Формула жизни

      Руки вдруг затряслись и во рту разом пересохло. Тот момент, когда кажется, что жизнь перед глазами промелькнула. Перед Стивеном же мелькнули кадры только последнего месяца — что было раньше, его уже мало интересовало. На негнущихся ногах Джексон подковылял к погребу, и ничего лучше не придумал, чем крикнуть в чёрную пасть погреба:       — Элайа!       Вместо крика получился жалобный сип. Звать глупо, внизу никого нет и спускаться бессмысленно. Но Стивен всё равно спустился. Бардака не было, все вещи на своих местах, даже его любимая канарейка жива была, значит влезли днём, когда Элайа спал. Наверное выстрелили, чтобы вырубить на время — Стивен сам делал так, — а потом вытащили и… Что именно «и» думать было страшно. Расчленили и сожгли? Но кострища у погреба не было. Утащили с собой и спрятали? Это больше походило на правду.       Стивен не сомневался, что это его новый «любимый» отчим. На всё готов, чтобы крест получить. Но один он вряд ли справился бы, значит взял с собой дружков. Видать, тех тоже сильно нужда припëрла, если согласились. Любой нормальный человек вампира уничтожит, а не уведёт с собой.

***

      Грю качался в кресле-качалке, попивая пиво. Проезжая изредка мимо бывшего дома, Стивен постоянно видел его в этом чëртовом кресле. Может уволился и жил на деньги матери — Джексону на это было плевать. Стивен вышел из машины, глубоко вздохнул, чтобы успокоиться окончательно, и направился к дому. Грю расплылся в улыбке:       — Какие люди! Блудный сыночек припожаловал, — и прихлопнул комара на шее.       — Ты убил его? — в лоб спросил Стивен.       — Ага, во! — кивнул О’Дойл, показывая ладонь. — Гляди, какой жирный! Прорвало что-то комарья этим летом. Экология тут чистая, плодятся втихушку кровососики. И лезут, и лезут… Тебя там у Миллеров и вовсе, наверное, зажрали. Подкармливаешь кровососиков, а Стиви? — подмигнул он. — Кстати, как твоя последняя облава? Выглядишь не очень. Может, хочешь выпить?       Джексон молчал и Грю огорчëнно выдохнул:       — Что-то ты неразговорчивый. А то рассказал бы, а? Круто быть охотником? Автомат на плече, топор на поясе. Тыдыщ одного, хрясь другого! Бабы текут, поди, когда ты весь такой… Ах, да, я и забыл, ты же не по бабам. В жопу тоже неплохо присунуть. Не хочешь про работу говорить, давай о жопах поболтаем.       — Закончил? — хмуро спросил Стивен. — Или мне позже подъехать, когда ты навыëбываешься?       — А кто выëбывается? Я у себя дома. Сижу — никого не трогаю, пиво пью.       Джексону надоело. Вынул из кармана телефон и сунул под нос О’Дойлу фотографию креста:       — Тебе ведь это нужно, верно?       — Красивая игрушечка, — причмокнул Грю. — А с чего ты взял, что мне это нужно? Я, чай, не священник.       — Не интересуешься, значит, — спокойно сказал Стивен, хотя внутри у него всё клокотало. — Стало быть, я ошибся. Пока, Грю, пей своё пиво дальше.       Он круто развернулся к своей машине и тут его догнал окрик:       — Стой, стой, торопыга.       Грю поднялся и вразвалочку подошёл. Он тоже старался держаться спокойно, но в глазах сверкало торжество.       — Ишь, как засуетился, поганец, — довольно сказал Грю. — За зверушку свою слепошарую забздел. Кто бы мог подумать? Государство налоги дерëт, деньги вам платит, чтобы тварей уничтожал, а ты у нас такая двуличная мразь оказался. Там убиваешь, а тут разводишь, да? А вот позвоню, куда следует, да сообщу?       — И крест не получишь, — закончил Стивен.       Грю вздохнул:       — А может и не позвоню. Зачем он тебе, Стив? Я, как увидел — прям охуел! Нет, понятно, что на твою рожу только слепых искать, но их и среди людей хватает. Нашёл бы мальчишечку, продал крест и свинтили куда-нибудь на Гавайи. А ты на заброшеной ферме откармливаешь слепого вампира. Охуенная житуха! Скажи, когда ты ëбнулся, Стиви, и стал некрофилом?       — А тебя колышет?       — Не повезло мне с вашей семейкой, — покачал головой О’Дойл. — Старший сыночек — труп трахает, средний ещё неизвестно что отмочит, когда вернётся. Хорошо хоть, что жирдяй сдох, а то…       Стивен коротко, без размаха ударил подонка в живот и Грю согнулся. Глаза выпучил и захватал воздух ртом:       — Легче, ты, выродок! — прохрипел он. — Я ведь тоже могу передумать. Такой костёр твоему упырëнку запалим — весь город увидит. А когда узнают, что ты его на ферме держал и трахал — тоже мало не покажется.       — Вернëшь Эла — и я скажу, где спрятал крест.       — А вот выкуси, — Грю показал шиш. — Сначала попроси вежливо…       Джексон ударил ещё, на сей раз по почкам и отчим повалился на землю. Стивен поднял его и встряхнул.       — Так достаточно вежливо? А теперь заканчивай этот цирк и говори, сколько вас? Не заливай только, что ты один справился. Кто ещё с тобой?       Грю смотрел с ненавистью. Верхняя губа у него задралась, обнажив зубы, словно он сам, как вампир, хотел в горло пасынку вцепиться.       — Кто ещё?       — Я один, — выдавил Грю.       — За дебила меня держишь?       — Ты и есть — дебил… На хер мне ещё кто-то нужен? Чтобы потом делиться, да? Я один управился. Хочешь знать, как? Цинковый гроб заказал и к погребу привëз.       У Джексона глаза стали, как тарелки:       — Чего? Какой гроб?       — А как, по-твоему, я бы вампира украл? — презрительно ухмыльнулся Грю и сплюнул. — Бабахнул упырëнышу твоему прямо в горло, когда я постучал, и он — идиот, открыл. Думал, верно, что ты вернулся. А пока он хрипел да булькал — в фургон его, там в гроб сунул и ещё цепями обмотал сверху. Ух, он выл потом! И знаешь? — тоном сообщника сообщил Грю. — Он, по ходу ещё и молился. Чтобы вампиры молились — это что-то новенькое. Хотя, кто их знает… Я живьём их видал-то три раза да и то в детстве. Всё по телеку больше. Так вот, Стиви… Хорошо, что Леа на дежурстве и только утром вернётся. Ей ни к чему знать, во что её первенец превратился. К старой свалке приедешь, туда, где в дуб молния попала. В десять вечера. Там я тебя встречу. — и Грю заухал от смеха.

***

      Свалка за городом, на берегу реки. Стивен в детстве тут был тысячу раз. На самой свалке всегда кто-то околачивался, но там, где договорился о встрече О’Дойл — место безлюдное и тихое. На берегу огромный дуб, расщепленный молнией пополам почти до самой земли. Одна часть его по-прежнему пряталась в густой зелени, а вторая высохла, но ещё держалась.       В десять было ещё светло, но солнце уже скрылось за вершинами деревьев. Вокруг дуба широкая поляна с зарослями, чуть дальше обрыв и внизу вода.       Стивен смотрел на горизонт и думал. В одном Грю был прав, какого чёрта они не уехали сразу? Купить домик в глуши, развести псов позлее и ни одна рожа не сунется. А он расслабился, забыл обо всём. Элайя невольно заставлял забывать. Возвращаясь, Джексон всякий раз отключался от проблем и всего мира.       Грю вскоре приехал. Вылез из старого автофургона, потягиваясь, словно прогуляться сюда приехал.       — Погодка чудная, а, Стиви? Тихо так… Днём тоже красиво, но ночью своё очарование. Жаль, я не поэт — приезжал бы сюда стихи писать.       — Где он? — сухо спросил Стивен, но Грю снова потянуло потрепаться.       — А ты, Стиви, стихи любишь?       — Может, тебе ещё вмазать? — поинтересовался Джексон, и Грю вздохнул:       — Не романтик ты, Стивен. За возлюбленным приехал, а ведëшь себя, как на пьянке… Где мольбы, где слëзы?       Ответом был тихий рык и Грю хмыкнул:       — Не терпится, да? Ну, смотри.       Он открыл заднюю дверь машины и Стивен подавил вдох, увидев металлический ящик. Грю пнул по нему ногой:       — Живой там?       И Стивен, услышав тихий стон, еле сдержался, чтобы не рвануть к машине. О’Дойл его движение заметил и усмехнулся:       — Ишь как запрыгал! Шишка дымится, да? Что, так круто загонять в жопу мертвяку? Может и мне попробовать… — задумчиво спросил он сам себя. — Не поделишься? Ну так… по-родственному. У твоей мамашки в дупло кулак со свистом пролетает.       — За базаром следи, — предупредил Стивен и Грю заржал:       — Глядите, за мамочку обиделся! Ладно, хватит пиздаболить. Где моё золото?       Стивен вытащил из нагрудного кармана тяжелый крест и глаза Грю алчно блеснули. Руку уже протянул, но Стивен шагнул назад:       — Чёрта с два! — процедил Джексон. — Сначала открывай гроб. Я должен видеть, что там Эл, а не какой-нибудь бродяга.       Грю сокрушенно вздохнул и развёл руками:       — А хорошая идея, жаль не подумал об этом. Вот бы увидеть твою рожу, если вместо слепой падали там какой-нибудь левый чувак оказался. Но Джек убедил меня не убивать вампира, а привезти сюда.       — Джек?       — Ты всё-таки дебил, Стиви, — снова вздохнул О’Дойл и посмотрел как добрый папочка на неразумное чадо. — Ну, как бы я один справился? Пусть и днём, пусть и вампир слепой… А ты бы зашёл в клетку к слепому льву? Я твоего беглазого выманил, а Джек стрелял. Ты ведь знаешь Джека Ханну? Он стреляет лучше меня. Ты уж не обижайся, но тебя мы тоже грохнем, Стиви. Ну, а как иначе… Вдруг ты отомстить захочешь или ещё чего. Но я тебе клятвенно обещаю, что похороним вас вместе. На том свете обязательно встретитесь. Стреляй, Джек! — заорал он вдруг. — Какого хрена тянешь? Я уже задобался ему зубы заговаривать.       — Да не будет он стрелять, — устало сказал Джексон. — Я не такой дебил, как ты думаешь, и тоже подстраховался. Выходи, Ларри!       Ларри Фишер выкатился из кустов. Встретив ошарашенный взгляд О’Дойла он виновато пожал плечами:       — Пришлось грохнуть. Но ты не расстраивайся, Грю, большей падали, чем твой дружок Джек Ханна во всём штате не найти. За поджоги сидел, кошек расстреливал, и ту чёрную девчонку Хантеров изнасиловал, я знаю. И ты с ним вместе. Дружки вам алиби обеспечили… Я бы и тебя пристрелил, гнусь ты эдакая.       — Да уж, не праведники! — скривился Грю. — Только упырей не подкармливаем, в отличие от некоторых. Вот кто гнусь настоящая! — заорал он, показывая на Стивена. — Девку он пожалел! Черномазую, да ещё и с башкой у неё проблемы. Ничего с ней не случилось — подтëрлась, да пошла себе! Пусть спасибо скажет, что хоть кто-то на неё залез. А ты, Ларри Фишер… Вот уж от кого не ожидал. Грамоту от города получил, как почётный гражданин… За какой-то грёбаный вклад. Что ты вложил, Ларри? Кусок своего дерьма в асфальтовую дыру? За Джека тебе, может, ещё медальку дадут — он действительно долбоëб, но ты же не станешь стрелять в меня?       Грю заискивающе улыбнулся, протягивал Ларри руку:       — Если тебе не терпится ещё пострелять, лучше грохни вот этого ублюдка и его клыкастую зверушку. Крест продадим, а деньги поделим. До конца дней в шоколаде будем.       — А я и так буду в шоколаде, — заверил его Ларри и похлопал себя по карману.       Грю недоуменно моргнул и молчавший Стивен пояснил:       — Я не только крест спрятал, но и ещё пару вещичек. Бриллиантовые броши восемнадцатого века обеспечат Ларри достойную старость. Ты не расстраивайся, папочка, фото креста я могу тебе на память скинуть.       — Суки! — взвыл О’Дойл. — Лучше бы я отрезал башку этому проклятому упырю!       — Кстати, — оживился Ларри. — Давай уже, доставай своего парня. Жуть, как хочется на него глянуть. Он точно не бросится? Голодный, небось?       — Он и не к таким голодовкам привык, — пробормотал Стивен, бросаясь к машине.       С цепями пришлось повозиться, пока Джексон не размотал их. Грю отчаянно выл и матерился снаружи, а Стивен уговаривал Элайю ещё потерпеть. Наконец он поднял крышку гроба и вытащил своё дрожащее сокровище.       — Я в порядке, Стивен, не бойся, — сказал вампир, утыкаясь головой в грудь Джексона. — Я могу себя контролировать. Я слышал всё… Эти люди собрались убить нас обоих. Я так боялся за тебя.       — Ну а я-то и вовсе промолчу, — невесело усмехнулись ему в ответ.       С помощью Джексона Элайя выбрался из машины и теперь прижимался к нему, дрожа всем телом.       — Молоденький совсем, — причмокнул Ларри. — Симпатичный. Что-то только бледноват.       — Поест — станет ярче, — со смехом ответил Джексон.       Его отпустило от дикого напряжения и страха и теперь накатило непонятное дикое веселье. Хотелось скакать, орать, целовать Эла и Ларри и бить морду Грю. Но тут О’Дойл, про которого все на миг забыли, вдруг рванул к Ларри и вырвал у него ружьё. Его тоже порядочно трясло от ярости и ненависти, и в кого стрелять первым, он никак не мог выбрать. Целился то в Фишера, то в пасынка с его зверушкой и, наконец, определился. Навёл ружьё на Ларри, решив, что он главная причина его поражения:       — Отдавай, что у тебя в кармане, ты! Думаю, мой пасынок тебя наградой не обидел. А потом…       Он не договорил. Дальше всё произошло с невероятной скоростью, на которую был способен лишь вампир. Стивен только почувствовал, как тело Элайи оторвалось от него, а через миг раздался хруст и Грю повалился на землю со свëрнутой шеей.       — Впечатлён, — озадаченно сказал Ларри, разглядывая тело О’Дойла у своих ног. — Кажется, твоя матушка, Стив, снова стала вдовой. Как ты думаешь, если я к ней посватаюсь, она откажет?       — Откажет, не сомневайся. Её отчего-то тянет только к уродам.       — Не судьба, — вздохнул Ларри. — Ладно… Думаю, в Лас-Вегасе я найду себе бабëнку. Всегда было интересно силиконовые сиськи потрогать. А сейчас надо прикопать поглубже этих двух упы… кхм… извини, малыш! — нехороших дяденек и тачку их подальше отогнать. Знаю я тут одно болотце… Грю и Джека будут, конечно, искать. Пару месяцев выждем и адью!

***

      Элайя сидел с ногами на диване, глядя невидящими глазами в окно. Наверху что-то грохотало, порой падало — там Стивен собирал их вещи. Грю и Джека Ханну, на их счастье, искать не стали. Знали, что О’Дойл купил фургон, а Стивен, пробравшись той же ночью в свой бывший дом, вынес все его вещи и документы. А чтобы наверняка — прихватил недорогие украшения матери. Леандра рыдала и непонятно было, чего ей больше жаль, сбежавшего, как все решили мужа, или украденных безделушек. А узнав, что исчез ещё и Ханна, в городе лишь вздохнули с облегчением.       Стивен ещё пару раз уезжал на вызовы, а когда вернулся в последний раз, Элайя понял, что он на новой машине. И теперь Джексон собирал их немудрëные пожитки.       — Куда мы? — полуиспуганно спрашивал Элайя весь вечер. — Ведь мы не можем просто так… Я не могу…       Но Стивен только хмыкал и тискал его, время от времени повторяя про некий сюрприз. Элайя, наверное, не очень любил сюрпризы, потому что улыбался неуверенно и тут же опять начинал дёргаться. Джексон не стал его долго мучить. Собрав две небольшие сумки и клетку с уцелевшей канарейкой, он вывел Элайю во двор.       — Что это?       — Трейлер, — гордо сказал Стивен. — Дом на колёсах. Самый навороченный взял. Это будто кибитка, но только с мотором, сечёшь? Там внутри как маленькая квартира: и толчок, и кухня, и спальня есть. Будем с тобой кочевать, как цыгане.       — Да, но…       — Окна тонированные — внутри темно. Но если хочешь, куплю ещё и гроб. Пледом прикроем, типа кровать.       — Но как мы будем жить? — окончательно растерялся Элайя.       — Как? Офигительно! Я ведь по-прежнему охотник. Буду по дороге пиздить твоих сородичей, если ты не против, конечно. Что-то мне подсказывает, что нет, — коротко хохотнул Стивен. — Вроде сильной привязанности к своей расе у тебя нет. Полиция не имеет права меня шмонать. Суешь им значок и лицензию, и они счастливо машут ручками вслед. Маленькая зарплата охотника окупается кучей бонусов. Ты будешь в безопасности и в комфорте. Жратву станем по дороге покупать. Деревень и всяких ферм — навалом. Животные всегда найдутся.       Элайя молчал. Обхватил себя руками и чуть дрожал. Новая перемена в жизни. Он боялся первый раз и боялся сейчас.       — Звучит так заманчиво… но и страшно. А как же твоя мама?       — Моя мама быстро утешится в объятиях нового козла — этого добра здесь хватает. Она и по Грю не очень скучала. Я открыл новый счёт на её имя. Всё-таки обворовал собственную маму… Пусть купит себе новые безделушки. И конечно я буду ей звонить. А моя семья теперь здесь: я, ты, да пернатый наш. Ещё кролей прихватим на закуску.       Вампир завороженно слушал, и такая гамма чувств отразилась на его лице, что Стивен не выдержал и обнял его:       — Эл, ну чего ты, — тихо воркуя на ушко, уговаривал он. — Можем увидеть столько всего! Горы, пустыню, Большой каньон, водопады… Да столько всего! Ты знаешь, как пахнет море?       — Разве вода может пахнуть? Чем?       — Морем, — засмеялся Стивен. — Ветром, солью… Это не перескажешь, это надо увидеть и почувствовать. И ты увидишь. По-своему, конечно, но увидишь. Мир полон чудес. А мы с тобой всегда в дороге и всегда вперёд.       Элайя перестал дрожать и подался вперёд. Крылья тонкого носа раздулись, будто уже пытался вдохнуть запах никогда ещё не виданного моря.       — Я хочу… Очень хочу…       — Ну и всё. Книжечки твои запаковали, канарейку забрали… И давай мотать отсюда.