Грубая нежность

Сильная боль в грудной области душила, она стягивала горло своими грязными, чёрными пальцами, не оставляя возможности на последний вздох. Случайность, что порождала ненависть и слёзы, крепко держала девушку за волосы и топила в ванне. В алой воде растекались глушенные чувства.

***

      Кровь из носа льется ручьем, голова гудит, сумасшедший смех чертей заполнял сознание. Свечи сходят с ума: огонь, словно язык, бешено танцует, желая перекинуть частичку своей энергии на ковер. Сквозь запах крови пробирается неистовый запах гнили от трав. Обряд явно шёл не по плану. Стало ясно — бесы решили устроить праздник. Рядом, со страхом в глазах, наблюдают Вера и люди, которые обратились за помощью: в их доме творится что-то не ладное. Это я поняла сразу, перешагнув порог дома: бешеная энергетика, что не передать словами, окутала мое тело, словно теплый, сделанный из флиса, шарф, что камнем упал на плечи, заставляя тяжело выдохнуть. — Ну что, готова к консилиуму с ребятами? — Спрашивает с улыбкой Вера, получив от меня хорошую работу, несмотря на хаус, что творился в обряде. — Наверное. — Ухмыльнувшись, ответила я. Первый раз так тяжело далась работа. Ритуал, который я делаю почти каждый день сошел с ума, кровь из носа, непонятные звуки в ушах. Сплошная бесовщина. До меня были Дима, Константин и Марьяна. Хорошие ребята, с ними была знакома заочно. Через пару минут режиссер пригласил моих коллег в дом, дабы провести совместную работу и придти к единому результату.

***

      Съёмки окончены. Все ушли в другой зал, продолжая, то ругаться, то делится ощущениями от испытания и увиденным через телеэкран. Один Дима молча стоял поодаль, видимо, думал о своем. Его глаза сверлили мое тело, руки, ноги, волосы, что мягко падали на плечи, отчего становилось некомфортно: кисти сами начали поправлять одежду, выискивая невидимые пылинки. Идея надеть черное облегающее платье казалась самой глупой, самым глупым решением, самым глупым действием. Карие радужки Матвеева, что сверлили мои, стали похожи на смолу, зрачки увеличились до животного размера, на руках и шее выступили вены. Стоило мне отвести взгляд, как его уже нет, словно испарился, будто никогда и не было Димы, будто галлюцинация, что мелькала три недели пропала после приема определенно нужных лекарств. Странное чувство, похожее на легкое возбуждение и животный интерес, возрастал с каждой минутой, в которой я думала о чернокнижнике. За двадцать три года, что я живу, почувствовав данное удивительно желанное ощущение в груди, показалось, что я только родилась. Но тот крик отчаяния не сравнится с нынешним моим молчанием. Мне всегда было легче одной, одной влюбляться, одной жить в мечтах с возлюбленным, который даже не знает обо мне. В детстве всегда игнорировали мои чувства и эмоции, поэтому я поклялась никогда их не афишировать. Поклялась никогда не говорить о своих чувствах, ведь их не воспринимали в серьез. Поклялась никогда не показывать свои чувства, ведь их высмеивали. Выросла камнем, внутри которого целый костер, пожар из синего пламени аффекта, что не может выйти наружу, словно маленький котенок, боясь настоящего мира — Ты меня блять вообще слушаешь? Я тут тебе поэму выдвигаю. — С недовольным выражением лица спрашивает Череватый. — М? — Глупая улыбка растеклась на моих устах, повернув голову к собеседнику. В его глазах вижу огоньки забавы, значит не обиделся. С Владом я знакома давно, еще до проекта мы часто зависали в барах с его женой. Прекрасная семья. Даже маленькая зависть вырастает. Исключительно белая.

***

      Ожидая такси в позднюю ночь, чувствую на себе острый взгляд, что царапает мою шею. Боясь обернутся и узнать кого я заинтересовала, просто молча надеюсь, что некий незнакомец прекратит свою игру издевательства надо мной и уведет наконец свои глаза в сторону. Но в голове резко появилась мысль, что это Матвеев, который пропал, не попрощавшись ни с кем. Улыбка сама по себе родилась на слегка пухлых губах бледного цвета. — Дим, а ты чего домой не едешь? — Чувствую бешеный пульс, который танцует ламбаду на осколках сердца. Все так же стоя спиной, утыкаясь лицом в телефон, что ярко светил, слепя глаза, отчего я хмурюсь. — Бля, а как ты поняла, что это я? — Хихикая подходит чернокнижник, ему пришлось наклонить голову, чтобы заглянуть мне в глаза, ведь он выше на голову, тем самым отвлекая меня от гипноза машины в приложении. — Сдаешь позиции, Матвеев, у меня же глаза и на затылке имеются. — Лисья ухмылка, во взгляде животный интерес, влечение, возбуждение, контраст с погодой и тем, что творится в груди, сводит с ума. Ответ на мою реплику стала улыбка и его рука, что пала на мое плечо, нежно поглаживая. — Домой собираешься? — Продолжила я, чуть смявшись от его действия, опустила глаза обратно в телефон. — Нет, Фролова, к тебе поеду. Чай попью да спать лягу. — Улыбка, блеск в глазах, приподнятые брови, именно то, что я увидела на лице Димы, заставило меня хмурить брови.