Барная стойка преступлений

      Он крутит карандаш в изящных пальцах, тихо постукивая им по серебряным кольцам, и иногда бросает на стол, чтобы несколькими резкими движениями сорвать часть кутикулы с указательного пальца, а после переключить свое внимание на ручку.       Большая пробковая доска полностью завешана документами, адресами, распечатками и короткими заметками, на которых почти не разобрать текст из-за быстрого почерка. За окном давно не видно солнца, в комнате уже несколько часов не горит свет, за исключением настольной лампы. Её тёплое свечение заставляет ХиМЕРУ зажмурить глаза, только чтобы через несколько секунд снова их открыть и встретиться взглядом с фотографией озорных огоньков… голубого циркона.       ХиМЕРУ нахмурился и отвернулся от доски, чтобы сделать себе ещё одну порцию временного заряда сил. Кофейный автомат с громким жужжанием наполнил кружку тёмной жидкостью, которую голубоволосый выпил почти моментально, не волнуясь об обожженном языке.       Ринне Амаги.       Это имя не выходит из головы ХиМЕРУ уже несколько месяцев, точно какой-то вирус. Дело, которое должно было окончиться быстрым закрытием лавочки неумелого наркодилера, обернулось самым настоящим масштабным расследованием на тему поставки запрещённых веществ по всему региону, если не больше. Подделывание документов; распространение табака, алкоголя, наркотиков; взятки… И это только то, на что ХиМЕРУ смог найти хотя бы одно доказательство. Он и понятия не имеет, по скольким статьям Ринне Амаги можно посадить на самом деле.       ХиМЕРУ вернул свой взгляд на доску. Эти глаза, похожие на драгоценные камни; красные волосы, точно оттенок вызывающей помады; а эта ухмылка…       Поняв, что он неприлично долго разглядывает чужие губы, мужчина не смог сдержать румянца.       Это просто невыносимо. Нет, это Ринне Амаги невыносим, потому что сводит ХиМЕРУ с ума одним своим существованием. Голубоволосый прекрасно знает, что мужчина преступник, который умело обходит закон благодаря своей лисьей натуре, но стоит ему вспомнить моменты, когда им удавалось встретиться и остаться наедине…       — Мерумеру слишком напряжён. Если бы я хотел что-то тебе сделать, то твоё восхитительное сердечко уже давно остановило свой ход, — проворковал Ринне, касаясь широкой ладонью щеки собеседника.       — У ХиМЕРУ нет причин верить тебе. Это всего лишь детская забава, которой ты почему-то слишком увлечён. ХиМЕРУ уверен, ты не предпринимаешь попыток остановить его по какой-то иной причине, — ответил голубоволосый, грубо убирая чужую руку со своего лица.       Амаги расплылся в довольной улыбке. В этот раз он положил ладонь на плечо детектива, с некой грубостью толкая того к ближайшей стене и закрывая своей фигурой почти все пути к отступлению, а вместе с ними и единственный источник света в коридоре — боковой светильник.       — У ХиМЕРУ, возможно, и правда нет оснований верить мне, — прежде чем голубоволосый попытался отстраниться, Ринне ловко обвил свои пальцы вокруг бледного запястья. — Но что насчёт тебя, детектив? Мне интересно, что ты думаешь по этому поводу, а не твоя унылая маска.       ХиМЕРУ опешил. Самообладание начало теряться в потоке чувств. Заявления Амаги были настолько неожиданными, что он не смог скрыть и грамма эмоций на лице, а желание потянуться к пистолету в кобуре стало внезапно таким заманчивым.       — Сколько тебе известно? — сквозь зубы спросил ХиМЕРУ, прожигая взглядом этот чёртов циркон напротив.       Руки голубоволосого почти затряслись от злости, а заодно и… смущения. Никогда в жизни его не зажимали у стены; никогда в жизни на него не смотрели таким понимающим взглядом; а главное — ХиМЕРУ абсолютно никогда не подпускал к себе незнакомого человека настолько интимно и информационно близко.       Хотя можно ли Ринне Амаги назвать «незнакомцем» после стольких недель беспрерывной слежки за ним?       — Достаточно, чтобы у тебя и человека по имени «К» возникли проблемы, — навеселе ответил Ринне, почти пропевая каждое слово.       Пальцы Амаги поднялись с чужого запястья выше, останавливаясь на ладони. У ХиМЕРУ пробежали мурашки по всему телу — то ли от информации, которую никто не должен знать, то ли от нежного жеста, который в их ситуации совсем неуместен.       По крайней мере, неуместным его считает ХиМЕРУ. Ринне всё вполне устраивает и даже больше.       — Так вот, мистер Тоджо, — от собственной фамилии голубоволосый сглотнул образовавшийся в горле ком. — Я знаю о тебе достаточно, чтобы сделать что-то плохое. Но ты мне нравишься! — Амаги рассмеялся, точно дикая гиена. — Так близко и упорно ко мне ещё никто не подбирался! Никогда не знаешь, как упадут кости, где именно ты окажешься и что на меня найдёшь! Шанс оказаться за решёткой такой же, как остаться с одной пиковой дамой на руках — он мал, но никогда не равен нулю!       Голубой циркон в глазах мужчины засверкал азартом и каким-то… сумасшествием. ХиМЕРУ искренне не понимает, как можно испытывать столько счастья от возможности быть пойманным в любой момент.       У него от подобного азарта всегда крутило живот.       — В этом весь шарм, Мерумеру. Когда не знаешь, что произойдёт с тобой в тот или иной момент — это и есть самая настоящая жизнь, — Ринне наклонился, чтобы резким маневром положить ладонь на затылок ХиМЕРУ и слегка сжать голубые волосы. — Ты заставляешь меня чувствовать себя живым.       ХиМЕРУ успел только раскрыть глаза в удивлении, прежде чем губы Амаги застали его врасплох поцелуем.       — Ненормальный, — пробубнил мужчина, обращаясь то ли к себе, то ли к фотографии на пробковой доске.       Его сердце не должно биться сильнее, его щеки не должны гореть красным. Это всё совсем не похоже на «ХиМЕРУ». Канаме никогда бы не позволил себе влюбиться в какого-то преступника, который водит его за нос самым ужасным и одновременно с этим самым прекрасным способом. Но сколько бы он ни пытался превратить свои чувства в чужие… истина никуда не уходит.       Он давно стал оболочкой без имени. Он правда думал, что за столько лет у него больше не должно возникнуть проблем в том, чтобы оставаться «ХиМЕРУ». Но тут появляется Ринне Амаги, который, опять же, своим существованием рушит абсолютно все карточные домики, которые голубоволосый строил на протяжении стольких лет.       Его настоящие чувства, подобно тем самым картам, рассыпались по полу и, к несчастью для ХиМЕРУ, все они оказались повёрнуты к Ринне лицевой стороной.       Из-за всех этих игр на лезвии ножа, наблюдения за жизнью Амаги, постоянного контакта с информацией о нём… Чем меньше у ХиМЕРУ доказательств, тем усерднее он начинает искать зацепки.       И тем самым погружает себя с головой в Ринне Амаги ещё сильнее.       Это похоже на петлю, в которую ХиМЕРУ попал по собственной глупости. Ему нужно было послушать Наруками и передать это дело другому детективу, но сейчас уже поздно. Он чувствует себя одержимым и не может понять, чего желает больше: отправить Амаги за решётку или приковать его наручниками к изголовью кровати. И если сначала ХиМЕРУ о втором варианте никогда не задумывался, то после нескольких личных встреч…       ХиМЕРУ разломал карандаш пополам. Всё было бы гораздо проще, найди он прямо сейчас что-нибудь, что помогло бы пресечь действия Ринне палкой закона. Потому что если они продолжат в том же духе, то его чувства, эта глупая влюблённость, корнями вопьётся в грудь, подобно сорняку.       — Я думал, что ХиМЕРУ-хан уже ушёл, — дверь в кабинет скрипнула. За ней показалась копна розовых волос.       Кохаку Оукава. Совсем молодой парнишка, подобранный в ходе расследования совершенно случайно, но ХиМЕРУ не может не отметить, что для своих восемнадцати лет беспризорник очень умён.       Если сначала парень подозревался в пособничестве Ринне (что на деле чистая правда), то сейчас голубоволосый может его назвать своим… напарником. С большой натяжкой, но тем не менее: многие догадки или случайные мысли Кохаку помогают расследованию двигаться вперёд.       — ХиМЕРУ пытается понять, где он может найти ещё одну брешь, — рассудил мужчина, убирая кружку в сторону ненужных бумаг. — У него есть подозрения на человека по имени Хииро. Но имя — это всё, что ему известно. Ни внешности, ни фамилии, ни рода занятий.       — Значит ты откуда-то услышал о нём? — если Кохаку и удивился, то всего на полсекунды, прежде чем вернуться к своему привычному состоянию.       ХиМЕРУ, как обычно, предпочёл не обращать внимание на изменившееся настроение «напарника».       — Сегодня утром ХиМЕРУ встречался с человеком по имени Тацуми Казехая, — пояснил мужчина, поднимаясь со своего места, чтобы подойти к пробковой доске почти вплотную и постучать указательным пальцем по жёлтой бумажке с адресом. — Он не смог ответить прямо почти ни на один вопрос. Но ХиМЕРУ смог услышать имя одного человека.       — Сообщи Хииро-сану об этом случае, — успел поймать краем уха голубоволосый, прежде чем покинуть церковь.       — Насколько я знаю, можно всё посмотреть в базе данных, — смело заявил Кохаку, прижимаясь поясницей к подоконнику. — Судя по слогу, у него удвоенная «и». Сомневаюсь, что в городе много людей с этой особенностью.       — ХиМЕРУ тоже так посчитал, но результаты ничего не дали. Из тех людей, что он нашёл, ни один из них не имеет ничего общего с Тацуми Казехаей. ХиМЕРУ пришёл к трём выводам: либо он ослышался, либо это псевдоним, либо…       — Он не из этой местности, — закончил за мужчину Кохаку. ХиМЕРУ кивнул.       — Верно. Можно поискать по другим регионам, но что-то подсказывает ХиМЕРУ, что версия с псевдонимом звучит наиболее вероятной.       «Или предположение, что парень выходец из совсем маленькой провинции», — мог бы добавить голубоволосый, но Кохаку необязательно знать все его догадки. Парень, безусловно, очень полезный. Но некоторые действия Оукавы заставляют ХиМЕРУ нередко задуматься: а на чьей тот всё-таки стороне?       Особенно много подозрений вызывает истинная причина, по которой восемнадцатилетний парень напросился в детективное агентство к нему под крыло.       — ХиМЕРУ слышал, что ты сегодня ездил к тому композитору, — мужчина решил переключить тему. — Ты получил какие-нибудь зацепки?       Кохаку нахмурил брови и посмотрел в окно, успешно избегая встречи с золотым взглядом своего собеседника. — Если он притворяется идиотом, то у него хорошо получается. Я уверен: он знал, о чём я говорил. Более того, он точно знал… о ком я говорил, но по итогу всё свелось к «сеанс общения с гением подошёл к концу». Думаю, будет целесообразно ещё несколько раз посетить его концерты, чтобы убедиться наверняка, — Оукава почти незаметно сузил глаза и достал телефон, чтобы, предположительно, кому-то написать.       Это и есть самая главная тайна этого парня, о которой тот почти не разглашает, а ХиМЕРУ почти не спрашивает. Кохаку ищет кого-то: человека, который пропал почти полгода назад, но, по заверениям парня, точно не умер. Он не называл его имени, не говорил, какие у них были отношения, даже не уточнял, является ли пропавший родственником. На предложение ХиМЕРУ заявить об этом в полицию Оукава ответил простым «не могу», что уже о многом говорило.       Так у них и получился безмолвный уговор: ХиМЕРУ даёт парню возможности самостоятельно вести расследование, а Кохаку косвенно помогает ему выйти на след Ринне Амаги. И ХиМЕРУ не задаёт лишних вопросов.       По крайней мере… пока не задаёт.       — Я собираюсь наведаться завтра в гости к человеку по имени Рей Сакума, — неожиданно заявил Кохаку, убирая телефон в карман куртки и наклоняясь к включённому компьютеру.       — Чтобы получить пулю в лоб? Конечно, его организация сейчас действует не так активно, как раньше, но он был и остаётся опасной шахматной фигурой на доске. Идти к нему — самоубийство, — предостерёг ХиМЕРУ, уже зная, что мальчишка лишь сделает вид, что внял его совету.       — Всё в порядке, ХиМЕРУ-хан. Я найду, чем его заинтересовать, — фиолетовый александрит опасно блеснул, отражая в зрачках яркий экран компьютера. — А если и нет, то не стоит переживать. Я не настолько отчаялся, чтобы идти туда, где могу умереть, — Кохаку, несколько раз покликав мышкой, заставил принтер рядом зашуметь, чтобы через пару секунд получить напечатанный документ. Окинув его взглядом, Оукава удовлетворённо улыбнулся. — Я не умру, пока не найду его.       Не попрощавшись, парень почти бегом вышел из кабинета, вновь оставляя ХиМЕРУ наедине со своими мыслями. Мужчина потёр переносицу и решил притвориться, будто случившегося разговора никогда не было, чтобы не занимать голову лишними вопросами.       ХиМЕРУ, несмотря на ночное небо, просидел за компьютером ещё какое-то время. Он решил проверить архивы ближайших деревень, а заодно и немного побольше узнать о Казехае, чья биография оказалась настолько чиста, что ХиМЕРУ и не знает, чему верить: истине о его невинности или в догадки о реальном обстоятельстве дел.       Потому что многие кусочки информации слишком сильно напоминают ХиМЕРУ об инциденте с Канаме.       Спустя три грязных кружки, когда кофеин совсем перестал помогать держать глаза открытыми, голубоволосый решил на сегодня закончить с работой. Он пообещал Наруками, что утром заявится в главный офис, а со сном продолжительностью в два часа будет тяжело объясняться перед начальством о продвижении его расследования.       С долгим шумом втолкнув ключи в скважину, ХиМЕРУ оказался «дома» — в месте, в которое он возвращается исключительно для сна и личной гигиены.       За сонной пеленой он не сразу заметил, что свет в спальне оказался включённым.       Сначала ХиМЕРУ всё списал на свою невнимательность, но осознание того, что он ночевал в офисе почти двое суток, заставило сердце забиться чаще, а сонной голове моментально забыть об усталости. Рука легла на кобуру с пистолетом, быстро обхватила ствол ладонью и выставила его вперёд.       ХиМЕРУ знал, кого именно увидит в комнате. Но лицезреть красноволосого мужчину на кровати оказалось всё равно слишком волнительно, даже для его холодного нрава. Сначала они пересекаются на улице, потом в допросной комнате, несколько раз в кофейне, в коридоре концертного зала, а теперь…       Ринне Амаги явно не знает, когда остановиться.       — Ты долго, Мерумеру, — пропел гость, крутя в руках бокал с белым вином. — Начну с претензий: я так хотел приготовить ужин к твоему приходу, но кто же знал, что в твоём холодильнике натурально мышь повесилась? Я правда не думал, что твои слова о «ем только на вынос» нихрена не шутка.       ХиМЕРУ, почти не задумываясь, направил дуло на ноги мужчины. Тот лишь рассмеялся, попутно расстёгивая верхние пуговицы серой рубашки, словно направленная на него «игрушка» — не угроза.       — Что ты забыл в доме ХиМЕРУ? — последовал незамедлительный вопрос. — Если ты так сильно хочешь за решётку, то мог бы просто прислать ХиМЕРУ на почту нужные документы.       Ринне, устроившись на кровати поудобнее, пододвинул прикроватную тумбу к себе. На ней оказался ещё один бокал, а рядом с ним и бутылка белого полусладкого. ХиМЕРУ нахмурился и опустил пистолет, понимая, что следующие угрозы, скорее всего, останутся также проигнорированы.       — Если ты думаешь, что ХиМЕРУ будет с тобой выпивать, то он не настолько наивен для таких опрометчивых действий.       — А что насчёт не-ХиМЕРУ? — с тихим звоном мужчина наполнил второй стакан жидкостью и протянул его собеседнику.       «Опять он за своё», — пронеслось в мыслях одновременно с образовавшимися мурашками по всему телу. Ринне всегда начинает их встречи с козырей, словно совсем не боится, что к концу игры ему будет нечем отбиваться. И почему-то ХиМЕРУ, нет, он всегда ведётся на его глупую стратегию.       Потому что именно эта глупая самоуверенность заставляет его сердце биться чаще.       ХиМЕРУ вернул пистолет в кобуру и принял протянутый бокал, только чтобы вылить всё его содержимое на пол. В глазах Ринне промелькнула самая настоящая грусть.       Но она пропала также быстро, как и появилась, стоило ему услышать ответ на свой вопрос. — «Я» тем более. Если ты пришёл сюда, только чтобы выпить со «мной», то тебе пора на выход, Амаги, — намного резче, чем до этого, заявил ХиМЕРУ и поставил пустой бокал на тумбу.       Ринне воспользовался моментом, чтобы схватить голубоволосого мужчину за руку и резко потянуть того на себя. Споткнувшись о тумбу, ХиМЕРУ (точно по чужому плану) оказался практически на коленях у преступника.       А с помощью ловких рук этого самого «преступника» его бёдра и вовсе тесно прижали к чужому животу. От подобной наглости ХиМЕРУ не только испытал резкую вспышку пассивной агрессии, но и густо покраснел. Довольная улыбка Ринне сделала ситуацию ещё хуже.       — Убери. Свои. Руки, — медленно, с долгими паузами, процедил ХиМЕРУ, пытаясь подняться.       — Ха-ха! Мерумеру наконец-то решил лично со мной заговорить. Я не смог сдержать радости, — но ладони Амаги, заняв удобную позицию на чужой талии, и не думали ослаблять хватку. — Хотя я бы в любом случае не отстал от тебя сегодня вечером. Алкоголем я планировал лишь развязать тебе язык. Приятно, что мы сможем поговорить на трезвую голову, — мужчина выпрямил спину, чтобы дотянуться до уха ХиМЕРУ и тихо-тихо, ниже шёпота, сказать его.       Имя, которое старший Тоджо не слышал уже несколько лет.       — Ты… — ХиМЕРУ, отбросив все прелюдии, схватил одной рукой Ринне за шею, а вторую потянул к пистолету, который он совершенно зря минутами ранее вернул на место.       Амаги без стыда воспользовался физическим преимуществом, чтобы обхватить запястья голубоволосого пальцами и резко устроить для мужчины американские горки, укладывая того под себя.       Короткие волосы тут же рассыпались по покрывалу, а на губах застыло ругательство.       — Не делай такого лица, словно не ожидал от меня подобного, — добродушно ответил Ринне, откровенно любуясь мужчиной под собой. — Я дал тебе возможность убежать, но ты сам принял приглашение на свидание.       И ведь не поспоришь. ХиМЕРУ без задней мысли зашёл в дом, даже не думая позвонить Саэгусе для подкрепления. ХиМЕРУ знал, что его ждёт, но всё равно пошёл в лапы этого лиса, а воспоминания о поцелуе с прошлой встречи только подогрели интерес.       — Откровенная пошлость, — бросил голубоволосый, пробивая Ринне на новый град смеха.       — Да, меня частенько называют извращенцем. Но я не вижу ничего плохого в том, чтобы прямо говорить о своих желаниях. Тем более, страстная игра с Мерумеру хорошо так меня извела, — он огладил большими пальцами пойманные ладони. — Никогда ещё меня так досконально не изучали. Ты даже до моего любимого братишки добрался, а ведь о его существовании никто и не догадывался.       Одной фразы было достаточно, чтобы калькулятор в голове ХиМЕРУ быстро перемножил полученные кусочки информации и нашёл ответ.       — Вот оно! — воскликнул Ринне, смело отпуская левую руку «заложника», чтобы огладить его скулу. — Ты делаешь выводы гораздо быстрее этой гадюки. Ты знаешь гораздо больше неё и копаешь гораздо глубже. Я не могу сдержать восторга, Мерумеру!       Смех гиены разнёсся по комнате. А потом, прежде чем ХиМЕРУ успел в очередной раз возмутиться, последовал поцелуй.       Глаза ХиМЕРУ расширились, подобно тому разу на концерте. Он сжал колени на бёдрах Амаги, как только тот провёл языком по его губам, а свободной рукой обхватил тёмно-зелёный пиджак. Второй в его жизни поцелуй с Ринне не вызвал приступа отвращения, что одновременно и пугает и… волнует.       Что бы сказал Канаме, увидев своего брата в таком положении? Влюбиться в парня, в преступника, которого он должен за руку привести за решётку под крыло полиции... ХиМЕРУ испытывает одновременно столько противоречивых чувств, но при этом совсем ни о чём не жалеет. Ринне, чёртов наркодилер, стал для него самой приятной отравой, которую он не может перестать употреблять и с каждым разом только увеличивает дозу.       — «Я» не понимаю, как ты можешь находить счастье в подобной жизни, — заговорил ХиМЕРУ, как только Ринне отстранился от его губ. — Но и я не знаю, почему мне так нравится потакать твоему «счастью», — он отпустил чужой пиджак, чтобы с лёгкостью обхватить красные волосы на затылке и прижать холодные кольца к коже головы.       — Ха-ха! Выходит мы просто идиоты, которые не могут покончить друг с другом из-за банальной страсти? — Амаги, продолжая ходить по крыше небоскрёба, подарил свободу правой руке голубоволосого, так и говоря: дерзай.       ХиМЕРУ впервые за эту ночь улыбнулся. Скромно, но с непривычной искренностью.       Быть «собой» невероятно страшно. Особенно когда знаешь, что «ты» — полная противоположность тому, кем притворяешься.       — Если это действительно обычная страсть, то я буду первым, кто закинет грязь на кромку твоего гроба, — самоуверенно ответил ХиМЕРУ, чувствуя подступающее к груди веселее.       — Ха-ха, собираешься убить меня? — Ринне показал ряд зубов и провёл пальцами линию от живота до груди голубоволосого. — А как же правосудие?       — Это всё присуще ХиМЕРУ, — свободная рука легко оказалась на шее Ринне, притягивая мужчину так, чтобы их лбы соприкоснулись. — Но никак не мне.       Если Ринне и удивился инициации поцелуя не со своей стороны, то лишь на пару секунд.