In The End

— Энди, — Джейк посмотрел на меня во время завтрака. Все уже успели поесть и убрать посуду на отведенное ей место, в то время как мы продолжали сидеть недалеко друг от друга за белым столом. Прошла целая неделя с моей последней резкой пропажи на долгое время. Больше я не уходил на столько часов, но волнения от этого не убавилось, ведь я ничего не рассказывал. Парни радовались тому, что я прекратил использовать свои силы. Конечно, говорить об этом они мне не стали, но я видел их лица. Счастливые. Улыбки сверкали на лицах, как водная гладь блистала от пронзающих ее лучей солнца. Они были напряжены. И они были спокойны. Твой друг прекратил творить непонятную чертовщину и угрожать миру концом. В этот момент выдохнули и защитники-ФБР. Кому захочется возиться с проблемой большей по силам? — Все нормально? — Питтс неотрывно смотрел в глаза. Я проглотил последний кусок бекона и облизнул губы, — да, а что такое? — Ничего. Рад, что ты в порядке. Он кивнул и, поднявшись с места, захватил со стола грязную посуду. Ребята скрылись в комнатах, чтобы заняться своими делами. Одеяло туч ссорилось с таким же упертым солнцем, пробивающим через них свои яркие лучи. Несмотря на их разногласия, небо было очень красивым. — Энд, Лонни пригласил нас на день рождения в эту пятницу, — Кома поправил бандану на шее, — ты тоже приглашен. — Вы лучше идите без меня, — уголок губ дернулся, и я опустил голову, убирая руки в карманы тренировочных брюк. Парни нахмурились. Джереми положил руку на плечо. — Энди, может, пора уже? — Пора что? — Ты так отрицаешь тот факт, что Лонни достоен… — он запнулся, — достоен места в группе. Но, может, пора принять его? Пойми, он же… хороший парень. Я потер переносицу, после чего накрыл лицо ладонями. Глубокий вдох помог мне унять подступающий от упоминания гитариста пыл. Возможно, они правы, и раз я смог отпустить Эшли, то смогу принять того, кто смог занять его место. — Хорошо, — я опустил руки и выдохнул, — я пойду. Команда улыбнулась, и каждый похлопал меня по плечу, — так держать, Энди. Джейк задержал руку, не давая мне уйти к себе. Небольшим давлением ладони он заставил меня нагнуться и проговорил на ухо: — Мы всегда будем рядом с тобой, Ди. Можешь рассчитывать на нас. — Я знаю. Дни пролетали с такой же скоростью, с какой пули пронзали неподвижную мишень на своем пути. Банка пива на столе заменилась блокнотом и карандашом. Идеи для новых песен приходили все чаще, и я не успевал записывать их все. Голова была перегружена вновь появившейся музой, которая безжалостно кромсала мой мозг яркими всплесками мыслей. Все начинало приходить в свой старый ритм, но новый лист казался мне совсем иным. Он уже не был тем белым простым куском офисной бумаги, на котором я снова смог бы испробовать свои чернила. Это была мелованная бумага, к которой я относился не так, как к прошлой. Теперь я смогу создать насыщенную историю без ограничений в цветовой гамме и сюжете. Теперь это только моя история, и я ее единственный хозяин. — Ты готов? — Кристиан зашел в комнату, поправляя красный пиджак. Я повернулся к отражению, где на меня смотрел совершенно другой человек. Голубые глаза прекратили прятаться за тусклым небом и позволили себе сверкать вместе с лучами солнца, нездорово бледная кожа приобрела более естественный оттенок. Парень напротив меня был совершенно новой версией себя. И я обязан не потерять его. — Да, я нормально выгляжу? — я отошел от зеркала и поправил белую рубашку, закатывая оставшийся рукав. — Все отлично. Мы вышли из лофта в приподнятом настроении. Автомобиль Джейка мурлыкал на парковке, ожидая пассажиров, которых он довезет до дома именинника. Когда мы вышли из салона, холодный воздух схватил нас за щеки. Джереми тут же спрятался в большой шарф и спешно направился к вилле. Размеры здания не были предельно большими. Интерьер оказался современным и скромным, а сочетание цветов напоминало мне о родном лофте. Мы оказались не единственными гостями: друзья из музыкальной школы, института, родители, приехавшие издалека ради того, чтобы повидать сына. Кристиан скрылся в толпе девушек, с которыми уже успел сделать глоток шампанского и отправиться в гостиную. Лонни слушал поздравления и принимал подарки, постоянно смущаясь. Я подождал пока все уделят ему внимание и только потом подошел к нему, так что мое присутствие было замечено в самый последний момент. — Ты пришел, — его улыбка стала шире, — я очень рад, что ты принял мое приглашение. — Да, — замялся я, — надо же было… в одной группе как-никак играем. Иглтон засиял в момент упоминания Black Veil Brides, и я подумал о том, что он похож на ребенка, для которого от недостатка заботы любое внимание родителей было на вес золота. Впервые за все время я почувствовал себя неловко рядом с ним, ведь я так и не смог найти причины своего поведения, кроме самого безрассудного. — А, да, я, эм, — я протянул ему черный пакет с готическим шрифтом в центре, — с днем рождения, типо… — Спасибо, — он улыбнулся, наблюдая за тем, как я чешу затылок и отвожу взгляд. Джейк забрал меня в гущу событий, где пили виски и играли в настольные игры. Совершенно не понимая правила, я подглядывал за другом и старался не опозорить свое имя тем, что Энди Бирсак не понимает, как обращаться со странными карточками в руках. Ночное покрывало стало накрывать город, и в особняке включились огни яркого света. Когда мне удалось сбежать из «круга гениев», я захватил стакан с бурбоном и ушел в сторону. Я заметил Лонни, стоящего вместе с родителями, в коридоре. Он разговаривал с ними, а те натягивали теплые куртки и закутывались в шарфы. Уже уходили? Видимо, их ждала долгая дорога обратно. Я дождался, когда парень вернется к гостям, а сам накинул пальто и достал из кармана Мальборо, после чего вышел на улицу. Шум остался за дверью, позволяя голове окутаться холодом и спокойствием. Выдыхая дым, я поднял голову к небу и прикрыл глаза. — Не любишь всю эту суету? Я обернулся на голос гитариста. Он стоял в шаге от меня, держа руки в карманах куртки. Щеки и кончик носа уже успели покраснеть. Долго ли он стоял здесь? — Хотелось подышать свежим воздухом. Он рассмеялся и потер нос, — сигареты тоже со свежим воздухом, видимо? Я посмотрел на бычок в руках и усмехнулся, кинул его в снег. Убрал руки в карманы и продолжил молчать. Не дождавшись моего ответа, он встал рядом и, проследив за взглядом, посмотрел вверх. — Лонни. Прости. — А? — он повернул ко мне голову, и боковым зрением я увидел непонимание на его лице, — за что я тебя должен простить? — Я ужасно относился к тебе. Как… — я вздохнул, — не знаю к кому. И не объяснял ничего, что еще ужасней. Не представляю, как ты на меня зол, но уверен, я заслужил это. — Но я не злюсь… — сделав паузу, он отвернулся к небу и продолжил, — вообще-то, я никогда не был зол на тебя, Энди… Я все понимаю. — Что? — Ты потерял дорого тебе человека, и в какой-то момент его просто заменил другой и… — он пожал плечами, — Невозможно принять чужака с распростертыми объятиями, делая вид, что прошлого не было. Возможно, временами ты и был ко мне слишком груб, но я не стал держать на тебя обиду. Ведь это глупо. Он замолчал и протянул руку. Я посмотрел на него, принял рукопожатие, хотя все еще находился в смятении. Всю неделю мою голову занимало одно: что думает обо мне этот парень. Тот, кого я старался не замечать все то время, которое мы были с ним знакомы. Думал, как он отреагирует на мое появление несмотря на то, что сам пригласил меня. Ломал голову, переживал, боялся окунуться в ненависть и злость, а получил… прощение? — Энди, раз тебе стало легче, — Иглтон улыбнулся, — может, зададим жару на следующем концерте? Я кивнул, убирая руки в карманы, — обязательно. — Тогда идем в дом? Уже слишком холодно.