Укрась моё завтра вчерашней мечтой

С того самого дня, как я уехал, каждый день я задавался одним единственным вопросом. Смогу ли я забыть? В то мгновение, когда тяжёлые колёса застучали по рельсам, я вдруг по-настоящему ощутил одиночество. Я сидел на кожаном диване потрепанного временем купе. За спиной оставалась моя беспечная юность. Улыбки родителей, звонкий смех сестры, глупые разговоры с друзьями, первая детская влюблённость. Впереди меня ждала бескрайняя лента жизни. Раскинулись поля, разлились реки, зашумели грозы. Огромный мир встречал меня, раскинув руки. Если бы я только знал, насколько далеко меня занесёт. Сколько раз я буду смотреть в ночное небо, но видеть лишь холодную пустоту. Я и подумать не мог, насколько долгой окажется цепь мгновений, из которых строится вечность. Как бывает тяжело не потеряться в необозримо глубокой пучине времени. Мне кажется, я все ещё слышу стук колёс. Или же это моё сердце? Уже не знаю. Чувствовал ли я себя целым в тот момент? Ни в тот, ни в следующий, ни сейчас. Никогда более. Я уехал из села. Но моё сердце навсегда осталось там.

Часть первая. Свет

Прозрачный свет заливал пустой спортивный зал. Солнечные зайчики бегали по выбеленным стенам. Поблёскивали на деревянном полу, выкрашенном бежевой краской. Натянутая сетка едва уловимо раскачивалась на сквозняке, что проникал сквозь распахнутое настежь окно. Где-то там цвела сирень. Грозной стеной высился необъятный лес. Воздух был наполнен запахом звонких весенних дождей. Младшеклассники, побросав рюкзаки, гонялись за бабочками. Май разливался нежно-голубым безоблачным небом. – Ты закончил? – Антон не отвечал. Он продолжал сидеть в куче мячей, не слыша ничего вокруг себя. Взгляд парня скользил по открытым окнам. По золотистому шлейфу солнечных лучей. Казалось, что до них можно дотронуться. Протяни руку – и на пальцах осядет свет. Интересно, какой он на ощупь? Как хрустальный ручей или, быть может, как песок из далёких пустынь? – Тох? Ты вообще с места не вставал, смотрю? – Рома положил руку на плечо одноклассника, слегка растормошив его. Антон дернулся, поднимая на друга глаза. Он посмотрел на него с непониманием. Но оглядевшись, вспомнил, что вообще-то должен был сложить мячи на специальную полку. – Прости, Ром. Я, кажется, немного задумался… – блондин смущённо опустил глаза в пол, скрывая чуть порозовевшие щёки. – Хер с тобой, давай помогу, – Пятифан поднял с пола мяч и понёс его в угол зала, где стояла железная конструкция для хранения этих самых мячей. А Антон на секунду задержал взгляд на Ромкиных руках. На крепких мышцах, на едва появившейся сеточке вен. Красивый. Подняв другой мяч, Петров последовал примеру одноклассника. Один за другим, все они оказались в куче в углу зала. – Все вроде, – проговорил Рома, потирая руки и любуясь проделанной работой, однако обернувшись, увидел, как друг снова смотрит в окно на играющих первоклассников, держа перед собой последний мячик. – Ты чо завис-то опять, Тох? О чём так глубоко размышляешь? – Что? – одноклассник тряхнул головой, приходя в себя, а Рома показательно закатил глаза. – Чо за мысли великие в твоей умной голове тебе покоя не дают? Весь день, как обкуренный, Тох, – вырвав мяч из чужих рук, он наконец-то вернул его на место. Антон промолчал. Он медленно подошёл к окну, а после, встав на батарею, залез на подоконник, свесил ноги и, обернувшись, снова окинул двор смотрящим куда-то сквозь взглядом. – Ты помнишь время, когда был таким же? – задумчиво проговорил Петров. – Каким таким же? – Рома подошёл и оперся о подоконник, кладя руки рядом с коленями друга. – Таким, как они, – он указал на второклассницу с двумя короткими косичками, что минуту назад закинула на дерево сменку, и её друга, который, пытаясь сбить розовый мешочек, закинул свою собственную на ветку повыше. – Мелким и тупым? – скептически посмотрев на эту картину, спросил Ромка. – Ну, может и так… – ответил Антон, незаметно улыбнувшись. – Помню, конечно. Мы тогда с Бяшей познакомились как раз. – Как это, кстати говоря, случилось-то? – Да как-как… Подрались мы… Антон тихо усмехнулся. – Ну, почему-то я другого и не ожидал… Ты так со всеми знакомишься? – Ну не прям со всеми, но в основном. – Из-за чего хоть подрались-то? – блондин посмотрел на друга, скосив немного глаза. – Да я и не помню уже. Выебывался много, наверно, он это умел. Ненадолго между ними воцарилось молчание. Антон задумчиво смотрел на детей, а Рома на небрежные локоны пшеничного цвета. На ровную спину в серой жилетке, на тонкие пальцы, слегка почерневшие от грифеля карандаша. Красивый. – Я помню, как впервые стоял в куче таких же первоклассников, как держал огромный букет гладиолусов, за которым меня даже видно не было. Учителя что-то говорили, какая-то девочка, сидя у кого-то на плече, звонила в колокольчик… А в следующем году мы идём в десятый класс. Столько всего произошло за это время, оглянуться страшно. – Вот ты о чём думал, да? – Пятифан улыбнулся, поднимая на друга глаза, – стареешь, Тох. В наши годы рано над этим голову ломать. – Рано… Обычно, когда люди задумываются о важном, становится уже поздно. Начинаем ценить момент, когда он уже позади. – Ну бля… В этом и смысл момента. Он становится важным только будучи прожитым, потому что мы уже не сможем его изменить. – Может ты и прав… Да и сколько таких вот моментов можно назвать по-настоящему ценными? Можно ли назвать ценным воспоминание, которое предпочёл бы забыть? – Ебать, Тох, конечно да. Даже если в жизни случилась полная хуйня, и хотелось бы её стереть к херам из памяти, она всё равно важна. Это такая же часть жизни, такой же урок. Если бы жизнь состояла из одного бесконечного счастья, мы бы быстро к ней весь вкус растеряли, не находишь? – Рома почесал затылок, и вслед за Антоном посмотрел на детей, которые уже кучей из нескольких человек пытались достать сменку, к которой успел добавиться третий мешок. – Я бы хотел забыть первый год, как переехал сюда… Забавно, но тот год тянулся так долго… А все девять классов в целом пролетели, как один вчерашний день. – Ну тот год мы тебе испортили… До сих пор себя виноватым чувствую, – Рома сконфуженно поковырял ногтем краску, очень он не любил вспоминать то время, – ну а что девять лет пролетели, это да, есть такая хуйня… Так вот дни могут тянуться, как незнама чо, а один хер потом будешь себе место на кладбище выбирать и думать, что ёбаный рот, я уже старый пердун, куда жизнь-то делась… А все уже, пронеслась и уперлась в деревянную крышку. – Не знал, что ты тоже думаешь о… Времени. Или вы на пару с Бяшей о высоком размышляете? – Чего? Неее, Бяха тупой, как дырявый валенок, куда ему? – Пятифан засмеялся, представляя задумчивого Бяшу, рассуждающего о скоротечности бытия. – Не говори так о нём, кто его знает, может он больше нас об этом думает, – Антон тоже не смог сдержать беззлобной улыбки, – и все-таки, насколько долгим может быть мгновение, и насколько мимолетной может оказаться вечность… – Эт точно, Тох. Пойдём, нам ещё физрука найти надо, чтобы ключ отдать, – Ромка развернулся и бодро зашагал к выходу. А Антон все так же сидел и смотрел, как свет затекал в пустой спортивный зал, и как бесконечно быстро пролетала их беззаботная школьная жизнь.