Милостью небес

      Свежий ночной воздух врывался в ежеминутно отворяемую дверь общего зала трактира на первом этаже гостиницы «Козочка». В апреле ночи наступали рано и были еще не по-весеннему прохладными. Тем уютнее было после дня, полного суеты и многочисленных забот, провести вечер в теплой дружеской компании. — Так что граф поручил мне передать вам его сердечный привет и быть на сегодняшний вечер его заменой, — благодушно проговорил д’Артаньян. Он жадно вдохнул аромат шкварчащего жаркого из молодого барашка, только что поставленного перед ним прекрасной Мадлен, которая сопроводила блюдо не менее горячим взглядом, предназначавшемся своему самому милому и дражайшему постояльцу. — О, вы — наилучшая замена из всех возможных, сударь, — отвечал Рауль с искренней улыбкой и со свойственной ему учтивостью. — Благодарю вас за любезность, мой юный друг! К сожалению, и я сам завтра уезжаю. И оставлю вас наслаждаться всеми радостями столичной жизни без моего надзора, вернее, участия, — д’Артаньян заговорщически подмигнул Раулю, — Но вернемся к просьбе вашего дорогого опекуна: хотя я и бесконечно далек от оригинала, всё же смогу выполнить несколько возложенных на меня поручений. Прежде всего дела материальные, — он вынул из дорожной сумки тугой кожаный кошель и вручил его виконту, — Постойте, ведь было еще и письмо! Рауль с благодарностью взял конверт, подписанный четким, хорошо знакомым и дорогим его сердцу почерком и убрал во внутренний карман камзола с тем, чтобы прочесть письмо в более располагающей для этого обстановке. — Ну, а теперь, — продолжил д’Артаньян, — расскажите, чем вы намерены заняться в перерыве между походами? Вероятно, отправитесь на месяц-другой в Бражелон? Он с нетерпением принялся было за барашка, но блюдо было еще слишком горячо. Недоразумение это капитан быстро разрешил, отпив несколько глотков анжуйского. Рауль пододвинул свою кружку и потянулся за вилкой, собираясь последовать его примеру. — Нет, сударь, — ответил он, — Я думал об этом, пока еще не знал, что графу придется так срочно снова отправиться в Англию, и что мы даже не успеем с ним повидаться. Но, в любом случае, уехать из Парижа мне было бы невозможно. Принц, едва узнав, что я перехожу в ряды его офицеров, сразу поручил мне участвовать в наборе нового гарнизона. И, вдобавок к этому, одно дополнительное дело по его особой просьбе. И Рауль в подробностях рассказал о возложенном на него деле. — Положительно, господин де Тревиль был к нам куда более добр! Как, лишать вас заслуженного отдыха? И мне совершенно не нравится, что вам навязали участие в этой истории. — Его высочество объяснил это поручение тем, что он особенно ценит мой дипломатический талант и он не каждому мог бы доверить заботу об иностранном госте, — скромно пояснил Рауль. — Ловко, конечно! Преподнести дополнительные обязанности в качестве комплимента. Но служба есть служба, тут ничего не попишешь, — философски заключил д’Артаньян. — Я не жалуюсь, дела Ост-Индской компании для меня в новинку, и это интереснее привычных служебных обязанностей. К тому же, сам герцог де Наварретте, он же будущий герцог де Криер, показался мне личностью довольно незаурядной, и с ним интересно иметь дело. Услышав это, капитан мушкетеров нахмурился: — Что еще за герцогство Наварретте? Впервые о таком слышу. Он с возрастающим вниманием выслушал продолжение рассказа виконта. — Подумать только, герцогство в Новом Свете, дарованное ещё Филиппом II! Стоило бы рассказать об этом Портосу. Кажется, для получения своего баронства ему нужно было направить усилия совсем в другом направлении, говоря географически. — Это, всё же, не так просто, — задумчиво ответил Рауль, — Случай практически единичный, а передел земель там еще в самом разгаре. Регион этот очень неспокоен, так что получить что-то гораздо проще, чем удержать за собой. — Это точно, и, к тому же, кого только в тех краях не водится, — ответил д’Артаньян. — Право, как временный наставник, я настоятельно рекомендую вам навести справки о новом знакомом. - Признаться, он показался мне господином полностью заслуживающим доверия, — с некоторой долей недоумения проговорил виконт. — Это-то меня и беспокоит — то, что он так скоро, играючи, заслужил ваше расположение. Д’Артаньян вспомнил свои первые годы в Париже — в свои восемнадцать лет ему казалось, что отличить друзей от врагов можно за версту. Разве мог бы он тогда предположить, что будет когда-нибудь искренне пожимать руку Рошфору — тому самому ненавистному незнакомцу из Менга? А если бы знать наперед, что демон может принимать обличие ангела — его дорогая Констанция осталась бы жива, и судьба могла повернуться совсем иначе. Возможно, не жил бы он сейчас, ютясь на мансарде, посвятив десятилетия своей жизни лишь службе… - Тысяча чертей, — со смехом сказал он, — не думаете же вы, что все эти проходимцы носят золотую серьгу в ухе, как отличительный знак? Или, продав душу дьяволу, не отбрасывают тени, в добрых традициях матросских поверий о нечисти? Рауль нехотя задумался. — Да, сударь, но, выглядеть это наведение справок будет гнусно. Представьте, если при знакомстве с вами граф или господин д’Эрбле, не доверяя вам, начали бы собирать сплетни за спиной? — Ох, вы правы, мой друг. И я лишний раз убеждаюсь, что из меня замена Атоса никудышная, а вот вы — его юная, но точная копия. Он бы ответил ровно так же, с присущим ему благородством и привычкой судить других по себе. Однако я — не он, — в глазах капитана блеснули хитрые огоньки, — и отсутствие щепетильности оставляет мне большее пространства для маневра. Я побеспокоюсь о запросах сам, вам же лишь перешлю ответ, а ваша совесть останется чиста.