Переплетение Судьбы

Подозвав Паймон и погрузив свой вместительный рюкзак под лавку гребца, Люмин в компании белоснежной феи и Чтеца Бездны отчалила в сторону Инадзумы (конечно, на полчаса позже, чем планировалось, но тоже сойдет). Сказать, что первый час пути были самым тяжелым — ничего не сказать. И нет, не из-за того, что руки отвыкли от весел или погода оказалась прямо-таки беспощадной, нет. Все дело было, конечно же, в опасно-близком соседстве Эндзё и Паймон. — Почему ты не оставила этого негодяя на острове! Он ведь нам испортит все путешествие! — верещала белокурая девчушка, не переставая стучать крохотными кулачками по плечу их нового компаньона, на что тот, кажется, старался не обращать внимания; писклявая болтовня феи нервировала больше ее «яростных атак». — Знаешь, было бы намного практичнее оставить на Ватацуми такую капризную болтушку, как ты. Уверен, Люмин бы и сама была не против. М, Люмин? — Ах ты! — Раздался очередной громкий визг. Теперь в ход пошла тяжелая артиллерия: выхватив из приоткрытого отсека походного рюкзака неспелую фиалковую дыню, Паймон что есть мочи запустила местную диковину ровнёхонько в лоб Чтецу, отчего его всклокоченная, слепленная засохшей морской солью челка приняла еще более растрепанный и беспорядочный вид. Раздраженно шикнув, Эндзё, будто пятилетний мальчишка на площадке, а не состоявшийся (в качестве Чтеца) мужчина лет тридцати, резко рванул всем телом вперед, пытаясь ухватить вытянутой вверх рукой надоедливую фею. Паймон в очередной раз издала еще более громкий писк, суденышко качнулось в сторону, чуть не опрокинув всех путников в океан, а Люмин в негодовании выругалась, грозно зыркнув огненно-золотистыми глазами на нарушителей спокойствия и равновесия лодки. — А ну-ка, вы двое, сели на лавку и ни слова больше! Иначе будете грести до тех пор, пока не причалим к берегу! — Выдохнула путешественница, в очередной раз навалившись на изъеденные временем и морской солью деревянные весла. После этих слов на борту их скромной лодочки воцарилась тишина не хуже, чем в самых отдаленных уголках Энканомии, и это не могло не радовать по крайней мере «капитана» судна. Следующие два часа убаюкивающий шепот волн вел скромный диалог с перекатывающейся по дну лодки фиалковой дыней, недавно побывавшей в гостях на лбу у приспешника Бездны. Чуть позже, когда путешественники преодолевали капризные воды близ Сэйрая, в странный диалог вклинились могучие раскаты грома, никогда не стихающие над ныне пустующими землями острова. Солнце к тому времени уже смещалось в сторону горизонта, ознаменовывая скорое наступление «золотого часа». Его экипаж деревянного суденышка уже встречал у Каннадзуки, где на возвышенностях ослепительным янтарем сверкали крыши вышек и острия поднятых к небу копий лагеря Кудзё: гражданская война, может быть, и закончилась, но прославленный генерал-тэнгу даже и не думала о том, чтобы ослаблять бдительность — угроза в лице Фатуи, в отличие от воинов Ватацуми, не готова была столь скоро принять мир. На Инадзуму прибыли в сумерки. Порт встретил странников шелестом парусов торговых кораблей, голосами торговцев и грузчиков, шуршанием и скрежетом древесины, бочек, веревок и корзин с товарами: столица Электро региона редко засыпала до наступления полуночи, и сегодняшний день не был исключением. Собрав все свои пожитки со дна лодки, троица вышла на пристань и направилась в сторону центральных улиц: Люмин хотела как можно скорее вернуться в чайный дом Коморэ, где не без особой помощи брата и сестры Камисато ей удалось найти своё пристанище еще в первые дни после прибытия в Инадзуму. Теперь же, прибывая в земли Сёгуна Райдэн не во второй и даже не в третий раз, путешественница даже и подумать не могла о том, чтобы остановиться где-то еще: комната, подготовленная специально для неё, мягкий запах свежего чая по утрам и милая мордочка Таромару, хозяина заведения, — всё это стало особенно близко её сердцу… И вот, спустя двадцать минут возгласов Паймон, пожелавшей скупить все сладости и сувениры по пути до «дома», и пары замечаний со стороны Чтеца, беглым взглядом уловившего пару "абсурдных" заголовков на полках книжных магазинов, они оказались у дверей одноэтажного домика с уже знакомой блондинке вывеске. — Добрый вечер, Путешественница. Мне сообщить, что вы сегодня останетесь у нас? Уточнила девушка в темно-сером кимоно, стоявшая у дверей чайного дома. На первый взгляд её трудно было отличить от любой другой жительницы этих кварталов, но Люмин прекрасно знала, что и она, и еще несколько таких же «невзрачных» ребят могут дать неплохую взбучку каждому, кто посмеет вломиться на территорию клана Камисато без специального приглашения. Взглянув на брюнетку со строгим лицом, путешественница коротко кивнула и тут же поспешила добавить: — Никто ведь не будет против, если к моей «обычной» компании присоединится еще один спутник? Спросила Люмин, кивая головой в сторону Эндзё, старательно оттиравшего стекляшки очков от морской соли. — Друзья наших клиентов — друзья чайного дома Коморэ. Не беспокойтесь по этому поводу и пока, пожалуйста, займите столик снаружи. Вещи можете оставить здесь. Как только комната будет готова, Нобумори вам сообщит. Отчиталась работница Коморэ и, сразу прихватив с собой внушительную часть походного снаряжения странников, поспешила удалиться в глубины чайного дома. — «Друзья наших клиентов — наши друзья…» Передразнил Эндзё, вальяжно рассевшись за предложенным столиком и откидываясь на спинку стула. Запрокинув голову к небу, он сидел так минут пять, пока Паймон с путешественницей обсуждали планы на оставшиеся дни их пребывания в Инадзуме и, когда дело дошло до выбора сувениров для друзей и знакомых из иных регионов, Чтец вдруг резко поднялся с места и зашагал к выходу. — Эндзё? Вскинув брови, воскликнула Люмин, наблюдая за тем, как мужчина неотвратимо приближается к калитке. В последний момент он все же застывает на месте, но не оборачивается. Колеблется. — Я не говорил, что собираюсь оставаться с вами после прибытия на Инадзуму. — Смотрю, ты запел иначе, стоило тебе ступить в цивилизованный мир. Однако нам с тобой еще есть, что обсудить. — А я считаю иначе… Возмутился в натянуто-игривой манере Чтец, тут же пряча руки с жемчужными браслетами в широкие рукава кимоно. Он прекрасно понимал, что хотела обсудить Люмин, но легче от этого не становилось. — Знаешь, расстраивать клан Камисато в первые же часы после своего прибытия — это… Сильно. Пожалуй, слишком сильно, даже для Пламени Бездны. Больше Эндзё не шутит и не отнекивается. Ладони, скрытые под слоями темной ткани кимоно, сжимаются в кулаки от чувства безысходности и собственного бессилия. Ах, если бы не эти блестящие побрякушки, магическим образом пресекающие каждую его попытку пробудить в себе всепожирающее пламя своей истинной сущности, ни работники чайного дома, ни даже важные люди Камисато, кем бы они там ни были, не стали для него хоть сколько-нибудь серьезной преградой. — Хорошо… Я… приму приглашение. Цедит сквозь зубы брюнет, возвращаясь на свое место. Похоже, и этот раунд снова был не в его пользу. Однако стоило ему присесть за стол во второй раз, как упомянутый девушкой в сером кимоно Нобумори появился на пороге чайного дома и пригласил дорогих гостей располагаться и чувствовать себя как дома. Уютная атмосфера, вкусные закуски и чай, а также веселая мордашка Таромару все же усмирили пыл приспешника Бездны, и все же он не был уверен в том, что после этого всего ему стало хоть каплю лучше. Что-то грызло его и без того изъеденную эрозией проклятую душу, что-то не давало ему покоя. Это что-то заставило его снова выйти на улицу, пока Паймон и путешественница разбирали свои пожитки, оставленные в походном рюкзаке. Это что-то ломило тело изнутри; ломило больно, тяжело, жарко. Кажется, до этого он ни разу не испытывал ничего подобного.

* * *

Прохладный ночной бриз успокаивал воспаленное сердце, охлаждал разум. Кажется, он готов был целую вечность просидеть здесь, за столом, под бледным светом луны и далеких звезд, рассыпанных по очевидно искусственному небу. Он бы и правда сидел так целую вечность, если бы не легкий стук каблучков, раздавшийся у него за спиной. Судя по тому, что тишина все еще не разбилась на сотни тысяч осколков от пронзительно-возмущенного писка, Паймон видела уже седьмой сон. Люмин пришла одна и, о, конечно же, она пришла поговорить. Понимая это, Чтец напряженно хмыкнул и собирался вновь укутаться в рукава кимоно, но не тут-то было: выверенным движением руки белокурая путешественница перехватила запястье брюнета и многозначительно уставилась сначала на него, а затем на загадочный браслет. — Ты не можешь скрываться вечно, Эндзё. Не сейчас точно. — Эй, с чего это тебе вдруг стало так небезразлично моё состояние? Мы ведь вроде как заклятые враги и все такое? Встрял с наигранно-бодрой улыбкой Чтец, активно жестикулируя в такт своим словам и всячески пытаясь вырвать руку из цепкой хватки белокурой странницы. На мгновение Люмин и правда задумалась: с чего бы вдруг? Пожалуй, встреть она его в таком состоянии пару лет назад, даже бы и бровью не повела — бесцеремонно оставила в покое, разобравшись с хиличурлами там, на Ватацуми. Пару лет назад она и правда верила в то, что они могли быть самим настоящими врагами, а если даже и не ими, то неприятелями точно. Что же до сейчас… — Я была там, с Кокоми, во время ритуала… знаешь, я вполне могу понять ее неприязнь к любому из «вас», но… — Р-ритуала..? Какого еще ритуала? Ну конечно. Он не знал. Да и как мог знать, если в то время, пока Божественная Жрица накладывала печать на проход в Энканомию, он, несомненно, в очередной раз шерстил каждый уголок подземного царства в поисках все новых книг и артефактов… — Она зачаровала проход у Сангономии печатью какого-то Лунного Змея, что-то вроде… Люмин нахмурила брови, усердно вспоминая слова, произнесенные жрицей в ту роковую ночь. —… Воля Токо-… — Последняя воля душ Токоё… Пролепетал внезапно побелевший Эндзё, вцепившись ногтями в жемчужные браслеты на своих руках. Бледно-желтые глаза с ужасом смотрели куда-то сквозь стол. — Ты знаешь, что это? — Н-ну, конечно. Как же это может не знать Чтец Бездны… последняя воля… духов. Видя, как быстро Эндзё теряет контроль над ситуацией, Люмин незамедлительно разняла его руки и, опустив их на стол, обхватила бьющиеся в мелкой дрожи пальцы брюнета своими руками. Похоже, дело было плохо. — Эй, эй, ты чего? Эндзё? Слышишь меня? Э-эй? — И если бы это было просто проклятие, ч-что уж, и на такое видали… н-но печать целого народа… Не унимался Эндзё, так и не стирая с лица искаженной гримасы отчаяния и страха. Даже будучи на волоске от смерти, когда Люмин всерьез намеревалась отомстить ему за все те интриги в Токоё, он вел себя непринужденно и даже воодушевленно, но сейчас… Сейчас ему было правда страшно. — Если… если они узнают и найдут меня, мне конец… мне в любом случае конец. — Эй, я вообще-то тут. Смотри на меня, Эндзё. Соберись. Что за конец? Почему? Теперь Люмин с рук переключатся на плечи: встряхивает размякшего Чтеца, держит за плечи ровно, чтобы он пришел в себя, обратился, наконец, к ней, а не к столу или ночному небу — ни одно, ни другое ему сейчас не поможет, в отличие от неё. — Ты знаешь, что последняя воля, по сути, представляет собой желание усопшего, которое должно быть исполнено вопреки всему. — Да… была в Фонтейне, кажется, слышала что-то такое в их судебном кодексе… — А теперь представь, что это воля не одного человека, а целого народа, и воля эта заключается в том, чтобы каждый, кто позарился на наследие Энканомии, должен заплатить сполна. Люмин молчит, в медово-золотистых глазах мелькает тень сомнения — она все еще думает. — Я ведь знаю, ты леди неглупая. Сложи два и два и подумай, чего бы эти призраки пожелали в первую очередь тому, кто, мягко говоря, дважды учинил беспредел в их родном доме. Люмин вспоминает то, как Энканомия погрузилась во тьму, вспоминает, как усопшее царство заполонили твари Бездны… — Самой страшной муки, которая только может быть доступна для такого существа, как ты… — А для проклятого из павшей цивилизации нет ничего страшнее его проклятия… — Но какой же смысл проклинать того, кто уже проклят? Эндзё смеется. Горько, кажется даже, что он с трудом сдерживает слезы. Слезы страха и отчаяния. — А теперь, моя смышленая путешественница, умножь два на два… Осознание приходит быстрее, чем в прошлый раз. Ну конечно, нет смысла заставлять проклятого проживать то же проклятие во второй раз, если только, накладываясь на изначальное, оно не станет сильнее, мучительнее. — Эндзё… но… что-то же определенно можно сделать? Я не раз видела, как люди избавлялись от самых разных проклятий… к тому же, его природа ведь не такая же, как у… у проклятия Каэнри’ах… возможно, мы можем как-то задобрить духов? Разбить печать? — Если у тебя в списке знакомых есть еще могущественные маги и жрицы помимо этой чудной рыбёхи, я весь внимание. Безучастно буркнул Чтец, вновь вперившись взглядом в небосвод так, будто там ему сиюминутно выложат звездами ответы на все терзающие его вопросы. — Ну, на самом деле есть.