друг из шкафа

Когда он стал его лучшим другом? Глеб точно не помнил, но знал, что этот парень не уйдёт от него. Потому что Серафим был рядом всегда, когда было плохо. И когда было хорошо он тоже был рядом. А когда было хорошо, то было зачастую и плохо. Потому что Серафим приходил к Глебу только тогда, когда тот был под наркотиками. Этот раз не стал исключением, когда блестящими карими глазами Викторов оглядывал Сидорина с ног до головы. Тот, как и обычно это бывало, сидел на подоконнике. Часто его можно было найти и в шкафу, там Сима спал. Глеб удивлялся, как туда лёжа помещается этот кудрявый парнишка, потому что шкаф особыми размерами не отличался. – Ты тут! – довольно улыбнулся Викторов, подходя к юноше, который разглядывал какие-то тетради глебовские. – Это ты тут, – добродушно потрепав волосы парнишки, ответил Сидорин. Каждое касание вызывало непонятный ток по всему телу, сладкую эйфорию и улыбку чуть ли не до самых ушей. Викторов сел на подоконник рядом. – Давно ждёшь? – поинтересовался Глеб, смотря в глубокие глаза напротив. Серафим пожал плечами, а затем указательным пальцем обозначил один. Один день. А кажется, что целая вечность прошла. – Ты хочешь видеть меня чаще, чем тебе следует меня видеть, – скучающе ответил парнишка, качая ногами. Глеб всегда обращал внимание на его детали. Каждое нервное мотание ногами, каждый взгляд быстрый, каждый укус собственных губ. А что уж говорить про привычку поправлять волосы спутанные. Всё это было слишком по-родному уже. Без этого было сложнее, чем без наркотиков, но без наркотиков не было Серафима. – Неправда. Мне можно тебя видеть! – возмутился Викторов, садясь рядом, – сигарету? – Нельзя. А ты видишь. Сигарету можно, давай. Глеб протянул одну из пачки. Синий винстон, любимые. Серафим кивнул, потянувшись к зажигалке Викторова, которую тот достал в то же время. Кажется, он купил её несколько дней назад в ларьке около дома. Тогда он торопился к Серафиму так сильно, что упал на лестнице и разбил обе коленки. Они с парнем тогда искали по всему дому пластыри, нашли по итогу только с персонажами Марвел. И Глеб с тех пор начал покупать только такие. Сидорин улыбнулся, выпуская кольца дыма в лицо парня напротив. Тот довольно хихикнул, двигаясь чуть-чуть поближе. Опять хотелось с непреодолимой силой поцеловать Серафима, пока тот не пропал. Викторов робко приблизился к губам юноши, на что тот хмыкнул. – Нет, Глеб, – покачал головой Сима, но не двигался. Смотрел почти стеклянными глазами на влюблённого юношу и молчал. – Серафим.. Ну ты же уже разрешал.. Ну.. Можно? – тихо попросил Викторов, – ты же уйдёшь скоро.. – Попробуй, – кивнул Сидорин, повернувшись щекой. Конечно, профилем Симы наслаждаться было просто чудесно, но поцеловать его в губы хотелось куда сильнее. Сигарета медленно тлела в его руках, почти не тронутая. – Прости! – в той же звонкой тишине произнёс Викторов слишком громко, потянув лицо Сидорина к себе за подбородок, – прости.. – выдыхая в самые губы Серафима, произнёс парень, мягко целуя, пусть и чувствуя горечь сигарет. Казалось, слаще не было вообще ничего! Мурашки табуном пробежались по спине, рукам, ногам, да даже по губам. Глеб позволил себе зарыться руками в кудрявые волосы парня, углубляя ненастойчиво поцелуй. Серафим оставил сигарету в пепельнице, аккуратно обвивая шею Глеба руками. – Не уходи.. – сквозь поцелуй промямлил юноша, – пожалуйста.. Не уходи.. Сидорин отстранился, мягко убирая с лица парня пряди непослушных кудрявых волос. Викторов вздохнул, крепко обнимая Симу. Так сильно, забирая воздух из лёгких. Чтобы тот понял, что нельзя так просто уйти, чтобы подольше был рядом. Но уже отпускало. – Я найду ещё дозу, только будь здесь! Пожалуйста, будь.. Будь здесь! Н-не оставляй меня! – Никому не говори, – тихо ответил Сидорин, улыбаясь. – Нетнетнетнетнет! Сидорин растворялся в тумане слёз Глеба. Серафим выбрался из объятий удушающих, так быстро, так без проблем, будто Викторов никак его не держал. Глеб чуть ли не упал с подоконника, пытаясь ухватиться за образ, за запах синего винстона и яблочного пирога, за глубокие небесные глаза, за мягкие губы, которые были слаще мёда. За Серафима... Но тот уже открыл дверцу шкафа. «Вымышленный друг из шкафа..» – Я приму сегодня.. Ещё.. «Никому не говори..»