Ситуёвины

      Бункер медленно приходил в себя, просыпался. Третий? Или четвертый раз за сутки? Тело казалось тяжёлым и неповоротливым, не было сил даже сменить позу и развернуться на спину, хотя от долгого лежания на боку занемела рука и бедро. В просторном спальнике ему было тепло, несмотря на то, что воздух в убежище был почти холодным. Последние дни они по несколько часов держали настежь открытой всю вентиляцию и все равно от запаха слезоточивого газа до конца избавиться не получалось.       В конце прошлой недели на них напали бандиты. Какие-то из недавно пришлых — наглые, жадные, ищущие быстрой наживы. Те, кто в Зоне давно обитает, уже заняли свои ниши, поделили владения и нахапались, поэтому если и нападали на кого, так чаще на новичков или одиночек в отдаленных местах, в остальном же больше промышляли торговлей оружием и еще черт пойми, чем. Грабить стоянки сталкеров такие не лезли, ибо знали, что обратка прилетит быстро и будет более чем жёсткой. А вот новоявленные банды были изрядным геморроем на голову всем жителям Зоны. Пока их впихнут в курс дела, пока рога обломают…такие шайки за это время успевали иногда знатного шухера наделать. Особенно если кто-то из давно живущих в Зоне вдруг решался их поддержать.       Бункер не знал, поддерживал ли кто тех, что напали на их убежище или нет, он знал только, что если бы не его прошлый опыт, когда его так же пытались выкурить из бомбаря, в этот раз их с Сулемой бы прикончили. С тех самых пор он всегда держал в навесном мешке на своей койке противогаз, а с появлением Сулемы — два. К тому же вытяжная вентиляция в этом убежище была гораздо мощнее, чем в прошлом, потому, когда бандиты, решившие выбить их оттуда, забросали вентшахты гранатами с газом, они с Сулемой натянули противогазы и включили ее.       Газа была чертова туча, и, хотя газ был только слезоточивым, а не хлором или аммиаком, с которым Бункер иногда сам добывал гранаты для истребления тварей в больших логовах, в какой-то момент он с ужасом ощутил жжение в глазах и горле. Подумал, что фильтры противогазов не справятся с таким количеством, но их резерва на удивление хватило. А бандитам ума не очень. Когда вместо того, чтобы уходить под землю, в бомбарь, газ повалил из вентиляции в сараюху наверху, они растерялись. В потёмках заметались, кинулись бежать на улицу, кто-то не вписался в двери, перевернул бочку с мусором… В общем в тот день им с Сулемой даже стрелять не пришлось.       Зато ещё через два дня впятером гопники подкараулили их уже возле родника, где они набирали воду. Сулеме в перестрелке продырявили ляжку, а ему пуля глубоко стесала кусок кожи над левым виском, но отбиться удалось. Бункер застрелил троих, Сулема еще одного, когда швед свалился без сознания сразу после ранения, одному удалось смотаться.       После оказания первой помощи доковылять до убежища помогали друг другу в равной степени. Сулема хромала и не могла стать нормально на раненую ногу, у Бункера все двоилось в глазах, звенело в ухе, на сторону которого пришлось ранение, и подводила координация движений. Лечились дома тоже почти обоюдно. Бункер с грехом пополам помог ученой обработать ее рану и залепить жёлтой артефактной губкой, но на большее его не хватило. Когда она взялась отмывать ему от крови голову — он отключился. Вроде не особо и больно, а все вокруг вдруг покрылось черными пятнами и пропало.       Сулема тогда до икоты перепугалась. Пока добирались домой в горячке не сразу дошло, а потом, когда взялась промывать его рану и разглядела ее, как обухом по голове оглушило понимание. Судя по ее глубине и направлению, попади пуля еще на пару миллиметров левее и Бункера уже бы не было в живых. Поняв это, Сулема надолго зависла — беспомощно плюхнулась на ящики рядом со шведом и тупо уставилась на свои трясущиеся руки. Потом постепенно очухалась, кое-как закончила с перевязкой, хотела было убрать все за собой, но снова зависла. Села обратно на ящики к напарнику и долго, неотрывно вглядываясь в его бледное лицо, в своеобразные, но уже дорогие ей черты, потом не выдержала, легла сверху, обняла его под шею, плечи, прижала к себе и разревелась.       Мысль о его почти случившейся гибели как зазубренная заноза долго не хотела вылезать из головы. А когда ушла — пришел новый страх. Насколько сильно его контузило? У нее даже рентгена нет, чтобы узнать, целы ли кости черепа, и вообще ничего нет, чтобы понять, насколько пострадал мозг. А вдруг там что-то серьезное? Вдруг кровоизлияние или ещё чего? Вдруг он больше не очнётся?       С этим она промаялась до следующего дня, пока Бункер не проснулся. Сонный, заторможенный и дезориентированный, он долго и беспомощно смотрел на нее, видимо, силясь вспомнить, кто рядом с ним, потом неуверенно спросил:       — Сульема? Дэто ты?       У нее будто гора с плеч свалилась. Помнит. Узнает. Похоже, все ее страшные страхи только страхами и остались. Она присела рядом с ним, положила руку ему на живот.       — Я, Бункер. Не узнал?       Он медленно моргнул, опустил взгляд и нахмурился, будто не зная, что сказать. Помолчал несколько секунд, потом ответил.        — Еле вспомнить…имя. И русский слова.       — Такое бывает при сотрясении. Как вообще самочувствие? Помнишь, чего случилось?       — Йа… помнить. Дэтот курвы хер забудешь. — Ворчливо ответил он. Вздохнул, потрогал голову под повязкой, осторожно повертел ею и поморщился. — Башка… som en shamans tamburin…       — Аа?       — Как…есть дэтот…бубен. — Он слабо усмехнулся, облизнул пересохшие губы, повторил: — Башка как бубен.       Сулема облегчённо вздохнула. Если пытается стебаться — значит, не все так плохо.       Ему в самом деле было не настолько хреново, как он предполагал, что будет, но хуже, чем хотелось бы. При движении головой она отзывалась тяжелой болью, мысли тормозили, как если зверски хочешь спать, он ещё не пытался приподняться, но догадывался, что от этого будет тошно и башка ко всему прочему начнет кружиться. Хотелось пить. Два простых слова пришлось вспоминать почти минуту.       — Дай пить. — Попросил и тронул Сулему за руку, которую она держала теперь у него на груди.       Заметно хромая, она принесла ему кружку воды, помогла приподняться и напиться. Он выпил все, тяжело вздохнул, не сдержал стона. Его опасения на счёт вертикального положения подтвердились. Мутило изрядно.       — Мм? Болит? — Сулема не понесла кружку обратно, поставила на пол. Самой вставать и ходить ещё было больно.       — Кружиться… И мутить. Если подниматься. И спать хотьйеть. — Он потянул на себя одеяло, завозился, разворачиваясь на бок…       — Спи, Пэр. Если хочется — спи. Тебе нужно. Только поесть бы ещё не мешало… —       Она осторожно погладила его по торчащим из-под повязки волосам, плечу.       — Нэи… Нье надо…мутит. — Проговорил он, еле ворочая языком, и притих. Засопел.       С тихой, мелко дрожащей внутри радостью Сулема ещё немного посидела рядом с ним, потом кое-как встала и переползла на свои ящики.       Н-да. Устроили лазарет дома. У нее самой нога под действием жёлтой губки хоть и зажила, но при движении болела, а из-за кровопотери держалась противная слабость.       Она хотела было поискать в своих записях составы и лекарства, которые помогли бы и ей и Бункеру восстановиться быстрее, но не просмотрела и трёх папок в памяти ПДА, как сама уснула. Через пару часов проснулась, вспомнила, что делала, вернулась к ПДА. Пока читала, время от времени поглядывала на Бункера — он спал, лёжа на боку, лицом к ней. Хмурый и недовольный даже во сне: брови сошлись к переносице, рот сжался в жесткую полосу.       Когда нашла нужные описания лекарств, сползла с ящиков, пошла смотреть, что в ее запасах есть необходимого. Нашлось почти все.       На второй день после начала лечения Бункеру стало полегче. У него получилось даже самому, без помощи Сулемы выбраться из убежища наружу. До этого каждый поход в сортир был для него тем ещё квестом: взобраться по трубе по скобам наверх, а главное — там вылезти из люка и не оборваться обратно вниз, потому что голова кружилась несусветно, а ватные руки-ноги отказывались нормально подчиняться. Для того, чтобы помочь ему вылезли, Сулема ползла следом и как могла ловила его, не давая сверзиться вниз. Попервах он дико смущался, потом смирился и только ворчал, когда выползали.       Но лекарства из местных растений, которые он сам в свое время методом тыка подобрал для таких ситуаций, а потом Доктор доработал, действовали исправно. На второй день его почти перестало мутить, на третий голова стала кружиться меньше. Только если резко менять положение тела. Только сонливость не проходила. Он даже не пытался сопротивляться желанию поспать. Спал много, болезненно-сладко, так, что вроде умом уже сквозь сон понимаешь — надо проснуться, ибо ненормально столько спать, а физически не можешь пошевелиться и продрать глаза. С грехом пополам просыпался только чтобы попить, поесть или выбраться по нужде.       Ближе к вечеру четвертого дня, проснувшись очередной раз, понял, что уже тошно лежать в помещении. Захотелось выбраться наружу, посидеть тихонько на ящике возле сараюхи, подышать свежим воздухом, может даже дров набрать, если получится. На улице по словам Сулемы было холодно, сыро и хмуро, но ему все равно хотелось туда. Она начала ворчать на него, когда он сполз с койки и стал натягивать на себя куртку, он ясное дело сделал по-своему. Пообещал, что пробудет наверху недолго, взял с собой пистолет и тяжело полез наверх.       Сулема хотела за ним пойти, но не могла бросить работу — готовила реактивы для промывания сорбирующих артефактов для фильтра. Нужно было закончить, иначе раствор испортится.       Спокойно доделать не получилось. Пока нагревала колбу с промежуточным раствором до нужной температуры — ругала шведа на чем свет стоит. Черти его наверх понесли? Потом пока соединяла раствор с ещё двумя компонентами и ждала окончания реакции — опять ругалась. Когда можно было уже оставить колбы с готовым раствором — не одеваясь, сама полезла наверх.       Он сказал ненадолго? А прошло уже полчаса! Что угодно могло случиться. Он мог просто отключиться снова от резкой смены положения тела, мог влезть в аномалию, а могли и бандиты вернуться… но тогда бы он стрелял, и она бы услышала…       Мысленно ругаясь про себя, она выползла наверх.       — Бункер! Ты где? — Окликнула, огляделась — рядом с сараем его не было. — Бункер!       Двинулась к уборной — там тоже нет, обошла насыпь, заглянула к поленнице, где они хранили дрова и обомлела.       Под навесом для дров полыхало зелено-бирюзовое зарево. Оно как мыльный пузырь прилипло к земле, окружив собой распростертого на земле Бункера и сидящего рядом на большом бревне человека в черном брезентовом плаще, какие иногда носят некоторые бандиты. Приглядевшись, она поняла, что у него не только плащ черный, но и вся одежда, рюкзак возле ноги и волосы. Будто ощутив ее взгляд, человек повернулся к ней лицом и усмехнулся, блеснув острыми зубами.       — Тсссс… — Приложил палец к губам и дал ей знак молчать. — Не паникуй. Ничего страшного не происходит. Я просто пришел с ним поболтать.       Человек подмигнул ей черным, без белка глазом и кивнул на лежащего на земле Бункера.       — Сейчас оклемается, я расскажу ему кое-что и отпущу. Иди. Не стой. Не мерзни. Лучше согрей ему еду и постель, как и подобает жене викинга.       Он снова усмехнулся, но в этот раз уже как-то даже немного виновато и горько, кивнул ей на убежище. Сулема подавилась вздохом, кашлянула — он махнул на нее рукой, мол, иди давай, она замотала головой.       — Т-точно все…нормально, Дим? — Зная от Доктора, что Шухов может чувствовать состояние других людей, она не могла не спросить его, может ли он рассказать ей о состоянии шведа после контузии. Но тот явно не хотел с ней общаться и снова отмахнулся.       — Да его кувалдой не убьешь, женщина! Говорю же, все нормально. Иди. Скоро вернётся.       Он выбрался на улицу. Сырой, промозглый день катился к завершению, был серым и ветреным, но ему такая противная погода после почти неподвижного нахождения в убежище показалась приятной. Холодный ветер забивался под капюшон куртки, остужал больную голову, дышать им после теплого, спертого воздуха подземелья было в удовольствие. Несколько минут Бункер просто стоял в дверях сараюхи задрав голову к небу и глубоко дышал. Где-то недалеко гудела аномалия, со стороны свалки долетал собачий лай и визг плоти. Возможно, большая стая собак отбила одну из «свиней» и теперь они загоняли ее или уже даже разрывали на части. Плоть визжала как резаная.       На секунду Бункер пожалел о том, что взял с собой пистолет, а не автомат, но потом отогнал эту мысль. Он и из пистолета сейчас фиг стрелять сможет нормально. Голова кружится при резких движениях.       Постояв ещё немного, он решил обойти насыпь убежища, осмотреться. На это ушло минут семь — двигался он медленно и очень осторожно, внимательно оглядывал местность. Ничего подозрительного на первый взгляд не появилось. Заболоченная холмистая местность, мелкие озерца (или большие лужи?) и кочки, вдали высоченные пирамидальные тополя тянутся шеренгой вдоль дороги в сторону свалки, поближе — отдельные раскидистые деревья или их скопления между холмами. Ещё дальше на восток — развалины деревни на краю давно заброшенного поля. То тут-то там аномалии разных размеров и видов на всем обозримом пространстве. Две штуки близко к убежищу, но не опасные для него. Людей поблизости не видно.       Обойдя насыпь, Бункер еще немного постоял возле сараюхи, потом пошел к поленнице. Решил все-таки взять дров да возвращаться в убежище, но явно переоценил свои силы. Когда хоть и осторожно наклонился подобрать маленькое полено — в глазах потемнело. Тело стало ватным, сознание поплыло, а в ушах повис гул — он схватился за один из столбов, подпиравших навес, но не удержался. Рука оскользнулась, ноги обмякли и он ничком повалился на землю.              Когда это случилось, тень в углу за поленницей вдруг сгустилась до материальной плотности, отделилась от поверхности и направилась к нему, обретая человеческие черты и ругаясь тоже неожиданно по-человечески.       — Твою мать! Ну, почему, когда у меня доходят до тебя руки, ты попадаешься мне в таком состоянии?       Подойдя к Бункеру, Шухов осторожно развернул его на бок, выругался ещё раз и сел рядом на бревно с намерением дождаться, пока тот придет в себя. Вгляделся в его бледное, осунувшееся лицо с полуприкрытыми глазами, поймал себя на мысли, что с прошлого раза швед не особо-то и изменился, разве что морщин вокруг глаз стало больше, потом Бункер с коротким стоном дернулся, зажмурился и вяло пошевелился. Димка понял, что в этот раз ждать долго ему не придется.       Бункер очнулся от ощущения, которое и хотел бы забыть, но вместе со шрамами на спине при всем желании не мог. Ощущение жуткой, холодной силы, против которой никто в Зоне ничего поставить не может. Помятая и растрепанная, как ворона после выброса, мысль всплыла в голове: «если оно появилось рядом, то ты уже ничего не сможешь изменить». Острый страх безысходности, пришедший следом за мыслью, уколол в сердце и заставили очнуться окончательно. Ещё не продрав глаза, Бункер инстинктивно попытался отодвинуться подальше от того, кто находился рядом.       — О, очнулся. Быстро ты в этот раз. — Голос был ничем не примечательный. Самый обычный, какой мог быть у молодого парня.       Бункер наконец проморгался, огляделся и увидел его вблизи, в более-менее ясном сознании, при свете дня и не мучимый жуткой болью, как в прошлую их встречу. Полежал немного, глядя на аномального гостя, подумал, если не присматриваться к лицу, то можно сказать, что он выглядит как фриковатый бандит. Потрёпанный жизнью плащ, берцы, свитер и штаны — все черное. Даже рюкзак возле ноги, сильно отросшие волосы и глаза. Черные, без белков, на мертвецки-бледном лице они выглядели более чем отталкивающе и выдавали его потустороннюю природу.       — М-ммф… Затьем ты…здесь? — Он не успел поймать себя за язык и спросил. От страха? Вряд ли. Что он боялся услышать? Что ему пора уходить из этого мира? Что прогневил Зону и теперь должен отдать жизнь в наказание? Чи не диво…       Мысли вихрем пронеслись в голове, он даже успел подумать, что сейчас ему, наверное, меньше всего хочется умереть, прикусил губу…       — Не за твоей жизнью это точно. — Поймал все его мысли Черный Сталкер. Оборвал и препакостно ухмыльнулся. — Тебе рано ещё.       — Ära till Monoliten… — Вздох облегчения вырвался сам собой.       — Считай, что я пришел объяснить то, что ты успел увидеть.       — Мм? — Зная манеру появления Шухова, Бункер понимал, что тот не будет ждать, пока он соберет мозги в кучу. Поэтому, несмотря на мельтешение мошек перед глазами кое-как сел и дал понять, что слушает его. А потом обалдело огляделся и по сторонам и потер глаза пальцами — не показалось ли. Все пространство вокруг них и даже часть поленницы были накрыты чем-то вроде прозрачной, светящей зелёным и бирюзовым полусферы — обычно так выглядели некоторые разновидности аномалий-трамплинов, но мать его так….       Шухов уловил его взгляд, усмехнулся.       — Это чтобы не мерзнуть. То, что ты хочешь узнать, быстро не расскажешь, а рассказать надо. Ибо ты задолбал уже эфир засорять: «что это», «зачем то», «откуда это берется»… — Шухов попытался передразнить ворчливый тон Бункера, но у него не получилось. Он засмеялся и добавил: — Правда, чувак, это очень мешает, знаешь ли. Ты на удивление громко думаешь, а Зона — она ж как старая многоэтажка. На первом этаже чихнули, весь подъезд слышит.       Бункер поморщился, но ничего не сказал. В прошлый раз он плохо запомнил, что Димка говорил Доктору — да что там, он практически ничего не помнил, кроме силуэта и ощущения жуткой силы, а теперь на контрасте с этим ощущением насмешливый тон показался ему патологически неуместным.       — Ну, чего ты таращишься на меня? Спрашивай, о чем думал. — Рэд немного наклонился и подался к человеку, показывая, что собирается внимательно его выслушать. Бункер подвис. Помолчал недолго, пока собрал слова, потом ответил.       — Последние дагар я думать, как избавится от бандитов…или вообще нитьего. С ушибленный башка много нье подумать. — Осторожно повертел головой — пришлось несколько секунд подождать, пока темнота перед глазами развеется. Прижал ладонь к пострадавшему виску — тяжёлая боль всколыхнулась там и вцепилась в кости железными клещами. — Ум-мф… Я не знать, тьйего спрашивать.       — Н-да? — Шухов поерзал на бревне, хотел было подсесть поближе к Бункеру, но не стал — понимал, что тот еще не очухался до конца и со своей восприимчивостью к аномалиям от такого действия может запросто опять отрубиться. Озадаченно нахмурился, вгляделся в шведа так, что тому показалось, его рентгеном насквозь просвечивают, договорил: — Уже интересно. Получается, это твоё подсознание все никак не уймется. А что видишь во сне последнее время?       Насмешливый тон сменился каким-то…врачебным, что ли? Бункеру показалось, что именно так врач может спрашивать пациента-язвенника о том, чем тот питается последнее время.       — Разный дрянь. Как всегда. — Выдумывать ничего не пришлось. Ему как снились наркоманские сны, так и продолжали сниться. Может, теперь с участием новых персонажей в виде цветных сущностей из тех, что он успел повидать.       — Ладно, давай иначе. — Шухов всё-таки встал и пересел рядом с Бункером на корточки. У того мороз прошел по коже, волосы встали дыбом на загривке и больно потянуло под ребрами.       — Тьйего?.. — Он не успел договорить, Димка протянул руку к его лицу, тронул за лоб.       — Вспоминай, что тебе было интересно и не понятно. О чем хотел спросить. — Бункер почти не расслышал его слов, ибо уши заложило от вспышки жгучей боли в шее, где была искра. Кажется, от этого короткого воздействия на мозги ей моментально пришел кердык. Да, Шухов не контролер. От его внушения ничто не защитит.       — М-ммх…где мей теперь взять новый искра? — Пробормотал, когда рука со лба убралась и писк в ушах стих.       Шухов рассмеялся.       — Тоже мне мутант добровольный. Нашли способ усовершенствовать себя. — Подобрал с земли камушек, зажал в ладони. Бункер видел, как она ненадолго осветилась изнутри синеватым светом и снова стала нормальной. — Вот. Новая. Даже помощнее будет твоей прежней. Пару лет тебе прослужит.       Бункер удивлённо вытаращил глаза и осторожно потянулся забрать то, что оказалось на ладони Черного Сталкера.       — Э-не. — Шухов закрыл ладонь обратно и убрал за спину. — Отдам, когда ты наконец выскажешься. Спрашивай давай, чего хотел?       Бункер несколько секунд удивлённо посмотрел на Шухова, потом прикрыл глаза, вздохнул. Черт… Что он хотел узнать? Да много чего, вспомнить бы только, что именно. Проще было сказать, чего знать он не хотел. А после случая с мертвецом на кордоне ему вообще патологически хотелось поговорить с кем-то понимающим все это мироустройство. Откуда все берется, кто эти существа, вредят они людям или нет? Они есть только в Зоне или за Периметром тоже существуют?.. Уйма вопросов была, только задавать их было не кому. Теперь же, когда появился тот, кто мог ответить, ему по закону подлости ничего не приходило в голову. В голове была полная каша.       — Й-йавлар… Што я видеть? — Спросил наконец то, что, казалось, больше всего мучило. — Глюки? Дэто быть правда или только в мой башке?       Шухов подтащил бревно поближе, сел сам и подвинулся так, чтобы и Бункер мог сесть.       — Падай рядом. Не морозь яйца на земле.       Бункер помотал головой, давая понять, что быстро у него это не получится.       — Да я не тороплю. Залезай в общем.       Бункер снова помотал головой, потянулся к другому пню, что лежал за ним слева. Шухов терпеливо дождался, пока тот подтащил его и уселся.       — Смотря что ты считаешь правдой. Если только то, что видимо человеческому глазу, то нет. А если то, что может существовать в принципе, то могу сказать, что это была изнанка Зоны. Обратная сторона вышивки, если можно так выразиться. В принципе похоже на основной рисунок, но выглядит не так понятно, а если косорукий вышивал, то вообще хрен угадаешь, что перед тобой.       — Мм? — Бункер удивлённо поднял брови. Такое объяснение ему мало помогло.       — Вот те цветные штуки, что ты видел, это…нематериальна сторона живых существ Зоны. Вид со стороны энергии, что ли. Энергетический отпечаток, тело, понимай как хочешь, я сам до конца не знаю правильной терминологии. Белые — это сущности растительного мира, иногда — некоторых камней или разновидностей грунта. Они везде тут. В Припяти и вообще в разных постройках особенно много, потому что там природа активнее всего ассимилирует то, что было создано людьми.       Бункер медленно кивнул — он примерно так и подумал тогда о белых существах.       — Кажись я понимать… А цветной? Тьйего дэто есть? Они и на живых существах тоже быть. Даже на Сульеме…       — Оо…а с этими интереснее. Их много и они разные. Это отдельные порождения Зоны. Такие себе эмоциомыслеформы…ты видел их у свободовцев. Атмосферные духи. Музы чернобыльские, если хочешь. Появляются из мыслей и чувств людей и на них же действуют. Вдохновляют, пугают, могут довести до самоубийства. Смотря от кого и в каком состоянии получились.       Бункер криво усмехнулся и подумал, что понял теперь, почему они такие радужные были у фрименов на базе. Прям как галюны от употребляемых ими грибов.       — Да-да, именно. — Шухов тоже усмехнулся. Бункер не отреагировал. В общении с монолитовским снайпером понял, что в улавливании мыслей нет ничего невозможного для отдельных даже людей, не то, что порождений Зоны.       — А што люди светиться, дэто тоже есть нормально?       — Да. У каждого живого существа есть свой отпечаток. И у людей, и у мутантов, и монстров и у порождений Зоны. Ты по ним заметил изломов.       — Гмм…дэто есть души?       — Вряд ли. Скорее просто естественное излучение живого организма. Биоэлектрическое, электромагнитное, тепловое… раньше индусы называли это аурой.       Бункер насупился, хмыкнул.       — Тьйеловек не воспринимать такой в нормальный условий… наши глаза дэто не видеть.       — А, вот тут ты не прав! — Шухов усмехнулся и качнул головой. Подбросил в ладони новообразованную искру. — Наши…ваши глаза могут видеть много чего, это мозги настроены так, что не распознают от них эти сигналы. Ты со своей верой в действие земли мертвеца поменял эти настройки и разрешил своим мозгам воспринимать то, что раньше блокировалось.       Бункер вздохнул, медленно закивал, покачиваясь вперед-назад.       — Йа… Доктор говорить так же.       — Ты ему не веришь? — Шухов цепко вгляделся в него. Тот медленно качнул головой.       — Мало знать один мнение. Надо ещё, а потом сам думать…       Рэд осклабился.       — Ты, я смотрю, мутируешь в ботаника. Вот уж правда с кем поведешься. Что, Сулема тебя меняет сильнее, чем радиация местных мутантов?       — Йа… — Бункер тоже попытался усмехнуться, но вышло что-то страдальческое. Голова начинала болеть. — Но я вроде нье против. А в тьйем разлитьйаться между каждый?       — Аа? — Тут уже Шухов удивлённо округлил глаза.       — Ты сказать, есть монстры, мутанты и порождений Зоны. В тьйем разница? — Вопрос пришел сам собой. Он давно его интересовал, но вечно задвигался куда подальше, ибо некогда, а теперь вот выскочил.       — Ааа, ты об этом. Мутанты — это то, что осталось от местных животных. Крысы, собаки, плоти, барбегазы. Монстры — то, что выведено учеными, а порождения Зоны — все остальное.       — То есть, нье всех тут вывели в лабораторий?       Шухов замотал головой и засмеялся.       — Конечно нет. Люди слишком много достижений приписывают учёным. На самом деле из всего жизнеспособного, что им удалось вывести, это были только контролёры, химеры и псевдогиганты. Остальные все — это подарки Зоны. Полтергейсты, снорки, бюреры, кровососы, ротатые и гнили…все, кроме троих названных. Мутанты в принципе тоже творения Зоны, но в их появлении больше сработало естественное вырождение под действием радиации и аномальной энергии. — Шухов заметил, как у Бункера загорелись глаза. Понял, что интересно, продолжил.       — Они на удивление размножаются естественным образом, причем делают это очень активно. Мутации и патологии накапливаются из поколения в поколение и приводят к появлению того, что мы видим. Или ты думал, что у яйцеголовых целый конвейер налажен по производству монстров?       Бункер нахмурился, откинулся спиной на стену из сложенных дров позади себя, помассировал пальцами переносицу и закрытые глаза. Черт. Голова. Чего так не вовремя? Или ему вредно сейчас много думать?       — Нэи… я нье понимать вообще, как. Особенно те, который порождений Зоны.       — Гмм. С ними сложнее всего. Размножаться естественным путем они не могут, поэтому тут происходит что-то вроде копирования. Во время выбросов под действием мощных потоков аномальной энергии они буквально собираются на ровном месте из набора нужных атомов. Потрогай… — Шухов неожиданно протянул Бункеру руку. Даже стянул перчатку с ладони.       Швед недоуменно глянул на него.       — Да дотронься ты, я током не бьюсь.       — Затьем мей дэто делать? — Даже сидя на расстоянии от него, Бункер ощущал себя так, как рядом с мощной аномалией. Ему не хотелось ощутить еще и то, что бывает, когда соприкоснешься с таким       — Тьфу ты! Чтоб убедиться, что я материален. — Шухов потянулся и сам ткнул Бункера кулаком в плечо. Тот машинально оттолкнул его кисть, ощутил, что она мало того, что действительно не бьётся током, вполне материальна, да к тому же теплая.       — Твою мать! — Он одернул руку и потряс ею — ждал чего угодно, но не такого. — Как? Ты же есть призрак?       — Вот так. Так же, как и Грави. Мы такие себе самосборные големы Зоны. Не знаю, что сделала Она со мной, когда я умирал, но потом, через время, когда осознал себя снова, понял, что это возможно. Собрать себя физического заново по образу, оставшемуся в памяти. Со всеми ощущениями, потребностями и прочими косяками. А если надо — разобрать обратно, оставив только одно сознание. Когда переродилась Грави, я и ей помог сделать то же самое.       Бункер покачал головой — чертовщина какая-то.       — Притьем дэто все?       — Как минимум при том, что если у Зоны нашлась программа для физического копирования меня и Грави, то почему бы не использовать ее для производства монстров?       — Скорее наоборот… — Невольно буркнул Бункер.       — Ну, может и так. Только разница в том, что у нас с Грави есть свои мозги и мы сами себя по старой памяти собирали, а Зона… «распечатывает» тварей из своей памяти. Иногда экспериментирует и делает новых.       Швед нахмурился, огладил бороду, проворчал:       — Как бы дэтот нье быть сумасшедше, но дэто есть похоже на правду…       — Вот именно. Выбросы и Зона до сих пор мало изучены. А случаи самосборки монстров я даже сам несколько раз видел.       — А как на дэтот смотреть утьйеные? — Бункер на миг подумал, какой могла бы быть реакция каких-нибудь местных физиков на такие откровения.       — А кто им об этом говорил? — Шухов усмехнулся во весь рот, блеснул острыми зубами. — Это мои наблюдения, я не спешу ими делиться с внешним миром. Если поймут сами — пожалуйста. Зона не для того появилась, чтобы давать людям знания в готовом виде. Она — стимул подумать и поработать, а не хватать готовое и присваивать себе.       — Но люди думать не в ту сторону? — Бункер закрыл глаза и не хотел их открывать снова — больно. Запрокинул голову, прижался затылком к прохладной, неровной поверхности дровяной кучи позади себя, глубоко вздохнул — хотелось снова лечь. От боли в голове накатывала противная, тяжёлая слабость.       — А-ай! — Шухов махнул рукой. — Это отдельная безразмерная тема. Я не об этом тебе пришел рассказывать. Спроси чёт другое.       — Ладно. — Бункер вздохнул. — Кто ещё из ньежити жить в Зоне, кроме дэтот муз и сущностей природы? Они могут вредить людям?       — Гмм…очень много кто живёт. — Шухов внимательно вгляделся своими жуткими глазами в лицо шведа, будто прикидывая, стоит говорить дальше или нет. Помолчал немного и продолжил:       — В Зоне погибло много людей. И не только людей. Все, кто не слился с Ноосферой, остались тут. Видоизменились или вжились в пространство Зоны, стали ее обитателями, вроде енотов, которые из лесу перебираются в города. Приспособились, потеряли свой прежний облик и живут. Кто-то паразитирует на людях и других существах, кто-то держится местности и оберегает ее, кто-то питается страхом людей. Как те ваши призраки на юге. Есть такие, что существуют ещё с самой Чернобыльской аварии. Кто-то умер и не выполнил свою задачу, кто-то умирая не смог отпустить свой дом, родных, да так и остался привязан к месту, кто-то слишком много сил отдал делу, и остался в том месте, где работал. Кто-то потерялся ребенком или потерял родителей, и с тех самых пор пытается их найти. Грави однажды видела одного из таких, ликвидатора. В принципе они безвредны, если их не обижать. Не разрушать ничего там, где они живут, не разорять могил на местных кладбищах, не растаскивать металлолом из цехов…       Бункер задумался. Пожалуй, да. Если бы он был рабочим, который проработал всю жизнь на одном предприятии и поднимал его с нуля, а делу был предан настолько, что даже после смерти остался на рабочем месте, он бы пришел в ярость, если бы кто-то потом приперся в его цех и стал распиливать все на части.       — Дэто есть правда? Такие бывать?       — Кто? — Шухов немного удивился вопросу не в попад.       — Работьйий. В цехе.       — Да. Часто. Грави их так и называет, духи цеха.       — А ты как всех называть?       — Порождения Зоны.       — А мутанты? Они тоже могут мстить, если их убивать без нужды? — Вдогонку к предыдущей мысли о вредности местных существ он вспомнил одну из охотничьих легенд, которые рассказывал ему отец в детстве. Что духи животных, если люди убивают их ради развлечения или наживы, а не ради собственного пропитания и выживания, могут обижаться и мстить людям. Уйти сами, увести всех других животных из места обитания и устроить голод или наоборот направить хищников на человека…       Шухов как-то очень понимающе вздохнул и тихо проговорил:       — Мутанты в принципе обижены на людей. За то, что стали такими. Они были животными или растениями.       На этих словах он глянул на Бункера с каким-то внутренним нажимом. Тот ощутил этот взгляд, поднял голову, посмотрел в ответ. И вспомнил духов леса, с которыми столкнулся на севере за Припятью.       — Я понимать.       — Угу. И когда люди их убивают, они мстят, да. Цепляются за жизнь ещё сильнее, чтобы продолжить свой больной род, приводят новых себе подобных, нападают.       — Потьйему мей тогда не убили? Я столько уложить мутантов ради заработка. — С тяжёлым вздохом Бункер сел ровно. Его утомлял этот разговор, но он не хотел его заканчивать. Еще не все узнал. Что-то вертелось в голове — догадка, образ, но он никак не мог вспомнить, что. Важное, очень важное, а он забыл…       Шухов окинул его взглядом с ног до головы, покусал губу.       — Гмм…убить не убили, но не мне считать твои травмы, полученные от них. Может, потому что ты их убивал не из ненависти или спортивного интереса, а все же по нужде — тоже своего рода способ прокормиться, того и оставляли живым. Хотя…ты скорее сам выкарабкивался. Ты ж живучий как гад. При всем мастерстве Доктора я ни разу не был уверен, что ты выкарабкаешься после той охоты на химеру.       Бункер криво усмехнулся.       — Я тоже. И нье только тогда.       Вгляделся внимательно в лицо Шухова, хотя и хотелось отвернуться. Тот же спокойно сидел, не отворачиваясь, не спрашивая, чего он пялится. Уже привык к такой реакции. Каждый, кто встречался с Черным Сталкером, если не драпал от него со страху, то пытался разглядеть.       — Затьйем тьйерный? Отлитйаться от всех? — Бункер сам не понял, зачем спросил об этом. — Многие говорить, што у тебя и тело тьйерный, как если ты из того же материала, што и Монолит. Но ты выглядеть как тьйеловек.       Димка не ответил. Потянулся к Бункеру, схватил его за руку и стянул с неё перчатку. Не тактическую, а самую обычную, рабочую — Бункер собирался набрать дров, когда выходил.       Он не успел одернуть руки. Мысленно охнул от запредельного холода, пронзившего запястье и кисть — как если бы плеснули жидкого азота (как он меняет действие своих прикосновений?), — потом ошарашенно воззрился на Шухова. Тот натянул его задрыпаную перчатку себе на руку, поднял ее на уровень глаз и в считанные секунды она из грязно-серой перекрасилась в черный.       Видимо, глаза у Бункера стали совсем неестественных размеров, потому что Шухов рассмеялся.       — Вот поэтому и черный. Я понятия не имею, как это работает, но так происходит с любой моей одеждой. — Ответил, когда отсмеялся.       — Твою мать… ну и фокусы. — Буркнул швед.       — Что поделать. Зона, видимо, именно таким представляет себе меня.       — Зона… — Бункер поморщился, сжал пальцами переносицу — что же он еще хотел спросить? Что? Черт…голова болит-то как…       — Чего Зона?       — Прав быть Доктор? Што в Зоне не дыра, а воронка Ноосферы? И она потому лутьйше слышать наш мысли и менять под них реальность?       — Гммм… — Шухов нахмурился. — Мне Док такого ни разу не говорил. Любопытно. Помолчал некоторое время, потом почесал вихрастый затылок, заговорил, будто сам размышляет:       — Напрямую Ноосфера вряд ли нас слышит и что-то меняет — слишком мелкие мы для нее каждый в отдельности, а вот Зона…вполне возможно. Если допустить существование этой воронки, как Док себе это видит, то она скорее не выпячивание Ноосферы, а…присосавшийся к ней паразит. Сущность Зоны, слипшаяся с информационным полем.       Бункер старался следить за ходом его мыслей, но давалось это со скрипом.       — Ты правильно думал о том, из чего возникла Зона…она как тутошние «музы», только многим мощнее и кормится не только эмоциями людей, но и аномальной энергией из Ноосферы. Из-за этой связи Она слышит и выполняет самые навязчивые мысли людей.       — Затьйем? — Бункер зажмурил глаза — больно. Голова, кажется, скоро треснет.       — Дополнительный источник питания. Развлечение, если можно так сказать. Людские страхи и эмоции. Ты сколько всего испытал с тех пор, как в твоей жизни появилась Сулема?       Бункер глухо охнул и кивнул.       — Вот. Ей было вкусно до чертей. Я, знаешь ли, связан со всем, что здесь есть, и поэтому чувствую Ее. Ей нравится такое. Страх боли. Страх потери. Да и все остальное, что связано с человеческими привязанностями и страхами. — На этих словах Рэд тяжело вздохнул. — Иногда у меня вообще складывается впечатление, что сущность Зоны — это страшно изуродованная душа маленькой девочки, которая то-ли погибла, то-ли потерялась тут во время эвакуации. Со временем трансформировалась в сумасшедшую ведьму, которой дали неимоверные силы, но обычного человеческого тепла ей так и не досталось, потому и развлекается как может.       Шухов давно был озадачен этой мыслью и сейчас высказать все удалось не быстро. Он углубился в себя и упустил состояние шведа, а когда договорил и взглянул на него, понял, что тому совсем хреново. Побледнел как стена, бессильно привалился к куче бревен, стал сползать на пол.       — Зараза! Да знаю я, что меня долго не выдерживают, но ты много хочешь. Приходится много говорить.       Бункер пробормотал что-то невнятное, глядя сквозь него пустым, расфокусированным взглядом.       — Ану, иди сюда. Ща кое-чего попробуем.       Шухов подсел к нему на корточки, стараясь много не соприкасаться, аккуратно прижал пальцы к травмированному виску — Бункер слабо дернулся отодвинуться.       — Да не ерзай ты. Дай попробовать. — Вздохнул, сосредоточился, вспоминая, как Грави ему показывала, что нужно делать, собрался, потянулся…       Рука у него стала приятно-прохладной, Бункер даже чуть подался к ней головой — казалось, холод забирает боль. Через пару секунд стало определенно легче, а ещё через минуту боль совсем стихла. Он посидел еще немного неподвижно, растекшись по бревну и дровам за спиной, наслаждаясь этим состоянием, потом вздохнул глубже, открыл глаза и наткнулся взглядом на предовольную физиономию Черного Сталкера.       — Это единственное, чему я научился у Грави. — Отряхнул тот руки. — Настоящим целителем мне быть не дано.       — Мм? — Бункер поерзал, садясь ровнее и отодвигаясь от него подальше.       — Боль могу на время снять. Грави вон, убитых к жизни возвращает, а я только этому и смог научиться.       — Тебе мало? — Как спросонья проворчал Бункер, не подумав, кого спрашивает.       — Да нет, пожалуй. Хватит того, что есть. — Шухов ухмыльнулся.       — Если ты говоришь, што Зона все исполняет и слышит…тьйего ты просить у ней под саркофагом? — Погодя немного, Бункер снова спросил. Как когда-то его Тоббе — помирать, так с музыкой.       Шухов отсел от него обратно на свой пень, пожал плечами и до жуткого будничным тоном ответил:       — Выжить. И отомстить предателям.       — И как?       — Как видишь. До сих пор мщу. Разным крысам. — Шухов хлопнул рукой по колену, будто таракана прибил, кривая ухмылка очередной раз перечеркнула его бледное лицо.       — Жуткий доля. — У Бункера по спине продрало морозом. Не-то от понимания участи Димки, не-то из опасения, что он таки договорится. — Потому ты переродить Грави?       — Да. В одиночку кто угодно рехнется, ты меня понимаешь. — Но Шухов вроде не проявлял гнева. Хотя…его реакция вообще ничего не значила. Он мог и с безразличным видом оторвать ему голову, если что не понравится.       Понимая это, Бункер медленно моргнул в знак согласия со сказанным.       — Она тоже погибнуть, когда ты ее…пересобрал? — Обычно молчаливый, на самом деле он нуждался во многих объяснениях, да только среди людей некому было ему объяснять то, что его интересовало. Поэтому у них и не спрашивал. Теперь же, когда подвернулась возможность, несмотря на все свои опасения, говорил. Спрашивал то, что интересовало раньше и никак не мог вспомнить того главного, что хотел узнать после избавления от подарка мертвеца. А Рэд не-то из жалости, не-то ради самому поговорить, рассказывал.       — Да. Иначе не получилось бы.       Тут Бункера будто яркой вспышкой пронзила совершенно крамольная мысль, и он не смог не озвучить ее. Это было чем-то близким к тому, что его беспокоило.       — А другого тьйеловека ты сможешь так возродить, если он погибнуть?       Шухов посмотрел на него долгим, печальным взглядом и медленно качнул головой.       — Я понимаю, о чем ты. Но Грави отличается от Сулемы тем, что она родилась и выросла в Зоне. Она — ее часть, и только поэтому я смог это сделать. В ней с рождения Зоной была заложена часть энергии на пересборку. Моих только сил ни за что не хватило бы, будь она обычным человеком.       — А ты? Потьйему переродиться? Ты не есть отсюда!       — Да, не отсюда. Но видимо это была Ее воля, вбахать в мое оживление столько энергии.       Бункер сник. Так ярко вспыхнувшая надежда ничего не дала, только обожгла глаза, как вспышка от ядерного взрыва.       — Это можно сделать только с теми, кто с нею связан. Тот твой знакомец из Беларуси так и вовсе сам все проделал.       — Петер? — Бункер снова поднял взгляд на Шухова.       — Да. Он мало того, что вырос в Зоне, он родился в день аварии. В него изначально запас энергии был заложен такой, что он даже сейчас сильнее нас с Грави мог бы быть, стань он призраком.       — Он ещё раз так смотьй сделать?       — Самостоятельно — нет. С посторонней помощью думаю сможет.       — И много тут такой…кто родиться? — Бункер спросил это, чувствуя, как зло и болезненно кривятся у него губы. Черт возьми, даже тут есть лазейки для привилегированных.       — Постоянно — трое. Грави, Стрелок и Петер, как ты его назвал. Иногда приходят другие, кто был эвакуирован. Но они быстро уходят. — Шухов ответил не зло, хотя и знал, о чем швед подумал, скорее, понимающе. — Ты лучше не ищи ей возможности для вечной жизни, а береги сейчас. В этой. И себя береги. Она баба отчаянная и решительная, сам знаешь.       — Если так, то как ты собратья? Затьем? Неужели она тебя собрать, чтобы ты мог отомстить свой убийца? — Бункер не пропустил слова Шухова мимо ушей, но ответил не в тему. Понимал, что лучше такого не говорить, только молчать не хотел. Накатило горькое негодование. Почему так?       — Ей нужен был чистильщик. Тот, кто будет вершить правосудие и убирать неугодных. — Тон Шухова стал не сердитым, но раздраженным. — Зона больная, да, но она тоже любит порядок. Когда люди начинают творить полный беспредел, она пересыщается жестокостью и впадает в саморазрушение. Начинаются неожиданные или сверхмощные выбросы, плодятся твари, она растет и становится нестабильной. Появляются такие аномалии, которые до глобальной катастрофы могут довести, появись они в неудачном месте. Вернув меня к жизни, она слепила такой себе предохранитель, который будет в нужное время снижать уровень беспредела, чтобы Ее не разорвало. Она не ради выполнения моего желания это сделала, Ей это было выгодно. Если жизнь Сулемы будет иметь для Нее какой-то практический интерес, возможно, Она и ее вернет. Но на твоём месте я бы не желал своей напарнице такого продолжения. Убивать столько людей, сколько я убиваю, мало кому понравится.       Бункеру не оказалось чего ответить. Убивать Сулема не любила это факт. В бою, защищаясь, могла, но целенаправленно, осознанно пусть даже из благих для общества намерений точно не смогла бы.       — Я понимать. Извини. — Выговорил деревянно после повисшей неудобной и слишком длинной паузы.       — Забей. Ты не первый, кто у меня это спрашивает. Многим было любопытно. — Шухов отмахнулся, кривясь, как мышь на крупу. Видимо, правда, объяснять одно и то же такими оленям, как Бункер, ему осточертело.       Швед промолчал. Накатило понимание собственной безразмерной глупости — в самом деле, Зона исключительно ради пользы людей ничего не делает, а Шухов не просто всесильный распиздяй во всей этой сумасшедшей каше. Он снова прикрыл глаза, глубоко вздохнул… В ушах почему-то зазвенело, как при приближении контролера. Он прислушался к этому звуку и вдруг вспомнил, что же больше всего ему не давало покоя после мертвеца. Жуткое видение с контроллером и Сулемой.       — Я вспомнить…       — Чего ты вспомнить? — Шухов глянул на него с усталым вздохом.       — Тьйего больше всего хотеть узнать.       — Отлично. Валяй, спрашивай. Я ж за этим и пришел.       Бункер открыл было рот заговорить и запнулся — горло неожиданно перехватило так, что внятно произнести хоть слово не представлялось возможным. Несколько долгих секунд он сидел, немо разевая рот, потом все же сглотнул, собрался и кое-как пересказал Димке свое видение. Тот выслушал, помолчал немного, будто прикидывая что-то, нахмурился…       — Дэто мотьй сбыться, если дэто есть будущий? Другое, тьйего я видеть, сбыться… — Терпеть молчание Шухова Бункеру оказалось тяжко, но тот не заговорил. Помолчал еще с минуту, будто взвешивая свой ответ.       — Понимаешь, Бункер, видеть будущее люди могут довольно часто, но многие не осознают этого. Все эти картины — только возможные вероятности развития событий в жизни, поэтому простому человеку трудно проследить, что сбывается, а что — нет.       — То есть…дэто мотьй сбыться?       — А, вот это зависит от тебя самого. Человеческий мозг на уровне интуиции и наблюдений, каких-то подмеченных деталей может определить, как ситуации могут развиваться дальше. И своими действиями подтолкнуть ее развитие в том или ином направлении.       — И…тьйего мей делать, чтобы оно не сбыться? — В голосе сталкера Рэд уловил почти по-детски отчаянную просьбу о помощи.       — Иди от противного. Вспоминай свое видение, его детали. Вплоть до того, во что была одета Сулема, что ее окружало, что из снаряжения было на ней и на тебе. Все, что сможешь вспомнить — подмечай. И если заметишь, что в жизни эти вещи появляются, и дело идёт к тому, что ты возможно встретишься с контроллером — отказывайся от этого задания. Отказывайся от работы, помощи, от чего угодно, если увидишь, что детали начинают совпадать.       Бункер судорожно вздохнул и еле сдержал стон на выдохе. Вспоминать ту жуть ему не хотелось. Он до сих пор не мог понять, чего испугался больше: что Сулема оказалась подчинена контролёром, что он сам был мертв или то, что мутант кормил ее кусками его внутренностей. Как заставить себя снова оживить в памяти увиденное и тем более разглядеть детали?       Шухов, казалось, снова уловил его мысли.       — Как хочешь. Через силу, через выпивку — не важно. Ваше с Сулемой будущее кроме вас самих никто не изменит. Но первый шаг в этом должен быть твой, швед. Ты должен вспомнить, что видел, в подробностях, и предупредить ее, чтобы была осторожна.       — Й-йа… — У Бункера вырвалось что-то похожее на всхлип, Шухов молча кивнул.       Повисла долгая пауза. Бункер зажмурился, пытаясь уложить услышанное в голове, а Черный Сталкер, казалось, выглядывал кого-то поблизости.       — Твою мать, ну где они? — Проворчал он еще через пару минут.       — Кто? — Бункер вздрогнул, открыл глаза и тоже огляделся. Смеркалось. Сфера над ними теперь светила ещё ярче, воздух под ней был теплым и неподвижным, хотя за нею дул уже приличный ветер.       — Не важно. Держи. — Шухов протянул ему на ладони искру. Из тёмно-синей она стала почти черной. Такие редко появляются, очень мощные. Бункер осторожно забрал.       Артефакт оказался теплым, будто все время находился в руке живого человека. Или это он так реагировал на аномальную сущность Димки? Бункер не понял. В голове было снова мутно.       Краем уха он уловил треск ветки в стороне сараюхи над бомбарем, вскочил — кого-то черти принесли, а Сулема там одна, — хотел было кинуться бежать, но Шухов не дал. Схватил за капюшон, вышел вперёд на два шага, сделал странный жест рукой, будто что-то выбросил в ту сторону. Светящаяся полусфера над ними распалась, а со стороны сараюхи через секунду раздался жуткий вопль и гул аномалии. Следом — громкий хлопок, оглушительные раскаты грома со стороны насыпи, где были вентиляционные люки, и тоже вопли, причем не одного человека.       — Пойдем, швед. Посмотрим, что там нам попалось. — Когда все стихло Шухов тронул Бункера за локоть, подтолкнул идти вперёд.       Тот дернулся, растерянно огляделся, чертыхнулся и осторожно пошел. Ноги были ватными, тело слушалось неохотно. Ещё не доходя до места он услышал отвратительный запах озона, крови и разорванных кишок, а подойдя уже к самому сараю понял, откуда. В паре шагов от входа остался характерный след срабатывания и распада воронки.       — Дэто быть… — Пробормотал он, оглядывая загаженную стену сарая и землю вокруг, вглядываясь с в останки жертвы аномалии.       — Кто-то из твоих гостей. — Рэд ответил на его неоконченный вопрос.       — Твою мать…       — Ничего, потом уберешься. Пошли дальше. Там интереснее.       — Бункер! — Швед вздрогнул от оклика, обернулся. Они не успели отойти и двух шагов, как из сараюхи высунулась Сулема. — Чего….       Она услышала крики и грохот, чуть не пулей вылетела наверх, цепенея от ужаса и представляя, что могло случиться, но когда увидела Шухова, который так никуда и не делся, и Бункера, запнулась.       — Можешь с нами сходить, если не боишься. — Димка тоже оглянулся и протянул ей руку как бы приглашая идти с ними.       Она пару секунд помедлила, догоняя умом ситуацию, потом осторожно вышла из сарая и пошла к ним, зажимая рот и нос ладонью, стараясь не влезть кровавое месиво на месте сработавшей ловушки.       За небольшой насыпью их убежища возле вентиляционных люков валялось ещё четыре трупа. Скрюченные в невообразимых позах, обгорелые, два находились возле самих люков, два — чуть поодаль, ближе к сараю. Бункер вгляделся получше в неудачливых гостей, прикинул, что они собирались делать. Шухов подошел к одному из них, наклонился и вытащил у него что-то из руки.       — Смотри, чего они вам за подарки приготовили. — Показал шведу. И он, и Сулема подошли ближе, ученая, увидев предмет, охнула.       — Да ну нахрен… мне одного раза хватило. Можно как-то эту дрянь безопасно утилизировать?       Шухов ощерился.       — Можно. Но я сделаю это подальше от живых людей.       Потом подошёл ко второму трупу и забрал у него ещё одну хлорную гранату. Такую же точно, как те, что Бункер взорвал у себя в убежище, когда гнили полезли к ним в вентиляцию и испортили все, что так хорошо началось в их первую совместную зимовку.       — Полутьйаться…ты прийти сюда не для рассказать мей, тьйего я видел, а штобы спасти? — Пока Шухов обыскивал оставшихся покойников, Бункер и Сулема стояли поодаль. Ученая поддерживала напарника под руку, тот ощутимо опирался на нее.       — Не угадал. Ты хоть и не самый паршивый мужик во всем этом гадючнике, но не пуп земли. А эти скоты терроризировали не только тебя. — Собрав гранаты у трупов, Рэд отошёл подальше за насыпь. Сулема инстинктивно сжалась, догадываясь, что он там их как-то ликвидирует, даже задержала дыхание, но хлопков детонации или ещё каких-то похожих звуков не последовало. Только…скулеж.       Бункер удивлённо вытянул шею, прислушиваясь.       — Тьйего там за хрень…       — Их пришло с севера много и достали они многих. А вот как раз тот, кто расскажет остальным, что делать такое очень нехорошо… — Шухов выволок из-за кустов за бомбарем кого-то в плаще, похожем на собственный, и швырнул на землю недалеко от двоих трупов у вентиляции.       Бандит треснулся головой об землю и замычал.       — Эти уроды уже месяц шухерят на Затоне и терроризируют лагеря сталкеров. Оттуда их кое-как поперли, вот они и перекочевали сюда. Хитрые суки, да? Не выловишь всех.       Рэд присел на корточки перед бандитом, попытался заглянуть ему в лицо.       — Много вас в банде? — Спросил и толкнул бандита в плечо. Тот замычал, замотал головой, не открывая глаз.       — Что муууу? Говори! — Рявкнул Шухов и снова ткнул бандита, но в этот раз Сулема заметила, как по руке у него проскочила белая молния и вместе с кулаком врезалась в плечо жертвы.       Мычание стало громче.       — Сколько вас? Где обосновались? Бункер подошел чуть ближе, пригляделся к бандиту — ничего особенного. Незнакомый, изрядно оборванный — одежда грязная и чахлая.       — Го-во-ри! — Шухов переместил руку и вцепился пальцами в капюшон на голове бандита, с силой встряхнул.       — М-много! — Всхлипнул тот. — Было двадцать три. Но места одного нет. — Пролопотал, затрясся весь и снова завыл, прижал руки к лицу.       — Йож твой свинец! — Прошипел Димка. — Ну раз так — тогда ты расскажешь всем до единого из своего шобла, что видел. А если вы и дальше будете тиранить сталкеров в лагерях — я достану каждого из вас. Не сомневайся. А прям сейчас пойду и еще двоих твоих дружков достану. Знаешь их? Вчера они одиночку обобрали, прострелили колени и кинули в нору к бюрерам. Как думаешь, что те с ним сделали?       — Сож-жрали…       — Пра-авильно. Только сначала разорвали живьем на части, а потом сожрали. Хочешь узнать, как это происходит? — Голос Шухова стал противно-ласковым, Сулему передернуло.       — Ууууу… — Бандит замотал головой, показывая, что не хочет.       — Вот и хорошо. Значит, сейчас ты встанешь и потопаешь к своим, а я за тобой понаблюдаю.       Бункер тоже передёрнул плечами, представив, что испытывал бандит. Присутствие Шухова в спокойном настроении было неприятным, а когда он разъярён…. Не хотелось бы на себе узнать, как оно.       — Я н-не смогу! Не дойду! — Возопил поверженный.       — Дойдешь! Я ж говорю, что прослежу за тобой. Я тебе даже дорожку освобожу от аномалий. Тебе и под ноги смотреть не придется. — Проговорил Рэд все так же ласково, встал и рывком вздернул бандита на ноги. Тот как мешок с дерьмом на спичках поднялся, но если б не рука Шухова, шмякнулся бы обратно.       — Не дойду… — Снова всхлипнул и отнял руки от лица.       Тут Бункер понял, в чем дело. Глаза у бандита не открывались и слезились, веки жутко опухли и покраснели — ожоги от электрической дуги. Скорее всего был рядом, когда его подельников сожгло электрической аномалией. По-хорошему если сейчас не оказать нужную помощь, то он и ослепнуть может к чертовой матери.       — Не пререкайся со мной! — Рэд неожиданно громко рявкнул и оттолкнул его в сторону от убежища. — И иди. Пока я не передумал.       Сулема удивленно прикусила губу, ибо бандит не упал. Согнувшись в три погибели, поковылял в сторону, где за болотами начиналась территория Агропрома. Потерла шею там, где была искра, Бункер тоже ощутил, как потеплела та, что он сжимал в руке. Внушил бандиту Шухов что-то, причем неслабо так внушил.       — Не дойдет же… не видит нихрена. — Пробормотала Сулема, глядя в удаляющуюся сгорбленную спину.       — Дойдет, не переживай. И расскажет. А вот от того, как его дружки отреагируют на все, будет зависеть, побегают они ещё по Зоне или мне придется и дальше вылавливать их по чайной ложке.       Шухов пристально посмотрел в спину уходящему бандиту, сделал странный жест рукой, будто зеркало вытирает, потом повернулся к Бункеру с Сулемой.       — Ну, чего смотрите как на пингвина? Это нормально. Вот для этого меня тут и держат до сих пор. — Попытался осклабиться снова во весь рот, но получился какой-то звериный оскал.       Сулема вздрогнула, глядя на него, но поборола в себе оторопь и сделала то, что сделать было нужно. Как Бункеру с его землёй мертвеца.       — Спасибо тебе, Дим… — Негромко проговорила, сделала шаг к Шухову и протянула руку. — Спас наши шкуры.       Ничем другим отблагодарить Черного Сталкера она как простой смертный не могла. Крови ему не надо, денег и артефактов тоже. Разве что сам факт проявления благодарности…       — Дэто есть мой работа. — Хмыкнул Рэд неожиданно на манер Бункера, всё-таки улыбнулся по-человечески и пожал протянутую руку. Сулема ощутила вместе с обычным, теплым прикосновением жуткий холод, причем не на коже, а где-то внутри руки, будто в костях. Осторожно отпустила кисть Шухова. Тот хмыкнул, глянул на Бункера.       — А тебе краба не дам, швед. Ты слишком восприимчив и плохо переносишь большое количество аномальной энергии. — Лыба его стала ещё шире и пакостннее. Он отошёл на шаг назад.       — Йа. — Бункер пожал плечами. — Так я устроен.       — Вот и ладно. Вот и живите, как устроены. А я пошел, у меня дела. Не забудь, чего я тебе сказал, башка дырявая.       Последнее было адресовано Бункеру.       — Йа. Помнить. Спасьйибо тебе… — Проговорил Бункер так, чтобы Шухов точно разобрал и расслышал. Но тот только махнул на него рукой. Швырнул что-то маленькое, бирюзовое себе под ноги и исчез в яркой вспышке пространственной аномалии.       Когда стих ее свист и треск Сулема и Бункер нервно переглянулись.       — Вот и пообщалась с Легендой Зоны. — Пробормотала ученая и зябко поежилась.       — Йа… — Бункер поймал себя на мысли, что его тоже знобит после случившегося.       Черный Сталкер собственной персоной пришел к нему домой поболтать? Даже если он пришел избавиться от бандитов — все равно он очень много уделил ему времени. И спас, что ни говори.       Как минимум шестеро бандитов с хлорными гранатами пришли к ним, чтобы выбить их из убежища. Почему бы и нет? Место хорошее, обустроенное, а главное добра внутри сколько… мочи хозяев и живи на всем готовом.       Даже если бы они и не надышались газом, даже если бы и отбились — от них бы не отстали. Если тот гопник сказал, что банда большая, они бы все равно отправили сюда других. Если у них нет одного места сбора, то живут они небольшими группами в разных схронах, а его убежище лучший вариант для такого… Поэтому намудохались бы они, не явись Димка лично.       — Он гранаты с собой забрал? — Оторвала его от мысли ученая.       — Йа. Где-то на пустом месте взорвать. — Бункер судорожно вздохнул.       — Слава богам… мне в прошлый раз совсем не понравилась их начинка.       Бункер удручённо угукнул и притянул напарницу к себе, потрепал по волосам.       — Я все их уже потратить и больше не хранить дома.       Он помнил все. И как бежал с нею на руках к Доктору и как потом ждал у него, когда она очнётся после ожогов.       — Знаю. А что он тебе сказал? Что тебе не нужно забывать? — Сулема сама обняла шведа за бок, подтолкнула идти к убежищу, но он не поддался. Задрал голову, посмотреть в небо и тут же быстро опустил, зажмурился — закружилась.       — Тьйего я видеть тогда. Тебя с контролер.       — Фу, блин, Бункер! — Ученая скривилась, как от зубной боли. — Не напоминай. Мне теперь самой страшно.       — Придется. — Он тяжело вздохнул, покачнулся, отлип от нее и подался к убежищу       — Почему? — Она пошла следом.       — Рассказать…только позже. Мей самому понять надо. Сейтьйас давай сползти домой. Я уже замьерз.       — Уфф…пойдем. Пойдем, конечно. — Она пошлепала за ним быстрее, с отвращением оглядывая последствия расправы над бандитами. Бункер кажись подцепил способность угадывать мысли у Шухова и пробормотал:       — Если монстер не убрать все до завтра, утром мы встать и убирать.       — Угу…согласна. Уберем. Но уже утром.