Переплетение Судьбы

После застоявшегося воздуха в подземном королевстве павшей цивилизации легкий бриз с берегов Ватацуми болезненно-сладко переполнял лёгкие вслед за каждым вдохом. Путешественница была несказанно рада вернуться на поверхность, увидеть свет "настоящих" небесных светил, искры далёких звёзд, бездонную синеву ночи с лавандово-серым горизонтом, подсвечиваемым молниями далекого Сэйрая. Девушка и ее летающая спутница были уверены в том, что на этот раз все, как-либо связанное с Энканомией, осталось позади на долгое время, достаточно долгое, чтобы глаза вновь свыклись с яркими солнечными лучами, свежим морским ветерком и людными деревушками близ святилища. Приятно было узнать о том, что Верховная Жрица Сангономия Кокоми полностью поддерживала решение путешественницы: «оба ваши спуска в Энканомию были полны опасностей и непредвиденных столкновений с сильными, коварными врагами, а потому я не могу не предпринять особых мер для того, чтобы защитить земли моих предков от вторжения и осквернения со стороны Ордена Бездны. К счастью, кровавый коралл вновь потребуется Ватацуми нескоро, но все нужно продумывать заранее. Не все будущие дзибасири могут оказаться достаточно сильны и подготовлены, как ты, путешественница, а зная, насколько подлы и бесчестны чудовища Бездны, я считаю необходимым избавить избранников Ватацуми от подобных… ненужных…. столкновений», — так объявила Жрица перед началом праздничного пира в честь возвращения путешественницы из подземного мира. Речи Кокоми всегда были составлены безупречно и провозглашались не менее прекрасно; что же до исполнения сказанных слов… долго ждать его не пришлось: девушка была немало возмущена тем, что практически вся Энканомия кишит порождениями Бездны. И ладно бы это были самые обычные хиличурлы и чуть более опасные маги, но нет же, доходило даже до вестников, что уж там — чтецов, осквернявших земли предков сангономийцев своими отвратными, черными речами на языке Бездны. Но самым возмутительным в этой ситуации было то, что некоторые порождения падшей Каэнри’ах настолько потеряли страх, что начали выбираться на поверхность, приводить с собой «друзей» и, конечно же, втираться в доверие к народу Ватацуми, притворяясь невинными книжными червями. Все верно — абсолютно бессовестный чтец Пламя Бездны, как Люмин и Паймон позже узнали, зовущий себя Эндзё, был как первой каплей в чаше терпения Сангономии Кокоми, так стал и последней, нисколько не подозревая об этом и о том, на что же способна «рыбка-тихоня» в гневе (если нынешнее ее состояние можно было так назвать). Вся праздничная процессия с Кокоми, Путешественницей и Паймон во главе двинулась к одному из нижних ступенчатых наростов исполинского коралла, загадочно мерцавшего тусклой биолюминесцентной голубизной в темноте звёздной ночи. Тонкий серп бледного полумесяца то и дело укрывался в полупрозрачные облака, будто в лёгкую ткань, чтобы в следующий же миг бесстыжий океанский бриз вновь разогнал клочки светло-серой ваты, обнажая девственную белизну новорожденного светила. Все инадзумцы: от служителей Святилища Ёго, до одинокой кошки Нэко в полузаброшенной хибарке на архипелаге близ Сэйрая, чтили и четко соблюдали все условия магических обрядов, выполняя все в точности так, как ещё пятьсот лет назад указывали в пожелтевших свитках и фолиантах настоятельницы, жрецы и их приближенные. Народ Ватацуми исключением не был. На празднование были приглашены все жители Сангономии от мала до велика, а причин для отказа не возникло ни у кого, поэтому всей процессии, спускавшейся по коралловым платформам, пришлось помещаться аж на нескольких ярусах, дабы чересчур не тесниться на каждой из «шляпок» коралла. Остановившись на самой нижней и, соответственно, самой близкой к водовороту, ведущему в подземное царство, Кокоми легким движением руки подозвала к себе одну из младших жриц. Девушка с угольно-чёрными волосами, собранными в тугой пучок, смиренно подплыла к Верховной Жрице Ватацуми и, еле шевеля складками длинной лазурно-синей юбки, достала откуда-то из-за белоснежной робы маленькую шкатулку аквамаринового цвета с роскошной жемчужиной санго, инкрустированной ровно в центре крышечки и тем самым образующей подобие ручки, за которую прелестный ларец можно было открыть. По крайней мере, так казалось на первый взгляд. На деле же жрица протянула Кокоми крохотный витиеватый ключик вслед за ящичком — именно с его помощью ларец и отпирался. Приняв шкатулку в руки, Сангономия Кокоми как-то особенно мудро и задумчиво посмотрела на новорожденный месяц своими большими глубинно-синими глазами и, вновь опустив взгляд на ларец, вставила ключик в замочную скважину, неторопливо повернула. Раздался тихий щелчок, слышный лишь в первых рядах. Однако, несмотря на гулкий шум водопадов, не затихающий никогда, все зрители, стоявшие поодаль и расположившиеся на ступенях повыше, заметив реакцию везунчиков с нижней платформы, тут же обратили любопытные взгляды к Верховной Жрице и мерцающей голубой шкатулке поверх чистой белизны ее перчаток. С еле слышным шорохом крышечка плавно откинулась назад, открывая взору жриц невероятной красоты перламутровое зеркало на лазурно-синей подушке. Стекло его загадочно мерцало всеми оттенками, способными отражаться в морской глади в темное время суток; будто это было и не зеркало вовсе, а некий… экран? карманная поверхность океана, заточенная в аккуратную овальную рамочку? Это могло показаться очень странным, особенно для того, кто не знает, с каким могущественным и таинственным артефактом имеет дело. Но Сангономия Кокоми на то и была Верховной Жрицей Ватацуми, что знала обо всех свойствах и магических эффектах обрядов, заклинаний и артефактов своего народа.