Выпьем в последний раз и завяжу

Глаза произвольно открываются в новом для них месте и тут же спешат погрузиться во тьму из-за слишком сильного освещения. Можно наконец подумать, что наступила долгожданная загробная жизнь, о которой так жадно болтают в людях. Но, быть того не могло ни по каким законам, разве что по апокрифам, а следовательно, смерть снова играет в прятки, за что ей личное саркастическое спасибо. В нос бьет запах чего то едкого, он исходит отовсюду. Если попытаться очистить все неизвестное мне помещение, то выйдут это через тысячу лет. По ощущениям животным, осознание догоняет, что местонахождение его обладателя зоветься «Больницей». Нужно бы осмотреться, ведь скорей всего в какую-то из рук моего тела засунута ненавистная иголка с веществами, зовущимся « витаминным комплексом». А за дверью скорей всего сидит Добрый Саня, ведь только он по доброте и чувственности душевной будет беспокоиться о почти левой даме, которая еще и его сильно подзадолбала. Наконец глаза сумели разлепится окончательно и перекинуть меня в ущербную больничную картину реальности, доставив голове резкую боль. От чего была сия боль думать можно много, быть может виною тому было осознание происходящего или усталость нейронах связей, находившихся в попытках какой то активности. Через время накатило чувство тошнотворности при всех ощущениях себя каким то пнем дорогостоящего дерева. Под весь букет ощущений мозг начинал активно тревожить свою же функцию памяти, на что та, как и я отвечали ему крайней неблагодарностью, дабы пытаться что то вспоминать при всем моем положении — собственноручное перекидывание себя же в ад Но, внезапно цикличность памяти зациклились лишь на одних морозных глазах, пожалуй, именно это она прекрасно помнила, обыгрывая золотую последовательность. Было крайне интересно, как же вчера все было окончено, а так же, насколько долго я успела провисеть в полуупавшем положении, придавливая тяжестью руки «спасателя». Кстати о нем, на всевозможные мои взгляды, мне казалось, что он точно не ожидал такого веселья в скучном вечере. Скорей всего, он явно зашел в старый бар, после долгожданного возвращения в Питер с тура, наконец увидеться со своими друзьями, а тут что-то сблевывающяя в виде несчастных строчек что-то девчонка, которая еле как держится на собсвенных ногах. Интересно, хотел ли он что-то мне выразить или возразить? По каким-то внутренним тараканам, могу сказать, что ему абсолютно не понравилось, естественно не понравилось и я, это не было бы чем то удивительным, но было ли это все на самом деле? Приподнявшись, я удивилась своим же мыслям, уже как минимум минут пять я думала о каком то, казалось бы, левом чуваке. Хоть и по правде всей, не совсем для моей личности и «левым». Благо мысли перенеслись на требования какого то чувств вины от себя же, хотя по его отсутствию, как и отсутствию вообще каких либо чувств, можно было сказать, что мне удалось их споить хотя бы на ближайшую недельку. Но, концу радости способствовали мысли о рабочих дедлайнах, на что я издала лишь тяжелый вздох. Размышления были прерваны голосами явно входящих в палату людей, что также явно беспокоились бездействием деревянного, по всем спектрам ощущений, тела. Через едкую горечь белого света прослеживаются невероятные темно- зеленые глаза, правда окутывают они этим же, будто бы потеряв что то важное. Но они не сталкивались со смертью, они потеряли человека в реальном мире, тот человек лишь перестал числиться в каком-то исчисляемом списке, словно зависнув между каким-то из сигналов матрицы. -Сань, я когда- нибудь говорила тебе насколько у тебя красивые глаза? — вываливаю я саркастичную правду, попутно ловя весь имеющийся спектр ощущений вдвойне. Не думала, что изложение что-то является таким омерзительным действием. Спектр тошноты и головной боли тридесятой степени описываются словом: «мощный отходос» от другого смертельного отходоса. -Мать, совсем уже, все? Кукуха не выдержала? Обогатила интернетную нейронку своей? — резко начал кидаться Саня злыми шуточками, с чего стало ясно, что пребывал он явно не в лучшем расположении духа. Я даже подумала о том, что он уже вовсе не рад моему пробуждению. Саня- довольно молчаливый человек, который выслушает тебя в случае любом и таком же твоем состоянии. И если ему будет глубоко не похер, даже даст дельный совет или протянет лапу помощи. Но вот если добрый Саня начинает излагать что-то большее одного предложения за минуту — то это будет показывать его крайнее желание свернуть тебе голову. То мне и вспомнилось, как в первый раз он налетел на меня с подобным нынешнему выражением лица, от внезапности я даже умудрилась слететь с прекрасного барного стула. Конечно, это его тогда угомонило, но пала бы я тогда в случае любом: либо от полетевшей в меня бутылки, либо от количества содержимого этой бутылки внутри меня. -Добрый Саня, ты чего на меня агрессировать вдруг решил? — ответное нападение- лучшая защита. Хотя, в данном случае снятие первичных масок. — — Да блять, Энн, ты занала, что ты самый заебущий человек на всей этой ебаной планете? Ты можешь так заебать, что человек забудет язык родной и имя собственное, благо, что хоть иногда от радости…- Начал многочисленный монолог этот прекрасный человек. Я бы удивилась, услышав такое количество мата, да и предложений в принципе, но это было не ново. Я лишь хлопала глазками, отчаянно пытаясь справляться с внутренним состоянием злости на себя и физическим- полуоброчным. — Сань… — -Я не закончил, мать твою! — приблизился он ко мне слишком близко, вот где я и увидела уже свою кончину. По всей его несвойственной обыденности мимике и жестикулированию было видно явное желание придушить меня собственными руками, благо он умел сохранять хоть каплю холодного рассудка. Но, наконец взглянув на меня в полой мере, он опустил вниз голову, издав глубокий вдох, говоривший о том, как старательно он решил сдержать все свои чувства. — знаешь, я понимаю все, и мне так глубоко насрать на все это дерьмо, ты бы представила…. — замолчал он, оставаясь в том же положении. Его голос оледенел, от чего прошлись мурашки. Я совсем не привыкла, что б так он обращался именно ко мне. Где то что-то кольнуло. — Но, блять, я не хочу рыдать на твоей могиле. — сорвался его голос на задерживаемый крик- Я хочу рыдать на месте большой сцены от счастья за тебя, Энн… — искренность — то, что подкупает любого человека в любое время, даже такого как я, особенно, когда она от такого человека, как добрый Саня. Если бы мое бренное тело не лежало на старой кушетке от бессилия, я бы пустила слезу, налетев с крепкими объятиями на бедного человека, наконец дав волю хоть чему нибудь в виде эмоций. Но, все, что я могу- это попытаться сообразить какие-то слова, но проблема в том, что таких в голове не находится. Я не могу обещать, не могу давать слова, не могу просить прощения, да даже благодарить будет чем то вроде лицемерия. А добрый Саня, просидевший здесь херову кучу часов, без надобности и обязательств на это, хотя бы поэтому не заслуживает такого. Добрый Саня- последний из магикан, который переживая дерьмо, скрылся за блеском барной стойки с возвышающимся словом «позуизм». Но только для того, чтоб защитить что то намного важнее. То, что он выражает явно не к каждому — свои чувства, истинную душу и переживания. Единственное, что оставалось непонятным, как во все это затесалась левая дама с бара. — Сань….- зеленые глаза теперь уже смотрели на меня с сожалением, пониманием и безысходностью, которая ведет к пробуждению знакомой и забытой ими печали. Они явно ожидали от меня хоть чего то, даже того, что заставит их вновь выражать холодность абсолютно ко всем. Но все, что я могла выдать на это — приступ очередного отходняка, что обеспечивал мне гарантию спасения от смерти. Естественно, мне совсем не хотелось, что б данный процесс лицезрел добрый Саня, который чуть ли не рыдал рядом, пробуждая во мне что то чувственное. Видал он от меня конечно многое: зарывание в низы неких особо эмоций интересующихся моей тушей, или то, как я вырывала кому то волосы, защищая святых мучеников, работающих в баре. Было всякое, даже дорожки, которые вперемешку с алкоголем вели меня как раз по другим дорожкам, но не такую задницу. Благо медсестра успела накачать меня успокоительным и мы успели избежать нечто похожее на эпилепсию, хотя и по койке я изрядно полетать успела. Под гнетом Саненых костей, да, это вам не качок метр девяносто. Хотя, с ростом то все в порядке, разговаривала я с ним всегда так, будто бы он является самой огромный горой, но вот был дрещем, им он и оставался. Так вот, под всеми действиями этих добрых людей мыли мои летали совсем далеко от этого места. Я думал о насущности: дедлайн проекта и дали ли в многоэтажке воду. Очень бы хотелось расслабиться в собственной ванне с Английской солью под какой нибудь фанк- джаз. Порой, я не понимаю, Накой нас нужны наркотики, когда еще триста лет назад люди отыскали сей мощнейший антидепрессант.