Почему не китайцы?

В понедельник утром оба брата вместе спускались по лестнице, чтобы явиться на затребованный комендантом разговор. — …Главное, веди себя спокойно и не перебивай без надобности, — порекомендовал Итачи, шагая вниз по ступеням. — С комендантом говорить буду я. — С хера ли ты? — Саске, прихрамывая следом, в своей манере ощетинился. Боль в ноге уже почти перестала его беспокоить, и через пару дней бандаж обещали снять. — Я старше и опытнее, — Итачи пожал плечами, так как считал это за само собой разумеющееся. — И у меня хорошо развиты дипломатические качества. — В каком месте? — Саске демонстративно фыркнул. — Ты не заканчивал факультета международного права. — Нет, но я, в отличие от некоторых, давно здесь живу и знаю, как найти к местным правильный подход. Ты разве что разорёшься и этим только разозлишь коменданта, — Саске показательно закатил глаза, так как подобное высказывание показалось ему излишне категоричным. Итачи продолжал нудеть. — Тогда он устроит нам обоим такую выволочку, что мало не покажется. — Я тебя услышал, — Саске неприязненно фыркнул, отворачиваясь. — Пусть так, но мне тоже есть, что сказать. Молчать я не собираюсь. Итачи усмехнулся. Вместе они спустились с лестничной клетки и прошли через пустующий холл первого этажа к офису коменданта. — Просто не лезь поперёк моего слова, — остановившись перед самой дверью, Итачи преувеличенно трагично вздохнул. — И опять из-за тебя мне приходится брать на себя всю ответственность… — Не ной, сейчас разберёмся, — бросил Саске и, постучавшись, потянул дверь на себя. Они вошли в тесноватый кабинет, остановившись для начала на одной линии. — Доброе утро. Комендант, который стоял перед высоким стеллажом позади заваленного бумагами стола, в это время перечитывал какие-то документы и потому не сразу вспомнил о запланированном с утра разговоре. — Доброе утро… — протянул он по-английски, возвращая бумаги обратно в стеллаж. — Итачи и Саске Учиха, — представил их обоих Итачи. — Вызывали? — Учиха?.. — комендант задумчиво почесал подбородок, наклоняя голову к листу с ежедневным списком дел. Под его контролем находилось целых три общежития, поэтому он не помнил всех жильцов поимённо, а ещё вечно был завален работой. — Напомните, пожалуйста, какие у вас номера комнат? — «К-сто десять» и «к-сто одиннадцать», — ответил Саске, мгновенно принимая вид настолько возмущённый, как если бы забывчивость коменданта оскорбила его до глубины души. — Сто десять и сто одиннадцать… — тот ещё раз пробежался по плану глазами. Потом, видимо, сообразил, по какому поводу к нему явились, и, достав нужный документ, опустился за стол. — Да, точно, вызывал. Жильцы первого этажа не раз сообщали о том, что вы постоянно нарушаете порядок и тишину в общежитии… Итачи невозмутимо выступил вперёд, полностью готовый опровергнуть любое обвинение. — Послушайте, мы… — Мне интересно, почему жильцы первого этажа не обратились к нам напрямую? — по всем законам жанра влез оскорблённый Саске. — Я бы хотел поговорить с ними лично, без посредников. Комендант немного опешил. — Позвольте, но сейчас я не играю роли посредника, — сообщил он, поднимая глаза. — Моя обязанность — разобраться в сложившейся ситуации. Жильцы общежития неоднократно жаловались на крики, топот и хлопки дверьми с вашего этажа, и… — Я считаю эти жалобы необоснованными, — заявил Саске, даже не дав тому договорить. — Я прочитал свод правил общежития вдоль и поперёк три раза. В нём указано только о необходимости соблюдать тишину в период с десяти вечера до восьми утра плюс один час с тринадцати до четырнадцати дня. Я не отрицаю: иногда мы действительно ведём себя громче обычного, но это никогда не случается вне положенного времени. И если жильцы с нижнего этажа предъявляют претензии касаемо шума, мне бы очень хотелось узнать его дату и время с точностью до минуты. Не надо считать, будто мы игнорируем правила! С моей стороны, нарушений не было, так что считаю разговор исчерпанным. — Стойте, не так быстро! — комендант от удивления не сразу нашёлся, чем ответить. Потом ещё раз перелистнул документы и неуверенно продолжил: — Хорошо, допустим, жалобы на крики, которые поступали мне, приходили только в дневное время. Но как вы объясните громкие хлопки дверьми среди ночи и прочий шум? — Хлопки дверьми? Будто вы не знаете, какие тонкие двери в каждой квартире вашего общежития, — презрительно откликнулся Саске. Он не врал — хуже тех дверей были разве что ПВХ-шные доски; даже от самого маленького дуновения ветра они захлопывались так, будто их закрывали с размаху, и все жители корпусов были наслышаны об этой проблеме. Учиха делано отвернулся, прикрывая глаза. — Я уже не говорю о сквозняках, которые у вас на этажах настолько сильные, что иногда даже из квартиры слышно, как задувает ветер на лестничной клетке. И, разумеется, об уборщице. — Уборщице?.. Комендант непонимающе нахмурился. С каждым сказанным словом этот поразительно самоуверенный юноша на шаг ближе подходил к его столу, так что по окончании своих пламенных речей уже буквально нависал над ним подобно грозившейся в любой миг обрушиться скале. — Уборщица тоже приходит ни свет ни заря, хлопает дверьми и стучит вёдрами, — пояснил Саске и едко прищурился. — По-вашему, мы имеем к этому отношение? Комендант, по-прежнему глядя на него снизу вверх, осторожно сглотнул. — Нет, но… — …А ваши обвинения по поводу громких шагов и тому подобного совершенно смехотворны, — продолжал тем временем распинаться Саске, так как, судя по всему, давно вошёл в раж. — Некоторым людям бывает нужно подняться ночью с постели и сходить до кухни за водой — значит, вы предлагаете запретить им вставать до восьми утра? Или, может быть, нам стоит научиться летать по квартире? Ходить по потолку? Скрывать чакру, как в академии ниндзя? Комендант ошарашенно заморгал, по виду совершенно обескураженный таким наскоком. Саске шумно выдохнул, после чего медленно втянул носом воздух, стараясь сохранять хладнокровие. — Я требую отозвать все жалобы немедленно. — Погодите! — комендант, определённо припугнутый его ледяным тоном, стал торопливо искать пути к отступлению. — Сначала нужно… — Мне без разницы, что нужно сначала, — Саске неожиданно ударил ладонями по столу, отчего бедный комендант аж подпрыгнул. Потом так и прирос к стулу, встретившись взглядом с пронзительным взглядом чёрных глаз — Саске стоял, по ощущениям без труда проглядывая его насквозь, и выглядел, вероятно, точь-в-точь как Учиха Микото во время заседаний. — Наши соседи снизу тоже не подарок. А соседи сверху — те вообще регулярно готовят в два ночи — и только в это время; вытяжка шумит на весь этаж, и вся вонь с кухни спускается к нам по общей вентиляции. — На мгновение Саске оскалился, но, вернув себе самообладание, вдруг заносчиво усмехнулся. Теперь на его лице читалось безмолвное «выкуси», которым комендант в его глазах уж наверняка был переигран и уничтожен. Именно поэтому следующие слова Саске проговорил с расстановкой, нарочито медленно и со смаком, будто наслаждался своим вербальным первенством. — Я… мог бы составить жалобу, ведь это очевидное нарушение порядка. Однако, — он отошёл от стола, деловито скрещивая на груди руки, — я достаточно снисходителен, чтобы этого не делать. Общежитие — место, где под одной крышей уживаются самые разные люди, — тут Саске неопределённо покосился на Итачи, который всё это время молча стоял рядом с дверью и тщетно ожидал своей очереди высказаться. — Разногласия неизбежны, но всегда можно пойти на уступки. Если у вас всё, — выдохнув, он снова твердо посмотрел на коменданта, — разрешите откланяться. Тот, совершенно растерянный и потому с трудом способный подобрать слова, выжато пробормотал: — Что ж, полагаю, вы правы… Пожалуй, я сниму с вас претензии. — Премного благодарен, — удовлетворённо кивнул Саске, в глубине души навряд ли испытывая хотя бы толику искренней благодарности, и развернулся к выходу, поманив ани за собой. — Идём. Итачи, который за весь разговор так и не смог вставить ни слова, покорно последовал за ним, однако комендант неожиданно вспомнил кое-что важное. — Подождите! Саске Учиха, да?.. — ещё раз пересмотрев бумаги, он будто восстановил в памяти их давнишнюю беседу. Саске замер, стоя к нему спиной. — Это же вы в прошлом месяце хотели подавать отказную и съезжать? Итачи, вопросительно нахмурившись, перевёл взгляд на младшего брата. Услышанное могло значить лишь одно: тогда, во время их самого первого разговора под лестницей, отото действительно не врал и в самом деле собирался писать отказную для себя. Саске незаметно стиснул зубы, после чего обернулся и как ни в чём не бывало посмотрел на коменданта. — Да, хотел. — Так вы уже написали её? — удостоверился тот. — Или передумали? — Передумал. Мне нравится местоположение вашего общежития. Здесь хорошо ходит транспорт и рукой подать до университета. Слышимость и соседи тут, — Саске вновь мельком обернулся, ненароком глянув на Итачи. Тот в недоумении поджал губы, — конечно, отвратительные, но что поделать. Везде есть свои плюсы и минусы. В любом случае, думаю, я остаюсь. — Что ж, — понимающе отозвался комендант, — спасибо за информацию. Тогда я отмечу ваше обращение, как решённое. — Отмечайте. Ещё вопросы? — Нет, полагаю, мы с вами всё обсудили, — вздохнул комендант и отложил листы на угол стола. — Можете идти. — Прекрасно. Хорошего дня, — бросил Саске, всё ещё не теряя в лице хмурого выражения, и направился к двери. — И вам. Вновь оказавшись в коридоре, братья побрели через холл в сторону лестницы. — Саске, ты… — начал было Итачи, планируя добавить ещё что-то насчет отказной, но внезапно встретил яростное сопротивление. — Что я?! — Отото был явно выведен из себя недавней беседой. — Ты обещал поговорить с комендантом? Не помню, чтобы слышал от тебя хоть слово. Я так и тащил весь разговор на себе!.. — Я хотел поговорить спокойно, дипломатично… Саске метнул на него убийственный взгляд и, сердито схватившись за перила, решительно зашагал наверх. От раздражения вокруг него воздух искрился, словно под статическим напряжением. Итачи вздохнул, поднимаясь следом. Увы, но дипломатичность в этом мире срабатывала не всегда.

***

В один из дней после того разговора Итачи отправился на кухню, чтобы сварить себе кофе, однако ещё с порога едва не раскашлялся, когда в нос ему ударили не самые ароматные запахи. В кухне шумела вытяжка и работала рисоварка. Повернувшись в дверях, Итачи многозначительно хмыкнул — за плитой стоял Саске и — невероятно, но факт, — явно что-то готовил. — Варишь компот из дурианов? — Итачи, прикрывая нос, поясницей опёрся о кухонный стол рядом с раковиной. Саске раздражённо цокнул, не переставая помешивать нечто в кастрюле. — Заткнись и иди куда шёл, — буркнул он через плечо и, не отрываясь от своего занятия, красноречиво указал на половник в руке. — Иначе огрею. — Страшно, — ни на секунду не изменившись в лице, Итачи отлепился от столешницы и, подойдя к кофемолке, стал засыпать в неё кофейные зерна. — По какому поводу банкет? — Шикамару написал, что не успевает приготовить, потому что закрывает семинар… — И за это ты любезно решил его отравить? Саске даже перестал мешать и сердито посмотрел на брата. — Очень смешно, — после чего с деловым видом отвернулся к кастрюле. — Он попросил заказать доставку, но я не смог до них дозвониться. А потом нашёл в шкафу смесь для карри, решил приготовить, и… — …судя по запаху, что-то явно пошло не так, — закончил за него Итачи, насмешливо помахав ладонью перед носом, и включил режим первой степени. Саске смерил его кислым взглядом, пока фоном зазвучало жужжание кофемолки. Взгляд этот красноречиво говорил «и без тебя знаю». — …И сейчас я пытаюсь понять, что именно. Дождавшись, пока кофе перемелется, Итачи отпустил кнопку и искоса глянул в кастрюлю. В ней шипела и пенилась некая болотного цвета субстанция с плавающими в ней кусками чего-то белого, крайне отдалённо напоминающая даже подобие карри. — Просто не нужно класть в кастрюлю мясо, если ты видишь, что оно протухло, — заметил Итачи и стал засыпать готовые кофейные гранулы в фильтр. — Потому что теперь это амбре не выветрится из кухни неделю. Саске нахмурился. С его чувствительным носом стоять прямо возле смердящей кастрюли было, вероятно, тем ещё испытанием, но он стойко держался. — Я не добавлял мясо. Итачи, уже готовый потянуться за кипятком, замер и неверяще обернулся. — Правда? Тогда что ты добавил? Саске достал телефон. — Кроме смеси — брокколи, нут, пророщенную фасоль… — зачитал он с онлайн-рецепта, после чего делано заблокировал экран, — и немного кокосового молока. — Прокисшего?.. — Нет, конечно! — Хм, — Итачи задумчиво погладил подбородок. — Очень странно. Саске, ты, я не знаю, помыл кастрюлю перед тем, как начать готовить?.. Саске раздражённо вздохнул. Теперь у него не было терпения даже щетиниться. — …Совсем за идиота меня держишь? — кисло спросил он и, не дожидаясь реакции, зачерпнул немного карри ложкой. Попробовал с закрытыми глазами и, моментально скривишись, проглотил явно через силу, и притом — с лицом таким, словно его только что заставили выпить литр аодзиру. Уперевшись ладонями в рабочую панель, Саске навис над кастрюлей, точно был учёным, проводившим эксперимент. — Чёрт! Может, соли положить?.. Подай соль. И, не глядя на брата, он требовательно вытянул руку. Соль вместе с другими сыпучими специями хранили в икеевских пластмассовых коробках, на вид друг от друга совершенно неотличимых. Почувствовав, как эта коробка опустилась ему в пальцы, Саске — всё так же не глядя — поднял её над краем кастрюли и похлопал по дну, однако совершенно неожиданно отверстия в пластиковой крышке оказались крупнее, чем у обычной солонки, так что по итогу в карри высыпалась добрая половина коробки. Саске отпрянул, запоздало её перевернув. Потом ещё раз повертел в руках и, обмакнув палец, проверил содержимое кастрюли на вкус. Результат его не устроил. — Ты подал мне сахар! — он повернулся к Итачи в праведном возмущении. Тот только пожал плечами, как ни в чём не бывало заливая кофе водой. — Как попросил — то и получил. — Ты серьёзно?! — Саске, искренне убеждённый в том, что период воспитания старшим братом он благополучно пережил ещё лет семь назад, был явно уязвлён. — Помог бы лучше спасти этот карри вместо того, чтобы делать его ещё хуже… — Кто делает хуже? — притворно ужаснулся Итачи. — Я случайно перепутал коробки, только и всего. Не моя вина, что они выглядят одинаково. Саске мысленно выругался. Зная о пристрастии брата к сладкому, меньше всего он хотел верить тому, что коробки Итачи перепутал действительно «случайно». В конце концов, помнил, что отото не переваривал сахар ни в какой форме. Вымученно вздохнув, Саске вновь склонился над кастрюлей. Пробовать подслащённый карри для него было бесполезно — поэтому оставалось только исправлять ситуацию на свой манер. Спустя пару минут размышлений осознание пришло-таки в его светлую голову. — Я знаю, что нужно, — не добавив ни слова, Саске развернулся и решительно направился к кухонному шкафу рядом с холодильником. Этот шкаф был общий и рассчитывался на то, что каждому из жильцов в нём должна быть отведена своя полка, однако принадлежности этих полок периодически забывались, так что шкаф по итогу стали использовать просто как огромный склад для всех подряд припасов. Итачи усмехнулся, добавляя в кофе свежей воды. — В самом деле? И что же? Саске вместо ответа распахнул нижнюю дверцу шкафа. Затем нагнулся к полке, на которой обычно хранили многовековые консервы, и вытащил штуки три увесистых стеклянных банки. Донёс до рабочего стола и с непомерной гордостью опустил их рядом с плитой. — Вот. Помидоры делают лучше что угодно, — и многозначительно продемонстрировал банки с консервированными помидорами. Итачи покачал головой, продолжая разбавлять кофейную гущу. Судя по всему, намерение Саске убедило его не до конца. Тот, тем временем, с щелчком открутил крышку первой банки и влил в кипящий на плите карри всё её содержимое, включая рассол. Хорошенько помешал и, зачерпнув немного ложкой, вновь поднёс ту ко рту. — И как? — полюбопытствовал Итачи, убирая воронку для фильтра. Саске невольно поморщился. Запах помидор, конечно, в какой-то степени заглушил витавшую прежде вонь от кастрюли, но не целиком. Помотав головой, Саске сплюнул в раковину и приступил к открытию следующей банки. — Если в карри уже есть помидоры, но вкус такой же поганый, — раздался ещё один щелчок, и новая порция помидор отправилась в кастрюлю вслед за первой, — это значит только то, что помидор было недостаточно. — Саске, ты же понимаешь, это работает немного не так… — устало напомнил Итачи, но отото едва ли обратил на его слова внимание — в конце концов, и сам прекрасно знал, как именно оно работает. И действительно — после очередной пробы Саске показалось мало двух банок, так что он недолго думая добавил в карри ещё одну. Таким образом, варево в кастрюле к концу этих манипуляций где-то процентов на семьдесят состояло из томатов, на двадцать пять — из сахара, и только на оставшиеся пять — из собственно карри. Зато неприятные ароматы, наконец, перебил кисловатый душок консервированных помидор. Это не могло не радовать. Саске ещё раз задумчиво оглядел плиту. Карри в кастрюле, который после щедрой разбавки помидорами приобрёл пугающе красный оттенок, пузырился до такой степени, что едва не выплескивался на индукционную панель, так что пришлось малость убавить огонь. — Всё-таки чего-то явно не хватает… — протянул Саске, пока что явно неудовлетворённый результатами своего труда. — Слышал, здесь любят добавлять в еду цветы настурции, — заметил Итачи, переливая готовый кофе в кружку. — Цветы настурции?.. — Да, — Итачи сделал глоток и характерно поморщился от горечи. — Они питательны и содержат много витаминов. Саске нахмурился. Его выражение лица определённо указывало на процесс умственной деятельности, по окончании которого он с откровенной неохотой повернулся к брату. — И… где их достать? Тот глотнул ещё кофе, расслабленно навалившись на столешницу. — Думаю, я могу принести немного, — сказал он чуть погодя. — На соседском окне настурция за последнюю неделю так разрослась, что листья почти достают до моего подоконника… Саске повелительно кивнул, и Итачи в ответ не то хмыкнул, не то усмехнулся, — что явно не переводилось на человеческий и потому настораживало. Растянув губы в очаровательной улыбке, Итачи вслед за тем шагнул брату навстречу, так что он аж отшатнулся, предусмотрительно отступив назад. Приблизившись на расстояние вытянутой руки, Итачи занёс ладонь и… неожиданно почесал Саске под подбородком. Тот оторопел и почти рефлекторно приподнял голову, точно котёнок, которого гладили за ухом. — Так значит, я принесу тебе настурцию, — вкрадчиво проговорил Итачи, склоняясь ближе к его лицу. — А что для меня сделаешь ты? Эти слова словно привели Саске в чувство. Очухавшись, он грубо отпихнул от себя руку брата и буркнул: — Не буду бить тебя мешалкой, — а затем вновь вернулся к плите и многозначительно покачал половником. В его понимании такой расклад был вполне обоснован. — Вперёд. Итачи качнул головой. — Справедливо. Сейчас вернусь. Через пару минут Итачи в самом деле вернулся и притом — с горсткой крохотных оранжевых лепестков в руках. Ополоснув те под холодной водой, он закинул их в кастрюлю, после чего вместе с братом заглянул внутрь. Хотя от карри уже не разило за версту помойным запахом, цветки настурции погрузились в соус стремительно, словно листья, увязшие под пузырями в болотной трясине. Вот только единственное, что от трясины отличало субстанцию на плите — так это ядрёный, огненно-красный по вине трёх банок помидор цвет. В остальном же любой, кому этот карри попался бы на глаза, явно бы задумался насчёт его съедобности. Итачи придирчиво оглядел кастрюлю. — По виду как будто стало получше. Саске, до того размешавший лепестки, деловито отложил половник в сторону. — Получше, но не совсем, — хмыкнул он и отошёл к кухонным шкафам возле раковины. Затем, приоткрыв дверцу, потянулся к одной из полок. — Осталось ещё кое-что. Секретный ингредиент. — Афродизиак?.. Саске молча выругался, сердито обернувшись на брата. Итачи как ни в чём не бывало вернулся к кофе и теперь сосредоточенно вытирал кофейник. На такое очень хотелось ответить что-то вроде «нет, мышьяк в твоём случае», но Саске мужественно сдержался. Только процедил презрительно: — Мечтай, — после чего достал очередную бутылку имбирного шота и, откупорив крышку, плеснул содержимое в кастрюлю. На его глазах карри вспыхнул ослепительным изжелта-рыжим пламенем, озарив при этом весь кухонный угол с плитой. Саске вздрогнул и отшатнулся, словно только что поджёг не карри, а канистру с бензином. — Он… он только что загорелся!.. Итачи невозмутимо отвлёкся от чистки кофейника. К тому моменту, как он степенно повернул голову, огонь в кастрюле чуть умерил пыл. — С чего ему загораться? Это ведь не абсент. Саске уныло покосился в его сторону, после чего сглотнул и вновь посмотрел на карри, который сейчас напоминал собой скорее результат лабораторного опыта, нежели продукт, готовый к употреблению. — Ты жёг абсент?.. Итачи пожал плечами. — Были времена… — вздохнул он так, словно вспоминал о безвозвратно ушедшем тёмном прошлом. Где-то на этом моменте в кухню ввалился Шикамару — бледный и осунувшийся, он больше всего походил на свою тень, нежели на самого себя. Переместившись от порога до стола подобно 3D-модельке в игре с плохо проработанной физикой, он с шумом упал на стул. — Я дома… — С возвращением, — вежливо поприветствовал его Итачи. — Как прошёл семинар? — Кажется, не так, как ты рассчитывал, — угрюмо пробормотал Саске, вновь принимаясь размешивать карри. Шикамару, у которого только что глаза не ввалились от усталости, из последних сил приподнялся над столом и подпёр щёку рукой. — Скажу так: было долго и муторно, но… я сдал. Итачи со стуком отставил почищенный кофейник и обернулся, хватая кружку со свежесваренным кофе. — Мои поздравления! — улыбнувшись, он сделал глоток и вопросительно склонил голову. — Что планируешь делать теперь? — Высплюсь на неделю вперёд, — Шикамару зевнул во всю глотку, да так широко, что едва не вывихнул челюсть. Потом опомнился и посмотрел на Саске у плиты. — Только сначала неплохо бы перекусить. Саске-кун, ты заказал доставку? — Лучше. — Где-то на фоне щёлкнула рисоварка, извещая о готовности, так что Саске, на ходу пробормотав «как раз вовремя», живо метнулся к ней и достал котёл с отваренным рисом. — Сегодня на ужин моё фирменное: живительный карри по рецепту Учиха. — Ками-сама, — Итачи неодобрительно покачал головой, пока отото раскладывал рис по тарелкам, параллельно умудряясь заляпать им половину столешницы и где-то с треть оставить на стенке котелка. — Хотя бы не позорь фамилию… Саске решительно проигнорировал его комментарии и выключил индукционную панель. — Закройся и разложи ложки, — скомандовал он, после чего достал из кухонного ящика три чириренге и не дожидаясь возражений протянул их брату. Итачи недоверчиво изогнул бровь. — Ты предлагаешь мне… — Да, — кивнул Саске, расставляя по столу тарелки с рисом, и взялся за кастрюлю с карри, чтобы водрузить её в самый центр. — Слюной захлебнёшься в другой раз. — Вообще-то, я просто хотел понаблюдать… — непринуждённо отозвался Итачи и аж застыл, встретившись взглядом с глазами брата. Те как будто уже не просто метали молнии — вспыхивали синими джетами в верхних слоях атмосферы. — Просто сядь уже за стол! В общем, этим вечером к ужину приступили все трое, усевшись каждый за своей стороной стола. — Очень… своеобразный цвет, — заметил Шикамару упавшим от усталости голосом, когда полил рис карри, зачерпнув из кастрюли ложкой. Ложка при этом от густоты соуса едва не сломалась. — Это такой особый вид красной пасты?.. — Это помидоры, — с достоинством ответил Саске. — Очень, очень много помидор… — добавил Итачи и невесело усмехнулся. — Шикамару-кун, на твоём месте я бы это есть не стал. Шикамару поковырялся в рисе. — А выглядит неплохо, — констатировал он, поднеся чириренге к носу. Затем попробовал немного кончиком языка. Брови его приподнялись. — И на вкус ничего. Приятного аппетита! И без лишних комментариев стал лопать рис с соусом, уминая тот за обе щеки, да с таким аппетитом, словно это был не карри, а деликатес из ресторана с тремя мишленовскими звёздами. Саске и сам несколько удивился при виде такого рвения, и, переглянувшись с Итачи, с недовольством заметил насмешку в его невозмутимом взгляде. — Удивительно, — протянул Итачи, чуть отклонившись на стуле и непроизвольно поворачивая вокруг оси кофейную кружку. — Помнится, в детстве ты чуть не отравил Момо испорченным паштетом, а сегодня твои кулинарные изыски уже добровольно поглощает Шикамару. Должно быть, он хотел назвать это чем-то вроде «поднялся с низов», на что Саске всенепременно бы ответил, сходу кинув в обратку нечто хлёсткое, если бы только его не перебил жующий Шикамару. — А Момо — это?.. Итачи промолчал, и Саске пришлось взять слово. — Котёнок, — буркнул он, исподлобья разглядывая лицо брата, который сосредоточенно смотрел поверх пристроя за окном. — Момо сбежал из приюта, а я нашёл его и забрал домой. — По Саске не скажешь, но когда-то он очень соответствовал своему имени, — неожиданно подал голос ани. — Стремился помогать всем сирым и убогим по району, — отнюдь нелестно добавил Итачи и прищурился, переведя взгляд на ощетинившегося брата. — Этот Момо, он всё ещё жив? Саске насупленно посмотрел в сторону. — Угу… Родители за ним приглядывают. Шикамару кивнул, отправляя в рот последнюю ложку, очевидно, более чем удовлетворённый столь скудным комментарием. Хотя неприятный запах, витавший над карри, всё ещё был достаточно отчётлив, соседа это как будто ни капли не смущало — тарелку он оставил пустой настолько, что её едва ли стоило мыть. Расправившись с щедро отмеренной ему порцией, Шикамару выдохнул полной грудью и откинулся на стуле, складывая руки на животе. — Уф, кажется, я объелся, — протянул он и, устало поднявшись, оглядел стол. — Спасибо за еду, было очень вкусно. Сейчас вздремнуть бы часок-другой. Ох и уморился же я… С этими словами Шикамару вперевалку вышел из кухни и скрылся в темноте коридора. Саске захлопал глазами, глядя ему вслед. Затем навис над собственной порцией и недоверчиво принюхался. — Странно. У него совсем нюх отбило?.. — Может, из-за учёбы посадил рецепторы, — предположил Итачи, делая глоток из кружки. — Помню, во время сессии у многих так было. Особенно в пандемию. — Ладно, в любом случае… — Саске снова повёл носом и, видимо, с трудом подавляя желание брезгливо поморщиться, подцепил немного карри ложкой. Перед тем, однако, как явно нехотя поднести её ко рту, замер и повернулся к на брату. Тот смотрел на него с пристальным интересом, точно продолжать наблюдать за ходом того самого эксперимента. Саске это не понравилось. — Что ты пялишься? Сам есть будешь, или как? — Сначала я посмотрю, что с тобой станет, — спокойно отозвался Итачи. — Если ничего, то, так и быть, запасусь сорбентами и таки попробую немного твоего кулинарного шедевра. — Гордон Рамзи хренов… — угрюмо пробормотал Саске под нос. Затем посмотрел на ложку перед лицом, сделал финальный вдох и всё-таки отправил карри в рот. Посидел так с пару секунд, а мгновение спустя — вздрогнул, закашлялся и торопливо вытащил ложку назад, стукнув себя в грудь кулаком. Потом вскочил с места и рванул к раковине, зажимая рот ладонями. — М! Отвратительно! — Не зря подождал, — фоном прокомментировал Итачи. — Ками! Это ужасная гадость! — Саске лихорадочно сплюнул карри в раковину и, открыв кран, принялся споласкивать рот. Он и представить не мог, как Шикамару умудрился съесть целую тарелку — язык изнутри жгло и щипало до того, что аж начинали слезиться глаза. Итачи усмехнулся, глотнув ещё кофе, и непринуждённо достал телефон. — Что ж, кажется, сегодня всё-таки придётся вызывать Убер…

***

Последствия той исключительной готовки долго ждать себя не заставили. Весь следующий за тем вечер Саске пытался попасть в ванную комнату, и притом ни одна из его попыток не увенчалась успехом. Когда он поцеловался с закрытой дверью раз в пятый, терпение начало его покидать. Итачи в то время как раз спустился вниз встречать курьера, так что не оставалось сомнений в том, кто был оккупантом ванной. — Шикамару, сколько можно, — сквозь зубы процедил Саске, стучась в дверь. — Мне завтра рано вставать, а я из-за тебя не могу даже почистить зубы… — Извини, — сдавленно донеслось из ванной. — Я бы рад тебе помочь, но по какой-то причине… — тут он закашлял, и Саске скривился, отходя от двери, так как судя по звукам соседу за ней приходилось не то чтобы очень сладко, — не могу сейчас оставить белого друга… В этот же момент хлопнула входная дверь, и за ней показался Итачи с зелёным бумажным пакетом доставки. — Ты всё-таки отравил Шикамару, — констатировал он, изнутри закрывая дверь на ключ, и присвистнул. — Никого я не травил! — в который раз ощерился Саске и дёрнулся, так как внезапно открывшаяся дверь в ванную задела его по плечу. Шикнув, он отошёл в сторону и заметил Шикамару, бледного примерно на уровне полотна иттан-момэн. Упёршись в дверной косяк одним локтем, сосед вяло покачивался и от истощения медлил перед тем, как сделать хоть шаг. — Всё в порядке? — учтиво удостоверился Итачи. Шикамару медленно помотал головой, неуверенно отходя от двери. — Могло бы быть лучше, — пробормотал он и неожиданно обернулся. — Саске-кун, в том карри были лепестки настурции? Саске, готовый уже зайти в ванную, остановился на пороге. — Эм… Да. — А, ну вот оно что, — Шикамару горько усмехнулся. — Какое совпадение, что из всего многообразия продуктов на этой планете аллергия у меня именно на них… — и пошаркал к себе в манере настолько дедовской, точно возвращался не из ванной, а из пыточной. Саске возмущённо развернулся, после чего посмотрел на Итачи, чинно державшего в руках пакет «Убер Итс», и нелюбезно пихнул его в плечо. — Ты же сам сказал мне положить туда эту чёртову настурцию!.. Итачи нахмурился, свысока глядя на отото. — Я такого не говорил, — поправил он. — Я просто сказал, что здесь принято её есть. — Ты просто придираешься к словам! — Которые ты понимаешь так, как тебе удобно… В самый разгар перебранки Шикамару, видимо, осознал, что его аллергическая реакция ещё не прошла окончательно, вследствие чего, торопливо перебирая ногами, в обратном направлении пронёсся мимо спорящих братьев и снова исчез в так никем и не занятой ванной. Услышав хлопок двери, Саске тотчас забыл об ани и сердито сжал кулаки. — Нет, ну ты серьёзно?.. Итачи повёл плечами; положение брата его явно веселило, хотя со стороны он не дал бы и повода это заметить. — Что ж, не буду отвлекать тебя от столь увлекательного ожидания очереди, — пропел Итачи и приподнял пакет с доставкой. — К сожалению, меня сегодня ещё ожидает чудесный ужин. Саске покосился в его сторону. — Что ты заказал? — Взял у знакомого вьетнамца яичную лапшу с овощами, кабачки и жареный тофу, — ответил Итачи, заглядывая в пакет. — Ну и моё любимое — на десерт запечённый банан с ягодным муссом. — Мерзко, — выдохнул Саске, скрещивая руки на груди. Через секунду, правда, безапелляционно добавил: — Поделишься? Итачи выпрямился и делано приложил руку к сердцу. — Как же я могу? Ты ведь приготовил такой умопомрачительный карри, — сказал он и с улыбкой прикрыл глаза, впрочем, без малейшего намёка на то, что говорил всерьёз. Затем посмотрел в сторону ванной комнаты, в которой страдал Шикамару. — Причём умопомрачительный в буквальном смысле… Саске презрительно щёлкнул зубами. — Кто бы говорил… Это же ты мне его испортил. Итачи покачал головой, после чего подошёл к двери ванной и пару раз стукнул по ней костяшками пальцев. — Шикамару, в следующий раз лучше попроси меня приготовить, — крикнул он за дверь. — Я, конечно, часто занят, но на один раз время точно найдётся. — И что ты приготовишь? — скептически одёрнул его Саске. — «Ниссин» в стакане? — Ну, для тебя — да. А нормальные люди заслуживают чего-то более солидного. — Веганские стейки?.. — Как вариант. — Ты вообще умеешь готовить хоть что-то серьёзное?.. Итачи переложил пакет и, развернувшись в сторону комнаты, загадочно улыбнулся. — Только если меня хорошо попросить. Саске подавил раздражённый вздох. А потом вдруг вспомнил, как брат подыгрывал ему в музыкальном центре, и многозначительно ухмыльнулся. Кажется, в тот раз одного пронзительного взгляда ему было достаточно. — И я даже знаю, как… Итачи настороженно обернулся, после чего решил, видимо, что лучше бы ему уйти к себе без промедлений. — Нет уж, Саске-чан. Сегодня обойдёмся без твоих щенячьих глаз.