Всего лишь человек

Исаги осторожно расправляет плечи, не отрывая рук от руля, и Бачира, хрустящий цукатами на заднем сидение, это замечает. — Хочешь, я поведу? — предлагает он и комкает практически пустую пластиковую обертку, сует ее в карман комбинезона, получая неодобрительный взгляд Йоичи через зеркало над приборной панелью. Мегуру высовывает язык и игриво подмигивает — Исаги краснеет, даже не пытаясь скрыть степень своего смущения. — Нет, все в порядке, — он включает поворотник, и автомобиль мягко съезжает с основной дороги, — Всего лишь нужно немного размяться. Йоичи не помнит точно, сколько уже они в пути — судя по высоко стоящему в небе яркому диску солнца и неприятно ноющей пояснице, довольно долго. Бачира очень хотел встретить розовый рассвет, поэтому пришлось выехать, когда небо еще сыпалось мелким песком звезд. Глаза продрать удалось с неимоверным трудом, но ради Мегуру — все, что угодно. И в омут с головой, и адское пекло, и в арктическую мерзлоту. Едва Йоичи тормозит, Бачира распахивает дверь и выбегает, не удосужившись обуться, спускается по небольшому склону за обочиной, ожидаемо неловко спотыкается, путаясь в ногах, и скользит по мягкой молодой поросли клевера и мышиного горошка. Даже падает он красиво; в его волосах застревает пыльца, он похож на шмеля, застрявшего в корзинке цветка, и это так красиво, что дух захватывает. Исаги тянется в стороны, ведёт плечами, сводил лопатки, несколько раз обходит машину, пока Мегуру перекатывается с одного бока на другой по нежной траве, дурачится и фыркает, сдирая с одежды чертополох. Причудливый дикий зверёк, которого повезло сделать ручным. Это путешествие — спонтанный, стихийный порыв, который Бачира навязал Исаги с детской непосредственностью и настойчивостью. Йоичи опирается на капот временно позаимствованной у Рео иномарки, с улыбкой вспоминая, как Мегуру уговаривал его. — Ну пожалуйста! — У нас даже нет машины. — Можно же попросить у кого-нибудь. — И куда мы поедем? — Ну… Просто. Пока не закончится дорога. Исаги качает головой и весело фыркает. Ну не объяснять же Бачире, что асфальтовое полотно не имеет ни начала, ни конца; конечно, есть шанс добраться до океана, но и это не спасёт Йоичи от сумасшедших идей. Мегуру определённо настоит на том, чтобы вплавь добраться до соседнего континента. Вообще-то Исаги не против. Бачира просто делится очередной сумасшедшей идеей, а он просто послушно следует за ним, не желая ограничивать чужое безумие. Счастливый блеск в карамели его глаз стоит всех гипотетических рисков. Его улыбка разжигает искру в сердце Исаги даже тогда, когда его свеча готова вот-вот потухнуть, испуская сизую дымку из тлеющего фитиля. Они едут, практически не останавливаясь, пока жгучий солнечный шар не закатывается за горизонт, стыдливо прикрываясь краснеющими облаками. Багажник забит походным снаряжением, средствами от комаров, фонариками и едой, но Мегуру не нужна вся эта ерунда. У него одна хотелка — Исаги. С громким воплем он прыгает прямо в руки Йоичи, и тот едва успевает подхватить Бачиру под бёдра, но это не спасает их обоих от падения на землю. Исаги тяжело, когда на нём вот так расслаблено лежит довольно мускулистое мужское тело. Это приятный дискомфорт. — Не желаешь слезть с меня? — усмехается Йоичи, откидывая со лба Мегуру особенно непослушную прядь. В ответ получает очень быстрый чмок и яркую улыбку. Ярче, чем прожекторы на футбольном стадионе. В десятки тысяч раз ярче. Бачира всё-таки сползает, отвлекается, глядя на небо. Звёзды, звёзды, звёзды — разные, большие, маленькие, сияющие, тусклые, далёкие, близкие, одиночные и окружённые россыпью таких же. Исаги тоже невольно отвлекается, наслаждаясь беззаботной тишиной. Шум ветра, заплутавшего в сочной листве деревьев, трели птиц и хлопающий звук их крыльев, тоненький писк комаров — ничто из этого не имеет значения, когда Мегуру рядом. Исаги чувствует, что на него смотрят; поворачивает голову и сталкивается с этим обжигающим, пылающим влюблённостью и трепетом взглядом. Глаза Бачиры прикованы к нему. Направляет своё внимание лишь на него — не на восхитительные изломы сияющих созвездий, не на плоский белый блин луны, а на Йоичи, его чувственно приоткрытые губы, широко распахнутые глаза и жидкое серебро бледного света, стекающего по дрожащим ресницам. Бачира медленно приподнимается на локтях, словно боится спугнуть наваждение, перекатывается на правый бок — Исаги завороженно следит за ним, не в силах отвлечься. Над ним склоняется чёткая тень, и черты у неё знакомые, пронзительно родные, и эта странная темнота, заслоняющая рассеянный ночной свет, целует его. Тягуче и нежно, со вкусом тёплого летнего вечера, сладости приторного сиропа и строго дозированного буйства — Йоичи цепляется за плечи этой темноты, стараясь обуздать её, прижать ближе. — Я бы остался тут навсегда, — вдруг шепчет Бачира. Так похоже и одновременно непохоже на него. — Тебе на работу выходить через неделю, — шутит Исаги, и темнота-Мегуру затыкает его самым доступным и желанным способом. От губ Бачиры невозможно оторваться. Йоичи не пытается. В конце концов, он всего лишь человек.