Чувства, натянутые как струна

Белое пятно. Жизнь Чишии Шунтаро как идеальное белое пятно без единого цвета. По крайней мере, так может подумать о нём человек со стороны. Ранний подъем в 6:30. 5 минут чтобы проверить уведомления в телефоне, которых в большинстве случаев практически и не было. Дальше умывания, одевания и прочие типичные утренние процедуры по сбору на работу. Ничего нового. Лишь коллеги что-то писали и уточняли по работе в общем чате, а Чишия туда ни разу и не писал, максимум «ОК», удивляя всех своей немногословностью. Даже если у него добрые медсестрички спрашивали, как дела у молодого хирурга, ответ был тем же. Добавлялся лишь подмигивающий эмодзи, чтобы придать сообщению хоть какую-то эмоцию. И всё же он почему-то был любимчиком медсёстер, несмотря на всё. Странные люди. Сегодня всё абсолютно точно так же. Чишия добрался до больницы пешком, ведь любил рассуждать о всяком, пока гулял на свежем воздухе. Полчаса ходьбы, но за эти незначительные полчаса успеваешь подумать о чем только можно. О предстоящих операциях, что были по плану сегодня. О том, что надо бы купить какие-нибудь продукты домой, иначе и так худощавый хирург станет анорексиком и тогда вообще загнется. О том, что надо бы взять больше пациентов на свои плечи, ведь он старается недостаточно. Однако старался избегать мыслей о себе. Это самое худшее, о чём можно думать, когда Чишия углубляется в свою жизнь. Он живёт жизнь обычного, среднестатистического рабочего человека, как и 80% страны. Живёт, а точнее существует, работает, приносит доход в казну государства, платит налоги и не жалуется. Достаточно ли он старается, чтобы иметь право жаловаться на свою жизнь? А услышит ли его кто-то, если он подаст голос? От всего этого болит голова. Чишия делает утренний обход пациентов вместе с медсестрами, записывает определенные жалобы, раздает советы что можно делать, а что лучше не стоит, если не хочешь продлить своё пребывание в больнице, раздал медперсоналу поручения и ушёл к себе в кабинет, где в принципе собирался провести весь день до начала запланированной операции. В целом, так и должно было быть, пока Шунтаро не решил выйти в коридор и размять ноги. Прогуливался не спеша по этажам, держа руки в карманах белоснежного халата, иногда переговаривался с кем-то, обмениваясь утренними новостями и шёл дальше, вплоть до первого этажа. Он встал около стойки регистрации, болтая с регистраторшей – невысокой женщиной лет сорока, немного в теле и с ужасной розово-оранжевой помадой на губах, что так ей не шла, но она считала по-другому. Зато собеседницей она была неплохой. Рассказывала разные истории, хохотала и в целом была неплохим и добрым человеком, хотя все считали людей на стойке регистрации злыми, но Чишия видел её иначе. Вот так он и болтал со стойкой регистрации, пока не услышал чей-то испуганный вскрик, и из любопытства повернул голову на источник шума, сразу удивлённо вскидывая брови. Нет, он не удивился такому бы, если бы этим человеком, павшим и истекающим кровью перед ним, не оказался его бывший одноклассник – Нираги Сугуру, который, к слову, терпеть его не может. Но, видимо, раненый он совсем не соображал перед кем упал, а вот Чишия не сдерживает тихий смешок. Забавно выходит. — О-оу… — протянул он, а после вздохнул и повернулся к подошедшим медсёстрам, которым видимо сразу сообщили о экстренном пациенте кто-то из персонала и те ринулись помогать хирургу. — В операционную. Я займусь им. Кто-то вынес каталку и Нираги положили на неё, довольно быстро увозя в операционную, а Чишия отправился подготавливаться к операции, прослушав от женщины-регистратора наставления на хороший исход. Ну наконец хоть что-то интересное в его жизни случилось, иначе его мозг уже начнет забывать каково это – чувствовать эмоции.

***

Операция прошла, как всегда, успешно. Чишии без разницы кто перед ним лежит на операционном столе. Он хирург и его задача – спасать жизни, а чьи – без разницы. Никто еще не умирал от его руки и это успокаивало, значит он всё делает правильно. Вытащить несколько пуль не составило труда тем более. Важные органы не задеты, как будто стрелок хотел сначала помучить Нираги перед смертью, чтобы потом пустить пулю в голову, но музыканту в итоге удалось сбежать, как бы не хотелось самому прикончить голыми руками того, кто в очередной раз покусился на его жизнь, оставляя за собой кровавый след чуть ли не до больницы. Чишия накладывает последние швы и отходит от пациента, завершая операцию. — Я закончил. — спокойно проговаривает блондин и медсёстры-ассистентки хором хлопают. Традиция после успешного окончания операции, особенно если её проводит Шунтаро. Он жестом показывает закончить этот спектакль. Что такого грандиозного он сделал? Это всего лишь его работа. Сугуру отвозят в реанимацию восстанавливаться после операции, ставят катетер с раствором Рингера для восстановления крови, ибо музыкант достаточно её потерял, и оставляют отдыхать и отходить. А Чишия некоторое время смотрит на брюнета, но после возвращается в свой кабинет. Когда он спит и не кидается глупыми язвительными фразочками и шутками – выглядит как маленький ранимый ребёнок, коим он и является в глубине своей очернённой души, но это пока он не проснется. Потом снова всё станет как всегда, по-старому.