Десерт

Сынмин уже несколько раз проклял себя за то, что решил сэкономить и проехаться на автобусе, с тремя полными пакетами продуктов. Мог же заказать такси и доехать до дома спокойно. Но зачем тратить на это деньги, когда можно проехать на автобусе, обморозив при этом себе все конечности? Наконец выйдя на своей остановке, он сложил пакеты на скамейку и достал телефон из кармана, набирая уже наизусть выученный номер. – Джисон, помоги мне, у меня три тяжёлых пакета. Я на остановке. * – На остановке? Ты был на такси или - * – На автобусе я приехал. Ну так, ты выйдешь, поможешь? * – Я только в душ зашёл, так что как-нибудь сам, извини. – Ты.. – не успел он договорить, как послышались гудки. «Гадёныш» подумал Сынмин, агрессивно убирая телефон в карман. Нос красный, руки замёрзли и Сынмин злой. Злой, потому что Джисон не вышел и не помог ему, и плевать он хотел, что тот только зашёл в душ. Сынмин снял куртку и отнёс пакеты на кухню, высказывая ругательства себе под нос в адрес Джисона. Он пошёл в ванную, в которой до сих пор зависал его парень, взяв с собой сменную одежду. Он хотел расслабляющий, горячий душ, после холодной улицы, может хоть так его настроение станет чуточку лучше. Ким зашёл резко, без стука, что заставило Джисона дёрнуться и отпрыгнуть от двери. – Эй, ты что так врываешься, напугал же! – он стоял в одном полотенце, а волосы были ещё мокрыми после душа. Сынмин тяжело сглотнул и помотал головой, отгоняя непристойные мысли. Благополучно проигнорировав своего секси парня, он прошёл мимо него, кидая вещи и полотенце на стиральную машину. Джисон похлопал несколько раз глазами и подошёл к раздражённому Сынмину сзади, приобнимая его за талию. – Мин-и, ты обиделся? – он положил свою голову ему на плечо и оставил лёгкий поцелуй на шее. – Нет что ты? Я просто чертовски замёрз и мои пальцы чуть не онемели, пока я нёс эти тяжёлые пакеты! – Сынмин пытался отдёрнуть от себя руки Джисона, но тот слишком крепко ухватился за его талию – Пусти. – Не пущу, пока не поцелуешь, – Хан в долю секунды развернул парня к себе лицом, вновь прижимая его к себе. – Иди в задницу. – Это чуть позже, а сейчас поцелуйчик. Сынмин не мог долго сопротивляться, кто вообще сможет сопротивляться в руках Джисона? Поэтому он потянулся к тёплым губам Хана своими холодными. Такой контраст заставлял их тела немного подрагивать. Старший взял инициативу на себя, проникая своим языком в чужой рот. Поцелуй был настолько глубокий, что их зубы ударялись друг о друга при каждом движении. Сынмин отстранился первый, держа напористого Джисона за плечи, который уже тянулся за вторым поцелуем. – Всё, ты получил свой поцелуй, а теперь выйди, мне надо помыться. Джисон последний раз чмокнув парня в губы, улыбнулся и покинул ванную комнату, оставляя его наедине. Встав под горячую воду, Сынмин закрыл глаза, наслаждаясь наконец полученным теплом. На улице было ахуеть как холодно, так что Ким, пока ехал домой скорее хотел снять с себя всю ненужную одежду и встать под горячую воду. К своему же удивлению, Сынмин достачно быстро закончил свои ванные процедуры. Он оделся и накинул полотенце на голову, вытирая свои мокрые волосы. Джисон уже ждал его на кухне и даже на стол накрыл. Он был чем-то настолько занят, пока тупил в свой телефон, что даже не заметил зашедшего Сынмина. Тот прокашлялся привлекая к себе внимание своего парня. – Я купил клубнику и шоколад, – сказал Сынмин, беря в руки палочки. Ох, лучше бы он не знал, о чём сейчас думает Джисон, прикусывая свою нижнюю губу и буквально пожирая младшего взглядом. Последнему уже стало немного не по себе, ибо то, как Хан раздевал его глазами, ему не нравилось. Он не в настроении сегодня трахаться(а вы думаете, что он так смотрит), так что он просто закатил глаза и принялся запихивать в рот кимбап. – Я хочу слизать с тебя шоколад, – внезапно выпалил Джисон. Сынмин аж подавился и уронил палочки на стол, глядя на старшего выпученными глазами. – Ты хочешь что..? – он надеялся, что ему послышалось, и что Джисон вообще ничего не говорил. Но как такое могло, блять, послышаться, когда тот так уверенно и четко произнес это?! – Хочу слизать шоколад. С тебя, – повторил Хан, ещё больше вгоняя Сынмина в ступор. Раньше у них не было ничего такого, кроме обычного траха, между влюблёнными. Но фуд-плей... Младший даже думать об этом не хотел, он не понимал, как можно любить слизывать с кого-то еду или что-то куда-то запихивать. Ему было и страшно, и противно одновременно. Он любил Джисона, но вот это вот всё.. ну уж нет, нахуй.

***

– Сынмин-а, может фильм какой-нибудь посмотрим? – кричал Джисон из соседней комнаты, листая список каких-то фильмов и сериалов – И клубнику с шоколадом тащи, зря купил что-ли. Поедим и посмотрим что-нибудь, раз ты не хочешь помочь мне воплотить мою мечту слизать с тебя шоколад! Джисон был всё ещё немного обижен на младшего, ведь так хотел облить его прекрасное тело горячим шоколадом, слушать, как он будет сладко постанывать, и слизывать с кожи молочного цвета капли тёмного лакомства. Ох, от одной только мысли об этом у Джисона встаёт, но он совершенно не знает как уговорить на это своего любимого. – Хватит, Джи! Ты прекрасно знаешь как я к этому отношусь. Интересно конечно, неплохо иногда поэкспериментировать, но по крайней мере не сейчас. Я не в настроении сегодня трахаться, – Сынмин вышел из кухни держа в руке маленький какелон с подставкой и тарелку с вымытой клубникой. Он подошёл к дивану и поставил тарелки на журнальный столик, усаживаясь рядом с Джисоном. – А кто сказал что мы будем трахаться? – Ты смеёшься? Будто ты просто слижешь этот сраный шоколад с меня и всё. А что будешь делать со своим стояком, и моим раз уж на то пошло? Просто подрочить точно не поможет. – Ну если мы попробуем фуд-плей, настроение трахаться у тебя точно появится! – вскинув брови, он посмотрел на младшего, глазами полных надежд. Сынмин посмотрел на него, пытаясь подавить в себе желание поцеловать этого милого бельчонка и позволить сделать всё, что он захочет. Он отворачивается и произносит «Я подумаю». Глаза Джисона блеснули, а губы расползлись в широкой улыбке, он был рад настолько, будто Сынмин уже согласился и готов прямо сейчас раздеться. Джисон продолжает листать список, а Сынмин тянется к какелону, зажигая на подставке маленькую свечку, сразу после этого берет шоколад и, ломая его на кусочки поменьше, кладёт их в посудину. Джисон поставил какую-то комедию, с постельными сценами, как же без этого. Надо же ему пробудить желание младшего потрахаться и помочь ему исполнить свою мечту. Они ели сладкие ягоды и смотрели фильм, почти в обнимку, разве не романтично? Сидят такие, с пледиком на коленках и кушают клубнику в шоколаде. Всё выглядело бы и вправду мило, если бы не похотливый взгляд Джисона. Ким поворачивается и ловит на себе этот самый взгляд, полный страсти, похоти и желания. Его словно загипнотизировали, не давая сделать хоть одно малейшее движение. Сынмин резко отвернулся от старшего, который буквально готов сожрать его. А он ведь может, ибо становится совершенно неконтролируемым в постели. Он может настолько сильно затрахать Сынмина, что тот не сможет даже слова произнести, не говоря уже о том чтобы встать и привести себя в порядок. Начинается, наверное уже третья постельная сцена за весь фильм. Сынмина начинает не по детски штырить. Он уже давно твердый, ещё с того момента как начался фильм. Грязные мысли, о том, как Джисон будет втрахивать его в этот диван и слизывать с него шоколад слишком возбуждает, и плевать что буквально час назад он говорил, что игры с едой ему нахуй не нужны и не заводят его. Он судорожно вздыхает, медленно поворачиваясь к Хану. Тот снова смотрит на него, этим своим блядски возбуждающим взглядом. Сынмин сам не ожидал, то как Джисон набросится на него, впечатывая в спинку дивана требовательным поцелуем. Грубо и мокро, их языки сплетаются в грязном танце, слюна медленно стекает по подбородку к шее и ниже, оставляя после себя мокрый след. Они нехотя отстраняются друг от друга, когда начинают задыхаться от недостатка кислорода в лёгких и, тяжело дыша, смотрят друг другу прямо в глаза. Старший поддается вперёд, создавая трение, от которого оба закатывают глаза и тихо стонут, ибо сдерживаться становится всё труднее, когда возбуждённый член упирается красной, пульсирующей головкой в ткань, уже насквозь промокших от предэякулята боксеров. Джисон вновь двигает бёдрами, заставляя Кима откинуть голову назад, открывая вид на тонкую, красивую шею. Он тут же впивается в нежную кожу, оставляя на ней багровый след. Покусывает и оставляет влажные следы от мокрых поцелуев. – Хочу тебя, Мин-и, – с этими словами он вновь целует Сынмина. Одно мгновение и младший уже лежит под Джисоном, стонущий и извивающийся, от трения, что он создаёт, бёдрами покачиваясь назад и обратно. Он стягивает с Сынмина футболку и обматывает вокруг его запястьев, крепко связывая. – Чт..что ты делаешь? – голос предательски дрожит, хоть Мин и пытается звучать уверенно, но увы, под таким напористым и страстным Джисоном это невозможно. – Тебе нельзя сегодня себя касаться, щеночек, – он гладит его грудь, намеренно задевая набухший от возбуждения сосок – Я хочу, чтобы ты кончил от моего члена. Но сначала, я немного поиграюсь, – он ехидно улыбнулся, рукой пытаясь дотянуться до какелона с шоколадом и клубникой. Эта улыбка не предвещает ничего хорошего... Сынмину уже страшно, когда старший обмакивает спелую ягоду в вязкий шоколад и подносит к его губам, обмазывая их приятно горьким лакомством. Джисон наклоняется и целует, слизывая шоколад, тем временем, спускает ниже руку с клубникой, на которой ещё осталось достаточное количество сладости и проводит ей по одной горошине, заставляя Сынмина удивлённо пискнуть. И только когда Джисон отстраняется, облизывая свои губы, он понимает, что тот водит ягодой по его соскам, и протяжно стонет от этого. – Хороший мальчик, – хвалит его Джисон – Такой податливый и для меня, мой Сынмин-и. Ты такой сладкий, так и хочется тебя съесть. Сынмин дрожит и его член подёргивается, неужели от...похвалы? Хрен знает, как старший это заметил, ведь его губы уже расплылись в довольной ухмылке. Он вновь произносит эти похвальные слова и Сынмин хнычет. Всё. Это кинк. «Докатился» думает он про себя, подрагиваясь, от ощущения тёплой ладони на своём члене. – Джи..джисон... – Нет, зови меня хёном, – внутри что-то сжалось от такого приказного тона страшего. Он хоть и был старше Кима всего на несколько дней, но ему так нравилось, когда во время секса тот называет его хёном, поэтому просит, а иногда приказывает так себя называть. Блять, его это чертовски сильно заводит. – Хё-ён..! – Сынмин чуть ли не срывается на крик, когда Джисон слегка прикусывает одну горошину и водит по ней языком. Хан вновь берёт в руки какелон и обмакивает два своих пальца в шоколад, сразу после этого он мажет его на подтянутый живот Сынмина и сам стонет, пока слизывает горький шоколад со сладкого тела своего парня. Мин случайно задевает коленом возбуждение старшего и тот смотрит на него горящими, словно ярким пламенем, глазами. Он готов поклясться, что услышал тихое рычание. В ту же секунду, Джисон набрасывается на него, грубо сминая его покрасневшие губы, делится лакомством, которое собрал своим языком с его живота. – Чёрт, что же ты делаешь со мной, Ким Сынмин? – шепчет старший, тяжело дыша после страстного и до одури приятного поцелуя – Пошли в кровать? Хотя знаешь, я всегда хотел отыметь тебя на нашей кухне, прямо на столе. Разум затуманен хуже некуда от накрывающего волнами возбуждения, а член уже изнывает, прося внимания. Сынмин и не замечает, как они оказываются на кухне и как его садят на стол, руки всё ещё связаны, так хочется дотронуться до старшего, прикоснуться к его лицу и притянуть для опьяняющего поцелуя. Джисон спускается дорожкой поцелуев по шее к ключицам, оставляя укусы и засосы, пытаясь заполнить все пустые участки кожи метками. Он хочет, чтобы все видели, что этот прекрасный молодой человек принадлежит ему. Он слизывает остатки шоколада и поднимается, вновь соединяя их губы, одновременно проникая руками под резинку домашних шорт, стягивает их вместе с нижним бельем, сразу же бросая на пол. Он сжимает в своей ладони аккуратный член Сынмина и надавливает пальцем на уретру, заставляя того прогнуться, до хруста в спине и стонать, с каждым разом всё громче и слаще. Сынмин, будучи слишком возбужденным, не замечает, как Джисон уже успел сбегать в их спальню за смазкой и презервативом. Мозг видимо плавится, ведь он ничего практически не соображает. Приходит Сынмин в себя более-менее, когда старший уже вставил два пальца, растягивая тугие стенки в манере ножниц. Он задевает простату, от чего Мин протяжно и громко стонет. – Ах..хён, ещё, пожалуйста ещё... – он готов заплакать, от того насколько сильно хочется вновь ощутить это до боли приятное ощущение. – Чего же ты хочешь, щеночек? – Джисон будто издевается над ним, намеренно избегая комочка нервов внутри. Но когда Сынмин хватается своими связанными руками за свой член, старший тут же толкает пальцы глубже и задевает простату. Он отбрасывает руки Сынмина и закидывает их себе за спину и начинает двигать пальцами в бешеном темпе, смотря в стеклянные глаза младшего, из которых стекают маленькие капельки слёз. – Я ведь сказал, что тебе нельзя сегодня себя касаться, неужели ты плохой мальчик? – он кусает Сынмина за плечо, оставляя болезненный след от зубов. – Не-ет..нет, я больше не буду, пожалуйста, хён! – Ким продолжает плакать, когда ахуенные пальцы Джисона продолжают каждый раз проходится по чувствительному комочку нервов. – Что пожалуйста? Чего ты хочешь, Сынмин-и? – нет, ну вот правда издевается! Сынмин хнычет и утыкается лицом в его плечо, царапая ногтями спину. – Хочу т..твой член, внутри себя, хён..! – еле выдавив из себя эти слова, он снова хнычет и из него вырывается полу стон полу скулёж. Джисон резко вытаскивает пальцы и снимает с себя боксеры, давая наконец свободу налитому кровью от возбуждения органу. Раскатывает презерватив и добавляет больше смазки, дабы не доставить дискомфорт своему парню. Он пододвигает Сынмина ближе к себе и, приставив головку к сжимающемуся колечку мышц, медленно проталкивает её, а после входит во всю длину до упора, растягивая вельветовые стеночки. Джисон замирает, давая время Сынмину привыкнуть к его члену внутри, после чего сразу же начинает двигаться в быстром темпе, с каждым толчком вдалбливаясь всё глубже, хотя казалось бы, куда ещё? Он меняет угол проникновения и Ким вскрикивает, давая знак, что член старшего прошёлся ровно по простате. Тот стал двигаться точно в этом направлении, с каждым толчком вытрахивая из Сынмина душу. Последний же оставляет болезненные царапины на широкой спине Джисона и плачет от неимоверного удовольствия. Он любил когда Хан брал его грубо, не церемонясь. Но теперь, он полюбил то, как вкупе с грубыми толчками, Джисон его хвалит, и младший готов поклясться, что, наверное, кончил бы только от бесконечного потока этих грязных, но дарящих безумное наслаждение слов. Сынмин близко, он уже хочет кончить, чувствуя как узел возбуждения затягивается всё туже. Джисон продолжает грубо и безжалостно вдалбливаться в него, выбивая последние частички здравого смысла. И вот наконец, Сынмин кончает, так и не прикоснувшись к себе, а Хан продолжает двигаться в нём, вновь и вновь проходясь головкой члена по простате. От сверхстимуляции уже темнеет в глазах, так хорошо и приятно до боли. Ким продолжает плакать, когда старший прижимает его к стене и вновь вставляет в него, пытаясь наконец приблизиться к разрядке. В Сынмине так тепло и хорошо, что Джисон не сдерживает собственных стонов, выдыхая прямо в ухо первому. Наконец кончает и Хан, обильно изливаясь в презерватив. Сынмин кончает второй раз, устало опустив голову на плечо старшего. – Чёрт, это было ахуенно... – бормочет Джисон, идя в гостиную и опуская Кима на диван, он приземляется рядом, приобнимая того за талию и накрывает их двоих пледом. – Ты опять из меня всю душу вытрахал, – устало возмутился Сынмин, слегка пихнув Джисона в бок – Мне на пары завтра, а поясница будет адски болеть и всё благодаря кому? – Конечно же мне, – гордо заявляя, он улыбается, слыша тихий смех младшего и целует его в макушку – Извини, не смог сдержаться, ты самый вкусный десерт для меня, никакая клубника в шоколаде даже рядом не стоит. Сынмин хихикнул и произнёс тихое «Дурак». – В следующий раз попробуем взбитые сливки. – Обязательно.