Милостью небес

И вот сейчас из-за бессонной ночи голова шумела, а яркий утренний свет, ослепляя, резал глаза. Ощущение вины перед другом за вчерашний быстрый уход и воспоминания о разговоре уменьшили время и без того короткого отдыха. Было утро, когда воздух свеж и прозрачен, а солнце светит особенно щедро и безжалостно, позволяя, не утаивая, рассмотреть как все очаровательные детали окружающего мира во всем великолепии, так и все его недостатки, без прикрас и полутонов. Впрочем, сегодня виконт замечал больше прекрасного, чем отталкивающего, и Париж после долго отсутствия представлялся ему замечательным местом, несмотря на утреннее недомогание. К небольшой площади, примыкающей к церкви Святой Елизаветы, где была назначена встреча, виконт подошёл без четверти девять, по своей старой привычке, привитой его наставником ещё с детства. Скрытая от шумной улицы рядом цветущих каштанов, окружённая с трех сторон уютными домиками, площадь напоминала скорее просторный и благоустроенный внутренний двор. Контр-адмирал де Клиссон, которому де Бражелона представил на вчерашнем приеме Конде, описал поручаемое им дело настолько скупо, что о нём у Рауля сложилось лишь общее представление. Попутно отвечая на непрерывным потоком следующие в его адрес поклоны и приветствия, спеша после долгого отсутствия вновь погрузиться в кипящую придворную жизнь, де Клиссон сумел лишь урывками рассказать, что речь идет о передаче нескольких Наветренных островов Франции. Островами владел некий испанский герцог, решивший в ходе этого предприятия сменить и свое подданство на французское. Все переговоры уже были проведены и формальные согласия получены, необходимо было лишь помочь вновь прибывшему сориентироваться в этикете и условностях французского двора. После этого контр-адмирал рассыпался в столь цветистых, заранее приносимых виконту благодарностях и уверениях, что при его содействии дело пройдет без заминки, что совершенно не дал ему возможности в свою очередь задать возникающие вопросы. Внешность его протеже была самым несущественным из них. Рауль мысленно представил, как может выглядеть потомок древнего испанского рода, при этом большую часть жизни проведший в тропических широтах и более привычный к палубам кораблей, чем к дворцовым залам, и рассудил, что уж как-нибудь узнает его среди парижских жителей. Тем более, что де Клиссон уже удалялся, подхватив под руку свою очередную пассию, и прерывать его с такой мелочью показалось в тот момент совершенно неуместным. В утренний час площадь была пустынна, не считая немолодой пары горожан, совершавших, очевидно, свой ежеутренний моцион, и дворянина, стоявшего поодаль. Виконт не мог пройти мимо, не поравнявшись с ним, и невольно обратил на него внимание. Он был постарше него самого и почти одного с ним роста, с отменной выправкой. Золотисто-белые волнистые волосы, по моде того времени, были рассыпаны по плечам, и солнце, светившее сзади, горело в них, подчёркивая их блеск, образовывая вокруг головы как бы ореол света, выделяя его из толпы. Лицо с правильными, несмотря на некоторую резкость, чертами, показалось виконту очень знакомым. Судя по облику, уверенно-властной позе, незнакомец должен был быть вхож ко двору, и Рауль решил, что именно там они и виделись ранее. В ответ на приветствие Рауля он также поклонился, взглянув приветливо и открыто. Это, несомненно, был не тот, с кем была назначена встреча, и Рауль отошёл в тень и принялся нетерпеливо ходить из стороны в сторону в ожидании. Сразу после виконта на площадь пришли еще несколько человек, из которых ни один не походил на нужного ему иностранного вельможу. Когда часы на фасаде церкви пробили девять, Рауль невольно вспомнил вчерашние слова де Гиша о том, что его будущий компаньон будет даже не в состоянии прийти на встречу вовремя. Если таково начало, чего же ожидать от дальнейшего? Нет, подобная невоспитанность, граничащая с распущенностью, должна быть пресечена сразу! То, что он прибыл издалека и, конечно, не знает города, нисколько его не извиняет — нужно было озаботиться заранее тем, чтобы продумать свой маршрут. Не поднимая головы, совершенно поглощенный этими обличающими мыслями, виконт не замечал внимательного взгляда упомянутого ранее незнакомца. «Кажется, старый негодяй не обманул. Бедное дитя! У него действительно много дел, хотя бы вот прошлой ночью было.» — иронично думал де Наварретте, глядя, как его будущий провожатый трет глаза. Ожидавший его дворянин, впрочем, хотя и был заметно младше него самого, на ребенка совсем не походил. Чувствовалось, что эта сонная рассеянность вмиг слетела бы, представься ему малейший повод обнажить шпагу, эфес которой он придерживал привычным жестом. Движения его были уверены, как у человека, привыкшего доверять собственной силе. Лицо, обрамленное темными, слегка вьющимися волосами, светящееся умом и спокойным достоинством, располагало к себе. Облик молодого человека вызывал у него симпатию с некоторой долей дружелюбной снисходительности, причину которой де Наварретте стал пытаться себе объяснить. Наивность, излишняя доверчивость? Нет, не то, простаком он вовсе не кажется. Мягкость? Пожалуй, тоже не то. Нерешительность? Определенно нет, и стоит заметить, как он хмурится, поглядывая на стрелку часов! Пожалуй, не нужно рассчитывать, что его терпением можно злоупотреблять дольше необходимого. «Почему мне никогда не быть таким, как он? — неожиданно для себя с грустью подумал де Наварретте, — Право, обидно, что это знакомство происходит при подобных обстоятельствах. Вместо того, чтобы использовать его, я, пожалуй, гораздо сильнее хотел бы быть его другом.» Почему это невозможно, чем он сам настолько хуже? Разве, в конце концов, не получил он достойное образование и воспитание? Не был веселым и занятным собеседником? Разве не готов бы был для друга бросить все дела и в нужную минуту подставить плечо, прийти на помощь? Можно было продолжать, но понятно, что эти аргументы не имели никакого значения. Каково быть таким, как этот дворянин? Следовать веками определенным правилам. Зная, что достойно, а что дурно — поступать честно и получать за это положенную награду. И жизнь перед тобой — как раскрытая книга, занимательная, но вполне понятная и с заслуженным, почётным финалом. «Ого! — внезапно прервал он свои размышления, — Кажется, я должен поторопиться, а не то этот занятой господин сейчас уйдет без меня! Что же, время начать нашу игру.» — де Наварретте едва заметно улыбнулся, заметив, как его будущий знакомый в последний раз взглянул на часы и уже приготовился сделать первый шаг, чтобы покинуть площадь. Ровно в тот момент, когда Рауль решил, что задерживаться дольше не имеет смысла и собрался предоставить этому незадачливому иностранцу самому искать возможность для новой встречи, его вполголоса окликнул светловолосый дворянин: — Господин виконт де Бражелон, если я не ошибаюсь? — с приветливой улыбкой, быстро, но с небольшим акцентом проговорил он. — Совершенно верно, — ответил Рауль, — мы все-таки знакомы с вами? — Не хотел прерывать ваших размышлений. Герцог — пока ещё — де Наварретте к вашим услугам. Чрезвычайно рад знакомству, для меня это большая честь, — он склонился в безупречном поклоне, — Если вы свободны, предлагаю незамедлительно начать то, ради чего сегодня мы встретились. — Герцог… взаимно рад и чрезвычайно польщён знакомством с вами, — произнес слегка сбитый с толку виконт, — Примите мои извинения, что заставил вас ожидать. Герцог учтиво поклонился с самым невозмутимым видом. «Значит, он пришел раньше меня, и вышло, что я еще заставил себя ждать! Но почему же он сам не окликнул меня? Он выглядит совершенно не так, как я представлял, скорее походит на уроженца Голландии или севера Франции. При этом и держится так уверенно, как будто с детства при дворе. Я ожидал, что он не будет знать по-французски ничего, кроме пары фраз, он же, на удивление, говорит очень бегло. Хотя акцент и вполне заметен, он явно не испанский». — Скажите, не могли ли мы раньше где-то встречаться? — Это весьма маловероятно, — ответил его спутник, неторопливо подбирая слова: чувствовалось, что это пока требует от него усилий, — Я жил в Европе достаточно долго, но в Франции впервые. Он попытался собрать развевающиеся на ветру золотистые волосы и в конце концов спрятал их под шляпу, что подчеркнуло высокие скулы и прямой нос, придававший его спокойному благородному лицу несколько хищное выражение, и сразу стал менее заметным, хотя и не утратив харизматичности. — Что же, виконт, я полностью к вашим услугам, не будем более терять времени.