Почему не китайцы?

Суббота подкралась незаметно. Проснувшись поутру, Шикамару даже не сразу вспомнил про кампанию по объединению соседей, запланированную на выходные. Без ссор, разумеется, не обошлось и в этот раз. Саске — тот так вообще начал возмущаться ещё на лестнице, вместе с Шикамару спускаясь со второго этажа. Впереди них шёл Итачи в своей извечной парке и непринуждённо крутил на пальце автомобильные ключи. — …В машину к нему я не сяду, — наотрез отказался Саске, едва услышав, что ехать всем троим придётся на автомобиле брата. Шикамару, которому с утра пораньше только головной боли от чужих воплей не хватало, в очередной из множества разов устало вздохнул. — Вы же ездили к врачу вместе, — напомнил он вполне резонно. — У меня не было выбора, — буркнул Саске с видом несправедливо обиженного человека. — Лучше бы мы ехали на поезде… Насколько Шикамару знал, дорога на поезде в музей занимала четыре часа в обе стороны, и тратить целых полдня на давку в вагоне казалось ему делом неблагодарным. — На машине хотя бы не так заморочно, как с тремя пересадками стоя в дверях, — он ещё раз повернулся к Саске, хмурому, как грозовые тучи над префектурой Кавасаки. Все трое в это время дружно пересекли холл и, выйдя на крыльцо корпуса, направились к общажной парковке. — А так доберёмся быстро и без проблем. Саске только больше нахмурился, обнимая себя за живот в попытке закрыться от пронзительного октябрьского ветра. — В случае с Итачи — не сказал бы… На машине до музея доехали и впрямь очень быстро и без проблем, причём во всех смыслах. Итачи был верен себе, так что чёрный кроссовер всю дорогу мчался со скоростью Соника и уже меньше, чем через полчаса вырулил на широкую парковку неподалёку от промышленного квартала. — Приехали, — бодро крикнул Итачи остальным и, первым выпрыгнув из машины, в прекрасном настроении отправился получать парковочный талон. Тем временем, с заднего сиденья выполз позеленевший Шикамару, у которого перед глазами всё только что не двоилось. Следом за ним из машины вывалился Саске, который выглядел не лучше. — Сколько, говоришь, мы должны были ехать? Сорок минут?.. — Шикамару привалился к кузову автомобиля. Серое пятно асфальта у него перед глазами то и дело расплывалось, принимая странные очертания. — По-моему, прошло минут десять от силы… — Я предупреждал, — Саске недовольно повернулся к соседу, который так и покачивался, словно лист гинкго на ветру. — Держишься? Воды? Тот вздохнул, смиренно дожидаясь, пока мир вокруг него перестанет кружиться. — Подышу свежим воздухом, и всё пройдёт… — уверил он. Теперь стало понятно, почему младший сосед так отчаянно отказывался садиться к Итачи в машину. Через некоторое время вернулся и сам Итачи вместе с талоном, так что они втроём двинулись в сторону широкой изогнутой площади, которая расстилалась перед футуристической постройкой музея. Его здание, издалека напоминавшее модификацию НЛО, выглядело, как трёхмерный эллипс, круглые бока которого были со всех сторон усечены плоскими гранями. Снаружи казалось, что внутри него бесшовной спиралью уходили вверх одноразмерные уровни; лучи полуденного солнца скользили по стеклянной облицовке, разбитой на треугольники железными перекрытиями. Подойдя к зданию музея, все трое остановились перед дверями главного входа и синхронно задрали головы. — Офигеть… — Шикамару, который после прогулки чувствовал себя чуть получше, благоговейно посмотрел наверх. — Если честно, я представлял его себе вдвое меньше. Итачи покосился на него с довольным прищуром. — Внутри он ещё круче, чем кажется. Думаю, вам понравится. Саске, который из-за бандажа на ноге притопал самым последним, раздражённо щёлкнул языком, вероятно, ни капли не намеренный принимать слова брата на веру. Заносчивым жестом отбросив волосы со лба, он похромал к дверям, как бы ненароком задев Итачи плечом. Как идейный вдохновитель, тот слегка возмутился такой неучтивости. — Саске, побольше уважения, — пророкотал он и пошагал следом за отото, который равнодушно продолжал удаляться вглубь холла. Шикамару ещё раз взглянул на высокие металлические панели, лентами обвивающие уровни музея. — Не забывайте, ваша цель — общие воспоминания, — лениво крикнул он, но братья уже его не слышали. — Мендокусе… В общем, осмотр решили начать с самого нижнего уровня. По субботам здесь, конечно, было не протолкнуться, но Шикамару, мужественно отстояв очередь за аудиогидом и вооружившись планом здания, решил пройтись хотя бы мимо самых знаменитых экспонатов. Как простому обывателю, которого машины совершенно не интересовали, ему не оставалось ничего, кроме как попросту коротать время в музейных стенах, так что он хотя бы решил провести его с пользой. Потом надел наушники и, то и дело переключая дорожки, принялся ходить от станции к станции мимо рядов автомобильных моделей. Гид в наушниках с расстановкой вещал что-то об истории, основателях и самых первых результатах инженерно-конструкторской мысли. Информацию с отсканированного плеером штрихкода Шикамару прослушал сначала с некоторым любопытством и по первому этажу прошёлся, даже исполненный энтузиазма, но спустя какие-то полчаса мотивация покинула его безвозвратно, так что, поднявшись на следующий уровень, он уже старался не уснуть под бормотание гида об особенностях производства в послевоенные годы. Перед тем, как разойтись, все трое договорились встретиться через два часа у касс на выходе, однако совсем скоро Шикамару понял — на двух часах останавливаться им не придётся точно. Саске по причине травмы был несколько ограничен в передвижении и перемещался не от экспоната к экспонату, а от лавочки до лавочки, так что их с Шикамару маршруты пересекались крайне редко. Итачи — тот так вообще исчез из виду сразу же после того, как они рассредоточились по периметру. Развернув план музея перед собой, Шикамару неторопливо брёл мимо продолжительного, вбитого в стену стенда. Этот стенд тянулся по всей длине изогнутого коридора, за стеклом которого квадратами подсвечивались какие-то исторические справки с чёрно-белыми фотографиями. Дойдя до конца, Шикамару упёрся в отгороженную конструкцию, за которой были видны как бы два сквозных прохода, и от нечего делать заглянул за угол. Стоило ему поднять глаза, как он увидел уже знакомую черноволосую шевелюру и стандартный взгляд презрения ко всему живому и неживому в радиусе километра, а то и дальше. — Саске-кун? Саске хмуро обернулся. Он сидел на чём-то вроде скамьи, которая выдавалась прямо из стены внутри конструкции, и на коленях перед собой горизонтально держал телефон. Шикамару вздохнул и, стянув наушники, упал на скамью рядом, после чего вяло огляделся. Место, где они сидели, оказалось чем-то вроде интерактивной зоны. Стену напротив вполовину закрывал экран, рядом с которым висел ещё один штрихкод — как и многое здесь, его нужно было отсканировать, чтобы активировать видеоряд. Шикамару вздохнул ещё раз и покосился на Саске. Тот по-свойски развалился на скамье и играл в моба навроде «Brawl Stars». И, определённо, чихать хотел на всё происходящее. — Давно ты здесь? — без интереса спросил Шикамару. — С полчаса. — И ты уже всё осмотрел? Саске оторвался от телефона и, развернувшись, устремил в Шикамару взгляд а-ля «ты правда думаешь, что мне это интересно?». Шикамару невесело усмехнулся. Не стоило и спрашивать. Только силы потратил. Сил, тем временем, оставалось всё меньше. Покрутив головой, Шикамару так и не придумал, чем ещё себя занять, и от безысходности нацепил наушники опять. Затем устало поднёс плеер к штрихкоду — дорожка почему-то упрямо отказывалась срабатывать, и Шикамару только раздражённо закатил глаза, когда понял, что аудиогид перетасовал из-за сканирования все предыдущие треки. Пришлось снова перелистывать записи до нужного момента. Как раз за этим занятием его снова окликнули. — Эй, Шикамару? Шикамару снял один наушник. — Что? — На каком мы сейчас этаже? — Вид у Саске был примерно такой, словно он интересовался, на котором из кругов ада они сейчас находились. Шикамару развернул свою карту и спустя пару попыток понять это неуверенно выдал: — Вроде на втором. — Из скольки? Шикамару проглядел карту ещё раз. — Кажется, из пяти, не считая подвального, — заключил он со вздохом. Саске цокнул, возвращаясь к катке. Обоим было ясно, что такими темпами домой все трое вернутся только к вечеру, и нет, Шикамару явно не пребывал в восторге от осознания этого факта. Привалившись плечом к стене, он ещё раз попытался прочесть штрихкод, и — о духи — в этот раз гид наконец-то сработал, выводя на экран напротив очередное информационное видео. В наушниках снова забубнил диктор подкаста, и Шикамару, откинув голову назад, принялся обречённо слушать. Где-то на втором предложении он уже не вникал в суть вещания и лишь отстранённо думал о том, по какому месту и какой силы удар обрушит на него Темари, когда узнает, что за выходные он ни на малость не преуспел в подготовке к семинару. На третьем предложении мысли о Темари и семинаре перемешались в его голове со справкой о дизельных турбинах. На четвёртом Шикамару умиротворённо сопел прямо на той скамье, убаюканный монотонным бормотанием в наушниках. Очнулся он только тогда, когда вдруг почувствовал, как что-то маленькое, но необычайно крикливое пыталось вскарабкаться ему на колени. Спросонья разлепив глаза, едва не свалился со скамьи — на неё хотела взобраться девочка лет пяти, целиком игнорируя присутствие на ней посторонних, и при этом взбалмошно лепетала что-то по-английски. Шикамару торопливо поднялся и выскочил из интерактивной зоны, пока не успел нарваться на лишние неприятности. Пересекая коридор, откуда изначально пришёл, пару раз задался вопросом о том, куда мог подеваться Саске, и облегчённо выдохнул, завидев его стоящим перед перилами напротив выхода к середине этажа. Здесь, как в торговых центрах, с высоты можно было посмотреть вниз и увидеть всё нутро музея, начиная главным входом и заканчивая начинкой каждого из пролётов. Пяти, не считая подвального, как выяснил Шикамару. Саске стоял, упираясь на здоровую ногу, и, облокотившись на металлический поручень, задумчиво глядел перед собой. Когда Шикамару приблизился, он даже не обернулся. — Вот ты где, — Шикамару остановился около, лениво складывая руки в карманы. — Я подумал, ты меня бросил. Саске хмыкнул, устремляя взгляд в направлении гудевшего внизу первого этажа, на котором суетливо мельтешили посетители. Отвечать он явно не собирался. Шикамару поёжился, не зная, как иначе пробить эту непоколебимую стену молчания. — Кстати, где Итачи? — он неуверенно оглянулся по сторонам. — Я уже давно его не видел… Саске глубоко и как-то тяжеловато вздохнул, словно одна только мысль о существовании Итачи в этом мире могла довести его до депрессии. Потом обхватил поручень ладонями и качнулся вперёд, нависая над пустотой, что бесконечностью обрывалась за ограждениями. — Иногда я смотрю вниз, — начал он весьма издалека, — и ловлю себя на мысли, что хочу перелезть через эти железки и спрыгнуть. — Шикамару поёжился опять. Саске усмехнулся, даже не глядя в его сторону. — Интересно, что это значит. «Это значит, что тебе пора к психотерапевту», — мысленно ответил Шикамару и на всякий случай отошёл на шаг. Саске в эти секунды выглядел так, словно пребывал в каком-то особом, одному ему доступном мире, даже его глаза, казалось, заволокло невидимой дымкой, и эта его почти что потусторонняя отчуждённость немного пугала. — З-знаешь, давай всё-таки поищем Итачи, — неловко предложил Шикамару в попытке сбить это наваждение, и Саске, кажется, только сейчас его услышал. Встряхнувшись, он оторвался от поручня и равнодушно посмотрел на соседа. Дымка в его чёрных глазах рассеялась, словно её и не бывало. — Зал для временных выставок ещё открыт? Шикамару помедлил, но, вспомнив о плане музея, развернул его и сверил время на часах. — Вроде да. — Значит, он там. — И, не дожидаясь реакции, Саске сложил руки в карманы и пошаркал прочь от перил. Шикамару недоверчиво помотал головой. — Уверен? Саске не остановился. — Сходи туда, и убедишься. Шикамару со вздохом побрёл следом. — Идём вместе. Надо уговорить его ехать домой. — В конце концов, они и так торчали здесь уже битый час. В самом деле, пора было понемногу собираться обратно. Саске неопределённо пожал плечами. Открытых возражений не последовало, и Шикамару посчитал такой ответ за согласие. По дороге к залу для временных выставок было принято решение подкрепиться. Позже, однако, Шикамару об этом решении весьма пожалел — все эти туристические заманиловки работали по принципу «минимум услуг за максимальную стоимость», и музейный кафетерий не оказался исключением. Ограничившись каким-то сэндвичем, цена которого раза в четыре превышала среднюю розничную в супермаркетах, Шикамару в который раз с тоской подумал о том, что отобедать дома было бы куда выгоднее. К сожалению для него, домой сперва ещё следовало попасть. Свято веря, что сегодня они вернутся туда хотя бы к ужину, Шикамару в сопровождении Саске отправился в зал для временных выставок и перед тем, как войти туда, помолился всем духам, чтобы Итачи не пришлось искать долго. Что ж, Итачи действительно оказался там; к тому моменту, когда Шикамару и Саске добрались до нужного сектора, он как раз внимал презентации очередного концепт-кара, стоя в скоплении не менее заинтересованных людей. Стоило докладчику завершить слово, почтенная публика рассыпалась по всей территории зала, и Итачи, затерявшийся где-то в её рядах, принялся бродить от модели к модели, деловито оглядывая те со всех сторон. Шикамару поднялся на носочки, пытаясь высмотреть в толпе его сероволосую макушку — хотя по восточным стандартам Итачи был довольно высок, рядом с крупнокостными европейцами ростом он не выделялся. Издали Шикамару успел лишь увидеть, как он постоянно держал на весу телефон — вероятно, чтобы запечатлеть модели на камеру со всех вообразимых ракурсов — и заметить, что вид его, в целом, был какой-то сосредоточенно-приободрённый, как у злодея, который давно вынашивал план по захвату мира и вот теперь наконец-то мог приступить к его исполнению. Шикамару устало зевнул, пихая под локоть стоявшего рядом Саске. — Что с Итачи? Ни разу не видел его таким деятельным. — Итачи вдалеке остановился у очередного автомобиля, фотографируя края передних крыльев. Пару минут спустя он проделал то же самое со стороны капота и задней двери. Шикамару непонимающе склонил голову — ему эти инженерные ритуалы были чужды и казались чем-то из ряда вон — после чего с сомнением посмотрел на Саске. — Он всегда такой, если видит что-то из сферы автомобилей? Саске помотал головой. — Ну типа. И это он ещё не дошёл до машин, у которых открываются двери и куда можно залезть внутрь. — Тут же фоном до них донёсся счастливый возглас, отчего оба одновременно вздрогнули и обернулись. — А нет, походу, уже дошёл. Шикамару беспомощно приподнял брови. Теперь местонахождение Итачи можно было определить без труда: он сидел внутри одного из автомобилей и, оставив дверь приоткрытой, с азартом папарацци снимал на камеру каждую деталь салона. Подойдя поближе, Саске и Шикамару с постными минами остановились рядом. — Последняя рестайлинговая версия этого года… — бормотал Итачи под нос, не переставая вертеться на водительском сидении. — Предельная эргономичность, девятиступенчатая трансмиссия, функционал… — Тут он развернулся и, вытянув из стенки салона ленту инерционного ремня, деловито оглядел пряжку с встроенной в неё подушкой. — И надувные ремни безопасности… Учтены ошибки Таката: абсолютная защита превыше всего. Ни в коем случае нельзя допускать повторения той трагедии… Шикамару и Саске вяло переглянулись. Когда Итачи вылез из машины — это событие случилось где-то спустя четверть часа, — то с предельной аккуратностью закрыл дверь и любовно провёл ладонью по кузову, точно смахивал пыль. Потом непринуждённо опустился на корточки и принялся фотографировать колёса. Саске с презрением фыркнул в сторону. — Снизу тоже не забудь сфотографировать. — Обижаешь, — бросил Итачи, не отвлекаясь от процесса. — Я уже. — А, ну да. Я и забыл, как ты любишь залезать под капоты. И не только машинам… Шикамару с подозрением покосился в его сторону. Потом боязливо отшатнулся, потому как Итачи медленно и с пугающе каменным лицом поднялся на ноги. Затем наклонился почти к самому уху Саске и вкрадчиво прошептал: — Если нужно, могу залезть под твой, — и хотя эти слова не предназначались для ушей Шикамару, тот откровенно пожалел, что всё-таки их услышал. Глаза Саске в ту же секунду отразили целый спектр эмоций; первая из них больше всего походила на страх, а последняя — на желание быкануть, обычно предшествующее классическому «слышь, чё сказал». Предвидя это, Шикамару тактично встал между братьями, пока те ещё не успели перейти от слов к действиям. — Давайте под капоты залезать вы будете дома, — сказал он, стараясь звучать как можно увереннее. Соседи в неприязненном молчании продолжали сверлить друг друга глазами, и Шикамару для верности повторил: — Дома… Дома. Итачи-кун, кстати, не пора ли домой? — Домой? — тот словно очнулся и, встряхнувшись, посмотрел на циферблат Сейко на правой руке. — В шесть часов будет тест-драйв AVTR; закончится — и сразу поедем. Шикамару невольно посмотрел на Саске и, как ему показалось, прочёл в его глазах собственное бессилие. — В шесть часов?.. — Ну да. — Итачи огляделся. Позади них солидные господа в костюмах и с карточками бейджей, навешенными на шеи, с наисерьёзнейшим видом прошествовали к инсталляциям каких-то навороченных механизмов. — О, скоро начнут показ гибридных плаг-ин-двигателей… В общем, увидимся позже. И, не добавив ни слова, он устремился в сторону смежного зала. — Что будем делать? — обречённо спросил Шикамару. Саске сердито поджал губы, ни на секунду не переставая олицетворять собой мировое недовольство. — Не знаю. Но у нас есть ещё целых пять этажей, не считая подвального.

***

Когда вышеназванные пять этажей, включая подвальный, оказались, наконец, позади, никто больше не надеялся, что домой им доведётся вернуться ещё сегодня. Оставив Шикамару, который уже ног не чувствовал, восстанавливаться в главном холле, Саске сызнова отправился искать неугомонного старшего брата в зале для временных выставок. И, что неудивительно, почему-то нашёл его возле штуковины, которая своей конструкцией напоминала автомобиль менее всего. Итачи стоял рядом с — если его можно было так назвать — капсуловидным концепт-каром и, сосредоточенно нахмурившись, неотрывно наблюдал за тем, как поворачивались вокруг оси движущиеся пластины, встроенные внутри его кузова. — Ты уже полчаса пялишься на эти штуки, — едко заметил Саске, подходя ближе. — Ждёшь, когда они заговорят с тобой, или что? Итачи и ухом не повёл. Не отрываясь от созерцания двигавшихся деталей, он поднёс к губам сложенные ладони, будто стоял перед алтарём. — Это не просто штуки. Эти пластины движутся за ходом машины. Наклоняются при ускорении и поворачиваются, когда она тормозит. Как чешуя у дракона, — пояснил он с некоторым достоинством и только тогда обернулся к брату. — Здорово, правда? Тот приподнял нижние веки. — Ни черта. — …Двери здесь, — не обращая внимания на критичный взгляд отото, Итачи отшагнул в сторону и приподнял дверную панель, что открывалась кверху и была покрыта сеткой, похожей на узор с крыльев насекомых, — полностью из стекла. Когда ты садишься внутрь, — он деловито оглядел минималистичный салон на два места, который не имел в своём наполнении ничего, кроме большой шайбы белоснежного пульта, — сенсоры считывают твой пульс, и кажется, будто она дышит. — Затем ладонью коснулся панели, и по стенкам салона замелькали световые блики, похожие на ток крови в венах. — Совсем как живое существо… Но самое крутое, — Саске с недовольством посторонился, когда ани, не отходя от двери, присел на одно колено рядом с капотом, — это колёса. Они светятся и в то же время служат индикатором поворота. Одно нажатие — и он мигает. Зацени. И он снова опустил ладонь на панель; узор на дисках, напоминавший цветочные лепестки, приветливо замерцал, переливаясь оттенками лилового и голубого. Саске презрительно поджал губы. Вид разноцветных колёс его явно не впечатлил. — Херня. Итачи усмехнулся, снова выпрямляясь во весь рост. — Шедевр кайсен-инженерии, ты хотел сказать? Саске немного подумал. — Нет. Я хотел сказать — херня. — Сразу видно непосвящённого потребителя. По факту это одно и то же, — улыбнулся Итачи, после чего чуть наклонился вперёд и указал на переднее колесо. — Стойки, кстати, поворачиваются на триста шестьдесят градусов — можно ехать по диагонали или парковаться боком. Похожую концепцию уже представлял «Хёндэ» в прошлом году. Теперь понятно, откуда дует ветер. Не всё же китайцам заимствовать технологии через совместные предприятия… — Рад за китайцев, — кисло отозвался Саске, в предыстории ни капли не заинтересованный. — Домой мы когда поедем? Итачи окинул его отстранённым взглядом — таким, словно увидел только в этот момент. — Ты — можешь хоть прямо сейчас, — и деланно пожал плечами. — Электрички ещё ходят. Саске в негодовании зашипел. — Издеваешься? По-твоему, я должен прыгать до станции на одной ноге? — А что такого? Это ведь тебе нужно домой, а не мне. Едва удержавшись от желания разбить лоб о ладонь (причём не себе, а брату), Саске в раздражении процедил: — Да-да, на меня тебе плевать, и я это понял… Но подумай хотя бы о Шикамару, — тут он многозначительно сделал шаг в сторону, являя вид самого Шикамару, чье бездыханное тело покоилось на одной из лавок напротив входа в течение вот уже последнего часа. — Он, в отличие от меня, морально не подготовлен к тому, что сегодня ночевать ты собираешься здесь. Итачи задумчиво повёл головой. С минуту помолчал, будто взвешивал в уме «за» и «против» решения сжалиться над соседом. Человеческое в нём, судя по всему, пересилило. — М, домой так домой, — наконец согласился Итачи и предупреждающе добавил: — Только ради Шикамару. Но я ещё не закончил. Надо глянуть схемы стабилизатора — мы сейчас как раз работаем над одним проектом в практическом модуле… Саске нервно скрипнул зубами. — Быстрее давай. Иначе домой мы вернёмся с трупом. — Шикамару? — Твоим, конечно. Итачи медленно обернулся. На мгновение Саске показалось, что он вот-вот призовёт свою леденящую душу ауру, но Итачи почему-то всего-навсего хмыкнул и, развернувшись в сторону выхода, на ходу пропел: — С огнём играешь, Саске-чан. Саске, проворчав под нос что-то на учиховском, сердито поковылял за ним.

***

Первым, что Шикамару простонал, как только его пятая точка соприкоснулась с сиденьем автомобиля, было: — Ками-сама, как же я устал. Пять этажей, не считая подвального… Мои ноги мне точно благодарны не будут. Саске хмыкнул, усаживаясь назад вместе с ним. Поджал колени, пятками упершись в сиденье впереди, и достал телефон в намерении доиграть дневную катку в «Brawl Stars». — Вообще-то, ты уснул где-то на середине третьего. Итачи, хлопнув водительской дверью, добродушно изрёк: — Ну, хоть кто-то из нас за этот день сумел выспаться. Шикамару, вряд ли помнивший об этом своём достижении, рассеянно помял шею. — Не то чтобы… Отдохнувшим я себя совсем не чувствую, — и снова зевнул, точно в салоне всё это время катастрофически не хватало воздуха. Саске оторвался от созерцания экрана загрузки. — Не говори, что сейчас ты снова задрыхнешь… — Нет-нет, — открестился Шикамару, которого в сон начало клонить сразу же, как только машина тронулась с места. Потом завозился в попытке поудобнее пристроить голову на спинке сидения. — Теперь уже до дома… Саске смерил его взглядом недоверия и отвернулся к телефону. И минуты не прошло, как со стороны соседа донеслось красноречивое сопение. Шикамару развалился в кресле, запрокинув голову и раззявив рот, и преспокойно кемарил вопреки только что сказанному. Закатив глаза, Саске вернулся к игре. Видимо, некоторых людей просто не способно изменить ничто на этой планете. Итачи тем временем выехал с парковки на автостраду, которая очень скоро перетекла в автобан. Промышленные здания вдоль дороги сменились аграрными сооружениями и антишумовыми экранами. Саске отложил телефон, чтобы не укачало, и посмотрел сквозь стекло. Воздух в прокуренном салоне был по-прежнему спёртый, и дышалось тяжело. — Душновато, не находишь? — как невзначай обронил он, облокачиваясь на дверь. Итачи ответил не сразу. — Естественно. Ты же в машине. Саске вспыхнул, явно уловив намёк. — Причём здесь я? Это Шикамару вызевал весь воздух! — Ладно-ладно. Сейчас открою люк. Итачи нажал кнопку в дверной панели, и парой секунд позже на потолке кузова раздалось гудение — крышка люка над головой плавно отъезжала вместе со стеклом, открывая вид на тёмно-синее небо. В салон тотчас ворвался сырой осенний воздух. Саске зафыркал, когда порыв холодного ветра ударил в лицо, и с искренним непониманием прошипел: — Почему ты, чёрт возьми, просто не включишь кондёр?.. — Вредно для климата. Саске закатил глаза ещё раз. Потом с неудовольствием отвёл со лба мешавшие видеть волосы и посмотрел наверх. Сумерки в октябре наступали рано, а до трассы, по которой они ехали, не долетал свет городских огней, так что в ночном полотне при желании можно было рассмотреть белые точки далеких звёзд. Он невольно затаил дыхание, после чего поднял телефон и активировал камеру. Если всю жизнь прожить в огромном мегаполисе, явление обычного звёздного неба может поразить до мурашек. — Воу. Красиво. — Плюс один снимок. Будет неплохой материал для Суйгецу. Итачи улыбнулся уголком губ. — А знаешь, что ещё красивее? — Саске перехватил в зеркале заднего вида его смеющийся взгляд, и этот взгляд почему-то привёл его в смятение. — Н-нет?.. — Порше Каррера девятьсот-одиннадцать, — мечтательно вздохнул Итачи и с усмешкой отвернулся к дороге, оставляя брата наедине со своими неловкими мыслями. Тот растерянно помолчал, прежде чем осознать услышанное, после чего в досаде выругался и сердито уставился в окно. — Ты идиот, нии-сан…

***

Проснувшись на следующее утро, Шикамару с трудом сдержал удручённый вздох. Чёрт его дернул взяться за эту программу по примирению… Сейчас бы спокойно провалялся часов до трёх, по-быстрому сварганил бы ужин да поехал досыпать в библиотеку. Получил бы там от Темари, но зато по крайней мере завершил бы день продуктивно. Но нет, сегодня надо было тащиться на футбол вместе с Саске (что само по себе звучало, как что-то на богатом, и потому в сферу интересов Шикамару не входило), хотя единственным видом спорта, который Шикамару хотя бы немного уважал, были шахматы. Однако, раз уж ввязался он в этот марафон страданий, следовало довести его до конца, а иначе получалось некрасиво по отношению к младшему соседу — старшему-то они вчера всё-таки составили компанию в том музее... Впрочем, в плане исполнительности Саске не подкачал — Шикамару даже поразился тому, от каких масштабов головной боли их добросовестно избавили, потому что почти всю организацию, включая бронь, выбор мест и поиск подъезда к арене, тот взял на себя. Только составление маршрута от греха было переложено на Шикамару — он, в конце концов, жил здесь дольше и ориентировался самую малость получше, чем с Дораэмоном. До стадиона со звучным названием «Сигнал Идуна Парк» ходили прямые поезда, так что вечером все трое на электричке доехали до центрального вокзала, и уже с него отправились в путь. И, хотя Итачи не прекращал настаивать на том, что на машине они добрались бы в стократ быстрее, в этот раз «принцип большинства» сработал против него — теперь уже оба соседа единогласно отказались от возможности пережить очередную головокружительную поездку. Удивительно, но по дороге никто не потерялся, не перепутал вагоны и даже не отстал, что было нонсенсом для Шикамару, который в компании братьев мог рассчитывать на что угодно за исключением благополучных исходов. С поезда они снова пересели на местную подземную электричку и, поднявшись со станции в город, должны были пройти пару кварталов пешком. Шикамару идти пешком было лень, так что он, ссылаясь на непроходящую травму Саске, предложил загрузиться в автобус — всё равно им, как студентам, проезд на местном общественном транспорте предоставляли бесплатно. Саске, который готов был хоть на четвереньках ползти, лишь бы не повторять неудачный опыт (не задалось у него что-то с автобусами), начал было возникать, но вскоре остыл, так что, дойдя до нужного съезда под козырьком привокзальной автобусной станции, все трое чинно остановились неподалёку от столба с электронным расписанием и стали ждать нужный рейс. В отдалении шумели футбольные фанаты, наряженные в чёрно-жёлтые шарфы и кепки — атрибутику местного клуба. В преддверии матча они весело распивали пиво, и, чем меньше времени оставалось до начала, тем быстрее увеличивалась в размерах их компания и тем громче становились пьяные возгласы. После внеочередного залпа хохота в отдалении, который заглушал даже гомон около вокзала, Шикамару уныло повёл головой. — Кто-то уже празднует… Хохот повторился, на этот раз — в сопровождении дружного распевания какой-то локальной кричалки. — Воскресенье, вечер. Люди отдыхают, — резонно напомнил Итачи. Саске фыркнул, привычно кривясь. — Ясно, кто ни разу не был на футболе. Иначе знал бы, в каком настроении проходят подобного рода мероприятия. Шикамару пожал плечами. До того, как ему сказали, он и не подозревал, что в этом городе вообще имелась футбольная арена и даже какой-то клуб. К тому моменту, когда автобус появился на горизонте, толпа на платформе разрослась до приличных размеров и покрывала собой уже добрую треть всей привокзальной площади. Едва автоматические двери разъехались, широкий поток болельщиков хлынул внутрь, и Шикамару даже не стал надеяться на то, что им троим вообще повезёт разместиться в автобусе. Гонор соседей, однако же, в кои-то веки сыграл на руку: Шикамару и моргнуть не успел, как вместе с братьями оказался в самом дальнем углу салона, в том самом выигрышном положении, когда в жуткой давке уже не было места повернуться, но ещё оставался воздух, чтобы дышать. Масса людей снаружи всё продолжала прибывать, и Шикамару, предварительно обнаружив Саске с Итачи на минимальной, но пока что позволительной дистанции от себя, в ожидании отбытия достал телефон, чтобы свериться с планом остановок по дороге. Минут пять спустя двери с шорохом захлопнулись в аккурат за его спиной, и автобус тронулся, неповоротливо разворачиваясь на кольце вокруг платформы. Ехать было всего минут десять — но Шикамару готов был поспорить, те десять минут в его памяти оказались самыми незабываемыми. На каждой кочке хвост автобуса подбрасывало, словно на американских горках; воздух в салоне пропитался запахом пива, и фанаты голосили так, как будто сегодняшний матч был последний в их жизни. Шикамару скроллил список станций в телефоне и неосознанно покачивался, спиной прижимаясь к стеклу возле дверей, пока соседи ровно перед его носом в очередной раз выясняли отношения. — Не прижимайся ко мне!.. — Я не прижимаюсь. — Прижимаешься! Из-за тебя я даже пошевелиться не могу… — Добро пожаловать в автобус, Саске-чан. Как видишь, сегодня ты не единственный, кто собирается на стадион. Саске, который судя по выражению лица многое отдал бы, именно чтобы этим единственным оказаться, сердито попытался увеличить опасно сократившееся расстояние между собой и старшим братом. — Да чёрт возьми, хватит ко мне липнуть! — Меня толкают люди. — Встань так, чтобы не толкали! Итачи устало потёр переносицу, непроизвольно придвигаясь ближе к отото, потому что зашевелившиеся перед выходом пассажиры снова принялись пихать его под лопатки. — Ничего не могу поделать, Саске-чан. Я предлагал ехать на машине, но кто бы меня послушал. Так что знакомься: это давка, давка — это Саске, прошу позаботиться друг о друге. Автобус снова накренило на повороте, отчего Саске в очередной раз припечатало носом к груди Итачи (и нет, чуть более брутально, чем показывают в сёдзё-манге), и это спровоцировало ещё один шквал ругательств. Секундой позже Шикамару почувствовал, как его силком взяли за локоть и рванули на себя — после чего он тут же оказался зажат в углу, а от спасительного стекла возле дверей его теперь отделяла недовольная персона Саске. Шикамару огляделся и, тяжко вздохнув, убрал телефон. Нда, положение незавидное: с одной стороны над ним нависал Итачи, возле которого находиться было физически страшно несмотря на обманчиво приятную внешность; с другой — в шею дышал Саске, который по виду за любое неудачное движение в своём направлении вполне мог плюнуть в лицо. При всём вышесказанном, братья стояли возмутительно близко и неизменно распространяли вокруг флюиды харизматичности, которой от них веяло за версту. Шикамару ещё не был готов становиться гомосексуалом. Нервно заглянув в экран с остановками над их головами, он сглотнул и с надеждой предложил: — Эм, я тут посмотрел… Отсюда до стадиона расстояние всего ничего, может, выйдем на остановку раньше? — и, чтобы звучать хоть сколько-то убедительно, в оправдание добавил: — Уж слишком много здесь неадекватных фанатов… Автобус опять тряхнуло, и, словно в подтверждение его слов, кучковавшаяся масса народа позади них разразилась пьяными выкриками. Итачи помотал головой. — Шикамару-кун, на стадионе неадекватных фанатов будет в сто раз больше, — сообщил он очевидное. — Тем более, так что давайте доберёмся до него спокойно, — буркнул Шикамару, из последних сил вытягивая шею в попытке разглядеть в куске окна за головами соседей хотя бы часть улицы и понять, где они вообще сейчас ехали. — Ты сам сказал сесть в автобус, — сухо напомнил Саске, угрожающе заваливаясь в сторону Шикамару при очередном торможении. — У нас мало времени, и моя нога… Автобус рывком качнулся и, остановившись, открыл двери, которые проборовили толпу, тем самым чуть оттеснив толпившихся пассажиров во внутрь салона и освободив дорогу. — Я тебя понесу, — бросил Шикамару и, ни теряя ни секунды, торопливо юркнул в образовавшееся пространство. Саске чертыхнулся, но стал выбираться наружу за ним, потому что других вариантов действий, по сути, уже не оставалось. — Ты же ничего тяжелее своей книги по статистике в руках не держал… Так или иначе, с автобуса все трое сошли именно сейчас. И, хотя без выказания недовольства не обошлось, путь всё-таки продолжили пешком. В этот раз, однако же, на закорках никто никого не нёс — должно быть, Саске счёл себя для этого слишком самодостаточным. Какое-то время попетляв по дворам и пешеходным улочкам, все трое миновали небольшой сквер, после чего Саске, бредя впереди, неожиданно застыл на месте и весь подобрался, благодаря чему Шикамару едва не влетел в его спину. — Твою мать, собака... Итачи, тоже вдруг встрепенувшись, с прищуром огляделся вокруг. — Где? — Бежит… сюда! — Саске молнией метнулся в сторону, едва не сбив Шикамару с ног. Тут же в отдалении раздался звонкий лай — Итачи при его звуке почему-то также настороженно попятился и, подражая Саске, предусмотрительно скрылся за спиной несчастного соседа. — Что вы… — обернулся было Шикамару, но лай стал громче, а секунду спустя посреди дороги появился огромный ротвейлер без поводка и, радостно виляя хвостом, помчался прямо в сторону троицы. Ещё секунда — и пёс подскочил к Шикамару, лапами упёршись в его осенний жилет. Тот чуть не отшатнулся под собачьим весом и против воли напрягся, однако умные собачьи глаза смотрели вокруг вполне себе дружелюбно, а хвост так и мотался из стороны в сторону. К тому же, на шею ротвейлера был нацеплен ошейник — очевидно, пёс совсем не представлял опасности. Зато соседям позади Шикамару так, вероятно, совсем не казалось. Как припугнутые коты, они с молчаливой неприязнью наблюдали за собакой с такими лицами, словно в любой момент могли бы зашипеть. К счастью, спустя пару мгновений на дороге показалась хозяйка с поводком. — Нана, ну куда ты убежала? — крикнула она на английском и торопливо приблизилась. Собака, услышав окрик, послушно опустилась на все четыре лапы и, высунув язык, обернулась к хозяйке. Та поспешно закрепила карабин поводка на ошейнике и, потрепав Нану за ушами, виновато посмотрела на Шикамару. — Извините, пожалуйста! Кажется, она с кем-то вас перепутала. — Всё в порядке, — с улыбкой ответил Шикамару, отряхивая грязь с жилета. — Ничего страшного. Хозяйка ещё раз смущённо кивнула и, поманив за собой собаку, зашагала вдоль дороги. Шикамару вымученно вздохнул. Положив ладонь на шею, он повернулся к Учихам — те по-прежнему стояли рядом в таком оцепенении, словно прилипли друг к другу. — Это же… просто собака, — Шикамару в недоумении склонил голову. Он никогда бы не подумал, что его таких крутых соседей сможет до смерти напугать какой-то пёс. — Просто собака?! — ощетинился Саске. — Ты вообще её видел? Она же огромная!.. — И только что на тебя накинулась, — добавил Итачи, неодобрительно хмурясь. — Могла бы свалить тебя на землю, или ещё что… Шикамару подумал, что только что налетевшие на него ураганом братья сделали бы это с куда большей вероятностью, и уныло обернулся в сторону ушедшей девушки и собаки, которая долго ещё постоянно оглядывалась, весело показывая язык. — Да ушла она, ушла… Можете расслабиться. Соседи синхронно выдохнули. Потом вдруг заметили, что по-прежнему стоят почти в обнимку, и тут же обменялись полными негодования взглядами. — Тебе было мало автобуса? Что ты вечно жмёшься ко мне, а?! — взвился Саске. — Я вообще не тактильный человек, — вторил ему Итачи. — Ты первый ко мне прижался. Саске зарычал и приложил усилие к рывку на свободу. — Убери от меня свои руки! — Я тебя даже не касаюсь… Как для человека с травмированной ногой, избавиться от хватки старшего брата получилось у Саске более чем успешно. Выругавшись под нос, он кое-как захромал дальше. Итачи направился за ним, и Шикамару, пристроившись позади процессии, побрёл следом, то и дело сверяясь с картой в телефоне. — В этом городе довольно много собаководов, — заметил Итачи по пути. — Чересчур много, — хмуро подтвердил Саске, невольно равняясь с ним. — Я бы даже сказал, дохрена. Помнишь, у соседей была мелкая собака? Вечно тявкала, стоило пройти мимо их забора… — Помню. Она один раз чуть не утонула в ручье за кварталом. Такая белая. Саске помотал головой. — Не белая. Просто мы называли её Широ. Даже когда ты уехал, она всё ещё там жила. — Вот как… Шикамару, плетясь за соседями, следил за картой и не особо вслушивался в их слова, но в какой-то момент поймал себя на мысли, что разговор их больше не звучал, как очередная перебранка бабок на вокзале, и тут же насторожился. Общие воспоминания… Методика из книги начинала приносить плоды?.. Или Шикамару настолько привык к распрям братьев, что уже не отличал, когда те общались между собой адекватно? В любом случае, надеяться хотелось на лучшее. Совсем скоро на горизонте замаячила внушительная громада стадиона, обрамлённая сверху жёлтыми металлическими балками, по которым арена безошибочно узнавалась из любой части города. Чем ближе все трое подходили к контрольному пункту, тем шумнее и оживлённее становилось вокруг. Проверив билеты, они сразу же направились наверх, к трибунам, и вот тут-то началась очередная сцена — Шикамару даже успокоился, вновь увидев, как соседи привычно погрязли в своих старых-добрых разборках. — Я чего-то не понимаю, или мы сейчас идём не туда? — поинтересовался Итачи, останавливаясь перед ступенями, что вели к центральным секторам. Саске, который уже развернулся в направлении блока над вип-зоной, хмуро посмотрел на брата через плечо. — Не знаю, куда идёшь ты, но лично я иду куда надо, — буркнул он и кивнул в сторону чёрных трибун над головой. — Сектор сорок восемь, центральный блок. — Центральный блок? — Итачи прищурился, перечитав цифры рядом со штрихкодом. — У меня на билете стоит «тридцать восемь». И сотрудник внизу сказал, что я должен подняться на уровень выше. Шикамару неуверенно потянулся за собственным билетом. Странно, но на его корешке номер сектора был указан тот же, что и у Саске. Несмотря на то, что погода над стадионом стояла тёплая, Шикамару кожей ощутил холодок. — Всё правильно, — Саске обернулся окончательно и теперь смотрел на ани в упор, пряча ладони в карманах. — Это угловой блок. И последний ряд. — Тут он многозначительно приподнял голову и покосился на верхние трибуны в углу арены под крышей — дальнем настолько, что едва ли туда долетал солнечный свет. Итачи, проследив за его взглядом, возмущённо нахмурился. — Но оттуда не видно даже края поля… — О, так ты правда собирался следить за игрой? — Саске высокомерно ухмыльнулся. — Ну извини, я на это не рассчитывал. — Ты… Специально купил мне билет на место в самой… кхм, стадиона, — сквозь сжатые зубы заключил Итачи, и лицо его угрожающе помрачнело. — Сюрприз, — беззастенчиво протянул Саске, продолжая злорадно улыбаться. — Знал, что ты оценишь. После чего оба уставились друг на друга взглядами настолько злыми, что по ним без труда можно было прочитать внутренний диалог. «Саске, мелкая ты задница…» «Я тоже люблю тебя, нии-сан». Теперь мало того, что братья стояли среди рядов пластиковых кресел, мешая другим зрителям пройти на места, так ещё и вид у обоих был до такой степени боевой, словно в любой момент и кресла, и зрители, и вообще всё окружение грозились быть сметёнными под корень мощью учиховской неприязни. Шикамару бессильно вздохнул. Затем ещё раз перечитал данные своего билета и осмелился окликнуть соседей, пока те не образовали вокруг километровую пробку из болельщиков и персонала стадиона. — Если никто не против, я могу уйти на то место. Итачи-кун, возьми. Мне не жалко, — и Шикамару двумя руками протянул ему билет с номером сорок восьмого сектора. И Итачи, и Саске глянули на него, как на умалишённого: должно быть, формула в их головах до этой поры не имела в себе подобной переменной. И если в глазах Саске читалось такое брезгливое презрение, словно Шикамару только что вогнал ему нож в спину, то взгляд Итачи был наполнен скорее каким-то печальным снисхождением. — Шикамару-кун, ты не должен… — начал было он, но Шикамару продолжил стоять на своём. — Я знаю, что не должен. Мне правда всё равно, где сидеть, — он как раз собирался выспаться, потому что слишком устал после пешей прогулки до арены и в связи с этим был готов провести матч хоть в туалете; в том, чтобы видеть поле, он для этого совершенно не нуждался. — Очень… благородно с твоей стороны, — натянуто заметил Итачи, на что Саске вызывающе фыркнул. — Просто Шикамару не хочет, чтобы ты потом среди ночи зашёл к нему и прирезал во сне… Итачи осуждающе покосился на отото. Затем всё-таки принял билет Шикамару, отдав свой взамен. — Этот мир запомнит тебя героем. Шикамару невесело усмехнулся. Договорившись позже ждать остальных внизу у главного входа, он лениво потопал на самый верх к угловому блоку. Мало кто знал, но была ещё одна причина, по которой Шикамару предпочёл обменяться билетами. Его ждали целых два часа спокойствия вне так обожаемого им общества стервозных соседей.

***

— …Значит, пока я должен был куковать на галёрке, себе любимому ты выбрал место самое блатное, — Итачи завозился, поудобнее устраиваясь в пластиковом чёрном кресле на трибуне. Руки он держал на груди скрещёнными и статным видом вкупе с прямой спиной походил на отца более, чем когда-либо. Саске фыркнул, плюхаясь на кресло рядом с ним. — Блатное? Отсюда просто самая хорошая видимость. — Разумеется, — Итачи опустил веки. Потом вновь открыл глаза и искоса посмотрел на отото. — Почему сразу не вип-зона, Саске? — Предпочитаю обходиться без необоснованных трат, — буркнул тот. — Кстати, после матча будет конфа с Асано-саном и автограф-сессия, но на неё я пойду один. — Что так? Клану Лунного света не хватило денег на ещё два входных? Саске внутренне скрежетнул зубами, но заставил себя сохранять спокойствие. — Клан Лунного света считает, что на пресс-конференции опасно пускать кого-то вроде тебя, — ответил он чуть погодя, как ему казалось, весьма достойно. — А Шикамару, думаю, будет просто неинтересно. — Хмф. Больше Саске ничего не услышал и в мыслях даже порадовался, что ему хотя бы не придётся выслушивать бубнёж брата на протяжении всей игры. Затем по привычке уткнулся носом в сложенные ладони и огляделся. Болельщиков было порядком. Несмотря на статус локального, каждый матч здесь, кажется, пользовался большой популярностью, и пустых мест среди чёрно-жёлтых полос трибун было практически не разглядеть. Стадион шумел, сотрясая воздух под крышей арены, что нависала сверху половиной купола и открывала только кусок бледно-серого пасмурного неба над зелёным прямоугольником поля. Как бы то ни было, как только дали старт, на задний план отошло многое, включая даже мысль о неотступном присутствии старшего брата, потому что с началом игры Саске буквально перевоплощался. Футбольная арена являлась одним из тех редких мест, где он вполне ощущал себя на своей территории. И у него даже не было необходимости самому принимать участие в игре, чтобы составить её превосходный стратегический анализ. Он сосредоточенно сканировал поле глазами; одного взгляда хватало, чтобы заметить: гостевые сегодня играли вяло, будто вообще не стремились к зрелищности. Даже в том, чтобы определить избранную ими схему, не было сложности; стандартная для большинства европейских матчей «испанка» угадывалась почти сразу: два центральных защитника в линии, крайние — немного впереди центральных; поддерживают их сбоку-сзади и периодически уходят в полузащиту. Однако даже несмотря на это они не торопились нападать хотя бы изредка. Форвард у ворот поведением вообще напоминал скорее сонную муху; сонную до такой степени, что на мяч накинулся уже из положения вне игры. По трибунам побежали возгласы недовольства. Пока народ и наблюдатели пытались сообразить, что к чему, сквозь сбивчивое тараторенье комментаторов в мегафоны до Саске донеслось бормотание старшего брата. — Странно. Вроде бы они попали по воротам, но гол до сих пор не засчитан. Саке дёрнул плечом, не отрывая прикованного к полю взгляда. — Это офсайд. — Вряд ли. Они стояли на одной линии. — Одиннадцатый чуть отклонился, когда пасовал. Сейчас проверят и объявят свободный удар. После этих слов Саске показалось, что ани так и прожигает его глазами. Внутренне холодея, он осторожно обернулся и едва не выдохнул от облегчения, когда увидел на лице Итачи выражение лёгкой растерянности. — Это… невозможно предсказать. — Зато реально заметить. — Продолжать объяснения уже не было нужды: ровно в этот момент факт об офсайде ещё раз подтвердили судьи, и фрагменты с видеоповтором замелькали на квадратных экранах по углам стадиона. Саске самодовольно откинулся к спинке кресла, скрещивая руки на груди. — «Ястребиный глаз» никогда не ошибается. — Удивительно, — Итачи усмехнулся, отворачиваясь, и его задумчивый взгляд скользнул куда-то вниз. — Всё-таки в мире есть вещи, в которых ты действительно разбираешься, а не только делаешь вид. — Эй!.. — Саске уже готов был огрызнуться, но запоздало подумал, что из уст Итачи, пожалуй, сказанное прозвучало даже как комплимент. Тот, между тем, усмехнулся опять и как ни в чём не бывало достал беруши — Саске помнил, что из-за излишне чуткого музыкального слуха Итачи плохо переносил громкие звуки. Значит, плюс пять к уважению старшего брата… Осознание этого настолько не укладывалось в голове, что остаток первого тайма Саске с трудом заставлял себя концентрироваться на игре и периодически отвлекался на навязчивые мысли. Итачи, как нарочно, тоже помалкивал до начала перерыва и подал голос только тогда, когда LED-экраны внутри трибун стали показывать анимации с кадрами арены. Поразмяв шею, он встряхнулся и посмотрел наверх. — Оу. Они включили кисс-камеру?.. Саске, до того листавший новости в лайновском блоге Асано Такумы, сердито приподнял голову. По какой-то причине он словно поставил себе негласной целью поддевать брата при любом удобном случае и ни в коем разе не был намерен этот случай упускать. — Ну да, а ты разочарован? — едко поинтересовался Саске, убирая телефон. — Обидно, что твою роскошную морду не транслируют на весь стадион, потому что не с кем поцеловаться? — Саске… — экран на данный момент интересовал Итачи явно больше колкостей отото. — Взял бы с собой помидоры или банку пива… — безжалостно продолжал тот. — Какой-никакой выход из ситуации. — Саске… — Но знаешь, одиночество — это ведь не приговор. Может, однажды… — Саске, чёрт возьми! Мы прямо сейчас в объективе!.. Саске едва не подпрыгнул. Молнией развернулся в кресле и глазами проследил за взглядом Итачи — после чего подумал, что, о Ками, лучше бы ани и в этот раз просто продолжал над ним нелепо издеваться. — Чего? Это… — Ближайший боковой экран с гордостью демонстрировал именно тот центральный сектор, на котором располагались их места. Саске понадобилась пара секунд, чтобы узнать на трибунах среди болельщиков себя и постепенно прийти в бешенство, поскольку одновременно с этим фокус камеры на экране увеличили до их с Итачи физиономий. — Они серьёзно?! — Ожидаемо, недовольству Саске не было предела. Во многом потому, что показ его лица понемногу начинал сопровождаться подбивающим свистом и громкими возгласами толпы. — Оператор камеры — слепой? — Или просто решил пошутить, — добавил Итачи, по виду не менее возмущённый этим поворотом. — За такие неполиткорректные шутки обвиняют в дискриминации, — процедил Саске и огляделся. Крики, звучавшие с трибун, не только не прекращались, но и становились громче. — И что теперь делать?.. — Игнорировать. Делаем вид, что не замечаем, и ждём, пока в фокус не выберут кого-то другого. Итак, они немного подождали. Потом ещё немного подождали. И ещё чуть-чуть. Изображение на экране за это время не изменилось ни на пиксель, а оставшиеся на стадионе болельщики начинали помаленьку роптать. — Камера сломалась? — Саске в раздражении посмотрел по сторонам. По рядам трибун снизу и сверху от их мест раз за разом прокатывались неодобрительные выкрики, от которых становилось весьма неуютно. — Почему мы всё ещё в кадре? Итачи вздохнул, складывая ладони между коленями. — Видимо, оператор попался ну очень настойчивый. Саске оскалился. Ну до чего отвратительно — сейчас он мало того что крупным планом светился на весь стадион, так светился ещё и в рамочке-сердечке вместе со старшим братом. Просто позорище. Не дай Ками и Суйгецу-кун смотрел эту трансляцию… В конце концов, терпение начало понемногу испаряться. — Чёрт, — Саске упёрся ладонями в кресло в намерении подняться, так как не в силах был сносить это унижение хоть секундой дольше. — Да проще уйти… Итачи аккуратно подсёк его под локоть, не давая встать, отчего Саске с шипением приземлился обратно на место и в негодовании обернулся. — Сиди и не реагируй, — еле слышно пробормотал ани и неожиданно посмотрел ему в глаза. — Саске, мне тоже ужасно неприятно, но оставаться на месте — это максимум, что мы сейчас можем сделать. Саске неуверенно отвернулся, мысленно уже готовый внимать этим словам, но в последний момент вдруг заметил, что вид у Итачи был обеспокоеннее обычного. Он взволнованно постукивал подошвой о пластиковую ступень под сиденьями и попеременно поглядывал то на один, то на другой угол поля, неосознанно морщась, когда галдёж над трибунами раздавался особенно громко. — Ужасно неприятно? — Саске скривился, вновь вызывающе скрещивая руки на груди. — Поэтому ты так напрягся? Итачи оставил этот выпад без внимания. — Я совершенно спокоен, — сухо ответил он, хотя подошва его кеда вот-вот грозилась проломить конструкции трибун. — Ну да, ты был бы непомерно счастлив, будь здесь твоя вайфу из Евангелиона… — хмыкнул Саске. — Жаль, что я не она. Итачи рассеянно потёр шею. — А с заколками в волосах смотрелся бы неплохо… — Что? — Что? Саске, который выражением лица теперь напоминал удивлённого Джоуи, нервно помотал головой, прогоняя непрошенные ассоциации. Затем прокашлялся и пробормотал в сторону: — Гхм, всё равно тебе не хватит духу сделать такое у всех на виду… — Саске, не надо брать меня на слабо. — Конечно, ведь твоя репутация… Укоризненный свист, там и тут по нарастающей раздаваясь со всех концов трибун, увы, не дал ему договорить. Публика жаждала зрелищ и плевать хотела на то, что два парня, угодившие в объектив камеры поцелуев, были родными братьями. Саске оглянулся, сердито окидывая глазами окружение и в мыслях ровняя с землёй каждого, кто смел делать из него посмешище. В этот же момент воздух справа от него странно всколыхнулся. Щёку ошпарило тёплым дыханием, но когда Саске в панике обернулся, то увидел Итачи, который как ни в чём не бывало сидел на месте. Лицо его не выражало и толики эмоции, так что Саске даже задумался о том, не привиделось ли ему. Дрожащей ладонью прикоснувшись к щеке, он медленно перевёл взгляд на ближайший экран — и оцепенел, потому что кисс-камера с запозданием передала туда только что произошедшее. — Т-ты… — Саске беспомощно вдохнул воздух, так как от внезапного осознания спёрло в груди. На экране старший брат нагнулся к нему и поцеловал прямо в щёку. — Ты что сделал?! В тот же момент стадион взорвался воплями восторга настолько бурными, что и глухому на нём захотелось бы зажать уши. — Не верещи, — пугающе спокойно отозвался Итачи, когда страсти над трибунами чуток поутихли. — Ничего сверхъестественного не случилось. — Ты реально поцеловал меня! Я же сказал невсерьёз!.. Ауч! — Саске ойкнул и страдальчески схватился за ногу в бандаже, которую Итачи только что прелюбезно ему отдавил. Потом в ярости посмотрел на брата, но тот уже глядел вдаль в глубокой задумчивости. — Значит, тебе показалось. Саске, секунду назад готовый выплеснуть на него всю мощь своего негодования, невольно прикусил язык. Кадры позорных секунд мелькали на экране ещё с пару мгновений, а потом камеру благополучно выключили, переведя в режим трансляции поля. После тех неловких событий между братьями натянулось молчание, которое продолжалось вплоть до конца второго тайма и не прерывалось даже в моменты остросюжетного дриблинга. По окончании матча, который, кстати, выиграла домашняя команда, Саске незамедлительно направился поздравить кумира с победой, а Итачи, дождавшись, пока основная масса народа стянется к воротам внутрь стадиона, побрёл по ступеням наверх, чтобы растормошить Шикамару. Тот, как и ожидалось, преспокойно дремал на самом верхнем ряду, по всей видимости ни потревоженный ни гулом стадиона, ни визгом комментаторов, ни чем-либо ещё. Когда Итачи легонько потряс его за плечо, Шикамару сонно зашевелился, с явной неохотой продрал глаза, со смаком потянулся и только после этого ритуала, кажется, стал способен к взаимодействию. — На какой минуте заснул? — полюбопытствовал Итачи, вежливо дожидаясь, пока сосед придёт в себя после трёх часов сна. Шикамару, который едва ли помнил первые секунды приветствия, лениво зевнул. — Где-то в начале, — после чего без интереса оглядел начинающий пустеть стадион. — А где Саске? — Ушёл мешать жить господину Асано Такуме. Очень жаль, но я ничего не смог сделать. Шикамару печально вздохнул, после чего неохотно поднялся с места и стал спускаться по ступеням следом за Итачи. Участь Асано Такумы, безусловно, заслуживала сочувствия, но не настолько, чтобы сильно за неё переживать. Не доходя до главного прохода, Итачи остановился у широких ограждений. У ворот до сих пор наблюдалось столпотворение, так что имело смысл пропустить большую часть людей вперёд, пока они ждали, — всё равно впереди была ещё уйма времени. Облокотившись о перила, Итачи задумчиво смотрел наверх, туда, где над яркими огнями стадиона разливалось сумерками уже по-вечернему темнеющее небо. Шикамару осторожно встал рядом. С того места, где они стояли, платформы арены, усеянные рядами чёрных и жёлтых кресел, были видны как на ладони, а из-за того, что основная масса фанатов уже стекалась к выходам, на трибунах вырисовывались цельные фигуры. — А отсюда не такой плохой вид, как он говорил, — невзначай заметил Итачи. Шикамару кивнул — тень от крыши под прожекторами падала на зрительские места, делая футбольное поле в центре контрастно ярким. — Только темновато немного. Итачи улыбнулся. Пока они созерцали горизонт, над их головами несколько раз пронёсся клёкот — наверное, городские птицы искали, чем бы поживиться среди остатков мусора, которые ещё не успели собрать уборщики. Шикамару аж вздрогнул, когда пронзительное карканье раздалось прямо у него над ухом. Пугливо обернулся — Итачи напротив невозмутимо вытянул руку, и на рукав его куртки незамедлительно примостилась большая чёрная птица. — Привет-привет, Шисуи-сан, — дружелюбно обратился к ней Итачи. — Давно не виделись. Шикамару в недоумении захлопал глазами. — Итачи-кун, это… — Ворон, — Итачи кивнул на птицу и довольно зажмурился. — Назвал его в честь троюродного брата. Шикамару почтительно поджал губы. Ворон на руке соседа был здоровым и довольно упитанным, с гладким чёрным оперением и широким клювом. Пока они разговаривали, он только ерошил перья, но ни разу не каркнул, да и вообще вёл себя спокойно, словно Итачи его вымуштровал. — Он тебя знает? — Ага. Я нашёл его в лесу с перебитым крылом. Подлечил и отвёз в приют — а он меня запомнил, — Итачи приподнял локоть, позволяя птице перепрыгнуть ему на плечо. — Теперь он или его друзья иногда прилетают ко мне, когда я забираюсь куда-то высоко. Не знаю, с чем это связано. Воронов здесь вообще довольно много… Шикамару мысленно согласился, вспоминая уйму ворон, что по лету вечно кружили над общагой. Он слышал, что их популяция в последние годы в целом значительно увеличилась, так что в том, что Итачи познакомился с одним из них, не было ничего удивительного. Усмехнувшись, Шикамару тоже лениво опёрся о перила. — А ты, Итачи-кун, на самом деле добрее, чем кажешься, — заметил он между делом. Итачи улыбнулся и почесал ворона на плече под клювом. — Просто я очень люблю птиц. — Я тоже. — «Особенно, жареных и под соусом хойсин». Мысль о еде заставила желудок неприятно заурчать, и Шикамару вспомнил, что они с соседями не ели ничего с самого выхода из дома. — Кстати, может, пока ждём Саске, закажем пиццу или около того? Вечером совсем неохота готовить. — Почему нет. Кажется, поблизости как раз была пиццерия… И её владельцы наверняка купались в деньгах голодных болельщиков, которые после матчей прибывали к ним толпами. Шикамару в уме прикинул, сколько часов в её очереди им предстояло отстоять. Ворон нахохлился, когда ещё один порыв ветра, гулявшего над ареной, встопорщил ему перья. Пригревшись на плече человека, он, кажется, понемногу впадал в дрёму и изредка помаргивал чёрными глазками-бусинами — уходить с насиженного места он, по всей видимости, отнюдь не собирался. Итачи потрепал ворона по крыльям, неотрывно продолжая наблюдать, как поток людей, столпившихся у ворот под трибунами, постепенно редел. — Иногда я смотрю вниз и ловлю себя на мысли, что… — пробирающе начал он, и Шикамару подумал, что где-то уже слышал подобное вступление. — …Хочешь спрыгнуть? — предположил он, предполагая, что у его соседей на двоих один вид стволовых клеток. Итачи покачал головой. — Нет. Но я отлично понимаю того, кто хотел бы. Шикамару приободрился. — Думаешь, ты смог бы ему помочь? — Я столкнул бы его вниз. Неожиданно карканье повторилось, заставив Шикамару вздрогнуть ещё раз. Лихорадочно поёжившись, он покосился на соседа, но тот уже отходил прочь от перил, поглаживая по оперению ворона, что неизменно восседал на его плече. На всякий случай проверив, в сохранности ли ценные вещи, Шикамару обречённо поплёлся за Итачи. «Вам никто не говорил, как полезно иногда обращаться к психологу?..»

***

С Саске они встретились уже внизу, на улице под вечерними фонарями. Шикамару во время ожидания всё-таки успел сделать заказ и даже подремать в тепле пиццерии, после чего выходить на ледяной воздух промозглой осенней погоды было неприятно особенно. Вознамерившись во что бы то ни стало восполнить прерванный сон в электричке до дома, Шикамару с тремя коробками пиццы вернулся на место встречи и почти сразу же увидел Саске, который с весьма довольным видом спускался с освещённого крыльца стадиона. Взмахнув рукой вместо обычного приветственного «йо», младший сосед вальяжно прихромал к стоявшим у края парковки Итачи и Шикамару. — Ну и? — из вежливости спросил последний. — Как всё прошло? Саске пожал плечами. — Нормально, — после чего продемонстрировал аккуратный белый томик с широкими чёрными кандзи на обложке. — Асано-сан недавно выпустил книгу своего авторства… Мне повезло урвать экземпляр с подписью, — убедившись, что мало кого из присутствующих это могло удивить, Саске убрал книгу во внутренний карман и оглядел соседей более придирчиво. — Мне кажется, или что-то изменилось? Шикамару и Итачи с вороном на плече переглянулись. — Шикамару купил пиццу, если ты об этом. Саске склонил голову набок и прищурился, пристально изучая глазами фигуру брата. И если пиццу у Шикамару он заметил сразу, то вид Итачи явно преобразился, однако по какой-то причине Саске упорно не мог понять, как именно. — Нет. Что-то другое… — пробормотал он себе под нос. Потом раздражённо выдохнул и направился в сторону остановки. — Ладно, плевать. Идём. Итачи посмотрел на ворона, но тот лишь неуверенно каркнул в ответ. До подземной станции добирались уже по темноте. Благо, поезда ходили плюс-минус по расписанию, хотя вечером воскресенья рассчитывать на это следовало менее всего. Загрузившись в вагон, все трое — определённо чуть уставшие и проголодавшиеся — к своей радости обнаружили аж целых три незанятых боковых места и, наверняка сочтя это за благословение небес, поспешно разместились на них, чтобы не толкаться в проходе. Впрочем, в сторону вокзала в такой поздний час всё равно торопились только самые отпетые путешественники, и потому в вагоне было относительно свободно. Только упав на сиденье, Шикамару мгновенно припал головой к поручню и отключился — от свежего воздуха глаза слипались вчетверо быстрее. Итачи расположился возле него, усадив ворона себе на колени, а Саске опустился рядом. Он бы, наверное, скорее предпочёл бы сесть в противоположном от Итачи углу, но посчитал, что не стоит лишний раз напрягать и без того чрезмерно пострадавшую сегодня ногу. Когда храп Шикамару понемногу стал перебивать стук колёс и свист ветра из подземных тоннелей за окнами, Саске достал телефон и снова принялся листать блог Асано в «лайне». Контракт японского вингера в этом году подходил к концу — в этом сезоне он в последний раз играл в местном клубе, так что, как счёл Саске, было настоящей удачей увидеть его на сегодняшней пресс-конференции. Конечно, если бы он захотел, то поехал бы за Асано-саном куда угодно, но как всё же удобно сложилось, что ему повезло застать его ещё здесь. Они даже сделали фото на память. Суйгецу точно обзавидуется. Погружённый в мысли, Саске не сразу услышал сквозь шум вагона, что к нему обращались. — Саске? Повернувшись к брату, он рассеянно посмотрел мимо него. — М? — Пошли в ресторан… По телу пробежала дрожь. Саске насторожился и помотал головой, гадая, не послышалось ли ему. — В ресторан? — переспросил он, невольно холодея. — Это свидание?.. Итачи невинно заморгал. — Это анекдот. Пошли в ресторан как-то китаец, американец и русский… Саске с полминуты смотрел на брата в упор, притом с лицом таким, словно у него самого вот-вот должен был задёргаться глаз. Затем мученически простонал что-то нечленораздельное и уронил голову на ладони. — Ох-хо… — Неинтересно? — тем временем, невозмутимо допытывался Итачи. — Зря, хороший анекдот. Кисаме понравился… В понимании Саске только таким, как этот загадочный Кисаме, кем бы он там ни оказался, подобные анекдоты могли действительно понравиться. У его брата с детства было странное чувство юмора; вернее, не было его совсем. Какое-то время спустя в вагон вошёл усталый кондуктор. Третья смена подряд, поздний вечер и отсутствие нормального обеда — о, у него имелось множество причин быть недовольным этой жизнью и ненавидеть каждого из бестолковых пассажиров, которые тормозили перед тем, как предъявить билеты. Уныло сканируя штрихкоды, кондуктор понемногу продвигался вглубь вагона, а когда достиг задней площадки, то глазам его предстала картина маслом. На боковом ряду сидели трое парней азиатской наружности: первый безмятежно спал, лбом прислонившись к поручню и в руках держа три коробки из-под пиццы, верхняя из которых по инерции начала съезжать на повороте, и теперь пицца из неё вывалилась наполовину; второй сидел, отсутствующим взглядом уставившись в одну точку — на одном его колене почему-то обнаружился жирный ворон (живой или чучело, кондуктор так и не понял, но сил дознаваться у него уже не было); третий по виду вообще пребывал в депрессии и потому ехал, уткнувшись лицом в ладони, как будто его недавно отчислили. Безнадёжно вздохнув, кондуктор посмотрел на сканер в руках. Потом плюнул и прошёл мимо всех троих, решив не лезть к ним почём зря. Судя по всему, жизнь этих ребят потрепала даже похлеще, чем его — всё-таки приезжим за границей приходится сейчас очень трудно.

***

— Возвращаю, — Шикамару с гулким стуком опустил на стол одолженную книгу по психологии. Темари, сидевшая в библиотеке за ворохом бумаг, подняла на него тёмно-зелёные глаза. — Пригодилась? — Нет. — А лицо такое, как будто да, — ехидно заметила девушка, закрывая методичку. — Прямо весь светишься. Шикамару, остановившись у стола перед ней, неуверенно опустил ладонь на шею. — Из-за этой книги пришлось промотаться все выходные… — протянул он, глядя поверх металлических стеллажей, а потом вдруг фыркнул. — К счастью, не мне одному. Темари улыбнулась. — У кого-то накопилась куча дел? — В точку, — Шикамару усмехнулся, перехватив её взгляд. От соседей теперь действительно не было ни слуху ни духу — после богатых на события выходных оба безвылазно сидели по комнатам, по уши нагруженные работой. Но сейчас Шикамару это даже радовало. Лучше уж так, чем вечно выслушивать их склоки. В квартире стало на порядок спокойнее, и тишина на кухне теперь стояла покруче, чем в мавзолее. Подперев щёку рукой, Темари многозначительно побарабанила пальцами по столешнице. — Значит, сегодня покажешь доклад к семинару? — Ну-у… Понимаешь, Темари… — Шикамару замялся, понемногу разворачиваясь в сторону выхода. — Скоро мои обедать захотят, а у нас в пустом холодильнике всего два куска пиццы осталось… В общем, пойду доем. Темари насмешливо закатила глаза.