Грубая нежность

Мы решили убежать из реальных квартир в запутанный квантовый мир

      Все мы умрем и звезды не виноваты. Убиваем друг друга медленно, беспощадно. Алкоголь служит проводником в мир, где все можно. Где ты не отвечаешь за последствия. Не строишь из себя никого. Где ты настоящий. Непонятно какая бутылка ядерной жидкости валяется около дивана. Непонятно во сколько люди начали переступать порог из моего дома вон. Сколько время? Пьяные глаза пытаются найти часы на стене, и ровно такое же тело встает, дабы достать из холодильника очередной флакончик небытия. Четыре утра. За окном поднимается солнце, предвещая о новом дне. О новом мучении. Коричневая вода обжигает стенки горла, но я славно игнорирую. Испытание, что мы проходили на днях, заставило меня окунутся в пропасть прошлого.

***

— Ты прости, но я забыла, как любила тебя ебать сильно. — С явным высокомерием смотрю в глаза определенному человеку. Медленно поджигаю свечу, мысленно ликуя своим безразличием. Меня не трясет как раньше. Меня больше не окутывает страх. Не обнимает гнев, в порыве которого я рушила все, в том числе себя. — Расскажи об этом человеке. — Илья протягивает фотографию, она скрыта в черном конверте. Смех вырывается с уст, что покрыты кровавой помадой, абсурд стекает с моих пальцев прямиком на снимок. — Вы стоите друг друга. — Дергаю рукой в сторону дружка умершего. — Пацан на фотке, умер. — Причину смерти можешь назвать? — Стандартный вопрос от ведущего наполнил мои уши. — Глупо ушел из жизни. — Ладонь лежит на конверте, мирно прикрытые глаза резко вспахиваю, хмуря брови.— Виноватый есть. — В смысле? Кто? — Глаза отца с непониманием бегают по семье, что стоит рядом. — Хороший мальчик, семейный. Жизнь любил, хоть и сложной была. — Нагло игнорирую вопросы, что бесконечно мешают сосредоточится, продолжая описывать умершего. Поворачиваю голову на обшарпанные пятиэтажные дома, замечая редкие светлые окна. — Бред какой-то. — Софа, помогите нам. — Произносит женщина пожилого возраста, чьи глаза наполняются соленой жидкостью. — Разрешение даете на связь с сыном? — Томно выдыхая, подношу острую иглу к пальцу, выжидая ответ. — Конечно. — Алая кровь стекает с фаланги, мгновенно активируя дорогу к мертвому.

***

— Обнимает меня, сын ваш, Васька. — Резкий холод окутал мое тело, заостряя внимание на плечах. Улыбка быстро сползает с моих губ, слабость по всему телу возрастает, подкашивая ноги. — Ты в порядке? — Илья присаживается рядом, его рука располагается на моей спине. — Тихо. — Мотаю головой, пытаясь сконцентрироваться на словах, что льются в мои уши. Всех поглотила тишина, ожидание колоколом било по голове родных, что со слезами наблюдали за моими действиями. — Что ты чувствуешь? — Еле слышно проговаривает ведущий, пытаясь слиться с моими мыслями. — Не понимаю. — Хватаюсь за кисть Ларионова, словно это единственный спасательный круг в океане. Поднимаюсь на ноги и сквозь пелену в глазах оглядываю окружающих. — У мертвых всегда сильнее болит, у них смешивается душевные и телесные страдания. — Неимоверный пожар в теле заставляет в беспамятстве снять кофту и остаться в одной футболке. Кожа моментально покрывается мурашками от ледяного ветра, но он не спасает от костра синего пламени в душе. С прикрытыми глазами подхожу почти в плотную к парню, что намного младше умершего приятеля. Он знает больше остальных крутятся в голове, словно на кассете, слова. — Нихуя не понимаю, блять. — Шепчу я, надеясь на глухоту рядом стоящих. Возвращаюсь к своему полотну, поджигая новую свечку, еле слышно проговариваю что-то на латыни. — У них одна боль, — Указываю ладонью на семью. — У него другая. — Перемещаю кисть на парня. — Не понимаю. Он знает что-то, но молчит. — Отчаянье наполняет сердце, в венах кипит злость. — Вася ваш тоже молчит.        Осознание бьет в колокол образуя красный свет, отчего я невольно улыбаюсь. — Они вместе были. — Спустя недолгое молчание, я подаю голос и замечаю бледное лицо Максима, друга Василия. — Обманули сына вашего. — Что это значит? — Захлебываясь в слезах, с паузами проговаривает мать. — Ты же любишь баловаться таблетками? — Вопрос больше похожий на утверждение стрелой влетает в сердце виновника, отчего тот выдыхает. — Твою задницу спасал мужик, а ты. — На этот раз выдыхаю я. Осознание, что когда-то я любила этого человека рождает ненависть, последствия которой будет правда.

***

— На бывшего твоего похож. — Проговаривает Матвеев после очередной затяжки. — Это он и есть. — Повторяю действия чернокнижника. Вместе с дымом изо рта выдыхаю боль, что порождала гнев. Консилиум все же удался, дружка забрал бобик, уверив семью как минимум на 5 лет строгой колонии. Тошно от себя, что я слепо утопала в чувствах к парню, который спустя пять лет после нашего расставания убил своего друга из-за фразы братан, она реально морально сильнее тебя. Видимо, сильно задело, раз угостил веселой таблеткой смертельной дозы брата. Перед глазами всплывают обрезки воспоминаний нашего первого раза, как оказалось позже было просто насилием моего пьяного шестнадцатилетнего тела. Как он давил на жалость при нашем первом расставании, отчего меня выворачивало до тошнотворных позывов. Тело пронзила дрожь от омерзения, отчего я невольно закатила глаза, хмуря брови. Из мыслей меня вывели объятья и легкие, горячие поцелуи в ледяные губы. С трудом отстранившись, смотрю в карие, что отдают блеском, глаза, чувствую, как сильные руки сжимают мою талию. Подушечкой большого пальца, аккуратно стираю остатки помады, неуклюже царапая их острым коготком черного цвета, улыбаясь. В сознании бегает чертенок с табличкой Она нашла мужчину сильнее себя.