Милостью небес

      С делами в этот день Атос закончил быстро. В деревне хлопот по весне не удается избежать ни крестьянину, ни помещику. Уже начиналась посевная, и вопросов, которые требовали его внимания, было множество: всякая работа спорится лучше под бдительным хозяйским оком. Не в его привычке было пренебрегать обязанностями; и самый придирчивый наблюдатель не смог бы его в этом упрекнуть. Однако себе он временами казался актером, исполняющим свою же роль, притом не самым лучшим — настолько несообразно было ему сейчас всерьёз заниматься вещами повседневными, думать о постройках и новом урожае, когда в жизни произошла такая перемена. Он навещал теперь господина де Криера ежедневно, обыкновенно после ухода доктора и перед обедом. Поднявшись в гостевое крыло, Атос обнаружил герцога в приподнятом расположении духа. Доктор с сегодняшнего дня разрешил ему садиться в постели, а там уже было недалеко до того, чтобы вставать. Эту новость он первым делом и рассказал графу. Атос выразил свою радость тому, что дела идут на поправку. Но всё же покачал головой и прибавил: — Может быть доктор и разрешил, но я на вашем месте не слишком бы торопился. По его мнению, не так уж много дней прошло с тех пор, как герцог лежал совершенно обессиленный, во власти лихорадки. Ему стоило бы пока поберечь силы. Почти тут же следом за графом в комнату вошёл слуга, держащий в руках поднос с письмом. Герцог взглянул на него с долей нетерпения — он ждал вестей о приезде Рауля. Атос же, надеявшийся, что с делами на сегодня уже покончено, мысленно поморщился. Это письмо могло быть из Ла Фера — и тогда ответить следовало незамедлительно, и сегодняшний разговор придётся отложить. Или же это приглашение от одного из соседей — а ему было не до визитов… — От кого? — спросил он. — От господина дю Валлона де Брасье де Пьерфона, — со старанием прочитал слуга — кузен Блезуа, который был допущен работать в замке не так давно. — Позвольте? — удивлённо произнёс герцог. Слуга в неуверенности ещё раз посмотрел на конверт. — Точно так, сударь. Но письмо для господина графа. Он прошел вперед, чтобы передать конверт Атосу. — Прошу прощения. Но какое, однако, совпадение! — воскликнул герцог, — я подумал было, что письмо мне, хотя и неизвестно, откуда господин барон узнал, где меня найти. Пришло время удивляться Атосу. — Неужели вы знакомы с дю Валлоном? — О, пожалуй, даже могу осмелиться назвать его, в некоторой степени, своим другом, — ответил де Криер, — Выходит, у нас с вами есть общие знакомые и помимо виконта. «Но абсолютно невозможно, что Портос мне ничего не сказал, — пораженно подумал граф, — А увидев хоть раз, он не мог его не узнать. Я сам, кажется, вздрагиваю всякий раз, входя в комнату, поражаясь сходству, хотя себя со стороны вижу не часто. Кроме того, он так же сильно, как на меня, похож и на свою мать. Волосы, бледно-фарфоровая кожа — еще полдела, но это выражение лица, которое появляется, стоит ему рассмеяться, взгляд из-под полуопущенных век, когда он сердится … я словно вижу перед собой Анну.» — Что касается барона, он один из моих ближайших друзей, — проговорил граф, не отрывая глаз от собеседника, — один из троих, — добавил он, продолжая внимательно глядеть на герцога. Тот лишь вежливо кивнул. Если за его бесстрастным в тот момент выражением лица и скрывалась какая-то мысль, он её ничем не выдал. «Может быть, Портос счел это случайным совпадением? Но, столкнувшись с подобной химерой он, несомненно, рассказал бы об этом мне». — Вы, как мне показалось, хотели бы узнать, как произошло наше знакомство? — переспросил де Криер видя, что граф, задумавшись, не слышал его вопроса. — Да, конечно. — Тут вышла презабавная история, и думаю, господин барон, не возражал бы, что я её расскажу. Атос попытался отбросить лишние мысли и сосредоточиться на рассказе герцога. — Это было в мой первый приезд в Париж. К тому моменту все дела по передаче территорий от Испании Франции, в которых также участвовал господин де Бражелон, мы уже завершили. Оставалась еще один небольшой вопрос, касающийся моих личных интересов. Вы, должно быть, знаете, что закон всё еще позволяет иметь острова французских территорий не только в распоряжении, но и в собственности? Так вот, заручившись поддержкой властей, я именно это и собирался устроить, выкупить один остров, вложив довольно значительную часть своего наличного капитала. Однако, фортуна в тот день не была на моей стороне, дело я наиглупейшим образом провалил, сделка не состоялась. Злясь на себя, я шел по улице, как вдруг услышал шум и оживленные голоса. «То, что мне нужно! — решил я, — Кажется, здесь дело идет к потасовке. Поддержу любую из сторон, в драку главное ввязаться, а там — разберемся». С этими мыслями я зашел в помещение, оказавшееся, к моему разочарованию, торговым домом, в котором проводили аукцион. Торги шли по какой-то картине. Человек, находящийся в отдельной ложе за перегородкой, звучным басом торговался со скупщиком антиквариата из общего зала. И тут влез я, больше из желания поразвлечься, и поднял ставку сразу в десять раз. Не буду утомлять вас подробностями следующего часа: мы с этим громогласным господином бились как звери, взвинтили ставки так, что остальные поглядывали на нас в благоговейном ужасе. В конце концов, у моего оппонента кажется, возобладал разум над тщеславием, так как последнее слово осталось за мной. Ругался он, правда, как дьявол, кажется, даже расколотил какой-то редкий фарфор, который перед этим приобрёл… Правила допускали, чтобы я расплатился на следующий день до полудня. И, представьте себе, не успел я наутро открыть глаза, как явился посыльный с известием о том, что я волен купить этот несчастный остров, французская сторона идет мне на уступку! Делать было нечего, эту сделку я упустить не мог, и мне всё же хватило благоразумия поступиться своей гордостью и отказаться от картины. Естественно, мне пришлось в рассрочку выплачивать огромную неустойку аукциону… Вскоре я уехал и совсем позабыл о том происшествии. Представьте же мое удивление, когда в один прекрасный день мне передали посылку: заботливо упакованную, ту самую картину. В первый момент я изрядно взбесился, оскорбившись этой благотворительностью, и готов был лично приехать и надеть ее на голову тому, кто мне ее отправил. В поисках имени и адреса пришлось прочесть прилагающееся письмо. Ну, а прочитав его, я полностью переменил свое мнение — поверил, что это был жест искреннего проявлениея душевной щедрости, без малейшего намерения задеть меня. Господин дю Валлон просил принять его подарок, сердечно выражал сожаление изменением в моих обстоятельствах и искреннюю радость знакомству с представителем испанской аристократии — он выяснил не только мой адрес, но и полный титул. «Портос, милый друг… — подумал Атос, — Но всё же их знакомство — совершенная нелепость». — Вспоминая нашу встречу, я рассудил, что господин барон просто не может не быть ценителем некоторых земных удовольствий. И отправил ему партию рома и отборных сортов какао и кофе со своих плантаций, в качестве ответного жеста. Заметив, что граф задумчиво улыбается, слушая окончание его рассказа, де Криер развел руками: — Ну, чем богаты — тем и рады. — И что же, выходит, вы не виделись и больше не встречались? — К сожалению, нет. Господин дю Валлон, отвечая благодарностями на каждую из моих посылок, всякий раз приглашает меня посетить его роскошные поместья. Но, к моему стыду, я так и не нашел на это времени. — И вы собирались в этот приезд, наконец, навестить его? — быстро спросил Атос. — О, вне всякого сомнения, — и бровью не поведя ответил герцог, — Я жажду увидеть своими глазами прекрасные замки и угодья господина барона, в моем представлении они превосходят Фонтенбло. Атос кивнул, не позволяя себе улыбнулся в ответ на это несколько наивное утверждение. Впрочем, разубеждать герцога не было нужды, владения Портоса и впрямь были великолепны. — Так что я продолжаю отправлять господину дю Валлону понемногу то одного, то другого. Надеюсь, что он удовлетворен, по крайней мере, я всякий раз получаю от него восторженные письма с подробными и красочными описаниям, что именно больше всего ему понравилось из новых партий и сортов. Высылаю теперь не безвозмездно, конечно, — прибавил он. — Ого! Какой же монетой с вами рассчитывается дю Валлон? — О, советами, не более, чем добрыми советами! — попытался засмеяться де Криер, тут же морщась от боли, — Причем, он, должно быть, и сам не отдает себе в этом отчета. Видите ли… — он помедлил, словно раздумывая, стоит ли развивать начатую тему. Спокойное выражение лица графа, на котором не читалось ничего, кроме внимательного интереса к рассказу, убедило его продолжить: — Видите ли, я вступил в права наследства в довольно юном возрасте, причем в моем распоряжении оказалась немалое состояние, — проговорил он небрежно, — И, если с защитой территории и получением прибыли я разобрался, то с тем, на что её тратить, как странно бы это ни звучало, возникли затруднения. Не было среди моего окружения того, кто мог бы стать достойным примером. Ну, а у барона есть чему поучиться: его фантазия, поддержанная практичностью, не знают себе равных.