3. На выгодных условиях
17 июня 2023 г., 21:04
Эндрю смотрел на погром, устроенный Хэммиком и проклинал себя за мягкотелость. Это всё Грейси со своими шоколадками. Ну неужели им так легко манипулировать? Просто покажи сладкое и пальцем помани, и Эндрю превращается в щенка, который добровольно вкладывает в твою ладонь свой поводок, позволяя управлять, и с удовольствием пляшет на задних лапах. Ну неужели ему было мало одного кренделя с биполярным расстройством? Нет! Его было достаточно! Даже больше, чем надо! Но Грейси попросила Эндрю взять к себе Николаса под предлогом «ты уже сталкивался с таким» и «он твой кузен». Да, кузен, и что с того? Эндрю на этих словах скрестил руки на груди. Ему было достаточно Ари с его перепадами настроения.
Эндрю со свистом выпустил воздух из лёгких и попытался понять, как докатился до жизни такой.
***
Началось всё с капельницы Грейси. Два часа спустя, когда пакет с раствором опустел, Эндрю оказался под дверью 267, как было велено. К ней была прибита именная табличка. Миньярд понурил голову и постучал. Услышав разрешение войти, он повернул ручку. — Байда в пакете закончилась. — объявил Эндрю с порога. — Что дальше? — А, это ты. — Грейси взглянула на него поверх круглых очков с тонкими стёклышками. — её тёмно-русая макушка едва выглядывала из-за стопки личных дел пациентов. Похоже, Эндрю застал её в разгар работы. — Скажи, как долго он не ест? Миньярд напряг память. — Почти полгода, а что? Грейси черкнула это в блокноте. — Его организм истощён. На восстановление уйдёт много времени. — Сколько? — Точно сказать нельзя. Мы постепенно будем возвращать в его рацион разные продукты. Первое время он будет отказываться от еды, прибегать к уловкам, чтобы не есть, вызывать рвоту. — Грейси внимательно посмотрела на него. — Я могу попросить тебя приглядывать за ним? Заставлять есть? Следить за количеством съеденного? — Да. — Хорошо. Эндрю, отныне ты — мои глаза и уши. Всё, что происходит с Аароном, докладывай лично мне. В любое время дня и ночи. Мы договорились? — Грейси протянула ему руку. Эндрю первый раз слушал женщину так внимательно. Тильда вечно что-то трещала-трещала, и со временем для близнецов её голос превратился в сопутствующий белый шум. Единственным, что напоминало о её присутствии, были пустые бутылки из-под алкоголя, сворованные у неё старшим сыном пачки сигарет и следы побоев на телах близнецов. Эндрю мог сказать, что разбирается в людях. Да, ему совсем недавно исполнилось четырнадцать, но кое-что о людях он знал, мог определить по косвенным признакам плохого человека. Взгляды, алкогольная дрожь в руках, ухмылки, прикосновения — всё это и многие другие признаки давали ему пищу для размышлений и поводы для беспокойства. Грейси была другой. В ней совершенно не чувствовалась опасность. Грейси просто была — чуть помятая и уставшая, с синяками под бледно-зелеными глазами, с круглыми очками на аккуратном веснушчатом носу, с милой привычкой заправлять тёмную прядку волос за ухо. Она была такой по-домашнему уютной, настоящей и искренней, что щемило сердце. Эндрю не мог ей отказать. Грейси хотела помочь Аарону. — Я буду платить тебе, если хочешь. — Мне нужны сладости. Много. Разные. — сказал Эндрю. — Никакой кислятины. — пригрозил он. — Я не смогу приносить много за один раз. — предупредила Грейси. — Максимум по два батончика в день. — Договорились. — подтвердил Эндрю, сжав её тонкую кисть в своей. — Возьми мою визитку и положи на видное место, а номер телефона заучи. — она протянула ему прямоугольную картонку. — Если что-то случится — неважно, что, — позвони, и я приеду, ладно? Телефоны-автоматы есть на каждом этаже в конце коридора. Он кивнул. — Что мне теперь делать? — спросил Эндрю, как солдат, ожидающий приказа. — Поставим новую капельницу, с питательным раствором. Дадим организму необходимые витамины. — Док, он… принимал наркотики. Это… — Эндрю запнулся на слове, потому что Грейси снова сделала пометку в блокноте, затем вырвала листок и сунула в карман халата. — …это можно… — он умолк, напрягаясь. Нахмурился. — Что вы там пишете? — Делаю важные пометки. — ответила она. — Их никто не увидит, не переживай. Весь этот разговор останется между нами. Эндрю мотнул головой, стряхивая тревогу, и вернул разговор в прежнее русло. — Это можно исправить? Зависимость, я имею в виду. — Исправить можно почти всё, Эндрю. Я помогу. — Грейси ободряюще улыбнулась. — Всё будет хорошо. …Когда старший Миньярд покинул кабинет 267, у него в груди неприятно заныло — только что он выдал секрет — не свой, а брата, и от этого на душе стало ещё хуже. Но шли дни, и никто из докторов или санитаров не обмолвился и словом, что младший Миньярд кололся. Грейси тоже не поднимала эту тему. Она сохранила их секрет…***
Эндрю зажмурился, затем снова поглядел на разорванные простыни и перевёрнутые кровати. Из коридора вырулил Аарон, спрятавший худобу под черной толстовкой старшего брата. Он подошёл так тихо, что Эндрю вздрогнул, когда подбородок близнеца оказался у него на плече. — Это Ники сделал? — он ткнулся носом ему в шею, посылая по телу приятные мурашки. — Ага. — отозвался Эндрю. — У нас будут проблемы. — подсказал младший, скучающим взглядом окинув палату. — Будут. — согласился Эндрю. — У тебя будут проблемы. — исправился он, и Дрю ощутил в его словах ехидную улыбочку. Если Аарон испытывает что-то, кроме депрессии и ярости, значит, он стащил что-то крутое. — Да. — кивнул Эндрю. Аарон хмыкнул, больно укусил его в шею и тут же мимолётно и влажно поцеловал травмированный участок, и прошествовал к своей развороченной кровати, так и не достав руки из карманов. — Что у тебя там? — «Bounty». Эндрю закатил глаза аж до затылка. Аарон не меняется. — Мог бы и догадаться. Где достал? — Увёл у того уборщика с третьего этажа, с вулканами на лбу. Кажется, его зовут Боб. Ему достаточно сахара, не считаешь? — Аарон плюхнулся на кровать со сдёрнутой простынёй и достал батончик в бело-голубой обёртке. — У него осталось ещё три… — Аарон мечтательно вздохнул. — Я спасу их завтра. — Почему он тебе нравится? — в очередной раз спросил он у младшего, имея в виду дебильный батончик с кокосом. — «Bounty» is sexy. — сообщил Аарон, ухмыльнувшись. — Не сомневаюсь. — кисло отозвался Эндрю, так и не сдвинувшись с места. — Выйдем отсюда и я куплю тебе футболку с такой надписью. Укус сильно саднил — у Аарона были острые зубы, которые он любил вонзать в плоть старшего брата. Это была своего рода расплата за то, что Эндрю заставлял его есть всякую блевотную гадость, которую готовили на кухне. Старшего это вполне устраивало. Укус болел, конечно, но Эндрю готов был терпеть, лишь бы Ари что-то ел. Старший прерывисто вздохнул. Прошло не более минуты, а Аарон уже слопал батончик и грустными глазами смотрел на обёртку. Три, два, один… — Эндрю. О, сейчас будет что-то неинтересное. — Старший Миньярд скрестил руки на груди, ожидая продолжения шоу. — Что? — Код 14. — Иди нахуй. — старший показывает ему средний палец и подходит к кровати Ники. Закатывая глаза, он поднимает панцирную кровать, ставя её на ножки, возвращает матрас на место и застилает его белой, разорванной с краю простынёй. — Мне правда нужно. — Мне плевать. — отзывается Эндрю, встряхивая одеяло. — Ты знаешь, что делает с тобой шоколад. Ники выходит из ванной апатичным и опухшим от слёз. Старший Миньярд делает демонстративный шаг назад, пропуская Хэммика, и тот падает на только что застеленную постель. — Дрю? — всхлипнув, зовёт Ники. — Код 23. — Нет. — Прошу… — он поворачивается, смотрит на Миньярда заплаканными глазами. — Нет. Пока не успокоишься. — Я… Я спокоен. — Ники быстро стирает слёзы. — В-видишь? Я не плачу. Вот, уже и щёки сухие. Видишь? — Ники тараторит. Эндрю не нравится, когда люди быстро говорят, потому что он не успевает зацепиться за слово, чтобы начать наматывать клубок логики их рассказов. Но у скороговорок Ники была одна странная черта — как бы быстро он ни говорил, Эндрю ловил каждое слово, — даже против своей воли. Поэтому у него не было шанса просто пропустить мимо ушей или сказать, что не услышал предложение. Эндрю кривит губы в кислой ухмылке, прикасается к щеке Ники. — Да, сухая. — он врёт, чтобы успокоить Хэммика. — Двигайся. Ники прижимается спиной к стенке, освобождая место рядом с собой. Эндрю мысленно проклинает тот день, когда кузена привезли в Ист-Грейвс. Он ложится и скрещивает руки на груди, закатывает глаза. Ники сползает и тыкается носом ему в плечо. Двадцать третий код означает близкий контакт третьего уровня. Обычно Ники хватает этого. Если всё хуже, чем сейчас, если ему страшно, больно, одиноко, он назовёт двадцать второй код — необходимость в объятиях, контакте второго уровня. Эндрю ненавидит объятия. Он может их вытерпеть, только когда речь идёт об Аароне. Истерика вымотала Ники и он быстро уснул, избавив Эндрю от необходимости часами лежать пластом и слушать его нытьё. — Теперь ты уделишь мне внимание? — поинтересовался Аарон, заложив руки за голову. — Чего тебе надо? — Ты знаешь. Эндрю ненавидит эту фразу. Потому что знает, что за ней последует. Аарон садится и протягивает руки. Старший Миньярд подходит вплотную и позволяет младшему уткнуться носом ему в живот и заключить талию в кольце тёплых рук. — Почему он так быстро заканчивается? — обиженно спрашивает Аарон, имея в виду шоколадный батончик. Эндрю уже не может слушать его жалобы на шоколад. Его уже воротит от этого! — Потому что ты заглатываешь его целиком, а не кусаешь по кусочку. — холодно бросает Эндрю. — Идиот. Ты так и не научился растягивать удовольствие. Аарон всхлипывает — теперь обижается на брата, а не на «Баунти». Эндрю обреченно вздыхает и запускает пальцы в недавно подстриженные волосы. — Извини. — шепчет Эндрю, почувствовав болезненный укол. Аарон поднимает заплаканное лицо. — Код 14. — повторяет Аарон. — Поцелуй меня, тогда прощу. — просит он осипшим голоском. От него пахнет кокосом и шоколадом. Эндрю ненавидит это сочетание запахов. Он наклоняется и оставляет на горячей коже лба короткий смазанный след. — Спасибо. — шепотом выдыхает Аарон. — Я чувствую себя гораздо лучше. — Сделай кое-что для меня. — Эндрю обнимает ладонями его лицо. — Сегодня на полдник будет пюре из огурцов и помидоров. Съешь всё, ладно? — он гладит влажную кожу щёк подушечками пальцев. Аарон кривится. Он не любит огурцы, потому что они зелёные и пупырчатые. А ещё потому что они огурцы. Аарон овощной расист. — Эй, не делай такое лицо. — Эндрю снова целует его, чтобы разгладить морщинки. — Тебе и так идут навстречу — не дают маслины. Обещай мне, что всё съешь. — Ладно, обещаю. — бурчит Аарон, спрятав лицо в животе брата. — Но только если ты приготовишь. Скоро успокаивается и младший Миньярд. Теперь у Эндрю появилось время для себя. Убедившись, что Аарон спокойно спит, он набрасывает куртку и выходит во двор, обнесенный сеткой — хочет побросать мяч. При большом желании в Ист-Грейвс можно было найти желающих и создать баскетбольную команду, ведь все, кто попадал сюда, покинут больницу не раньше, чем через два года. А двух лет, как считал Эндрю, вполне достаточно, чтобы научиться неплохо бросать мяч и привязаться к сокомандникам. Эндрю не хотел привязываться, поэтому уничтожил эту идею на корню. Он бросал мяч в кольцо без сетки и думал о первых минутах, когда увидел Ники. Это было ужасно — наблюдать за его страхом и паникой. Он укутался в одеяло и забился под кровать, подвывая, как побитая псина. Эндрю помнил, как трудно ему было подбивать клинья к Николасу — тот оказался на редкость упрямым и недоверчивым. Их история началась, когда Эндрю просто сидел под закрытой дверью и смотрел на Хэммика, а тот — на него. Это длилось неделями. Затем Эндрю ощутил привыкание Ники к его присутствию, поэтому позволил себе подобраться чуть ближе. Теперь он рисковал получить по спине открывающейся дверью. Ещё две недели он провёл так. Снова ощутив привыкание, Эндрю стал садиться ещё ближе к кровати Николаса. Потом еще и ещё. В конце концов, когда до заветной цели оставались три метра, Эндрю наплевал на тактику выжидания и лег на пол прямо рядом с кроватью. Ники сжался в комок под ней и испуганными глазами уставился на Эндрю. Тот смотрел лишь в потолок. — Тебе не кажется, что вон те пятна напоминают жирафа? — поинтересовался Миньярд и повернул голову, чтобы столкнуться с носом неожиданно приблизившегося Ники. Тот упёрся рукой ему в грудь, выбираясь из-под кровати верхней половиной тела, и застыл, глядя в потолок и почти ломая Миньярду рёбра. — У жирафа длинная шея. Это больше похоже на лошадь с коротким хвостом. — изрёк Ники и уже собрался заползти обратно в своё убежище, но тут Эндрю вытащил из кармана копии пятен Роршаха — сильно помятых, но вполне сносных. — А это? Мне кажется, очень похоже на кролика. Ты так не думаешь? — Эндрю развернул одну из бумажек и, скользнув по ней взглядом, выдал первую ассоциацию, которая пришла на ум. — Я вижу тут бабочку. — ответил Ники с каплей заинтересованности. — Я тоже хочу её увидеть. — выпалил Миньярд, боясь потерять его интерес. — Можешь мне показать? — Эндрю подсел к нему и, соприкоснувшись коленом с ногой Ники, протянул ему листок. Хэммик помедлил, а потом открылся. — Вот, смотри. — он провёл пальцем, очерчивая границы, и Миньярд увидел бабочку Николаса. Этого короткого взаимодействия он добивался два с половиной месяца. Последний раз забросив мяч в кольцо, он вздохнул. Близилось время тихого часа, он должен был вернуться в палату и попробовать поспать. Эндрю сомневался, что Ники и Аарон будут к нему столь благосклонны, но надежду не терял. Он вернулся в палату, забрался на кровать и уснул, обнимая себя за плечи. Через два часа Эндрю еле разлепил веки. Рядом кто-то заворочался. Миньярд бросил взгляд через плечо. Ари. На него иногда находит. Это замещает теперь выплески энергии. Если раньше он носился по комнате, сейчас просто перебирается на кровать Эндрю, чтобы чувствовать его тепло и спать крепче. Эндрю перелезает через него, стараясь не разбудить, накрывает одеялом и спускается в пищеблок, чтобы натереть на тёрке помидоры и огурцы.
