stay with me

— Хей, Феликс! — кричит Чан, завидев в коридоре университета знакомую белокурую макушку. Ли тут же оборачивается, безошибочно находя источник звука в толпе. — Чего тебе, хён? — он явно куда-то торопится. Бан мнется и тихо говорит: — Это буквально на пару минут, идём. Парень тащит удивлённого Феликса куда-то вглубь помещения, в танцевальный зал кружка, где Бан главный. Младший семенит за ним, глядя то себе под ноги, то в затылок хёна. Дверь щёлкает, они остаются одни. — Это всего лишь тренд для тиктока, Ликси, — предупреждает старший, копаясь в рюкзаке и жестом приглашая Ли присесть на диван, стоящий напротив зеркальной стены. Достав из кармана тюбик розовой помады, Чан наблюдает меняющееся выражение лица друга. Судя по всему, он понял, что это был за тренд. Крис протягивает блондину помаду, которую тот принимает дрожащими руками. «— Он узнал, что нравится мне?» — ужом вертится в голове у Феликса, пока он осторожно водит аппликатором по своим пухлым губам, размазывая розовый блеск. Наверняка ещё и тинт... Тянуть дальше смысла нет. Чан садится на диван, подзывая к себе Феликса. Он совсем не волнуется в отличие от младшего, по крайней мере внешне беспокойства не выдает. Первый поцелуй лишь слегка мажет Чану по скуле. Помада отпечатывается розовым пятнышком, похожим на маленькое сердечко. Феликс не понимает, что находит на него, когда он видит полный нежности взгляд Бана. Он знает, конечно же, он знает... Поцелуи покрывают всю бледную кожу старшего, Феликс, забыв про стыд, чмокает все, избегая губы. Его решением становится перейти на шею, и вот тогда Чан непроизвольно издает первый стон. Тогда, когда Ли всасывает губами нежную чувствительную кожу за ухом. До этого момента младший просто сидел рядом, поворачивая пальцами горящее лицо Чана, но когда Ли начинает целовать его шею, старший рывком перетаскивает его к себе на колени, рыча и сжимая руки на хрупких бедрах парня. — Черт, не останавливайся, — стонет, почти скулит, Бан, одной рукой перебирая белокурые волосы на затылке младшего, а другой шлепая его. Ли смотрит в его глаза и видит там целый спектр: наслаждение, нежность, зарождающаяся похоть — все это сейчас внутри старшего и рвется наружу стонами и неосознанными поглаживаниями упругой задницы Ликса. Тому это нравится не меньше. Не давая себе передумать, он выполняет то, что давно хотел, то, что снилось ему в его самых смелых и реалистичных снах. Младший перебирается чуть выше и усаживается на возбуждённый член Чана, что ощутимо выпирает из под ткани рваных черных джинсов. Даже сквозь одежду он чувствует, как Чану нравятся его действия. Это заводит его ещё больше. — Малыш, верни ручки на место, — шепчет Бан, когда ладонь Феликса перемещается с его шеи на спинку дивана. Младший покорно повинуется, чуть сжимая шею Чана и вызывая у того невероятное чувство, которым он делится через пошлый влажный поцелуй. Несколько мгновений зал наполняют только звуки хлюпанья влажных ртов и тихие стоны. Феликс опьянён своей смелостью. Старший глядит на него из-под полуопущенных век, их губы соединяет тонкая ниточка слюны. Розовая помада размазана по щекам Чана, ее клубничный запах перемешивается с ароматом горячей кожи старшего, и Феликс вдыхает это, прижавшись губами к ключицам Чана. Его рубашка уже давно покоится где-то на полу, а ласковые пальцы Ликса царапают затылок и широкую спину Бана. — Ты такой сладкий, — шепчет старший, проводя языком по щеке Ли и вжимаясь пахом в его бедра. Младший чувствует желание Криса, полностью разделяя его. Он подпрыгивает и снова трётся, как котенок, требующий больше ласки. И Чан может ее дать. Он легко приподнимает Феликса, стягивая с того спортивные штаны. Пятнышко смазки на боксерах говорит само за себя, и старший массирует его через ткань. Ли ловит себя на том, что непроизвольно толкается в широкую ладонь Кристофера, получая настоящее удовольствие, не как от обычной дрочки. Он тянется к ширинке старшего, кусая розовые губки и переползая с горячих насиженных колен на холодный пол. Парень по-кошачьи облизывается, но дрожащие руки выдают его волнение. Пальцы Чана сначала проталкиваются к нему в рот, а потом, смоченные слюной и розовым блеском, пару раз двигаются вокруг головки члена старшего. Он надрачивает себе, и Феликсу это не нравится. Младший отнимает его руки и, втягивая щеки, наполовину погружает в рот член. Он посасывает его с громкими влажными чмоками, иногда вынимая изо рта и проходясь языком по длине, играется язычком и вызывающе поглядывает на сходящего с ума Чана из под полуприкрытых век. Чан подхватывает младшего, как будто он совсем ничего не весит и снова сажает к себе на колени, лицом к себе. Старший стаскивает боксеры Феликса и берет в ладонь его член, работая ловкими пальцами и доводя Феликса до исступления. — Хё-оон!.. — греховно и неприкрыто пошло стонет младший, царапая короткими ноготками шею Бана. Черт, как же ему хочется оставить на нем как можно больше следов на память... А что мешает? Мелко врезаясь в ладонь Чана, Ликс подпрыгивает и кусается, как злобный котенок. Шея старшего становится красной в несколько укусов и множество маленьких засосов, на которые не скупится Феликс, но сделать их больше своими аккуратными губками просто не может. Младший пищит прямо в шею Бана, когда тот пальцами свободной руки оглаживает его обнаженную грудь и проводит подушечкой пальца по бусинке соска. — Ты такой чувствительный, Ликси? — бархатно шепчет он на ухо парню, чередуя свои слова с горячими поцелуями то в мочку, то в сосцевидный отросток. — Такой прекрасный нежный мальчик, — Феликс уже не стонет даже, а поскуливает, плотно прижавшись к горячему телу старшего; он тихо пискнул и вздрогнул, на что хён ответил: — Умничка... Он перебил сам себя, когда вдруг швырнул Феликса на диван и навис сверху, сжимая его бедра и вставляя между ними свой член. Бан закинул обе ноги Ли себе на плечо, начиная двигаться и задевать возбуждение младшего. Ликс, недолго думая, тянет к нему ручки и щедро вылизывает ладони Бана, чтобы тот смазал его бедра. Младший завороженно слушал глухое голодное рычание Чана, наблюдал, как налитая кровью головка то исчезала, то появлялась между его бёдер. Старший сам не смог долго видеть это, он развел ножки Ли и мазнул по внутренней поверхности влажными губами, оставляя мокрую дорожку и опаляя горячим дыханием нежную кожу. — Сладкий, — прошептал старший, впиваясь зубами в мягкую кожу и оставляя на ней алый след. Феликс уже просто извивался и хныкал под ним. Его член сочился предэякулятом и болел от желаемой разрядки, но Чан вел такую хорошую игру... — Чанни~, — простонал младший, когда Бан лизнул его член и постучал им себе по высунутому языку. — Я скоро... — Давай, малыш, — тихо сказал старший и вдруг вогнал его член в свой рот до упора, начиная беспорядочно насаживаться, пока Ли не кончил в него со сладким стоном удовольствия. Феликс еле держался на ногах, но, видя, что Чан ещё не получил свою долю наслаждения, поднялся на колени к нему спиной, опираясь руками на спинку дивана и виляя упругой задницей. При виде такого разврата Бан просто не смог держать себя в руках. Он подошёл вплотную и упёрся членом между ягодиц парня, делая несколько фрикций и оглаживая упругие половинки. Казалось, что Феликс даже двигаться уже не мог, но ему так нравились действия старшего, что он только подавался навстречу и постанывал. Вдруг Чан отстранился от него, и Ли уже собрался было захныкать, как вдруг ощутил и услышал звонкий шлепок. Чуть обернувшись, он увидел самую прекрасную картину в своей жизни: раздетый Чан, прекрасный, будто сошедший с божественной фрески, он одной рукой дрочил себе, а другой то шлепал младшего, то скользил длинными пальцами по его дырочке, как бы обещая в будущем побывать и там. Пара резких движениях рукой, и струйка спермы оказалась у Феликса на спине. Они оба тяжело дышали. И пока одевались, и когда Чан заботливо вытирал его. У обоих на первом плане был вопрос. Чёрт. — Останься со мной, — в один голос произнесли они. — Останусь.