Тайны и пороки

      Он смотрел на них, и сам не понимал, что именно видел. Вернее, не так. Его глаза воспринимали картинку: братья вроде бы перекидывались ничего не значащими репликами со стоящей между ними Надеждой Эдуардовной, но то и дело взгляды бросали друг на друга, словно проверяя, здесь ли всё ещё второй. Но чувства… те самые, сверхчеловеческие, которые никогда не подводили… они сообщали совсем другое. Между братьями словно шла борьба. То и дело протуберанец силы скручивался в жгут и тянулся, ловко огибая Надежду Эдуардовну, к похожей силе, но с размаху натыкался на стену, упирался в неё, пытался пробуравить или продавить, но, не добившись результата, возвращался обратно. Втягивался в ауру, растворялся. И тут же вместо него в пространстве возникал другой протуберанец. С противоположным вектором движения.       Он недоумевал, зачем братья это делали. Зачем так открыто нападали? Да ещё друг на друга. Почему не на кого-то из конкурентов? Откуда эта внутрисемейная агрессия?       Режиссёр дал отмашку, и экстрасенсы статично застыли. И он опять поразился. Больше всего братья напоминали два гадальных зеркала, в которых одновременно отразился суженый-ряженый. Даже замерли в одинаковой позе. Олегу только трости не хватало.       Олег невольно притягивал взгляд. То ли потому что вместе с Райдос и Череватым стоял наособицу от остальных, то ли сам по себе. Холодно-спокойный под внимательными оценивающими взглядами соперников и собственного старшего брата. Мистически-красивый в своём тёмном и неприступном образе. Словно состоял из мрамора, из которого античные скульпторы ваяли свои произведения. И, как та скульптура, притягивал, манил прикоснуться, огладить резные черты лица. Может, даже проследить их губами. И оставался таким же холодным и неприступным. Принимал критику в свой адрес спокойно. Немного скривившись только от слов брата, но тут же вновь совладал с эмоциями, отгоняя раздражение.       Он понимал это Олегово раздражение. Саша поучал всех и всегда. Похоже, у Олега постепенно нарабатывался к этому иммунитет. Что будет делать Саша, когда Олег и вовсе перестанет быть восприимчив к его критике и наставлениям, воспринимая их как неизбежный шумовой фон?       Это заворожило. Переход из ледяного спокойствия до огнедышащего вулкана за короткое время ответной реплики Влада. Глаза видели взбешённого парня. А чувства показали вдребезги лопнувшую корку спокойствия, сдерживавшую бушующую под ней силу. И оставляя Олега открытым. А ещё, как от Саши тут же потянулся протуберанец силы. Почему сейчас? Зачем он бил именно в этот миг, когда Олег в раздрае лишился защиты? Разве так должны поступать братья?       Он наблюдал, как щупальце чужой силы врубилось в ауру Олега, но, почему-то, не просверлило в ней дыру, а плавно влилось. Аура Олега словно разбухла и ощетинилась иглами, как скатавшийся в клубок ёж. Не позволяя оперативно вставшему между Олегом и Владом Константину подойти вплотную.       Это было не нападение.       Ошарашенно переведя взгляд на Сашу, он заметил, как тот сделал шаг обратно за черту на полу. И чуть пошатнулся. Его аура истончилась. Если заметят соперники, то самое время наносить удар. Но вряд ли кто-нибудь осмелится. Потому что тут же прилетит от Олега — если не магически, то кулаком.       После ухода Влада все долго обсуждали случившееся, и только он заметил, как братья Шепсы поочерёдно выскользнули за дверь. Вернулись быстро — спустя какую-то минуту. Но уже спокойные оба. И с ровными аурами.       Он опустил взгляд в пол. Новую информацию стоило проанализировать.       Поверить в увиденное было сложно. Вопреки наивному мнению обывателей, соединить даже родственную (особенно родственную) энергетику было непросто. Обычно, в попытке поделиться своей энергией, её просто тонким слоем размазывали поверх, делая подобие защитного кокона. Так часто ведьмы пытались защитить своих детей. Но перелить свои силы в кого-то… Такое он видел впервые. Впрочем, знал он о ритуале, вернее череде ритуалов, которые позволяли объединить две ауры, буквально слить в одну общую. Но… этим редко пользовались. Провести ритуал слияния случайно было практически невозможно. А уж родственникам, а тем более однополым — о таком он раньше не слышал. Очень уж специфическими были условия.       Это само по себе наводило на мысли.       Мысли догнали его дома. В ванной, когда тёплая вода расслабила тело и ослабила самоконтроль. Перед мысленным взором появился детально чёткий образ Александра Шепса. Такой, каким он был десять лет назад. А рядом с ним подросток. Этот образ не такой чёткий — скорее нарисованный воображением.       С чего вдруг именно такие образы? Случайно? Или… Думать о том, что Александр Шепс мог решиться провести ритуал слияния с собственным несовершеннолетним братом, не хотелось. Это было… это было чудовищно! Сам по себе ритуал между родственниками — та ещё мерзость. Но… использовать в своих целях нестабильную подростковую энергетику? Это был риск. Даже если вынести за скобки аморальность ритуала, оставалась огромная вероятность сломить психику. Или подорвать физическое здоровье развивающегося организма. Или и то, и другое одновременно.       Но Шепс пошёл на это. Вернее, Шепсы пошли. Оба. Добровольно.       Зачем?       Старший Шепс как раз в то время проходил свой путь в «Битве экстрасенсов». Неужели он решил так чудовищно поступить с собственным младшим братом ради притока силы? Ради победы.       Неужели младший Шепс был готов рисковать ради победы брата?       Думать о мотивах Шепсов было гадко. Какая бы корысть не двигала ими — пусть совесть их судит. Не он.       Вот только отвлечься было не на что.       И мысли перескочили с мотивов на ритуальные действия. Как это было? Сверхчеловеческие чувства молчали. Будто пелена тьмы скрывала чужой ритуал от его взгляда. Зато включилась фантазия. Первый этап — самый невинный. И вряд ли вообще что-либо в магическом плане значил бы сам по себе. Если бы не определённая фаза луны. И огонь свечей.       Он живо представлял себе, как старший Шепс надел на палец Олегу кольцо. Особое. Сделанное собственноручно. С вложенной в него энергией. А второе кольцо, но сделанное Олегом, отблёскивало на пальце Саши, отражая пламя свечи.       Обмен оберегами. Обязательно сделанными с мыслями о том, кому они предназначены. С вложением собственной силы. Первая порция. Первая стадия.       Наблюдать за братьями после второго испытания ещё забавнее. Теперь наособицу стоял Саша. И слишком уж откровенно поглядывал на младшего брата. Не в том смысле, что раздевал глазами. Хотя, кто его знает, может и так. Но всё-таки в гораздо большей степени рассматривая его реакцию на происходящее.       А он наблюдал за самим Сашей. За этим его безмолвным диалогом и вербальной провокацией, на которую Олег не повёлся. Вернее, немного повёлся, но своеобразно — откладывая маленькую месть до момента объявления оценки.       Заставляя Сашу слегка нервничать.       От ауры Саши вновь протянулся протуберанец силы, но цели не достиг — на середине пути его встретил такой же и как будто бы шлёпнул по кончику, как шлёпнула бы когтистой лапой недовольная кошка покусившегося на её еду.       И всё равно Олег поставил десятку.       И Саша тут же заметно расслабился. Дальнейшие оценки он рассматривал лишь с лёгким любопытством уверенного в себе человека.       А он рассматривал Сашу. Пожалуй, с таким же любопытством. Глаза — это то, что приковывало внимание первым. Потом уже губы. И оскал улыбки. Интересно, царапаются ли клыки при поцелуе? Внезапно стало жарко.       И в глубине души зрело желание проверить остроту этих клыков собственным языком.       А десять лет назад Сашин прикус ещё не был столь оригинален. И этот вывод неизбежно потянул за собой мысли о ритуале.       Второй этап растянутого по времени ритуала должен произойти не раньше, чем через двадцать восемь дней. Можно и позже — главное, вновь подгадать фазу луны. Если поспешить — не получишь ничего.       Первый поцелуй. И он действительно должен быть у пары магов первым. Нет, то есть, целоваться с кем-то другим — да сколько угодно, но вот друг с другом — только по графику.       И он представил. Напряжённый, осознающий всю ответственность момента Олег. И Саша напротив. Он обхватил ладонями щёки брата и поцеловал в губы. Именно так — губами к губам, делясь дыханием и жизненной силой. И получая в ответ чужую.       Второй обмен.       Саша продолжал поучать и контролировать Олега даже в мелочах. «Одёрни куртку», «Расчешись» и прочие замечания. Олег морщился, но слушался. И это было забавно. Всякий раз просыпалось любопытство — чем теперь будет недоволен старший Шепс.       Сам Олег действовал по-иному. Подходил и, например, поправлял воротник пиджака на брате или вытаскивал из-под ворота оберег. Молча. Заставляя взгляд прикипать к тонким пальцам. Заставляя желать почувствовать прикосновение этих пальцев на собственной шее. Или вот, как сейчас, когда Олег приводил складки Сашиной футболки в соответствие со своим представлением о прекрасном, — на животе. Манипуляции с собственной одеждой Саша будто бы и не замечал — не сопротивлялся, не ворчал, не отбивался, а принимал как должное.       На третьем голосовании братьев наконец-то поставили рядом.       Он видел, как их силы буквально рванули навстречу друг другу. Но налетели на двойной барьер. Повихрившись немного и, словно поняв, что смешаться не получится, расхлынулись в разные стороны. И вновь распределение выглядело странно — каждая из аур образовала собой полусферу, отгораживая своих магов со всех сторон, кроме боков, где соприкасалась их защита. Этакий сферический кокон почему-то разделённый плоскостью на два равных полушария.       Это вызывало ещё больше вопросов. Зачем проводить такой ритуал за гранью приличий и морали, смешивать ауры, а потом отгораживаться друг от друга?       Мысли о третьей — заключительной и самой важной части ритуала настигли его дома. В постели. Когда он искренне надеялся заснуть.       Как это было? Как старший Шепс уговорил Олега на такое?       Обязательным условием ритуала было чтобы хотя бы один из участников был девственником.       Он ещё пару недель назад залез в интернет и нашёл фото Александра Шепса с младшим братом. Олег уже тогда был симпатичным и очаровательно-невинным. Девчонки из школы, наверное, стайками гонялись за мальчишкой.       Пожалуй, его такого — симпатичного, манкого и неискушённого хотелось не меньше, чем повзрослевшего ледяного красавца.       И Сашу с его ритуалом можно было даже понять — двух зайцев одним махом — постоянный источник энергии и обладание свежим невинным телом красивого мальчика.       Может, ритуал был только предлогом?       Он хотел подсмотреть за кусочком чужой жизни и чужой тайны, но посылаемые в Мироздание запросы были безответны. Мрак хранил чужую тайну. Вынуждая компенсировать неудовлетворённое любопытство собственной фантазией.       Он так живо представил себе взволнованного, закусившего губу совсем молодого Олега. Обнажённого. Сидящего на чужой кровати. Разглядывающего пламя свечи. И Сашу, стоящего рядом. "Готов?" — и он почти услышал его голос. Увидел, как Олег поднял неуверенный взгляд и покачал головой. "Олег, время", — с нажимом напомнил Саша. Олег вздохнул и лёг. Саша устроился рядом. Оглядел взволнованного, но упрямо не желающего отступать Олега и поцеловал — так, как сделал это месяц назад.       Он почти чувствовал этот поцелуй своими губами. Он бы сам целовал эти мягкие губы, стараясь успокоить, показать, что ритуала не следует бояться. Потом целовал бы шею, скользил губами по нежной, нетронутой ласками коже, стараясь разжечь огонь.       А Саша? Был ли Саша нежен с братом в ту их ритуальную ночь?       В его руках — оглаживающих и ласковых, под его губами — нежными и настойчивыми — Олег бы и сам горел от нетерпения — а иначе какой в этом смысл? Сгорал ли Олег от ласк старшего брата в ту ночь?       Он скользнул рукой по собственной груди, представляя, как Олег несмело погладил бы Сашу.       Образы были яркие, но постоянно подменялись. Он видел то Сашу, целующего Олега, то сам вместо него целовал мягкие губы. Или пальцы Олега, вплетающиеся в Сашины волосы и сам словно ерошил и перебирал тёмные пряди.       Лаская собственный член ладонью, он не знал, чего хотел больше — входить в тугое, с трудом расслабляющееся тело или чувствовать чужие болезненные толчки в себе?       Он хотел быть на месте участников того ритуала. И даже совсем не важно на чьём именно.