Очень трудно любить после ебли втроём

      Затылочная боль заставила пробудиться в холодном поту. В разбитом состоянии, едва раскрыв опухшие от слез глаза, Аня почувствовала подступивший к горлу тошнотворный ком. Сильный утренний рвотный рефлекс дал о себе знать — рванувшись к белому другу, девушка буквально выблевала желчь едкого желтовато-зеленого цвета. Последние дни она толком ничего не ела. Потому что не могла. И не хотела. Впоследствии неистово исхудавшее бледное тело с оттопорщенными ребрами и ярко выраженными тёмно-фиолетовыми спайдерными венами с узорами трещин отражалось в пыльном зеркале, что очень напугало Аню. Возник ипохондрический синдром.       Она в нелепой спешке попыталась себя взбодрить холодной водой, но особо не удалось. Вкус мятной зубной пасты резко ощутился на губах и языке, придавая эффект жжения.       — Во что я себя превратила? — хриплым голосом она спросила у силуэта напротив. — Это полнейший кошмар, — переступив через душевой поддон, Аня открыла слабый напор воды, и прислонившись к стеклянной двери, вновь завыла, — Почему я просто тогда не ушла? Зачем я поперлась только в этот несчастный клуб? Столько проблем себе нахапала, что даже жизни не хватит, чтобы разгрести эту кучу дерьма, — постепенно вода становилась горячее, — еще и ребенок этот! — со злости подумав, как от него можно было избавиться, она прибавила ещё больше напора, доходящий до кипятка. Естественно, ничего не добилась, кроме как ошпаренных ожогов на коже предплечий. — Господи, что я творю? Он же ничего не сделал, — Аня молниеносно вылетела из душевой кабины, виновато разглаживая живот, представляя маленького эмбриона, — Я больше не причиню тебе вреда. Я всегда буду тебя защищать. До конца жизни.       Аня, винив и браня себя в содеянном, выползла из адовой «сауны», откуда вываливался густой и горячий пар. Мозг настолько расплавился, что импульсами начал посылать звуковые галлюцинации. Кто-то или… что-то царапает входную дверь, издавая противный металлический скрежет, сопровождающийся пугающими мелодиями слабых стуков, предварительно, костями, на уровне чуть выше пола. Взгляд твердо зафиксировался в сторону коридора в ожидании и надежде, что непрошеные гости скоро прекратят наведываться в дом, но из полуоткрытого окна резко зазвенели колокола, вновь напугавшие девушку до онемения конечностей стоп, превращая их в вату.       — Но ведь рядом с моим домом нет никаких церквей либо соборов в радиусе пяти километров, а звучание такое отчетливое. Что за чертовщина?! — дойдя на деревянных не сгибающихся ногах, она закрыла окно, дабы избавиться от ощущения всепоглощающей пустоты и неприятной шумихи, но не учла одну интересную мелочь — это действительно галлюцинация. Закрытое окно не помогло уберечь себя от звона, очень напоминающее погребальный перебор. Да и царапания стали ещё звонче. — Вдруг это какие-то дети решили сыграть злую шутку, хотя это совсем несмешно, — с осторожной украдкой Аня подошла вплотную, предварительно вооружив себя рядом лежащей шваброй, и глянула в глазок, где не было не единой души. На секунду это расслабило девушку, и она, открыв наконец дверь, высунула голову. Дар речи пропал, когда она увидела сидящего в слепой зоне на холодной плитке Шастуна, который устало стучал по металлической поверхности. В голове произошел диссонанс: во сне она помнит Антона, как потенциального обидчика, который безжалостно изнасиловал её, втаптывая в грязь достоинство и честь, но наяву он казался совсем не таким. Он тихо выл и шмыгал. Аня вздрогнула от тех неприятных ощущений вперемешку с ударами. Тело, физическая оболочка не хотела контактировать с парнем, но разум и сердце призывало прийти на помощь, аргументируя тем, что сны - это лишь проекция недавних своих переживаний. — Антош? — Аня встала перед ним, стирая голые колени о шероховатый пол, — Черт возьми, ты меня слышишь? — опущенная голова никак не реагировала на слова. Антон всхлипывал от беспомощности, стуча по инерции, будто рука совсем не слушала своего хозяина. — Пожалуйста, посмотри на меня, — девушка подняла его голову и обомлела, улицезрев заплаканные красные глаза Антона.       — Что я с тобой сделал? Солнышко… — сиплым голосом донеслось из уст Антона, — прости меня, я пиздец как облажался, — едва трясущимися пальцами он коснулся ледяной дубовой ладони и сжал в руке хрупкую кисть. — Прости меня, — парень прижал окоченелую от холода ладонь к своей обжигающей от солоноватых слез щетинистой щеке. — Я был не прав. Не прав. Не прав, — он повторял одну и ту же фразу монотонным низким басом, и с каждым разом всё более всхлипывая. Казалось, что ещё немного, и у него случится нервный срыв, и он заплачет навзрыд. Тело дрожало, а мышцы вовсе обмякли. Он вот-вот рухнет. — После первой нашей встречи я чувствую себя ужасно паршиво. За все это время ты ни на секунду не выходила из моей головы: ни дома, ни на работе, ни на концертах, ни на отдыхе. Я не могу ни о чем другом думать. Хочу, чтобы ты всегда была рядом со мной. Всегда.       — Ох, Антош, — прижав парня к грудной клетке, Аня обняла его, целуя в макушку, — А может это и не игра чувствами? Может Арсений ошибался, и Антон действительно относится ко мне, как к особенному человеку? — она почувствовала тепло и бешеное сердцебиение зеленоглазого дрожащего парня, который как котенок прижался к ней. Воздействие слов Антона благоприятно повлияло на Аню. — Пойдем, хватит на холодном полу сидеть, ну? Я тебе горяченького чаю сделаю, пошли.       — Не хочу тебя отпускать, — прошептал Антон, стиснув в еще более цепкие объятия, — Не хочу. Я просидел под дверью почти всю ночь и слышал, как ты кричала. Тебя кошмары мучают? Я стучал и пытался тебя как-то пробудить, но ты не слышала. Что случилось? Это все из-за меня?       — Что? Ты просидел всю ночь в подъезде? Ты с ума сошел? — потянув указательным пальцем за подбородок верх, девушка взглянула в тоскливый взгляд, — Ничего серьезного. Да, мне приснился нехороший сон, такое бывает. Плохо, конечно, что я сквозь него не услышала тебя, но ведь необязательно было сидеть здесь, — она поднялась и, подняв Антона, завела его домой.       — Я не мог уйти, я виноват перед тобой. Прости, что обидел вчера, — Антон, сидя на диван, по-прежнему содрогался, то ли от холода, то ли от минувшей тревожности. Он трепетно взял Аню за руку, целуя ладонь, — Прости меня, дурака. Мне стыдно очень. Не знаю, ревность сыграла дикая, хотя было бы к кому, к своему лучшему другу. Но, учитывая, что я вел себя как мудак, понял, что был не прав абсолютно. Дима хороший человек, и я рад, что в трудный для тебя момент он был с тобой, хоть и не должен, по сути. Я с ним ещё поговорю и тоже попрошу прощения, но сейчас для меня в приоритете ты, — взгляд упал на обшарпанные коленки, — еще и повредилась из-за меня.       — До свадьбы заживет, — девушка растворилась в слабой улыбке, растирая покрасневшие коленные чашечки. — А насчёт Димы ты не переживай, он все понимает. Главное, что ты сейчас рядом, — руки потянулись обнимать уже слегка расслабленного Антона, да и она уже немного успокоилась, — Ты рядом, — большими пальцами она смахнула вновь накатившиеся слезы, нежно коснувшись отекшими губами лба Антона, — Рядом, — слово, произнесенное шепотом, наконец растопило парня и тот заулыбался, демонстрируя свои ямочки на щеках. Непонятно, это действительно повлияло на него, как успокоительное или это только временный эффект?       В окно постучались первые лучи солнца, попавшие на радужную оболочку глаз Антона. Цвет заиграл новыми краски, похожие на тусклый изумруд с желтоватым отливом ближе к зрачку. Покраснения на нижних веках начали понемногу сходить, это придавало лицу более здоровый вид.       — Ой, а откуда у тебя котенок? — Антон переключил свое внимание на внезапно появившуюся животинку, забавно и нелепо пытающийся забраться к новоиспеченной хозяйке. — Какой замечательный малыш, — парень умилился, взяв комочек счастья на руки.       — Вчера, — Аня ласково погладила котика по маленькой голове, пальцами шевеля ушки, — я его нашла на улице, не смогла оставить на произвол судьбы, и мы сразу нашли коннект. Теперь мы друзья. Братья по несчастью, так сказать, — нервно хихикнув, поежилась на месте, вспоминая вчерашнюю картину.       — И как же тебя зовут? — невзирая на странную реакцию девушки, он указательным пальцем тыкнул в мокрый носик, от чего клубочек черной шерсти начал чихать без остановки.       — Ой, а я даже как-то не подумала над этим, — вглядываясь в котенка и его зеленые глазки, Аня призадумалась, непроизвольно поднимая уголок губ.       — Он мне напоминает ночную фурию из мультфильма про драконов. Только это мини версия. Маленькая копия Беззубика.       — И правда похож, — девушка прислонилась носом к питомцу, а тот довольно запищал и замурчал от радости. Антон с улыбкой на лице наблюдал за милой картиной, за горящими, как пуговки, глазами Ани, за любовью и сердобольностью к животным. В душе становилось тепло и уютно. Давно он так не радовался, казалось бы, обычным, но простым мелочам, как искренние человеческие эмоции и проявления заботы. Притягательное чувство, подобное магниту, но в то же время успокаивающее. Антон прикоснулся фалангами к косточкам кисти.       — Ань? — его голос волнительно задрожал, и, откашлявшись и поправив волосы, взял крепче за руку.       При визуальном контакте один зрачок кареглазой значительно расширился, а другой остался в зафиксированном положении. Приобретенный офтальмологический синдром асимметрии зрачков, анизокории, Аня не может объяснить, так как в памяти патология присутствует достаточно долгое время. Расфокусировка зрения очень мешает, из-за чего в голове возникает расфокус и размытые картинки в одном глазу. Выглядит необычно, и Антон засмотрелся, забыв сути вопроса.       — Да, Антош? — девушка улыбнулась, продолжая играть пальцами с котенком. — Вы, кстати, когда обратно? Прости, что перескочила с темы на тему.       — Да нет, я как раз насчёт этого… Может быть, ты хочешь уехать со мной в Москву? Безвозвратно.       — В Москву, говоришь…       — Да, со мной.       — Думаешь, это хорошая идея? — в глазах появилось сомнение и страх перед неизведанным. — Я бы хотела, на самом деле, но есть нюансы. Даже не знаю, Антош. Да и Питер очень сильно люблю. А вдруг что-то не так пойдет…       — Ты подумай хорошенько, я не буду торопить тебя ни в коем случае. Но обязательно дай мне знать, даже если это будет отказ, — за фразой последовал нежный поцелуй в висок.       — Сколько дается времени на обдумывание?       — Столько, сколько ты посчитаешь нужным. А я буду ждать ответа. Все просто.       — Хорошо. Я подумаю, нужно взвесить все за и против. Ты же знаешь, что я никаких спонтанных решений не принимаю? Особенно таких.       — Я все прекрасно понимаю, поэтому и не тороплю. А что тебе снилось, а то ты мне так и не рассказала. Что за страшный сон?       — Уже точно не помню, но вроде за мной гонялись, а я бежала на месте. Был какой-то заброшенный дом, а вокруг него старое кладбище. И ещё непонятно откуда доносились колокола.       — Кто гнался за тобой? И что это за место? Ты была там ранее?       Аня замолкла. Она солгала про содержание сна, потому что всё прекрасно помнит на самом деле, но в действительности не хотела уведомлять о своих тревожных чувствах, и уж тем более не хотела выдавать жуткий факт наличия изнасилования.        — Это был человек без лица. Буквально без лица. Как живой манекен, который за мной погнался. Я не шастаю по заброшенным местам. Антош, я же пугливая особа, ты мне палец покажи, так я не буду смеяться, я испугаюсь его, — гиперболизация позабавило Антона.       — Хоть где-то мы схожи. Я тоже боюсь, но скорее это из-за эффекта неожиданности. Не более.       — Так когда вы обратно?       — Завтра вечером, вроде… Но я не хочу уезжать без тебя.       — Если честно, я сама не хочу, чтобы ты уезжал, но надо. Но это же не последняя встреча, так что не переживай.       — Надо… Надеюсь, что не последняя, ведь… — фразу прервал звонок на телефон Ани, — ведь… ведь…       — Это Дима, — она подняла трубку, — привет, Дима! Да, он со мной, а что такое? — она озабоченно охмурилась, — Хм, хорошо, тогда до встречи.       — Это Поз был? Что сказал он?       — Тебя потерял, блин, ты на звонки не отвечаешь. Он сейчас придет, пообещал вчера проведать меня, и тебя, заодно как раз.       — Мой телефон разрядился ночью, когда ехал к тебе, — Антон попросил зарядное устройство, сотрясая в руке выключенный гаджет, — Наверняка там куча пропущенных и сообщений, пиздец.       — Ну так конечно, Антон Андреевич. Всем интересно, где же ты шляешься по ночам.       — Иди ко мне, — руками Антон показал жест, подзывающий девушку, и Аня попала в нежные объятия, — всё-таки думаю, что тебе нужно ехать со мной.       — Знаешь, наши мысли совпадают. Я тоже так думаю.       — Правда? — на кроткий вопрос Аня одобрительно кивнула, соприкасаясь ладонью с его, образовывая ручной замок. — Я очень рад, что ты быстро приняла решение. Надеюсь, оно не компульсивное, а то тут наседаю.       — Нет, оно искреннее, — глядя на желанные поджавшие губы Антона, девушка решается на поцелуй, к которому она давно готовилась у себя в голове, сражаясь с внутренними барьерами. Было видно, как парень давно хотел этого, но боялся сделать первый шаг, чтобы та не подумала о навязчивом вторжении в личное пространство, но Аня будто сама дала плашку. Рука легла на талию, безболезненно сжимая кожу, чтобы не причинить дискомфорта кареглазой. Антон навис над Аней и впился в бледные губы, покусывая их, но шея оказалась гораздо привлекательней. Он все ещё помнит про эрогенную зону. — Не хочу, чтобы это заканчивалось, — прошептала она, подглядев одним глазом. Сердце охватило приятное чувство сжатия, в брюшной полости — трепет крыльев бабочек.       — Хочу тебя попросить, — отодвинувшись, произнес Антон. — Закрой глаза, только не бойся. Просьбу она выполнила с легкостью, но с небольшой опаской, пытаясь подглядеть. Оказалось зря. Темная картинка сопровождалось шорохом сверху слева. — Сейчас, погоди секунду, — что-то холодное соприкоснулось пальца девушки, и та открыла глаза.       — Что… Зачем? — Аня начала разглядывать красующееся кольцо на мизинце. — Но… Как ты смог оторвать частичку себя и так просто отдать мне?       — Мне показалось это милым. Частичку себя, говоришь, — усмехнувшись, Антон почесал затылок, — пусть хотя бы частичка меня, хоть это и безделушка, будет всегда с тобой. Как в память обо мне.       С одной стороны этот жест доброй воли понравился Ане, но фраза «в память обо мне» безумно насторожила. Обычно так говорят на последней встрече, однако она решила особо не заострять на этом акцент.       — Спасибо, Антош, я никогда не сниму его, — девушка хотела бы уже снова поцеловать в знак благодарности, но звонок в дверь прервал, вырывая душу из астрала. — Это Дима, скорее всего, — Аня поспешила открыть новому гостю, — Привет, рада тебя видеть! Как ты после вчерашнего?       — Привет, я же обещал проведать тебя, вот сдерживаю обещание, — Позов приобнял Аню за плечо и протянул белый пакет, — вот фрукты принёс тебе, витаминчики, все дела. Как болезнь протекает? Как скоро выздоровеешь? — завуалировано спросил мужчина, иронично улыбнувшись.       — Да нормально всё, вроде, но искренне надеюсь скоро болезнь отступит, ну или хотя бы будет протекать легко.       — Я понял, понял. Ну, будем надеяться. Здарова, Шаст, мы тебя искали все утро, где ты шароебился? — Дима протянул руку, дабы поздороваться, и Антон взаимно пожал её.       — Здарова, Поз. Гулял, — недолго помолчав, наконец выдал, — Я это, хочу извиниться перед тобой за вчерашнее, белку словил, похоже.       — Ой блять, да давай ещё заплачь, — саркастически ответил Дмитрий, заливаясь смехом. Это в известном стиле Позова, — давай ещё мизинькичами помиримся и будем плести друг другу косички, — шутка сняла напряжение в воздухе.       — Да, Дим, у тебя будут самые красивые косички, — рассмеялась Аня, жуя банан, который она нашла в пакете с гостинцами.       — Это да, — потерев свою голову, гордо произнес Дима, — стоп, а что это у тебя? Тебя что, Тоха заклеймил? — мужчина, чередуя, указывал то на Шастуна, который довольно улыбался, то на Аню, которая с румянцем на щеках спрятала руку под стол. — Ладно, я вас категорически понимаю и принимаю, но Шаст, нам нужно ехать, там Стас ищет тебя.       — Что, сейчас? — потянулся Антон, разминая конечности.       — Нет, вчера, — Дима закатил глаза, — ну конечно сейчас, что за вопросы глупые, или ты ещё со вчерашнего не отошел? Тебе бы не помешало ещё привести себя в порядок, в душ сходить. И нужно уже ехать обратно в Москву.       — А вы разве не завтра вечером уезжаете? — Аня опечалилась такой новостью, но старалась не подать виду.       — Ну, вообще да, рейс завтра, но сегодня будет одно закрытое мероприятие, на которое мы были приглашены. Шаст, ты помнишь, нет?       — Ай, бля-ять, точно, — Антон схватился за голову двумя руками. — Как же не хочется, если честно, — он посмотрел на Диму, который был с несломленным каменным выражением лица, и тут же поменялся в мимике, — но надо, — он подошел к Ане и поцеловал в висок, поглаживая руку, — Я позвоню тебе, хорошо? — на одобрительный кивок, Шастун подозвал Диму, и они покинули квартиру, оставив Аню в полном одиночестве наедине со своими навязчивыми мыслями, которые она не в состоянии прогнать самостоятельно. Взгляд упал на кольцо. Пришло озарение. Оцепенение. Она ужаснулась.       — Заклеймил, — это противное слово начало крутиться в голове, постепенно набирая зверские обороты центробежной скорости. Гримаса скорчилась. — Заклеймил?! — вертя на пальце металлическую бижутерию, Аня поспешила его снять, швырнув на стол. От аксессуара возникло ощущение, словно оно подействовало как святая вода на нечисть: обжигало, а на секунду показалось, что и вовсе зашипело, — Почему я сталкиваюсь с шизоидным бредом только тогда, когда нахожусь одна? Пожалуй, нужно снова записаться с психологу, — она снова взглянула на кольцо, — Не глупи, это просто безделушка, — и надела его обратно, — которая так сильно важна для Антоши.       Взяв в руки телефон, чтобы написать уже знакомому проверенному специалисту, Аня наткнулась на одну интересную вещь: заостренное внимание привлекло сообщение с просьбой провести фотосессию. Была она от абсолютно пустого профиля без фотографий. Аноним без какой-либо наводящей информации о своей личности, на удивление, быстро среагировал на начало диалога, будто некто смиренно ждал ответа. Но одновременно это и насторожило, ведь она никому не давала своих контактов, не рекламировала свою далеко не профессиональную деятельность. Она расценивает это, скорее, как хобби, дело для души, не беря, при этом, ни копейки. Об этом знали только близкие и изредка пользовались способностью делать красивые и необычные фотокарточки в целях дальше повышать качество своих работ.       В попытках понять, что за собеседник с ней разговаривает, откуда он узнал о ней, да и в целом, что он хочет, незнакомец умело прыгал с темы на тему, как бы не желая выдать о себе личные данные, утверждая, что ему "кровь из носа" и крайне срочно нужны фотоснимки. В итоге, сдавшись, она с трудом согласилась, но с условием, что место проведения фотосессии будет ей привычным, то есть без особых предпочтений. Оппонент без раздумий согласился. Через несколько секунд всё же представился девушкой по имени Александра.       — Что ж, давненько я не практиковалась, надо будет попробовать. И подстраховаться, на всякий, позвать с собой кого-нибудь, чтобы было поспокойнее, — решив, что нужно заблаговременно достать из давно нетронутого ящика фотоаппарат и проверить его работоспособность, она обнаружила старый альбом. Стряхнув с него пыль годичной давности, Аня с трепетом открыла фотокнигу. Перехватило дух, пронзило ностальгией. Первая памятная фотография, на которой отображалось буквально беззаботное время: яркая карточка с двумя обнимающимися девушками на фоне спокойного голубоватого моря. Это была Аня со своей лучшей подругой детства. Её все звали Ви, сокращено от имени Виолетта. Девушка с выраженными голубыми глазами, светлыми волосами и веснушками по всему лицу. В кадре они широко улыбались и наслаждались моментом, на мгновение Аня душой вернулась в то время. Девятнадцатилетние. Громко играла музыка, перебивая шум волн. Мягкий песок, приятно согревающий стопы. Разговоры и смех большой дружной компании. Захватывающий закат.       Накатились слезы, стало трудно дышать. Замерло и без того больное сердце. Это была последняя совместная фотография с Ви, ведь примерно через месяц после этого события её нашли мёртвой в собственной квартире, её тело небрежно лежало на кровати в неестественной позе. В ту ночь Аня должна была быть у нее по договоренности остаться на ночь, но заболела. "Это жестокое убийство!" — твердили все вокруг, ссылаясь на огромное количество гематом на теле, но следователи индифферентно пожимали плечами, уверяя, что это самоубийство, но при этом без каких-либо доказательств. Слишком много времени ушло на попытку подтолкнуть возбудить уголовное дело, но без толку. После похорон Аня больше не могла находиться в родном городе, поэтому приняла решение уехать безвозвратно, разорвав связи и контакты с бывшей компанией друзей.       — Ви… Я так скучаю по тебе, — смахнув слёзы, девушка, разместила фотографию на видное место — подсвеченное зеркало, рассматривая на тот момент счастливую Ви, — как бы я хотела тебе обнять, поговорить обо всём. У меня столько для тебя новостей, чтобы рассказать! Я в такой заднице сейчас нахожусь. Представляешь, вот жду ребенка. — она вздохнула, — А помнишь, как мы пообещали друг другу, что мы будем крестными для наших детей? Представляли, как они так же, как и мы будем дружить? Жаль, что тебя нет рядом, моя Ви. Я виновата в твоей смерти, прости меня.       Она рассказала о всех событиях своей жизни за несколько лет. Про то, как отчислилась и уехала на другой конец страны, даже не попрощавшись с Ви, потому что не было моральных сил снова взглянуть на холодную могильную плиту. Конечно, она за это попросила прощения и взяла обещание как-нибудь навестить покойную подругу. Рассказала про переезд в Санкт-Петербург, про новый этап развития, про Антона и как познакомилась со всем составом Импровизаторов. Про жестокие игры Арсения, про насилие с его стороны. Про расстройство личности, о котором Аня подозревает уже давно.       — Я не знаю, как мне поступить, что делать, Ви, — девушка закрыла лицо руками, представляя Ви сидящей с ней рядом, и расплакалась. — Ты бы мне дала совет, поругав, конечно, но не осуждая. Так не хватает твоей поддержки.       Рассказывая всё в подробностях до мелочей, о всех переживаниях, Аня не заметила, как день приблизился к завершению. Монолог не прекращался до тех пор, пока не осталось слез. Просидев в одной и той же позе много часов, она ощутила, как что-то, похожее на руку, легло на плечо.       — Ви, ты правда здесь? — тело окутало теплом, подобное объятиям. Она почувствовала присутствие своей умершей подруги. На душе стало легче, — Забери меня с собой, прошу, я устала от всего, что сейчас происходит. Желательно во сне, чтобы не было так больно, — после слов со стола резко упала раскрытая книга страницами вниз. Подняв вещь, на первой строчке черным по белому было написано: «…и мой ангел-хранитель будет рядом вечность», — Но почему на душе так паршиво? — обняв книгу, Аня легла в позе эмбриона на обшарпанный паркет, умиротворенно выдохнув. Седативные подействовали быстро. Клонит в сон.       — Ви? Но как? Как ты… — протерев глаза, Аня увидела перед собой счастливую подругу, радостно подзывающую к себе. Ви молчала с застывшей улыбкой, которая со временем стала пугать, похожее на ухмылку психопата, — Ви?       — Почему ты тогда не пришла? — это был не её голос, а скорее демонический. Глаза отдавали отблеском злости, — Почему ты не спасла меня? Почему ты бросила меня?       — Что? Я тебя не бросала ни в коем случае, — глаза наполнились слезами, — просто так вышло, Ви.       — А я ждала тебя, — девушка достала из спины большой кухонный нож, проводя большим пальцем по острию, — я ведь тогда хотела признаться в любви. Да, я любила тебя, а ты даже этого не могла представить себе. Ты всё думала почему, почему же я отказываю всем парням. Вот ответ.       — Ви… Что же ты говоришь? Мы же были подругами! — промямлила Аня, но голубоглазая девочка протянула руку с холодным оружием, — Зачем это!? — ответа не последовало. Контроль над своим телом Аня утратила. Рука самовольно взяла нож, крутя его в разные стороны.       — Ты же сама хотела, чтобы я тебя забрала, — Виолетта подошла вплотную, — так вот я тебя и заберу. Все ради тебя.       Холодное лезвие коснулось левого предплечья. Аня сама того нехотя чикнула руку, кровь тонкой струйкой потекла на пол. Заверещав от боли, девушка попыталась вернуть возможность владеть своим телом, но тщетно: лезвие вошло глубже, до кости, оставляя после себя резаную рану.       — Что же ты творишь?! Прекрати! Мне больно! — Аня закричала, продолжая истязать бедное тело. В обиход пошла вторая рука с таким же исходом, только рана оказалась ещё глубже. Показалось мясо, раздался резкий мерзостный запах свежей плоти.       — Это не я, а ты сама, — заливаясь смехом, заявила Ви, — это твоё скрытое желание - умереть, но я добавила дополнительную штучку, под названием в муках, ведь именно так убивали меня, в то время, как тебе было все равно.       — Это неправда! Неправда! Неправда! Мне не было все равно, я физически бы не смогла приехать!       — Какая наглая ложь! — грозно крикнула Виолетта, — Но я все равно тебя прощаю, лучшая подруга, — после слов Аня билась в истерике, нанося многочисленные ножевые удары то в живот, то в грудь, — Ничего страшного, у тебя все равно нет сердца, — на местах разодранной одежды образовалось кровавое месиво. Аня от бессилия свалилась на пол, уронив окровавленный нож. Она уже не могла говорить, так как изо рта текла алая кровь, полностью заливая лицо. — Видишь как бывает, — нависла над Аней улыбающаяся Ви, — спустя столько лет ты вспомнила обо мне, а лучше бы не открывала альбом. Да? А теперь ты моя, — Виолетта взяла за ногу Аню и с легкостью её потащила куда-то, за ней оставался кровавый след. Жизненные силы понемногу выходили из едва дышащей девушки, — Не будет у тебя ребенка, и тебя теперь больше не будет в мире живых. Но ничего, я рада, что мы теперь вместе, — Ви с улыбкой достала другую самодельную заточку, кончиком лезвия проводя по артериальной вене на шее, а потом надавила со всей силы, пробив насквозь. Брызги горячей крови разлетелись по всей комнате.       Пробуждение от нехватки воздуха. Перед глазами замыленная картинка. Она не может разглядеть реальный мир, лишь прерывисто дышала, жадно хватая ртом свежий кислород. Прояснение. Окружающий мир стал четче.       — Да как же заебали меня эти ебучие сны! — подскочив с места, Аня понеслась целенаправленно на улицу, захватив с собой памятный альбом, книгу из сновидения и совместную фотографию, — Это будет первый мой шаг.       Медленно, но уверенно тлеют бумажные книги с текстом и фотографиями на остывшем за ночь асфальте. Она с ухмылкой наблюдала, как четкий фрагмент фразы из цитаты «…ты пожалеешь об этом» догорает дотла, оставляя за собой груду пепла, который скоро развеется пробирающим до костей ветром. Воспоминания сами собой улетучиваются, утекают сквозь руки. Цепи и оковы разломались на две части, дав возможность вдохнуть полной грудью.       — Ты меня не заберешь, я передумала, — держа в руке снимок, Аня без сожаления и угрызения совести беспардонно выкинула его на растерзание огню, где синее пламя беспощадно медленно разъедает лица, — так что иди к черту, сучка ебнутая! — демонстративно кинула пару неприличных жестов со средним пальцев в сторону костра и неба, — Слышала? По-ошла на-ахуй! — саркастически напевала Аня, заливаясь идиотским смехом.       — Вы что творите?! — незнакомый мужчина выкрикнул из балкона, — Я сейчас полицию вызову! Хулиганье паршивое! Зачем костер посреди двора разжигаешь?       — Вы меня простите! Не переживайте, я это уберу, это необходимая мера была! Ещё раз извините, — девушка ответила весьма вежливо, на что пожилой дяденька махнул рукой и вернулся к себе в квартиру, бурча про то, как много развелось наркоманов и придурошных людей, мол толку с ними ругаться никакого нет.       Когда наконец последняя страница книжки догорела, обещание свое она всё же сдержала. Вновь наступила гробовая тишина, только изредка слышится трезвон ранних птиц. Позднее зябкое утро, примерно четыре часа, но уже засветло. Пахло свежестью после ливня. И немного скошенной травой. В душе появилось ощущение облегчения и подъем жизненных сил. Больше никаких кошмарных мыслей. Пустота. Но Аня была этому безумно рада. Сколько энергии уходило на одну только ненужную тревожность.