Хрупкие кости

      Юкари кажется, что она слишком рано осталась одна. Слишком рано. Сначала родители погибли, а потом ещё и брат. Никого не осталось, и, наверное, будет логично или даже правильно, если она тоже спустя какое-то время сгинет?.. Впрочем, думать об этом не хотелось, да и рано ей пока умирать — она ещё не заслужила прощение брата.       В любом случае, со смертью брата её на этом свете ничего более не держит. Друзей нет, перспектив на будущее нет, любви тоже нет. Зато есть нежеланный соулмейт с сомнительными взглядами на их связь. А ещё есть соседский кот Куро, который иногда захаживает к ней, когда окно на кухне открыто, ловко спрыгивая с этажа выше на её. Наглый до ужаса, просто обожает утаскивать со стола то, что плохо лежит, а когда Такуми сгоняет его, шипит и недовольно дёргает хвостом. Но всё равно не сразу уходит, да и она не стремится прогнать его. С ним всяко лучше, чем совсем одной: кот выслушает, с сосредоточенным видом намываясь, почешет себя за ухом, а если будет в хорошем настроении, то даже заберётся на колени и даст себя погладить по короткой чёрной шерсти.       Куро в принципе по всем параметрам выигрывает у Риндо.       Риндо дерзкий, самоуверенный и немного приставучий. Жестокий. Хам. Для янки такие характеристики абсолютно нормальны, но проблема в том, что он был не просто янки, а Король Роппонги, один из Поколения S62, которых знающие люди боялись и восхищались одновременно. Её брат был из числа таких «фанатов», увы.       Риндо взбалмошный, эгоистичный и язвительный. Юкари знает, что она ему не пара. Она не привыкла к ночному образу жизни — хотя сейчас, по сути, его и ведёт, но исключительно из-за работы — она не нарушает закон, не пьёт, не курит… Ну прямо-таки идеальная японка. Ещё бы убийцей не была, и цены бы ей точно не было. Хайтани-младший — её прямая противоположность, и маловероятно, что он бы пошёл на смену своих приоритетов ради какой-то девчонки.       Родственная душа? Пф! Да кому она нужна? Тем более вот такая.       Девушка не сомневается, что именно так он о ней и думал в первое время. А потом почему-то стал делать вид, что смотрит на неё по-другому. Как будто правда хочет стать ближе к ней, начать встречаться, образовать пару — ну, ту самую, как в добрых романтичных комедиях. И если бы Такуми до сих пор верила в сказки, она бы правда допустила мысль, что отпетый хулиган полюбил серую мышку. Но их история не похожа на сказку. Риндо — это Риндо, Юкари — это Юкари.       Юкари не позволяет себе обманываться. Максимум, что может хотеть от неё этот… костолом — это её тело. Может, не самое привлекательное — в клубах он наверняка выбирал себе самых фигуристых — но зато нежное, чистое, невинное. Стать первым у недоступной девушки — это как получить ценную награду, которой потом можно будет хвастаться перед друзьями, ну либо забыть, как забывал о партнёршах до этого.       Он уже покусился на неё однажды — тогда, в ночном клубе, когда украл первый поцелуй. Без спроса, конечно, но парень наверняка чертовски гордился собой. Для такого собственника, как Хайтани — любого из двух, к слову — забрать девственность, любую, наверняка равносильно самому сладкому десерту. Вот и Риндо, должно быть, был горд собой тогда. Хотя он ведь был пьян, может, на утро уже и не помнил ничего.       А Такуми и сейчас вот всё до мельчайших деталей помнит, а в ту ночь даже уснуть долго не могла. Она помнит, как он держал её, помнит, как от него пахло, помнит, какой он был на вкус. Приятного мало, вообще-то, первый поцелуй получился отвратительным, совсем не таким, как описывают в книжках. Однако же она стойко перенесла этот неприятный опыт и была полностью готова к тому, чтобы перенести ещё один. Поэтому и пошла на то, чтобы отдать соулмейту своё тело, лишь бы он успокоился наконец и перестал забивать ей голову всякой ерундой.       Ей было плевать на возможное чувство стыда, на свою честь, на то, что среди идиотов-мальчишек могли поползти слухи — однако Риндо не выглядел как болтун. Она просто хотела, чтобы этот затянувшийся спектакль одного актёра, помешенного на связи родственных душ, наконец закончился, но… Как ни странно, Хайтани отказался. И даже послал её куда подальше, ну надо же! Впрочем, на нет суда и нет.       — Наверное, надо было его всё же пьяным ловить, — бормочет задумчиво себе под нос Такуми, вставляя в уши наушники-вкладыши, и включает первую песню в плейлисте. — Тогда бы согласился за милую душу.       Она поправляет очки на переносице, глядя на себя в зеркало, пока в голове звучит знакомая музыка — своя, а не чужая, в кои-то веки. Достаёт из кармана ключи от квартиры и зажимает в одной руке, а в другую берёт медицинский ящик. Сегодня бой ожидается небольшой, и ребята, по её наблюдениям, будут нормальные, так что много медикаментов нести не придётся. Девушка, не нагибаясь, суёт ноги в удобные балетки и подходит к двери. Но когда она нажимает на дверную ручку, начиная открывать, дверь вдруг сама распахивается, от чего Такуми чуть не падает вперёд.       Она в удивлении смотрит на стоящего на пороге соулмейта.       Риндо в простой полосатой кофте и брюках, с распущенными волосами и в очках. Такой домашний и почему-то помятый — удивительно даже, что он в таком виде вышел на улицу. Глядит на неё пристально, в упор, и как-то странно, совсем не по-доброму. Хотя не то чтобы он на неё вообще когда-то по-доброму смотрел.       Первой холодный голос подает Юкари, вытащив наушники из ушей:       — Что надо?       Парень хмурит светлые брови и делает шаг вперёд, заставляя её отступить.       — Я согласен, — с хрипотцой отвечает он.       — На что? — не понимает Юкари, в недоумении уставившись на него.       — На твоё предложение, — он продолжает наступать, оттесняя хозяйку квартиры от выхода, и не глядя захлопывает за собой дверь. — Я хочу тебя, раздевайся.       У девушки от услышанного глаза на лоб лезут.       — Ты издеваешься? — она окидывает его подозрительным взглядом, застыв на месте. — Ты что, пьян?       — Абсолютно трезв, — отвечает Риндо, встав к ней почти вплотную, и, наклонившись, выдыхает ей в лицо. — Удостоверилась? Раздевайся.       И правда, алкоголем от него не пахнет. Только вот ничего это не значит. Согласен он, ну надо же! Одолжение ей делает! Да только раньше надо было думать, а сейчас ей некогда. У неё есть куда более важные дела, чем мимолётное желание Хайтани.       — Возле Эбису через полчаса сходка, я спешу, — она указывает рукой ему за спину. — Так что будь другом, иди вон.       — Ты не поняла? — он вдруг резко выдёргивает у неё из руки ящик, несмотря на попытку сопротивления, и неаккуратно почти кидает его на стоящий рядом стул. — Я хочу тебя. А эти придурки и без доктора обойдутся, ты им не нянька.       — Ты посмотри какой наглый! — возмущается девушка. — У тебя недержание? Ну так передёрни в сторонке или обратись к подстилкам из клуба, — она снова тянется к своему ящику, но Хайтани неожиданно хватает её за плечо и, развернув, по-хозяйски идёт по коридору, таща опешившую Такуми за собой. — Куда собрался? Отпусти!       — Где тут спальня?.. — бурчит парень себе под нос, вглядываясь в полумрак немногочисленных комнат. Тут Юкари позади него перестаёт упираться и пинает нахала в голень. Риндо вскрикивает, но не отпускает её: вместо этого обхватывает обеими руками и удивительно легко закидывает себе на спину, затаскивая наугад в ближайшую комнату.       Ему везёт — это оказывается спальня. Свет с улицы попадает внутрь сквозь незакрытое окно, и Риндо, увидев кровать, бросает девушку на неё, а потом включает ночник на стене. Такуми вжимается в изголовье, сжимая кулаки, злобно глядя на незваного гостя. Он нависает над ней, глядя прямо в глаза, громко дышит, плотно сжав губы, почти копируя её выражение лица.

***

Ты смотришь на меня, как на мясо в свой обед Не забудь мне рассказать о том, что любви нет Пожалуйся маме, какие же все суки Но с кем же ты спишь уже через сутки? К чему тогда вся эта суета? Твои слова — сплошной обман Больная душа и грустные глаза Кто-нибудь поверит в тебя Девочки не смотрят порно — Лавлес

      Риндо слышит в голове чужие мысли — её мысли. Она в такой ситуации вспомнила какую-то иностранную песню, но строчки из текста ему совсем не нравятся. Потому что он понимает, что эти слова обращены именно к нему.       — Чего тебе вообще сейчас приспичило? — недовольно произносит девушка и криво улыбается, заготовив остроумную шутку. — Боишься, что средство для потенции действовать перестанет?       Хайтани злится ещё сильнее.       Он ведь всё это время сдерживал себя. Правда, держался, пускай и с трудом, но у него получалось находить отдушину в клубных танцовщицах и даже в драках. Потому что он не хотел давить на свою родственную душу, не хотел пугать её, не хотел отвращать ещё сильнее. Но Такуми совсем не ценила его жертву, продолжала издеваться и ранить всё больше и больше. Но у всякого терпения есть предел. Своего предела младший Король Роппонги достиг уже давно.       И он целует её. Подаётся вперёд, тянет вниз и подминает под себя, сминая мягкие сладкие губы. Юкари ни капли не удивляется такому порыву, возможно, уже смирилась с тем, что прогнать нахального гостя, не дав то, что он хочет, не получится; как ни странно, она очень податлива, хотя всё ещё не отвечает ему. Видимо, хочет показать, что это животное желание совокупления возникает только у такого плебея, как Хайтани, а она выше всего этого.       Пусть так. Но сможет ли она оставаться такой же отстранённой, когда Риндо доведёт её до исступления? Уж кто-кто, а он в своих способностях точно уверен.       Риндо тянет бегунок на её худи вниз и распахивает её, открывая скрытую под футболкой грудь. Не глядя забирается руками под ткань и обхватывает оба полушария, аккуратно сминая. Она маленькая, но просто отлично ложится в его ладони. Соулмейты правда являются идеальными друг для друга партнёрами.       У девушки от чужих прикосновений бегут противные мурашки по коже, и она морщится. Хайтани отстраняется от неё и усаживается между её ног, нарочито медленно снимает с себя кофту, оголяя натренированный торс, правую сторону которого украшает крупный узор витиеватой татуировки. Такуми смотрит на него из-под ресниц, не восхищается, но её внимание явно цепляется за причудливый рисунок.       Он ухмыляется и кладёт руку на пояс своих брюк, намереваясь расстегнуть его.       — Хочешь увидеть продолжение? — его родственная душа презрительно фыркает.       — Делай свои дела быстрее, Хайтани-младший. Я спешу.       Риндо опускает голову и скалится. Снова она за старое. Он резко дёргает её за штаны и стаскивает, а Юкари — как это мило с её стороны! — даже приподнимает таз, чтобы помочь ему раздеть себя. Затем он озлобленно стягивает с себя брюки и хватает девушку за острые коленки, стискивая их до синяков.       — В тебя что, молния ударит, если ты меня по имени назовёшь? — сердито шипит он. — В чём твоя проблема, мисс доктор?       — О-о-о, — тянет Такуми и ухмыляется, — знал бы ты, как тебя смешно перекашивает, когда я называю тебя Хайтани-младший. Тебя ведь бесит это, правда? — Риндо притягивает её к себе совсем близко и снимает с неё нижнее бельё, действуя специально грубо.       С девичьих губ срывается ехидный смешок. Риндо бесится, потому что думает, что она даже в такой момент не воспринимает его всерьёз. Ему и невдомёк, что девушка своим дерзким поведением лишь побороть страх и смущение пытается.       — Тебя бесит, когда Рана ставят выше тебя. Когда тебя воспринимают лишь как его младшего брата, как второго… — продолжает она уже шёпотом, уставившись в потолок над ними; пора бы сделать ремонт в спальне родителей, наверное. Она даже смотреть не хочет, как её соулмейт возится со своим бельём, раздеваясь полностью. — Бьюсь об заклад, когда я сказала, что мне Ран нравится, ты чуть не свихнулся. Правда же?       Юкари заметно напрягается и закрывает глаза, чувствуя, как что-то смазано касается её сокровенного места. Она громко сглатывает, потому что Риндо трогает её пальцами, видимо, пытаясь приласкать. Не то чтобы это имеет значение. По крайней мере, спасибо он от неё точно не дождётся — для себя же в первую очередь старается.       Чужие пальцы скользят в неё очень легко к удивлению парня. И Юкари знает, что тот может сейчас напридумывать себе всякого. Не сдержав зародившийся в горле стон — реакция на давление на какую-то чувствительную точку — она скрывает его за хихиканьем и произносит с придыханием:       — Не обольщайся особо, герой-любовник. Я вместо тебя представляю Рана.       Риндо рычит и тут же отдёргивает от неё руку.       — Как же ты достала! — он подхватывает девушку под бёдрами и резко входит, зажмурившись, полностью копируя её выражение лица. Такуми сдавленно шипит и кривится.       Это мало чем напоминает любовь, тем более что никакой любви и нет, да? Будь это любовь, Риндо бы поцеловал каждый миллиметр её бархатной кожи, огладил все изгибы, досконально изучил её тело, чтобы понять, что ей нравится. И Юкари бы, наверное, поцеловала его в ответ, ощупала литые мышцы под чуть загорелой кожей и даже попробовала бы научиться доставлять ему ответное удовольствие.       Но поскольку это не любовь, а, скорее, акт своеобразной мести или даже попытка подчинения, Риндо просто рвано двигается в ней, сцепив зубы, ощущая пускай и плавное, но всё ещё неприятное скольжение. Внутри узко и как-то обжигающе горячо — давно он такого не испытывал. А Юкари просто выгибается под ним дугой, сжимая в руках простыни до побеления костяшек, пытаясь расслабиться — не ради него, ради себя, чтобы он поскорее кончил.       Такуми никогда не желала романтики. Она не придавала большого значения первому поцелую или первому сексу. Ей вообще на такие вещи было всё равно, и она даже будет рада, если после такого у Хайтани-младшего пропадёт всякий интерес тащить её в постель или просто тащить за собой куда-то.       У парня учащается дыхание. Он опускается ниже и почти вдавливает её в матрас, завесившись своими волосами и щекоча ей лицо. Его родственная душа отворачивается в другую сторону и тоже с шумом выдыхает. Она ощущает пульсацию внутри себя и понимает, что он близок к разрядке.       Это хорошо. Отлично. Она ещё успевает в Эбису.       Он делает ещё пару толчков и неожиданно выходит из неё, отстраняется, изливаясь прямо на постель. Юкари брезгливо косится на белёсое пятно под Хайтани и привстаёт, запустив руку под подушку. Если она правильно помнит, мамин шприц со снотворным должен быть ещё там…       Отдышавшись пару мгновений, Риндо приподнимается и переводит взгляд на девушку рядом с собой, а потом… он чувствует укол в плечо. Такуми со спокойным лицом втыкает в него иглу и вводит какое-то вещество. Это что, та самая седация, которой она угрожала ему в прошлый раз? Чёртова врачиха, неужели у неё по всему дому шприцы разложены?       Риндо медленно моргает, уставившись на родственную душу. В голове появляется туман, и мышцы наливаются свинцом. Что бы это ни было, оно действует очень быстро.       Юкари выныривает из-под его тела, и Хайтани буквально плюхается на живот. Он хочет встать, но не может, потому что внезапное желание поспать пересиливает всё остальное. Такуми вытаскивает из-под него свои штаны, начинает шуршать одеждой, одеваясь. Громко и устало вздыхает, бросая взгляд на будильник на прикроватном столике.       — Ладно, на метро должна успеть, — говорит она сама себе. Снова смотрит на парня и небрежно бросает: — Доброй ночи, Хайтани-младший, — прежде чем покинуть спальню родителей.

***

      Такуми покидает свою квартиру в прескверном настроении. Чёртов Хайтани, и надо же было ему припереться к ней именно сегодня и именно в этот самый момент. Все планы ей портит.       У Юкари не было времени на то, чтобы разговаривать с ним о чём-то, решать какие-то вопросы касаемо их связи, но поговорить ведь надо было в любом случае, и поэтому она была вынуждена напичкать его снотворным, которое осталось у неё от мамы. Она всегда хранила шприц с дозой под подушкой, чтобы далеко не ходить за лекарством. Оно мягкое, но действует почти мгновенно. Навряд ли он проснётся до её возвращения.       Девушка спускается в метро и спешит на поезд, который вот-вот должен подойти. Она всё ещё успевает к началу, но предчувствие почему-то не очень хорошее. Она слышала, как янки, которые собирались участвовать в сегодняшнем бою, обсуждали не местные группировки: Брахман и Свастику Канто. Их парни в Роппонги обычно не заглядывали, но в беседе мелькало имя какого-то иностранца. И между этими составляющими — Роппонги, иностранцем и чужими группировками — явно была какая-то связь.       «Придёт Саус, а с ним и перемены, — сказал один из мальчишек. — Скоро Майки и Сенджу столкнутся с нашим боссом, и тогда Канто расколется уже на три части! Но, естественно, победа за сильнейшим».       Кто этот сильнейший, Юкари не знала. Но она знала, что если всё так, как люди говорят, то работы у неё точно скоро прибавится. Хорошо это или плохо — вот в чём вопрос.       Юкари заходит в пустой вагон метро и садится. Достаёт телефон и сверяется с временем. Ехать ей недолго. Сегодня она не опоздает.