Мой страшный сон – в тебя влюбиться

      Май.       Кира сидит на скамейке, разглядывая зеленые деревья и всюду расцветающие растения. В её руках красуется пушистый букет лиловой сирени. Прохладный ветерок колышет ветки деревьев и играется с каштановыми волосами девушки, соображая из них забавные завитушки. Слышен приятный шелест травы и листьев, нежно ласкающий розовые уши.       Удивительно, как быстро пролетело время. Экзамены безжалостно врывались в жизнь каждого школьника. И пока девятые и одиннадцатые классы писали завещания из-за ОГЭ и ЕГЭ, остальные ребята не отставали, а потихоньку начинали писать переводные экзамены.       Кира усердно готовилась в последний день, как и любой другой школьник. Они уже написали предмет по выбору, а следом и русский язык. За первый экзамен Кира получила тройку, за второй четвёрку. Можно подумать, что это не самые хорошие оценки и ими не стоит гордиться. Но девушка все равно не грустила, ведь экзамены были сложными, а она написала лучше многих одноклассников, и если даже этим не стоит гордиться, то можно хотябы радоваться тому, что она уже одной ногой в одиннадцатом классе.       И по правде говоря, ей повезло гораздо больше, чем некоторым ее подругам, которые не сдали обществознание и литературу. Она пообещала, что обязательно пойдёт с ними на пересдачу, чтобы морально поддержать. Ну, а также, на случай, если кому-то из них вдруг понадобится телефон.       Все переводные проходили в строгой дисциплине. Учителя ходили по кабинету и следили, кажется, за каждым вздохом школьников. Будто на настоящем ЕГЭ. Было страшно сделать и малейшее движение, молчу уже о простом перешёптывании. Последний экзамен не внушал особого страха, как это было, например, на русском. Математику Кира знала хорошо и была уверенна, что сдаст с первого раза уж точно на четвёрку. Хотя у неё все же теплилась надежда на пятерку. Она так же подготовилась и, на всякий случай, сделала маленькую шпаргалку с таблицей синусов и косинусов, чтобы наверняка ничего не забыть.       И вот, с горем пополам, Кира успешно сдала последний экзамен на четверку и официально стала одиннадцатиклассницей. Хоть в школу и придётся ходить до начала лета, это не важно. Девушка радовалась последней оценке так, словно только что сдала настоящий ЕГЭ. С друзьями она договорилась отпраздновать окончание десятого в японском кафе на набережной, сразу после начала каникул.

✿✿✿

      На уроках они разбирали ошибки. К счастью, ходили ребята только на русский, математику и предметы по выбору. Некоторые ребята бегали по учителям, исправляя долги.       Кира приходила в школу только, потому что "надо". У нее не было проблем с оценками, разве что физкультура хромала, но как-либо исправлять её Кира и не думала. В конце года было уже все равно на оценки. Девушка спокойно кайфовала на уроках, проводя последние дни десятого класса вместе со своими друзьями.       И вот, последний день школы наконец настал. Классный час. Обсуждение проблем грядущих. Чаепитие. Хоть не все ещё сдали экзамены, просто не верится, что они наконец закончили этот поистине тяжёлый и трудный год. Дальше только хуже. Кира смотрит на своих друзей, одноклассников, классную руководительницу... Такие вымотанные, но счастливые. Она надеется, что всё справятся, что она справится. А ещё она знает, что будет скучать летом по школе и этим буйным ребятам, что зачастую мешали ей нормально учиться.       Произнося вдохновляющие речи, классная почти пускает слезу, непонятно от чего: от усталости, или от гордости за своих учеников. А возможно от особенной любви, которую можно сравнить с материнской, ведь всего за год все так прикипели друг к другу.       Напоследок она просит ребят быть осторожными на дорогах. А также просит самостоятельно готовиться к экзаменам. Не без этого, конечно. Все прощаются, обнимаются, желая хорошего отдыха, и пока счастливчики почти вприпрыжку бегут домой, Кира вместе с подружками и еще некоторыми ребятами бредет к кабинету завуча.

✿✿✿

      Соня сидит за рабочим столом, печатая очередной отчёт по УВР. Наконец, последние рабочие дни подходят к концу. Всего пару отчётов, проведение пересдачи экзамена у десятого класса и отпуск жди, София Андреевна готова надевать купальник и шагать на встречу горячему песку! Ну или хотябы просто проспать денёк-другой.       От приятных мыслей в реальность её вернул робкий стук в открытую дверь. Вздрогнув, София Андреевна перевела мечтательный взгляд от экрана компьютера на кучку столпившихся десятиклассников. Она жестом позволила детям войти. — Здравствуйте, — первым начал Матвей, — мы пришли узнать, когда пересдача, — стыдливо пробормотал он. Казалось бы, этот человек никогда не испытывал чувства стыда или вины. Но, по видимому, не сдав ни один экзамен с первого раза, его самомнение резко изменилось. — Так, — женщина подняла маленький настольный календарь, задумавшись на пару секунд, вчитываясь в цифры. — Ну смотрите. Двадцать седьмого я буду на мероприятии. Давайте двадцать девятого, — предложила она, откладывая календарь на место. Она оглядела присутствующих. Все закивали головой. Соня только сейчас заметила Киру, стоявшую, кажется, в самом углу кабинета, неловко переступавшую с ноги на ногу. — Исправить можно только двойку, — не отрывая взгляда от девушки сказала она, подумав, что Кира пришла именно поэтому. — А вы нам тот же вариант дадите? — внезапно перебив этот пронзительный взгляд, вопросил лучший друг Матвея Дима, почесывая щетину. — Нет, конечно. Дам аналогичную работу, — откинулась та на спинку стула. Ребята, ожидавщие легкого пути, огорчённо вздохнули. — Много у вас из десятого уходит? — наблюдая за сменившимися выражениями лица школьников, учительница по-лисьи ухмыльнулась, решая перевести тему. Она мельком поглядывала на Киру, думая о чем-то своём. — Да вот, уже человек шесть, — сказала Настя – подруга Киры. — А ты Матвей? — София Андреевна строго взглянула на парня, что уже вот-вот готов был провалиться под землю или слиться с металлической дверью. — А я что? Я остаюсь, — изумился брюнет, как-будто не понимая, к чему она клонит. — Ты набрал три балла из двадцати, — припоминала ему женщина, — считаешь, это хороший результат для сдающего обществознание? — Нет, нет! Я... Я репетиторов найму летом, я подтяну знания, честно! — протараторил Матвей ретируюсь к выходу. Ребята тихонько посмеивались, наблюдая за тем, как учительница, словно коварная хищная кошка, мысленно прижала их одноклассника, мышку весельчака, к стенке. Она забавлялась, смотря на его попытки оправдаться. — Ну, а ты чего смеёшься, Дим? Ты тоже остаёшься? — вновь ухмыльнулась она, заставив второго парня дёрнуться. Матвей звонко засмеялся и все подхватили его задорный смех. — Я не уверен пока, — стушевался Дима. — Подумай хорошенько, — Соня уголком губ улыбнулась. — Ну все, идите, жду вас двадцать девятого, — о чем-то секунду подумав, вдруг сказала она, суетясь на своем рабочем месте. — А, кстати, — подхватила Настя, — во сколько приходить лучше будет? — Приходите в девять, — Соня встала из-за стола, чтобы закрыть за ними дверь. Она мило улыбнулась. — Хорошо, — Ребята выходили, напоследок задавая какие-то неважные ветренные вопросы, ответы на которые женщина давала скорее интуитивно. — Кира, задержись, пожалуйста, — выпуская последних учеников, София Андреевна посмотрела на девушку, все еще застенчиво стоявшую в углу, пропускающую ребят вперёд. — Я тебе сейчас материал для подготовки на лето дам, потом в группу вашу скинешь. — А, хорошо, — пробормотала девушка, удивленно смотря то на женщину, то на друзей, — подождите внизу, — обращаясь к девочкам сказала она. Подружки многозначительно переглянулись, кивнули и ушли, закрывая за собой дверь и оставляя девушек наедине.       Сердце Киры ёкнуло, как только она повернулась обратно к учительнице и увидела, как та задумчиво стоит, облокотившись на стол и скрестив руки на груди, прикусывая нижнюю губу. Вдруг ее перестали волновать какие-то там материалы для подготовки и загадочные ухмылки подружек. Голову окружили влюбленные мысли. "Как же она красива при этом дневном свете". Девушка замерла, не в силах вымолвить и слова. — Кира, это твоё? — тихий, немного строгий голос разрезал звенящую тишину, что повисла между ними сковывая все тело. Она протянула девушке маленький бордовый прямоугольник. И лишь сейчас Кира заметила его в руках женщины.       Девушка неуверенной походкой приблизилась к учительнице принимая блокнот. Она растерянно глядела на него, а после с опаской пролистнула пару страниц. Осознание прошлось по телу, словно ток из электрошокера. Она невольно дёрнулась, почти роняя собственный "дневник". София, всё это время наблюдавшая за реакцией, уже было хотела что-нибудь сказать, но та, крепко схватив блокнот, одёрнула руку вниз и отступила на шаг назад. — Все в порядке? — взволнованные глаза Сони бегали от лица брюнетки к её худым рукам сжимающим блокнот. — Да, моё. Откуда он у вас? — тревога и непонимание отчётливо виднелись в девичьем голосе. Её брови нахмурились, а напряженные руки слегка затряслись. Это было незаметно на фоне того, как дрожало всё её тело. — Как вы поняли, что он мой? — Я нашла его в кабинете химии неделю назад. Узнала по почерку. Не было возможности отдать, — объясняла Соня.       На самом деле нашла она этот блокнот недели две назад. Всё это время женщина думала о том, как ей лучше подступить к Кире. Да, еще тогда София Андреевна рассматривала такой вариант, что таинственным художником могла оказаться Кира. Но в её голове это просто не укладывалось. Это звучало не то, чтобы смешно или абсурдно, а скорее странно и нереально. В её голове эта милая и красивая девочка встречалась с каким-нибудь умным и добрым мальчиком. Было сложно поверить, что эта самая девочка влюблена в...женщину. Хотя Соню сложно было назвать женщиной, но всё же на фоне десятиклассницы она была гораздо старше...       Конечно, Соня решила проверить свои догадки почти сразу, как только у нее появилась эта мысль. Так у нее и зародился тот блестящий план по распознаванию почерка.       Не смотря на то, как долго София Андреевна размышляла на эту тему, сейчас она всё равно не знала, о чем стоит спросить в первую очередь. Что уж там – она не знала, что вообще нужно говорить. Как будто все заготовленные, выученные до дыр слова куда-то испарились.       Какое-то время они обе молчали.       Соня смотрела на свою ученицу, не решаясь начать первой. Белая, как снег, с розовыми, словно накрашенными, пунцовыми щеками, Кира глядела в пол, будто на нем были написаны все необходимые слова, решение, как поступить дальше. Будто заворожённая, девушка замерла, прекратив даже моргать. Страх окутывал её тело, заставляя конечность леденеть, а сердце биться неприлично громко. Её карие глаза отображали весь ужас, творящийся у нее внутри.       От этого до боли знакомого вида София Андреевна начала переживать ещё сильнее. Девушка выглядела так, будто вот-вот упадёт в обморок. Соня глядела на неё взволнованно, будто разглядывая свое отражение в зеркале. Именно поэтому у неё вдруг возникло желание успокоить и ободрить Киру, дать понять, что все в порядке. Но Соня стояла, не в силах сдвинуться с места. Никогда ещё она не была в таком замешательстве. Она и подумать не могла о том, что ей будет суждено видеть свою ученицу в таком состоянии.       И, что ещё страшнее: она ощущала гнетущее саднящее чувство, знакомое ей до боли в груди. Омерзительное дежавю посетило её сознание. Соня ужаснулась от собственных мыслей, стараясь как можно быстрее отмахнуться от них. — И вы всё посмотрели? — вновь начала Кира, не поднимая глаз на Соню. Женщина думала что ответить. Она уже хотела притвориться, что ничего не знает, лишь бы побыстрее закончить этот разговор. Но почему-то смотря в эти блестящие глаза её голос предательски дрогнул: — Не все, — нелепо врала она, кочнув головой из стороны в сторону. Звучало ужасно неубедительно. — Парочку. — Ясно, — борясь с желанием закричать прошептала брюнетка. Она сглотнула, проводя тыльной стороной дрожащей ладони по лбу. Хотелось рвать на себе волосы. Кричать, будто кто-то, кроме неё, в этом виноват. Страх и злость мешались внутри, создавая ядерный смузи. Она корила себя за неуклюжесть, за очередную невнимательность, за, черт возьми, собственное везение. Презирала судьбу за её поистине "весёлую" шутку. — Присядь, пожалуйста, — Соня подошла к девушке, что казалась ей со стороны маленьким зашуганным кроликом, пойманным в ловушку хитрой лисицы, загнанным в угол, в тупик собственных чувств. И пусть сравнивать людей с животными не есть хорошо. Но именно такие мысли крутились в голове Сони, когда она смотрела на Киру. Такая беззащитная.       Соня осторожно положила руки девушке на плечи и с силой усадила её в кресло. По их телам одновременно прошлась волна мурашек. Налив прохладной воды из кулера, женщина тихонько вручила пластиковый стаканчик в свободную руку Киры, а после села с напротив нее, придвинув собственный стул немного ближе. — Давай сейчас просто поговорим, хорошо? — София вчитывалась в лицо Киры, пытаясь понять, всё ли в порядке. Та, по видимому, снова лишилась дара речи. Её испуганное личико порозовело пуще прежнего, а длинные реснички задёргались. Кира почти невесомо кивнула. София мягким тоном, словно прощупывая почву, начала говорить : — Ты красиво рисуешь. Не думала никогда о карьере художника? — Кира, явно неожидав такого вопроса, наконец, изумлённо посмотрела на учительницу. Соня нежно улыбнулась. Одной только этой улыбки было достаточно, чтобы доказать искренность своих слов. Но, к сожалению, легче от этого девушке не стало. — Хотела когда-то... Но потом поняла, что это просто хобби, — голос подрагивал. — Мне очень понравились стихи о любви. Ты сама их написала? — Соня сама не знала, зачем все это говорит. Она сто раз успела пожалеть о том, что тогда решила открыть этот чёртов блокнот. Но, по правде говоря, стихи и рисунки ей и правда понравились. Было в них что-то такое искреннее и чистое. Навивающее какую-то приятную тоску. — Что вы ответите, если я скажу "нет"?— Кира невесело ухмыльнулась, все больше понимая, что всё то, что она там писала, всё, что она чувствовала, скорее всего прочитала та, кому это было посвящено. Когда-то лишь мысль об этом вводила в ступор, вызывая тревогу и панику. Но также сильно она вызывала неподдельный интерес. Кажется, "домечталась". — Что у тебя хороший вкус. — Вам правда понравилось? — Да, — коротко, — у тебя талант.       Кира судорожно выдохнула. — Значит, вы мои рисунки видели, — после минуты молчания промолвила девушка. Она не спрашивала, а констатировала факт. — А ты рисовала меня? — Вас.       Подтверждение, как точка в нерешенном вопросе.       Детский смех с улицы исчез, и Соне показалось, что заложило уши. Остановилось время. Соня смотрела своими карими глазами прямо в такие же, светло карие, с зеленым отливом, ища в них продолжение, подвох, шутку. А девичьи глаза, которые в самом начале отчаянно бегали по комнате, в надежде убежать от разговора, сейчас грустно глядели в пол, отображая всю серьёзность ситуации одним взглядом.       Неужели это всё правда? Неужели все эти стихи посвящались Соне? Неужели все подписи означают то, что её ученица по уши влюблена в неё?       Нет. Эта грубая точка ещё не означает конец. Вопросов стало только больше. И Соне нужны ответы. Ей необходимо понять... — Кира, скажи... — Вы мне нравитесь, — выпалила девушка. Тишина охватила кабинет. — Прости, что? — София Андреевна ошеломлённо округлила глаза. Нерешительная улыбка коснулась её лица. — Вы не должны были видеть этот блокнот, — тяжелым, будто не своим голосом, промолвила Кира. Кажется, нет смысла молчать, когда о правде узнали те, от кого её скрывали. Нет смысла держать всё в себе, когда человек просит, чтобы ему открылись. И, наверное, нет смысла говорить всё это, когда ничего от этих слов не изменится. И всё же, она говорит. Говорит, переходя на шёпот. Шепчет о том, о чём боялась даже подумать. — Если вам противно, простите, пожалуйста, но, — произносить всё это с каждым разом всё сильнее мешает ком в горле. Глаза щиплет и по розовым щекам начинают катиться слёзы. Она быстро моргает, впервые по настоящему чувствуя себя такой беспомощной. Чувствуя себя голой, обнажив свою истерзанную душу. Кира отпускает свой секрет, мешавший ей жить, адекватно мыслить, функционировать. Она не думает, когда всё это говорит. Глубокий вдох, — нравитесь не как учитель, — выдох. Пересохло во рту, она сглотнула. — Кира... — сама не замечая этого, София Андреевна мотала головой, подсознательно отрицая услышанное. Неужели судьба так жестока? Кира же через всхлипы продолжает говорить: — Как только вы провели первый урок у нас, я подумала, что вы намного лучше прошлого учителя. И лишь потом осознала, что вы лучше всех учителей, которые у меня когда-либо были, — она тяжелее дышит, иногда молчит, собирая в голове связные предложения, — Вы очень хороший учитель. Я ждала ваши уроки каждую неделю. Но потом я вдруг поняла, что мне не просто так нравятся эти уроки. Мне нравитесь вы, — девушка закрывает от отчаяния лицо руками. Она прячется в них, как в импровизированном домике – точно кролик закрывший себя ушками. Её вот-вот настигнет истерика. Всё это неправильно. Так не должно быть. Голос уже не выдерживает – она шепчет. — Даже если на уроке я и погружаюсь в тему, выходя за пределы кабинета я думаю лишь о том, куда вы пойдёте и что будете делать. Каждый день думаю о том, что вы любите. И этот зелёный, как летняя трава, костюм... Как интересно вы ведёте урок, и я отвлекаюсь... Потому что постоянно думаю о вас... — девушка выдыхает, на последних словах слышится очередной надрывный всхлип. На колени падают слезы. Она плачет. По-настоящему, как ребёнок. Громко всхлипывая, прикрывая лицо руками.       Она сказала слишком много, но она закончила. Она плачет в ладошки, сама не зная, чего ожидая: нравоучительной лекции, громкого крика, пощёчин и всего, что только можно ожидать в подобной ситуации. В этот момент рушатся не просто взаимоотношения. Рушится на части человеческая душа. Тишина молотком ломает бедное девичье сердце. Кира сжимается в своих собственных объятиях, как котёнок.       Но ничего не происходит ни спустя минуту, ни пять. Уже начинает казаться , что все это попросту страшный сон, кошмар, стоит открыть глаза, а она дома, сидит одна в комнате с выключенным светом. И это лишь её больное воображение снова устраивает ей эмоциональную встряску.       Как вдруг вдруг на худое плечо ложится теплая рука и тянет с лёгкой силой за собой. Кира шокированно распахивает покрасневшие от слёз веки, не веря в происходящее: София Андреевна крепко обнимает её, и в успокаивающем жесте нежно гладит по спине. Кира всхлипывает, вытирая стекающие слёзы. — Все хорошо, не плачь, — шепчет женщина. Всё это просто запредельно. Космическая иллюзия. Это не может быть правдой. Кира спит и это какой-то нереальный кошмар. Часы, по видимому, остановились и будильник предательски молчит. Только Кира, Соня и комната, окруженная теперь уже общей проблемой. — Полегче? — Кира слабо кивает и женщина отстраняется. На секунду десятиклассница тянется вперёд, чтобы продлить эти драгоценные секунды, но вовремя отстраняется, осознавая реальность. София Андреевна сама на себя не похожа. Она серьёзная. Но не так, как обычно. Другая. И эта "серьёзность" какая-то невероятно личная. У Киры вновь теряется дар речи. Завуч тяжело вздыхая, начинает говорить: — Знаешь, Кир, когда-то я тоже полюбила одного очень хорошего человека. Он был моим преподавателем по философии. Мы часто вместе ходили в библиотеку, а в перерывах обсуждали прочитанные книги. Иногда я даже оставалась после пар, чтобы немного поболтать о философии. Терпеть её не могла, кстати, — Кира сидела, тише воды, ниже травы, лишь изредка всхлипывая и моргая слипшимися ресничками, не понимая, что вообще происходит. — Я помню день, когда осталась после пар в его аудитории. Я тогда призналась ему в чувствах. Поцеловала на эмоциях. А ведь это был мой первый опыт, — Соня вдруг засмеялась, — О чём тут говорить, я просто впечаталась в его губы, — девушка невольно улыбнулась, наблюдая за тем, как женщина рассказывала о поцелуе. Но вдруг её милая улыбка померкла, — Но он оттолкнул меня. Кричал долго, что я ему омерзительна, и лучше бы я вообще не приходила, — неожиданно осмелев, Кира положила руку учительницы в свою не сильно сжимая в знак поддержки. Та в ответ грустно улыбнулась. — Он вытолкнул меня за дверь. Я много плакала, чувствуя себя грязной и неправильной. А ведь я благодаря этому человеку захотела стать учителем. И каждый день вспоминая о том, как он отреагировал, я обещала себе, что никогда так не поступлю. — подытожила старшая. — Кира, ты милая девочка, но... — Можете дальше не продолжать. Я итак все понимаю, — самым, что ни на есть, серьезным голосом произнесла девушка, убирая ладонь женщины из своей руки. Её печальные глаза отображали всю трагичность ситуации. И в этот момент Кира показалась женщине гораздо старше своего возраста. От этого вида у Сони болезненно кольнуло где-то внутри. Её добивали редкие всхлипы, и Соня держалась из-за всех сил, чтобы не обнять ученицу. — Тебе станет легче, поверь. Я рада, что ты итак всё понимаешь. Ты умная девочка.       Кира вздыхает. А ведь на мгновение ей и правда стало легче. Со спины наконец свалился тяжелый камень переживаний и стресса, горечи и тоски. Она до сих пор не может поверить, что этот диалог произошёл наяву. И за то, как он закончился, Кира должна благодарить всех богов. Только вот полностью легче, почему-то, не стало. — Я наверное пойду. Меня девочки внизу ждут... — вытирая дорожки слез, сказала Кира. — Да, конечно. — Ой, — дёрнувшись на месте, ахнула Кира. — Я же должна была какие-то материалы сфотографировать, — спохватилась брюнетка, поднимаясь на ноги. — А, да. Вот, сфотографируй это. Эти конспекты хотя бы немного помогут этим бездарям, — закатив глаза, женщина протянула листочки с записями десятикласснице. Сфотографировав их, девушка ещё раз неловко посмотрела на свою учительницу, задержав взгляд. Попрощавшись, Кира вышла из кабинета, закрывая за собой дверь и оставляя лёгкий аромат вишни после себя.

✿✿✿

      Иногда некоторые вещи неизбежны. С ними рано или поздно придётся столкнуться лицом к лицу. Нужно встретить их смело, дать им отпор. Даже если ты пока к этому совершенно не готов. А после нужно жить дальше. Уверенно шагая вперед. Изредка вспоминая события прошлого.       Поэтому сейчас, без слов, они решили оставить эту историю в сегодняшнем дне. Так, будто этого никогда и не было. Они честно постараются забыть обо всём, если это будет хоть на каплю возможно. Но конечно, они лишь сделают вид.       И пройдёт даже целое лето.       Только вот эта история так просто не забудется. Потому что впереди – очередной учебный год.