Формула жизни

      — Прости, я не должен был спрашивать.       — Да хули теперь…       — Ты всё время ругаешься, — опять вздохнул вампир и, похоже, он очень любил вздыхать.       — Ругаюсь, — подтвердил Джексон. — Придётся тебе привыкать.       Вампир недоуменно заморгал, а Стивен сунул ему ещё один мешок.       — Тут одежда, — сказал он. — И вот что… Я сюда каждый раз мотаться не собираюсь. Почти пять часов в машине — всю жопу отсидел. Да и дома напрягаться станут. Короче… В паре миль от нашего городка есть ферма. Ну да, та самая — Миллеров. Покупать её никто не стал, потому что один мудило пустил слух, что там призраки хозяев появляются. Ниггеры первыми купились, потом мексикашки повелись. Туда иногда ребятня шастает, но в дом не заходят. Будешь там сидеть.       Элайя аж привстал:       — Зачем?       — Зачем-зачем… Я сам не знаю, — признался Стивен. — Но тут тебе нельзя. На эту землю могут покупатели найтись. Куда тогда? Под коряги полезешь?       Элайя, поражённый в самое сердце, лишь рот раскрывал, но говорить не мог.       — Охотник на нечисть заботится о нечисти. Если узнают — тебе не поздоровится.       — А если поймают — не поздоровится тебе, — парировал Джексон. — тут, поверь, рано или поздно попадëшься. Пока я единственный, кто здесь с автоматом бегает, но всё может измениться. Солнце скоро сядет. Пошли уже, — и машинально подал руку.

***

      Вампир мялся и жался на маленькой площадке перед домом. Солнце ещё не село, и Элайя, чувствуя его лучи, кутался в худи с капюшоном. Толстовку тоже привёз Стивен и она принадлежала Гарри, поскольку сам Джексон шмотки с капюшонами не любил. Гарри, в свои восемнадцать, по росту старшего брата уже догнал и был таким же плечистым, так что хрупкий Элайя буквально утоп в его худи.       Стивен смотрел на его узенькие плечики, но вспомнил его хватку и головой качал. И это при том, что вампир сидел на диете из мышей, изредка балуя себя барсуками и енотами. Олени, видно, шли как праздничное блюдо, и, судя по всему, праздников этих у Элайи — раз, два и обчëлся.       Джексон открыл дверь и потянул Элайю за рукав:       — Чего боишься? Неделю назад погибать не боялся, а теперь очко дëрнулось? Тебе придётся мне довериться.       — Да, придется довериться, — повторил вампир и коснулся рукой крыши старого джипа Стивена. — А ещё первый раз сесть в машину.       Джексон снова вспомнил его хватку и с какой скоростью Элайя переместился из угла за его спину. Ещё пару минут вампир оглаживал поверхность тачки, после чего, с помощью Стивена он забрался внутрь и замер. А когда тронулись, снова совершенно по-человечьи ойкнул. Забавный, думал про себя Джексон. Застрявший в девятнадцатом веке и своих вечных восемнадцати летáх.

***

      — Мебель вся осталась. Вот кровать… — Стивен водил Элайю по комнате, давая всё ощупать. — Воду отключили, но я посмотрю, чë да как. Ну, умыться там… У Миллеров собственная скважина. Еду буду приносить. Иногда я уезжаю, вашего брата пострелять, — Джексон неловко хохотнул. — Можно загончик подлатать и живых кролей запустить — про запас, так сказать. А охотники сюда не сунутся.       Элайя чуть нахмурился и Стивен объяснил:       — Я на всю округу единственный охотник. Если появляется целая банда кровососов — я сообщаю своим, чтобы выслали подмогу, а с одиночками разбираюсь сам. Наши не полезут — забот и так хватает. Ты просто будь осторожнее, если вдруг ночью при луне погулять вздумается. А ещё вон там, в лесочке, есть погреб — ему хер знает сколько лет. Строили, чтобы от шошонов прятаться. Отлично строили, я тебе скажу! На века. О нём только Лью и Бо знали и мне показали. Там воздухоотвод проверить надо и мебель спустить. В общем, там сто процентов безопасно. Со временем переселишься. Можешь ещё спокойно лет двести прожить.       — Я не хочу жить двести лет в подвале, — поëжился вампир.       — В твоей лесной халупе не лучше. По-прежнему хочешь сдохнуть? А если я найду тебе занятие? — прищурился Стивен. — Я говорил про книги для слепых. Есть, наверное, видеоуроки, как там и чего. Выучу, будешь всякие сказки читать. Ещё приёмник притащу — музыку слушать.       — А если услышат?       — В наушниках, бестолочь, — беззлобно ухмыльнулся Джексон.

***

      Сердце Элайи не билось и грудь была неподвижна, хоть иногда он мог вздыхать, как обычный человек. Неведомая сила поддерживала жизнь в его теле и не давала душе покинуть её. Бесовская сила, как говорили Стивену. Но Элайя не был похож на беса. Если бы Джексон верил во всю эту фигню, то сказал бы, что Элайя — ангел, которого бесы захватили в плен. Оторвали крылья, заковали невидимыми цепями и наложили заклятие, не позволяющее принимать никакой пищи, кроме крови.       Но Джексон в это не верил. Его просто охватила непонятная жалость к этому странному двухсотлетнему парню, такому сильному и беззащитному одновременно. И всякий раз приятно удивляло, как Элайя радовался его появлению. Первые пару приездов он ещё был напряжён, словно не понимал, чего от него хотят, и почему вдруг стали заботиться. Но охотник первым делом приносил ему еду, а потом становилось так хорошо и спокойно.       Вампир точно знал, когда Стивен придёт, и при встрече налетал, обхватывал, приподнимая, и Джексон ухал от смеха, всякий раз поражаясь его силе. Элайя прижимался к нему, глядя своими странными глазами — слепыми и зрячими одновременно. С ним было забавно. Стосковавшись в одиночестве за столько лет, Элайя ужасно хотел общества. Он любил задавать вопросы, порой спрашивал такие глупости, что Стивен хохотал. Элайа был наивен, как дитя.       Пристроив его, Стивен гонял к Ларри Фишеру и привозил ещё кроликов, позволив, наконец-то, как следует насыщаться.       Через неделю произошло ещё одно интересное событие. Джексон тогда только приехал, и, выбравшись из машины, смотрел на закат, когда за спиной послышались шаги. Он развернулся и разинул рот.       — Эл? Что случилось с твоей жёлтой рожей? Был, как засохшее яблоко, а теперь как свежий персик. Ну… как очень бледный персик. А волосы! Волосы-то! Видал Сассун Вош Энд Гоу! А блестят как!       Золотоволосый юноша по-прежнему смотрел в никуда и неуверенно улыбался:       — Я красивый?       — Да пиздец просто!       Элайя касался пальцами своего лица и трогал волосы. Тусклые прядки теперь прям-таки светились, облитые закатными лучами, и пышной шапкой лежали на плечах. Брови и ресницы потемнели, будто окунули кисточку в расплавленное золото и провели по векам и надбровным дугам. Кожа стала гладкой, как мрамор. Стивен был прав, говоря, что возраст вампиров определить невозможно. Элайя больше не выглядел юным мальчиком, а как существо из другого мира.       — Ты опупенный, — в восторге повторил Джексон, и, не выдержав, полез трогать его волосы.       Элайя замер и не шевелился. Прикосновения тёплых человеческих рук были для него необыкновенным удовольствием, и вампир даже шевелиться боялся.

***

      Дома было плохо. Мать пыталась притащить очередного хахаля — испитого насквозь Грю О' Дойла. Нормальные мужики её не интересовали, хотя Леандра ещё сохранила привлекательность, и, несмотря на рождение семерых детей — стройную фигуру. Когда Стивен в очередной раз вернулся от Элайи, Майки встретил его на пороге с трясущимися от обиды губами.       — Грю меня назвал куском вонючего сала… — плаксиво сказал брат. — От самого воняет. А мама перед ним выделывается.       Стивен нашарил в кармане сникерс — прихватил с собой перекусить, да и забыл. Сунул Майки и брат тут же зашуршал обёрткой. Грю уже по-хозяйски расположился на диване. При виде Стивена он ухмыльнулся:       — Наш герой явился! Леа! Подогрей сыну ужин! Пиво будешь?       Через секунду его выкинули за дверь. Грю ревел бешеным гризли и ломился обратно. Дверь открылась, в нос Грю прилетело ещё раз и он завыл. О’Дойл побродил по двору, угрожая, разбил модель корабля, который Майки три дня клеил и оставил сушиться во дворе, и, наконец убрался. Леандра пряталась в кухне и тихо скулила:       — Сыночек!       — Хочешь трахаться — трахайся, — жёстко сказал Стивен. — Твоё дело. Только не здесь. Эта мразота работает на скотобойне, вот туда и ступай. Вы хорошо будете смотреться среди свиных туш. Твои младшие сыновья насмотрелись на покойного папашу-ублюдка, решила нового привести?       Его трясло от ненависти. Сам Стивен, наглядевшись на отчима и его дружков, больше двух бутылок пива редко себе что позволял. Сильно напился он только один раз, когда убил Льюиса. Первый стакан парни в него заливали насильно, еле расцепив намертво стиснутые зубы, потом он пил уже сам. Но он уже понял, что нормальная жизнь дома закончилась. Расслаблялся он теперь лишь в компании своего вампирчика.

***

      Еды у Элайи было вдоволь. Каждый раз появляясь, Стивен вытаскивал из пикапа клетку с кроликами — единственное живое мясо, что можно было спокойно достать. Стивен купил ему одежду и обувь, получил по заказу книги по Брайлю и научил пользоваться старым кнопочным мобильником. Элайа водил пальцем по сотовому и улыбался:       — Я всегда могу слышать твой голос?       — В любой момент, — заверил Стивен.       Книги Элайя ждал с не меньшим нетерпением, чем порцию новой крови. Обучался сам, а Стивен только смотрел. В доме вампир быстро научился ориентироваться, неслышно скользя по комнатам. Джексон тоже как-то попытался. Посчитал шаги, прикинул обстановку и завязал глаза. Тут же налетел на шкаф, но треснуться не успел. Между деревом и лбом появилась прохладная рука и уберегла Стивена от удара. Джексон дёрнулся от неожиданности:       — Ну, блин, и реакция у тебя.       Рядом с изящным и хрупким Элайей Стивен сам себе казался медведем. Выше Элайи на голову и гораздо шире в плечах. И при этом Элайя запросто мог взять его на руки, как ребёнка. Привыкнуть к этому было нелегко. И как он ждал, встречая на пороге. Стивен сначала думал, что голодный вампир ждёт свою порцию, но Элайя ждал не еду. Отставив клетку, он хватал Стивена и прижимал к себе, будто год не виделись.       — Да ладно тебе, — смущался Джексон. — Позавчера только виделись. Тебе теперь не так и скучно.       — Я всё равно очень соскучился!       Слышать это было приятно, и так не хотелось уезжать.

***

      А Леандра всё-таки вышла замуж за своего вонючего козла Грю О’Дойла, и оставалось лишь изумляться, что она нашла в этом уроде.       — Я молодая ещё — кричала она сыновьям. — Мне мужик нужен!       — Ну так найди себе нормального мужика! — орал в ответ Стивен. — На кой хер тебе этот вонючий козёл?       Леандра вздохнула:       — Скучно с ними…       Но дом был записан на её имя и Грю О’Дойл припëрся, нагло глядя в глаза Стивену.       — Теперь бесись сколько хочешь, парень, — сказал он. — А я тут хозяин. Не нравится — мотай к чёрту. Тебе по-любому пора перестать держаться за мамкину юбку.       Стивен скрипел зубами, но молчал. Поделать он ничего не мог. Грю изгалялся в остроумии, пока сам не устал. Через день после их псевдовесëлой свадебки Стивена вызвали из Отдела, обнаружив несколько упырей, шляющихся возле соседнего города.       Вернулся он только через две недели и узнал, что накануне ночью умер Майки. Сердце шестнадцатилетнего мальчика не выдержало. Леандра работала медсестрой и была на дежурстве, Грю — валялся пьяный в спальне, а Майки, решивший ночью перекусить, упал в кухне и пролежал так до утра, пока его не нашла вернувшаяся мать.       От острой жалости к младшему братишке сердце будто резануло. Майки в своей коротенькой жизни кроме дешёвого фаст-фуда и любимых комиксов ничего не успел увидеть. И не слышал ничего, кроме насмешек. Он с братом особо нежен не был, хоть пару раз и потряс за шкирку его одноклассников, что издевались над Майки. Грю на похоронах даже не пытался делать скорбное лицо. После он пихнул Стивена в бок, протягивая стакан с виски:       — Такие всё равно долго не живут. Только место в доме занимал и жрал в три хари.       Стивен молча дал ему в рожу и Грю развонялся было, но подбежавшие знакомые уняли.       Ещё через десять дней завербовался в армию Гарри. Леандра, уже маскировавшая тональным кремом синяки — подарок от любящего мужа, ничего путного, кроме очередного:       — Сыночек, как же так? — ничего из себя выдавить не могла.       — Мне восемнадцать и ваше согласие не требуется, — хмуро ответил сын. — Я с этим козлом всё равно жить не стал бы.       Гарри давно работал в мастерских и мог снять квартирку, но не захотел. А Стивен не стал отговаривать. Он и сам отслужил, и брата там мужиком сделают. На вокзал его провожал он сам и та самая бойкая Бекки, что висела на Гарри, пока автобус не подошёл.       — Вернусь, поженимся, — пообещал ей Гарри, и Стивен понял, что в родительском доме его больше ничто не держит.       Он сам мог спокойно снять в городе квартиру, но не стал. Собрал нехитрые пожитки и в открытую переехал на ферму Миллеров. Не то, чтобы все удивились — помнили о его чувствах к сыну Бо, но всё же недоумевали.       — Одному на заброшенной ферме… — протянул маленький и круглый как бочечка Ларри Фишер, у которого Джексон покупал кроликов. — У-у-у… Да и фермер из тебя хреновый… Кроликов тоже надо уметь разводить. Ты, вон, берёшь всё время, а толку нету.       — Я их как приманку для упырей беру, — ответил Стивен. — На ферме грохнул одного неделю назад, может ещё появятся. Они любят заброшеные дома.       Ларри лукаво прищурился:       — А я думал, они на человечков приманиваются.       — Кровь у всех одинаковая, — отрезал Стивен. — Бесовским отродьям разницы нет.       — А я вот не считаю их бесами, — неожиданно сказал Ларри. — Кто придумал-то это? Или у них всех удостоверения с личной печатью сатаны? Да будь они бесами — тут давно бы светопреставление началось, как в ваших дурацких фильмах. Может, бесами и одержимые, но они — люди.       — Но они же пьют кровь!       — Пьют, — вздохнул Ларри. — Если бы ты, парень, знал, сколько крови моя покойная Сибил из меня высосала. И этот крольчатник — женушкина идейка, кстати! Её и тестя — покойничка, чтобы его на том свете клопы заели! Сижу тут, как пень обоссаный, весь кроличьим дерьмом провонял и не видел-то ничего в жизни. Я даже в Лас-Вегасе ни разу не был.       Стивен засмеялся, а Ларри подмигнул:       — А кроликам сделай загон и учись разводить. Мне хорошему парню продать не жалко, только разговоры пойдут всякие…       Стивену вдруг стало жарко и тут же — мгновенно холодно. Он смотрел на круглое, лоснящееся лицо Ларри, но тот жмурился на солнце, будто кот. Открыл вдруг глаза, хитро глядя, и хлопнул Джексона по колену:       — Да езжай уже! А то может забрёл какой кровосос голодный… Сидит там, да ждёт…       И бровью подвигал.       Вопрос, зачем Джексон переселился на заброшенную ферму был закрыт, а у самого Стивена, пока ехал в своё новое жильё, обалдевшее выражение с лица так и не сходило.

***

      Джексон появился в сумерках, на стареньком пикапе, и стащил из кузова клетку с очередным ужином для Элайи. Солнце уже село, и на потемневшем небе зажглись первые звезды. Ферма Миллеров стояла в стороне от дороги, и здесь было тихо, лишь цикады звенели. Когда Джексона тронули за плечо, он не обернулся, а положил свою руку поверх вампирской.       — Я к тебе насовсем, Эл. Из дома ушёл. Майки больше нет, Гарри уехал и мне там делать нечего.       — А что скажут люди?       — Я этот вопрос решил, — отрезал Стивен. — Надо будет холодильник купить, плиту посмотреть…       Элайя уже знал о смерти Майки и теперь ласково гладил Стивена по плечу. Джексону сейчас нужна была ласка, как самому Элайе всё это время. Трезвым Стивен бы не решился, но он уже хорошо приложился к бутылке и его развезло. Касаться гладкой кожи Элайи так приятно, и такие мягкие были у него волосы…       — Ты такой красивый, — тянул Джексон, гладя его по волосам. — А я уже столько дней смотрю на тебя…       — Ты хочешь меня, как женщину, — кивнул вампир.       Стивен потëр лицо и встряхнулся:       — Блядь! Нет, не бойся. Я не отец Дилан и просить тебя раздеться за еду не стану. Я пьяный — не принимай мои слова всерьёз. Что ты делаешь?       Элайя уже потянул с себя кофту. Скинул ботинки и зазвенел ремнём. Ещё мгновение — и он стоял полностью голым, а Джексон жадно пожирал глазами его тело. Руку протянул и отдëрнул:       — Нет, Эл. Одолжений и жалости я не хочу, а ты просто жалеешь меня.       Но вампир сам шагнул вперёд и прижался нагим телом к Стивену.       — Откуда ты знаешь? Тебе мои мысли неизвестны, а я тебя, как открытую книгу даже без глаз читаю.       — По системе Брайля? — хохотнул Джексон.       — Безо всяких систем. Я ни секунды не пожалел, что поехал с тобой. Думаю, что и сейчас не пожалею.       Кожа Элайи такая гладкая и холодная, но под руками Стивена становилась чуть теплее.       — Будет немного больно вначале.       — Мне не будет. Мне приятно, когда ты трогаешь меня.       — Да я уж заметил, — усмехнулся Джексон.       Он обхватил лицо Элайи руками и тот наконец-то уставился прямо в глаза Стивена.       — Ты видишь меня сейчас?       — Да, и ты весь золотой. И необыкновенный.       Сначала было странно. Стивен скинул одежду и его вампирчик прижимался и тёрся всем телом, словно хотел впитать в себя тепло любовника. Опыта — ноль, он и не целовался никогда. Джексон боялся пораниться о его клыки. Одна капля — и тогда, возможно, Элайю не остановить. Но вампир это понимал, тянулся губами осторожно, а вскоре Стивен обо всëм забыл.       Земля была тёплой и трава щекотала голые тела. Элайя, ещё худой и такой белокожий, — последний загар с него сошёл двести лет назад, — Джексон рядом с ним казался тёмным. И глаза вампира, тоже непривычно светлые, будто светились в сумерках.       Он жадно трогал Стивена. Теперь можно было без стеснения трогать его везде, а не только плечи и руки. Тело Джексона — мускулистое и поджарое, гладкий торс и шрамы везде. Элайя касался пальцами по неровным полосам-зазубринам, старым и свежим. У самого Эла ни единого пятнышка на теле. Он вздрагивал под руками Стивена, а когда руки сменились губами, тихо ахал — совершенно по-человечески.       Джексон провёл рукой вдоль позвоночника и положил ладони на ягодицы.       — Верь мне и не бойся.       — Я не боюсь, — тихо ответил вампир. — Я никогда не обижу тебя недоверием.       Тогда Джексон стал готовить его. Брови Элайи чуть поднялись — такого он не ожидал, но молчал и слушал своё тело. Кусал губы, чуть напрягался, верно, хоть и прошло два века, но тот ужас и боль помнились, и он всё-таки боялся. И вдруг полуоткрыл удивлëнно губы и шевельнулся.       — Ещё…       Стивен приподнялся, согнув ноги Элайи в коленях и осторожно втиснул головку члена в маленькое отверстие.       — Ещё, ещё, — просил Элайя и сам подавался навстречу.       — Будет ещё, детка, — хрипло ответил Джексон, чуть наваливаясь и задирая ноги Элайи выше. — Всё будет.       Золотистые волосы вампира разметались по траве, а глаза теперь были закрыты. Стивен равномерно двигался, и глядел на него, ловя реакцию. Мимика Элайи забавно менялась, он морщил лоб, казалось, что от боли, но тут же тихий стон срывался с губ и вампир притягивал к себе Стивена, стараясь глубже насадиться на член.       — Не спеши, больно себе сделаешь, — тяжело дыша, говорил Джексон. — Первый раз же.       — Но я…       — Первый, — выдыхал Стивен и делал ещё толчок, посылая новую волну наслаждения любовнику. — Сейчас — первый.       — Да…       И больше уже не говорили. Зато Элайя радовал стонами, и то, как он облизывал губы, говорило Джексону, что он на верном пути. Элайя тянулся к своему члену, но Стивен перехватил руки и довёл любовника до исступления, что тот начал поскуливать и метаться. Тогда Стивен сам обхватил его член, и Элайя с тонким вскриком излился себе на живот, а Джексон замер на нём, тяжело дыша и вздрагивая.       — Я занимался сексом с трупом, — заплетающимся языком сказал Стивен. — Похоже, я знаю толк в извращениях.       — Ты расстроен?       — Ха! Я счастлив. Жмурик производства двухсотлетней давности оказался лучше всех живых. Причём во всех смыслах. Ты — замечательный парень, Эл, без пизды говорю. И как труп — очень сексуальный.       Он подгрëб к себе Элайю и захрапел прямо на траве.       Вампир осторожно выполз из-под его руки и ещё долго гладил по плечам, не в силах оторваться от тёплого тела Джексона. Но тот, замерзнув во сне, свернулся калачиком, и вампир на руках осторожно унëс его в дом.

***

      С появлением Стивена жизнь стала другой. Холодильную камеру в подвале Миллеров он починил сам, плита оказалась в рабочем состоянии. Стивен накупил кухонной техники в виде микроволновки и тостера, новую посуду и ещё всяких мелочей. И уже следующий вечер Элайю встретил запах жареного с кухни. Он просунул голову в дверь и повёл носом:       — Как вкусно пахнет!       — А разве тебе не по барабану? — спросил Стивен, поджаривая свою любимую ветчину:       — У меня нет барабана, — фыркнул Элайя, ещё не переняв все словечки Джексона. — Но так пахнет… Можно мне кусочек?       Удивлённый Стивен положил ему в тарелку яичницы с куском ветчины и Элайя накинулся, как голодный, хотя пару часов назад перекусил.       — Еда больше не приносит пользы, — сказал он, чувствуя на себе обалдевший взгляд Стивена. — Как те клубничные штучки, что ты мне давал.       — Жвачку, что ли?       — Ну да. Вкусно, но толку нет. Можно ещё кусочек?       Джексон захохотал и отдал свою порцию.       Он таскал Элайе подарки. Что дарить слепому вампиру — у продавцов не спросишь, и Стивен ориентировался на свой вкус. Например, рулон пупырок с предложением:       — Попробуй, это клёво!       Или брелок с гробиком и словами:       — Вот теперь ты настоящий вампир с личным гробом.       Солнечные очки звёздочками, больше чтобы самому поржать, глядя, как Элайя ходит в них. И лимонную канарейку, расписав, что поёт так, что сердце замирает. И тут же, правда, прибавил:       — А если не понравится — на закуску пойдёт.       Элайе нравилось. Он уже привык к грубоватым шуткам своего приятеля и радовался каждой мелочи. Последним подарком была лиловая шёлковая рубашка. Стивен увидел её на витрине, на манекене, смутно похожем на его вампирчика. Цена шокировала, но Джексон представил её на Элайе и вдруг стало горячо в штанах. Не купить её Джексон не смог. Элайя, носящий дешёвые футболки и рубашки, обомлел, трогая ее, даже щекой прижался, балдея, как ласкает кожу нежная ткань. Надел её тут же и Стивен тяжело сглотнул:       — Эл, ты в ней такой… — и завалил вампира прямо на полу.       После секса он всегда оказывался голоден и жарил мясо, а Элайя любил жареную во фритюре картошку и шоколад.

***

      Вместе они прожили около месяца. Ларри был прав — фермер из него был хреновый, а точнее — вообще никакой. Стивен только расчистил заросшую площадку перед домом и сделал большой загон. Но ему повезло и пушистые быстро начали плодиться. Но Джексон был не дурак и понимал, что долго так не продлится. Вот только не ожидал, что его жизнь на ферме закончится ещё быстрее.       Элайя, как и все создания ночи, день не любил. Солнце обжигало его, но даже если день случался пасмурный, вампир всё равно был вялым и сонным. Оживал он ближе к ночи, и Джексон, сам того не заметив, тоже перешëл на ночной образ жизни. Но днём иногда бодрствовать приходилось, особенно, когда заканчивались продукты и надо было мотать в город.       Из города он как раз и возвращался, когда увидел тачку у дома. Тут же узнал её, и так рванул, что чуть не растянулся на пороге. Грю О’Дойл со смешком сошёл ему навстречу со ступенек.       — Где шляешься, сынок? Жду-жду… Ты хорошо смотришься на этой помойке. Тебе тут самое место.       — А ты приехал, чтобы сообщить мне это? — рыкнул в ответ Стивен.       — Да так, поглядеть… Зачем дом запираешь, прячешь, что ли, кого? — вкрадчиво спросил Грю. — Никак бабу. Хотя, ты же у нас по мальчикам. Интересно, какой кретин на такого красавца позарился, — и он кивнул на шрамы Стивена. — Верно такой же уродец, раз запираешь его.       Попасть внутрь он не успел и Джексон чуть успокоился. Спальня Эла, в которой он сейчас крепко спал, тоже запиралась и дверь была крепкая.       — Хули припëрся? — повторил Стивен.       — Леандра меня послала. Беспокоится. Хоть бы заглянул, успокоил мамочку.       Стивен зло усмехнулся:       — Какая трогательная забота! А ну пошёл на хер отсюда, пока ноги не выдернул! — заорал он. — А ещё раз появишься — пристрелю к чëртовой бабушке и скажу, что с кровососом спутал.       Грю, смеясь, отступил и руки поднял:       — Понял, понял, уезжаю.       Он сел в свою развалюху, и, прежде чем завёлся, прибавил ещё пару любезностей. Стивен сжал кулаки и молча пошёл на машину. О’Дойл тут же заткнулся и дал задний ход. Отъехал к дороге, остановился… и вдруг машина рванула прямо на Джексона.       Пасынок даже не шевельнулся — стоял твёрдо и не сводил с Грю сверкающих глаз. Машина не доехала буквально пары ярдов, с визгом развернулась, окутав Джексона облаком пыли, и умчалась. Стивен закашлялся и побежал в дом, закрывая рот и нос рукой.       Элайя ничего не слышал. Вампирский сон был крепок, а поскольку он не дышал, то так напоминал настоящий труп, что Джексона поначалу это здорово нервировало. Потом привык. Он постоял у спальни Элайи, слушая тишину, и медленно пошёл в гостиную. Там, почти не шевелясь, просидел несколько часов, пока его не обнаружил спустившийся Элайя. Стивен встал ему навстречу и обнял. Напряжение уже отпустило, но вампир чувствовал, что что-то не так.       — Новый муж моей мамочки приезжал, — мрачно сообщил Стивен. — Разведку проводил. Хорошо, я вовремя вернулся, а то бы в дом влез.       — Может, он просто хотел тебя навестить?       Джексон невесело хохотнул:       — Типа, соскучился, да? Он бы не приехал, даже если бы я позвонил и сказал, что подыхаю. Как бы не так… Похоже, мать проболталась ему про крест. Тут дело такое... В одной из облав мы захватили древних упырей. Три ночи их выкуривали, потом уничтожили, конечно, и ребята предложили особняк обыскать. Нашли тайник с золотом. Найденные ценности мы обязаны сдавать… Срали мы на эти правила! В общем, мне достался офигенный золотой крест, — объяснял Стивен. — Здоровенный, дюймов пять высотой и четыре сапфира размером с орех. Я его на чёрный день спрятал. Ну и ещё кой-чего… Грю наверняка вынюхал и хочет заполучить. Боюсь, дружище, он сюда вернётся. Он знает, что рано или поздно я уеду на очередное задание и вернётся. А может и не один.       Стивен схватил Элайю за плечи.       — Возьмём всё твоë барахло и спустим в тот погреб. И пожалуйста, пообещай мне, что когда я уеду, ты не вылезешь. Воздухоотвод я прочистил — неделю, может чуть больше, спокойно проживёшь.       Вампир послушно кивнул. Он привык слушаться Стивена, понимая, что без него не продержится долго. Как не довериться человеку, который так помог и сделал его жизнь почти райской. Настоящая постель, книги, музыка, шоколад… секс… Но главное — сам Стивен, без которого теперь одиночество особенно чувствовалось.       Случалось, что Джексон задерживался, и приходилось пару-тройку дней поголодать, но разве это сравнимо с тем мучительным, постоянным голодом, что преследовал раньше? Элайя был готов молиться на своего друга и любовника.       Когда стемнело, они собрали вещи и отправились к погребу. В маленькой рощице Стивен быстро отыскал кучу валежника, скинул её и поднял тяжёлую крышу. Прежде чем спустить туда вампира, он притянул Элайю к себе и долго не отпускал. Вампир водил пальцами по лицу Джексона, касался губ, шрамов, пересекавших его лицо, и наконец прижался ртом, привстав на цыпочки.       — Я буду ждать, — сказал он и спустился в чёрный лаз.       Стивен снова закидал крышу ветками и вернулся домой. Спать одному было непривычно. Стивен глядел в потолок и долго думал… Утром, перед отъездом, он плотно закрыл все внутренние двери, и у каждой, у самого пола приклеил тонкие волоски.

***

      Всё последнее время Стивен невольно сравнивал своего блондинистого вампирчика с другими. Дикие, яростные рожи не зря казались ему одинаковыми. Оскаленные пасти, полубезумные глаза. Возможно, это человеческая кровь делала их такими. Чем больше пили, тем меньше сами походили на человека. Элайя же был другим. Его глаза не стали алыми и сохранились все черты, как при жизни. Спокойный, чуть рассеянный, часто задумчивый или мягко улыбающийся.       Джексон рубил кровососов, понимая, что ничего общего с Элом у них нет и никогда не было. Ярость усилилась ещё и страхом. Если Грю припрëтся в его отсутствие, перероет дом, и, не найдя креста, здорово психанëт. Может и дом подожжëт… Элайя в безопасности в погребе, но спокойнее не делалось. Эта безопасность тоже была относительной. А что, если кто-то ещё знает про погреб? А что, если видели их тем вечером?       Желание увидеть своего вампирчика стало таким огромным, что выдержанный обычно Стивен едва ли не орал, прошивая автоматной очередью нового упыря и разрубая его на куски.       Неделю спустя он мчал домой, подпрыгивая от нетерпения на сиденье. Телефон Элайи в погребе не ловил и это тоже напрягало, отчего Стивен гнал, не останавливаясь и едва в аварию не угодив, когда чуть не заснул за рулём. Тогда он в ужасе остановился. Но сон уже пропал, и оттерев пот со лба, Джексон поехал осторожнее.       Крышу дома он увидел ещё издали — целую и невредимую, и его разом отпустило. Стивен вышел, чувствуя, что ноги чуть подрагивают. Постоял, приходя в себя и пошёл к дому. Все вещи лежали на своих местах и двери были закрыты, но волоски были сорваны. Стивен смачно выругался и рванул в рощу, к погребу. А немного не добежав, резко встал и сердце остановилось тоже.       Лаз был открыт.