхъестественное. — Верно! Мне всегда кажется, что этот мир словно живой. Словно он подчиняется желаниям владельца, то есть человека, которого мы вводим в навигатор, и это место складывается вокруг него по его же видению, может, даже по тому, что тот не хочет признавать в реальности. Вы говорили, что Камошида словно считает себя королем школы, его мир — замок, и сам он себя ведет в соответствии с этим званием, хоть, может, и не признавал это лично. Такая же ситуация с Мадараме и Канеширо! — То есть общий, или он же центральный мир, существует сам по себе, и делится только на более маленькие миры? — словно тоже пришел к озарению, сказал Сакамото, и Юске активно кивнул. — Но почему тогда он связан с навигатором в телефоне? Типо, по такой причине его обязан был кто-то создать. — Обычно во всех научных фантастиках другие миры уже существуют без чьего-то влияния, — задумалась Макото, — потому что подобное нельзя провернуть без того, чтобы привлечь к себе огромное внимание. — Может это и был не человек! — весело прощебетала Анн. — А, знаете, какой-нибудь инопланетянин! Обычно они выступают в роли последних боссов. — Я думаю, что ты слишком далеко заходишь, — усмехнулся Акира, — но я рад, что мы придумали хотя бы какое-то объяснение творящемуся вокруг. — А вы пытались вводить какие-то другие имена, кроме своих? — все четверо на вопрос Макото отрицательно покачали головой, и она продолжила, вздохнув в который раз за всё это время. — Я понимаю эти опасения. Но вы не обязаны исследовать мир этого человека, даже если обнаружите его, верно? Пока он не причиняет, по вашему мнению, никакого вреда, самое разумное его игнорировать. — Или сначала расследовать, а потом решать, что с ним делать, — добавил Рюджи, на что Ниджима неловко пожала плечами. — Я, например, просто даже не знаю, кого вводить, — ответила Анн, — у меня нет никаких врагов, да и знакомые ничего плохого не делали… — Но ведь предположение о том, что такие миры есть только у плохих людей — достаточно смелое, — задумчиво проговорила Ниджима, — то есть да, я понимаю, на чем строится это заключение, но люди ведь могут видеть в мире не что-то сугубо эгоистичное, верно? — Я думаю какой бы то ни было взгляд на мир должен достигнуть какого-то апогея, чтобы возникнуть тут, — прокомментировал Акира, — и обыкновенные мысли слабо достигают такого размаха, в отличие от наслаивающихся друг на друга плохих действий. — Не сказала бы. — Знаешь, Ниджима-сан, это как в пословице. «Сто раз помоги — забудут. Один раз откажи — запомнят на всю жизнь». Плохие действия всегда запоминаются больше хороших. — Всё зависит от человека. Многие вместо поиска недостатков и оплошностей ищут лишь светлые стороны. — Верно, такие есть, но таких больше, чем людей, ищущих плохое, или меньше? Я просто говорю, что то, что я сказал, из моих наблюдений присуще гораздо большему количеству людей. — Вы ищете зло и находите его, но не ищете добро и не знаете, есть ли оно здесь. Делать какие-то заключения по этому очень некорректно. — Тогда найди доброго человека, у которого есть свое собственное место в этом мире. — Вот и найду. Я как раз знаю одного хорошего кандидата на это место, — Макото, раздражëнная, достала из кармана ее костюма (Акира не знал, где у нее карманы, но он просто принял это за ещё одну возможность этого мира) телефон, открыла работающий навигатор и демонстративно громко произнесла, — «Сумире Йошизава». «Кандидат найден». Макото гордо вздернула нос, говоря о том, что одна из ее догадок оказалась положительной, следовательно и другие должны были оказаться верными. Курусу мысленно пожалел Сумире и, на самом деле, всеми правдами и неправдами молился, чтобы Макото на самом деле оказалась права. — Только не торопись с выводами, Ниджима-сан, — тем не менее дабы умерить ее пыл сказал Акира, — это вообще ничего не доказывает. Найдешь оставшиеся два слова — проверим. — Забились, Курусу-кун. *** Момент, когда Макото обнаружила подходящие слова выпал как раз на тот день, когда они, наконец закончив тотальную зачистку всего банка за предыдущую неделю, высыпались перед последним днем — столкновением с боссом. Как бы Ниджима ни старалась замедлить их путешествие, чтобы, видимо, оттянуть столкновение с последствиями их действий, никто не поддавался. Тем не менее, единственное, что Макото смогла сделать для их замедления, и на что они и правда повелись, была история с Йошизавой. Конец миссии с Канеширо было решено отложить на два дня, на самом деле, не очень известно по какой причине — была финишная прямая, но все просто решили сбить настрой и выяснить что-то, возможно, новое о людях, получающих свои миры. Акира не жаловался, потому что он и сам с большей охотой и нетерпением исследовал бы мир Сумире, нежели заканчивал бы дело с Канеширо. Именно ему всё-таки нужно было его убить. — «Сумире Йошизава», — голос Макото слегка дрожал — она сомневалась в своем решении, легонько вздрагивая, когда навигатор подал голос, но конкретными действиями стараясь это никак не показывать, чтобы не отступать от данного слова. Ниджима сглотнула ком в горле и продолжила, — «школа Шуджин». — Неужели у нее тоже? Это как-то даже неоригинально, — угрюмо сказал Рюджи, понимая, по какой причине они всё-таки начинали свой путь от школьных ворот. — Может, после того, как мир Камошиды пал, его заменил мир Йошизавы? — предположила Анн. — Может быть и так, но тогда выходит, что ее мир просто ждал, когда освободится место. А если бы ее мысли о вашей школе, какие бы они у нее ни были, стали бы больше, чем мысли Камошиды? — Они, скорее всего, так и не стали, Китагава-кун, — Акира осмотрел еще обыкновенную школу, будто она могла дать ему подсказку, — нам бы разобраться с конкретной ситуацией, а потом предполагать эти «если бы». — Хорошо, я понимаю. Но мое мнение таково, что в одном месте могут находиться самые разные миры для разных людей. Если бы они каждого был один экземпляр, то не было бы никакого смысла держать каждый мир отдельно друг от друга. — Я, эм, продолжу, — Макото неловко прервала размышления, не настроенная участвовать ни в каких дебатах, — я сама никогда не видела ее мир, я подумала, что это было бы не честно, у нас же спор, — «Подобие спора, если честно, но не важно» — подумал Акира, однако лишь молча кивнул, — так что… «Парк развлечений». «Кандидат найден. Начало навигации.» Ох, вот и оно. Акира мысленно приготовился обнаружить либо что-то крайне ужасное, либо, наконец, найти ответы на некоторые вопросы, так что переходя в новый, незнакомый мир он просто скрестил пальцы наудачу за спиной. Поскольку Курусу был готов оглядывать всю школу, кидая взгляд выше, чем были ворота, перед глазами первым делом предстала вывеска-плакат, словно он был приглашён на чей-то день рождения. На вывеске, счастливо улыбаясь, было написано типичное «Добро пожаловать», и нарисованы две девушки: Сумире Йошизава с темными бордовыми волосами и Сумире Йошизава с прямыми красными волосами и в очках. Акира помнил, что она вроде всегда ходила с хвостом, так что девушка с бордовыми волосами отправилась в мысленный ларец Акиры как Сумире. Вторая девушка получила обыкновенное имя «???». Ниже вывески был одинокий вход без охраны и каких-либо мер предосторожности, Акира поспешил за ушедшими вперед товарищами. Несмотря на то, какой яркой была вывеска, все остальное было тусклым: везде были воздушные шары, сладкая вата, как в обычных парках развлечений, даже висели переливающиеся красным, синим и зеленым гирлянды, однако цвета их были, мягко, говоря, не на месте. Сладкая вата была серой, гирлянды кроме основных цветов ничего не передавали, а шарики были черно-белыми. Словно всё это место пыталось сделать вид, что — оно именно то, чем и называется, но забыло добавить главное. Акира добежал до Макото, ошарашенно оглядывающей окрестности в попытке выяснить, что она думает, но на ее лице всё итак было очень хорошо видно. — Тут только американские горки, — заключил свой собственный осмотр Сакамото. — И мы всё еще в обыкновенной одежде, — слегка расстроенным тоном сказала Кошка, — и здесь нет монстров. — Они еще появятся. — Не обязательно, — Макото подала голос, привлекая внимание, — монстры настроены недружелюбно. Я не думаю, что эта «тень» Йошизавы стала бы приглашать таких сюда. — Всё еще цепляешься за предположение о том, что Йошизава-чан имеет добрый мир? — поддел Ниджиму Акира. Макото не ответила, воткнув глаза в землю. — Куда нам нужно идти? — не к теме спросил Юске, тем не менее задавая и правда важный вопрос. Акира осмотрелся в поисках чего-то, что могло им подсказать, но никакого буклета или чего-то похожего обнаружено им не было. Тем не менее, было что-то, напоминающее проход впереди — вдалеке, огибая огромные железнодорожные линии, в глаза бросились два небольших входа. Курусу указал туда, и все согласились с подобным местом назначения. Там и правда были два пути в неизвестность — внутри было темно, и прежде, чем кто-либо сумел заглянуть внутрь, перед ними весело выскочили два человека — Сумире Йошизава и «???». — А, эм… Сумире? — попытала счастья Макото, впервые видя чью-то тень. Никто из девочек не отреагировал, и они продолжили стоять, сверкая своими желтыми глазами и смотря куда-то вдаль. — Эм… Йошизава? Обе тени радостно подняли руки, и взгляд Ниджимы заметался между ними. — Кто из вас Сумире Йошизава? — Макото снова понадеялась на ответ, но его не поступило. Кто бы перед ней ни стоял, оказывается, никто из них не был Сумире. Теперь в мысленном ларце Тени было две «???». — Почему ни одна не отвечает? — спросила Анн у них, несмотря на то, что никто никак не мог знать ответ. — Может, это сестры Сумире? — предположил Лис, на что Макото отрицательно помотала головой. — Если бы у нее было две сестры, школа бы обязательно знала. Я знаю, что у нее была одна сестра, но она умерла какое-то время назад в аварии… Девушка с бордовыми волосами подняла руку, и через пару секунд опустила. Все пятеро вопросительно посмотрели на нее, не понимая причины подобной реакции. — Ты помнишь, как ее зовут? — спросила Такамаки, и Макото задумалась. — Я… Слышала. Сейчас… По-моему, ее звали Касуми. И снова обе девушки подняли руки. Акира уже запутался в том, как кого писать в его мысленном ларце, так что пока что он бросил идею давать им хоть какие-то имена. — Вы… Обе Касуми Йошизавы? — спросила Ниджима, получая в ответ только две поднятые руки. — Кто из вас посещает школу Шуджин? Руку подняла девушка с красными прямыми волосами, и к этому моменту Курусу окончательно запутался. Он оглядел округу в надежде найти хоть что-то похожее на помощь, но в глаза бросилась лишь комната безопасного отдыха. Пока Макото пыталась выяснить, где правда, а где ложь, Акира решил заглянуть в это место. Комната безопасносного отдыха обычно спасала их от монстров, но, поскольку здесь монстров не было, нужды в ней, собственно, и не было, именно поэтому изначально она была проигнорирована. За Курусу увязалась Анн, видимо, надеясь, что когда они подойдут к Макото и остальным обратно, им не придётся ничего разгадывать самим, и им все хорошо разъяснят. Было бы неплохо, конечно. Акира открыл дверь, ожидая оказаться где угодно, кроме медсестринского кабинета, который он знал исключительно по очень редким сеансам с доктором Маруки. Анн также с окинула комнату удивленным взглядом, не решаясь зайти внутрь. Они переглянулись, и Акира закрыл дверь в смешанных чувствах. Он знал, что гимнастика, или чем там занималась Сумире, была опасным полем деятельности, сопряжённым с множеством травм, но она ведь занималась где-то в другом месте, верно? То место могло помочь ей с растяжениями и прочим, а школа… Почему из всех частей школы именно кабинет медсестры был безопасным местом для отдыха? — Тогда куда мы пойдём, Ферзь? — первое, что услышал Акира от Черепа, приблизившись к задумчивой троице. — Лис уже выбрал левую дверь, я — правую. После твоего комментария все будет зависеть только от Кошки и Тени. — Я… Я не знаю… — Тогда выбирай на считалочку! — Что тут происходит? — вскочила в, по всей видимости, никуда не продвигающийся разговор Анн. Юске повернулся к ним двоим, спеша объяснить. — Мы выбираем между мертвецом Касуми Йошизавой, — Юске указал налево, — и Сумире Йошизавой, по какой-то причине откликающейся только на имя Касуми, — Юске перевел руку на правую дверь. — Мертвецом Касуми? — в ужасе спросила Анн, будто впервые слышала слово «смерть». Акира мысленно усмехнулся, не считая ситуацию на самом деле смешной. — Верно. Касуми, старшая сестра, умерла несколько месяцев назад, и Сумире, младшая сестра, видимо считает, что она Касуми. — Кто в ясном разуме будет считать, что он — его мертвая сестра? — воскликнула Анн. Китагава лишь покачал головой. — Мне это неведомо, но я нахожу это крайне интересным. Тем не менее, я уверен, что загадка этого места кроется именно в настоящей Касуми, так что я готов сегодня отступить от принципов в угоду разгадки тайны. — А я считаю, что вся эта ситуация очень криповая. Может, Сумире разъяснит происходящее, — объяснил свой выбор Сакамото. — Я согласна с методом Юске. Мне не хотелось бы проводить здесь дольше положенного, — Такамаки вздохнула, — вдруг это как-то плохо повлияет на Сумире. Я думаю, Касуми поможет нам понять… Ну, хоть что-то. — А я… Я хотела бы поговорить с Сумире, — Макото наконец сделала свой выбор, и получалось так, что теперь все зависило от Акиры. Восхитительно. — Может, начнём с Касуми? — после недолгого раздумия, сказал он. Три против двух, как в самых дебильных клишированных фильмах, где выбор построен просто ради выбора, и неизбежно приводит к разладу группы. Тем не менее, Сакамото и Ниджима просто кивнули, совсем не возражая. Вообще, они могли разделиться, но Акира додумался до этого как-то слишком поздно, поскольку они уже стояли рука под руку с Касуми и та, достав откуда-то терминал, оформляла им бесплатные билеты. Закончив, она отошла в сторону и указала внутрь, впуская их всех в тьму. Как только все пятеро зашли, дверь за ними захлопнулась и включился свет, освещая шестиместный паровозик. Они все, слегка поколебавшись (вспоминая вид на огромные железные петли снаружи), всё же удобно (настолько, насколько это возможно) устроились в своих сиденьях и крепко схватились за накинутые на них доброй рукой Касуми поручни. Она помахала им вслед, когда вагонетка тронулась, всё еще не говоря ни слова. — Мы ведь будем жить, верно? — спросил напоследок Рюджи, когда они въезжали в темный туннель. Макото рядом с ним в страхе покачала головой. — Не говори такого! — Я ведь просто спросил! — Это уже нагоняет панику. — Тогда что прикажешь, молчать? Может, еще заткнешь меня на правах президента студенческого совета? — Я не делаю такое просто так, Череп. За преступлением идет наказание, это неизбежно, но нет причины наказывать за то, что не было сделано. — Правда? По слухам ты тиран, знаешь ли. — И как давно тебя стали волновать слухи? Сакамото хмыкнул, не отвечая, и Акира посчитал это за победу Макото. За то маленькое время, пока они спорили, Курусу успел успокоиться, но, как он уже понял, зря — горка вообще никуда не поднималась и не опускаясь, идя полностью ровно. Пятиминутная поездка до самого входа казалась наискучнейшей, поскольку в дороге через темный туннель не произошло ни-че-го. Да и вообще, единственное, что Акира смог увидеть на стенах — это освещающие внутренности туннеля тёмно-синие кабели. Они напоминали тентакли, и Акира одновременно и слегка усмехнулся, и расстроился с подобной реакции мозга — он ведь не извращенец какой-то. Однако прямо на выходе, словно душ, сверху посыпалось что-то слегка легче напора воды. Акира услышал, как Анн рядом с ним завизжала, и ее подхватила Макото, он даже мог поклясться, что Рюджи завизжал тоже — он и сам еле сдержался, когда обнаружил на свете при выезде из туннеля, что это были черви. — Почему? — крикнула рядом с ним Анн, стараясь отряхнуть от себя всех этих неприятных насекомых. Они с Макото продолжали прыгать, стараясь избавиться от них даже тогда, когда все эти черви застворились в земле, как умирающие монстры. — Какой смысл они несли? — задумался Юске, оглядывая руку, на которой чуть ранее лежал один из представителей этих червей. — Я убежден, что в этих мирах ничего не происходит просто так, но… — Забудь! Господи, зачем это было сделано, Сумире?! — снова повысила голос Анн, слегка успокаиваясь, когда поняла, что червей больше не было. — Вот это доброта, Ниджима-сан! — Это ни о чем не говорит, — защищающимся тоном произнесла Макото, отряхивая остатки паники, — хотя я крайне удивлена, что подобное творится в мыслях Йошизавы-чан. — Нас никто не будет встречать? — спросил Акира, не находя взглядом Касуми. — И кто-нибудь знает путь назад? — Только не через этот туннель, пожалуйста… Может, на сегодня хватит? Я больше такого не выдержу. — Да ладно тебе, Кошка. Сумире же не сделает это тоже, это было бы банально! — Учитывая, что Сумире, предположительно, подражает Касуми… Наоборот было бы логично, если бы в ее аттракционе было тоже самое, — убивающим любую надежду тоном сказал Юске. Все, кроме него, вздохнули. — Может, оставим эту тайну на потом? Ну, может, через месяцок? — Было бы здорово, — Макото покачала головой в противовес своим словам, — но я не думаю, что мы можем себе это позволить. — Лучше закончить это сейчас. Мы всегда можем оставить Сумире в покое, — добавил Акира. — Ладно, хорошо. Идем обратно. Сумире ждала их на том же месте, где раньше, однако теперь Касуми нигде не было, а дверь, через которую они входили в ее аттракцион, была крепко заколочена. — Слава богу, я на это место даже смотреть не смогла бы, — с облегчением проговорила Анн, указывая на закрытую дверь. — Касуми, — Макото тщательно подбирала слова, наблюдая за снова поднимающейся и опускающейся рукой Сумире, реагирующей на имя мертвой сестры, — мы хотели бы посетить твой аттракцион. — Хорошо, — неожиданно для всех сказала тень, отодвигаясь от входа. Она не требовала оформления билетов, и пятеро человек, хоть и предчувствуя неладное, зашли внутрь. Сумире делала всё тоже самое, что и Касуми — включила свет, указала на вагонетку, усадила всех и закрыла поручни, однако было единственное отличие — она присоединилась к ним, подсаживаясь к Китагаве. Удивительно было то, что несмотря на недоверие к вере Макото в «доброту» мира доброй Йошизавы, никто не пугался тени Сумире, даже наоборот — они легко приняли ее в свою вагонетку, не шугаясь от возможной опасности. Возможно, шугаться стоило бы, но этого в любом случае никто не делал. — Как ты тут поживаешь? — начала разговор Макото, обращаясь к Сумире. Акира обернулся, смотря за ее реакцией — Йошизава смотрела вперед, не оглядываясь на Ниджиму, будто любой взгляд на нее заставил бы Сумире рассыпаться на кучу деталей. — Держитесь крепче, сейчас будет не очень приятно, — невпопад сказала Сумире. Макото немного недовольно послушалась, не жалея — Акире чуть самому не снесло башню от резкого спуска вниз. Казалось, что они не ехали по рельсам, а просто падали в темноту. В какой-то момент Курусу вообще заметил, что кричит — и он стыдом заставил себя замолкнуть, вслушиваясь в чужие крики впереди. Падали они, казалось, добрых полчаса. Система гиперболизирования в этом месте, конечно, работала наполную. В один момент вагонетка резко приняла горизонтальное положение, чуть не ломая всем головы от подобной перемены — и в этот момент началась игра не на жизнь, а на выживание, как бы глупо это ни звучало. — Мне здесь не очень нравится, — в то же мгновение начала Сумире, совсем не отвлекаясь на резких поворотах от собственной речи и уклоняясь от любых летящих на них всех неожиданных топоров, — это немного перебор. — Немного? — крикнула Анн, закрывая голову руками и со всей старательностью вжимаясь в пол. — Я как будто хожу на ножах, — продолжила Сумире, — я знаю, что я Касуми, но я не знаю, как зовут мою сестру. Мне кажется, что она тоже Касуми, но это… Неправильно. — А можно это вырубить? — воскликнул Сакамото, уворачиваясь от летящего в него ножа. — И мы обязательно тебя послушаем! — Я иногда не понимаю, что со мной происходит. Со мной обращаются, как с Касуми, говорят мне, что я Касуми, и я знаю, что Касуми, но иногда я слышу, что мне говорят, что я Сумире. Кто такая Сумире? — Это ты, Йошизава! Ты — Сумире! — крикнула Макото. Сумире нахмурилась. — Вот видите, даже вы говорите, что я Касуми, но почему-то… Я почему-то не уверена… — Может, она меня не слышит? Лис, скажи ты ей всё тоже самое! — Касуми-сан, ты — Сумире Йошизава. — Вы мне сказали, да. Я — Касуми Йошизава. — Я не думаю, что в этом дело, Ферзь. Она ясно слышит то, что ей говорят, но воспринимает это по-своему. Касуми-сан, ваша сестра — Сумире. — Моя сестра — Сумире? — Сумире-Касуми сморщилась, словно ей сказали что-то, чего вообще ни в какой вселенной не могло было быть. — Нет, это невозможно. В нашей семье нет никого с именем Сумире. — Нет, есть. — Нет, нет. — повысила голос Йошизава, сохраняя вежливый тон. Юске свободно покачал головой (все эти топора и ножи до него не долетали совершенно, что даже слегка раздражало). — Нет есть, Сумире-сан. — Нет, нет! — Сумире-Касуми со всей силы ударила в сиденье перед ней, тем самым толкая вперед не ожидавшего подобного Акиру — мир вокруг замер, поезд перестал ехать и препятствия перестали появляться. Все, кроме Йошизавы оглянулись, не веря своим глазам. — Здесь нет никого с именем «Сумире»! Это гнусный, подлый, лживый, завистливый, ревнивый человек! Таким нет места во внешнем мире! Я никогда бы не хотела знать никого с таким именем и… характером. — Но Сумире Йошизава — это хороший человек, — Макото обернулась к тени, к хозяину этого места, стараясь смотреть прямо в ее золотые глаза. Сумире отводила взгляд, так что у Ниджимы плохо получалось, — добрый, целеустремленный, заботливый, искренний в конце концов! — Нет! — Сумире снова ударила по вагончику, и Курусу услышал громкий треск металла под ее рукой. — Вы совершенно не знаете Сумире! Вы знаете Касуми, ту, кем Сумире безуспешно пытается стать, потому что Сумире совершенно не такая! Она трусиха, она не способна ни на что, мир стал лучше, когда Сумире… умерла, и ее место заняла Касуми! — Но умерла ведь Касуми, Сумире-сан, — настолько спокойным тоном, насколько это возможно, ответила Сумире Макото. Йошизава агрессивно помотала головой из стороны в сторону, и Акира серьёзно испугался, что ее голова слетит с шеи от подобной амплитуды. — Нет, нет! Касуми жива, я Касуми! — Бесполезно, — вздохнула Макото, поворачиваясь вперед. Сумире опустила голову, и поезд поехал вперед, осторожно петляя по поворотам, совершенно отличаясь от темпа, который руководил поездкой буквально пять минут назад. Вверх они поднимались тоже мучительно долго, как и ехали оставшийся путь то подъема. Йошизава больше не произнесла ни слова, и вся вагонетка погрузилась в молчание — преимущественно из-за опасения, что от любого сказанного невпопад слова Сумире снова запустит парад острых предметов. Она молча вышла из собственной кабинки, открыла чужие поручни и отошла на почтительное расстояние, дожидаясь, пока все вызрузятся. Акира снова заметил те самые кабели из туннеля Касуми, но теперь, в ярком освещении, они смотрелись абсолютно не к месту. Ему показалось, будто в углу появились те же самые черви — однако после шокированного моргания ни в одном из углов никаких живых существ не было видно. Курусу помотал головой, спихивая галлюцинацию на еще не прошедший шок от прошлого появления насекомых, и вышел за Макото, задержавшейся, чтобы окинуть взглядом Сумире. Вместе с Йошизавой в молчании они дошли до пустого входа — Акира в последний раз осмотрел стоявшие на виду американские горки, которые так и не были использованы никем из сестёр, и почти зацепился за какую-то мысль, однако не успел. — Проходите ещё. Вам здесь всегда будут рады! — каким-то унылым тоном произнесла Сумире, оглядывая окрестности, будто они могли наблюдать за ними всеми. Она порылась в карманах, достала из одного из них ярко-красную ленту, которой она обычно завязывала волосы, и протянула ее Макото, — Надеюсь, ваш путь домой будет безопасным. И, если я смею надеяться хоть на что-то, я знаю, что вы поможете мне. «Ах», — Акира наконец ухватился за мысль, удобно устраивавшуюся у него в голове, — «эти металлические трубы, из которых состоят американские горки, на самом деле не из метала. Это те самые кабели, освещающие нам дорогу в мире Сумире. И стоят они здесь лишь для вида. Вот ведь хитрюги.» *** Убийство Канеширо в итоге было самым незапоминающимся за последние несколько дней. Старая добрая пуля в лицо, испуганная подобным напором и хладнокровием Макото, и смирившиеся физиономии его старых товарищей, ни разу не предложивших помочь ему или занять его место. С-к-у-ч-н-о.