Черная тетрадь

/поются обычно у алов, афао и немного — у ирайре/ Где спит камыш, объятый иглой, Живёт простой и добрый люд. Бежит по сваям, над рекой Рыбацких хижин стайка. Льнут К камням тугие струи вод. И шепчет ветер в камышах — Сетей рыбацких он не рвет. Ленив и плавен его шаг. Здесь сети прочные плетут, Здесь рыбу сушат и коптят. И песни разные поют, Когда в воде умрёт закат. Как в зарослях речной травы — На дне холодных серых глаз. Хайяны гордые сыны И знают и не знают нас. Дитя-народ туманных вод Хранит нас в песнях и сердцах — Не будет жить такой народ, Что забывает об отцах. Как кровью запылал восток — Мы все восстали как один. За волны, небо и песок, За склоны гор и зной равнин. Вел за собой, на смерть и плен, Нас князь-рыбак. Воитель наш, Он первым встал в тот день с колен, Бойцам — отец, Отчизне — страж. Он первый Имя начертал. И на спине, и на груди. И клятву он свою сдержал. С саднящим холодом в груди. Взапятки нам дышал смерть Горячей гарью пепелищ. Отряд убавился на треть. Ещё на треть: у "Трёх КладбИщ". Слепой недуг терзал бойцов. Гноил глаза. Сжирал, сушил. С сведенным корчами лицом Нас князь-рыбак чем мог лечил. Недуг его не ослепил. Лишь изуродовал. Как нас. Он Страшным Именем лечил, Травой и дымом. Многих спас. Через и-Нэнно шли мы — вброд — На грозный зов, в лесной Хаал. Из рощь, из рек, из сонных вод Нас Белый Лис на битву звал. Анкхайе, первый царь земли Цветущих гор и мирных вод, Где айны золотом цвели, Встречал впервые свой народ. Наш князь-рыбак шепнул ему: "Открыто мне, что ищет тьма, Как бы пожрать любовь твою. И с нею погубить тебя. "Пока ты любишь — ты горишь Огнём высоким. Этот свет Хранит тебя, пока тв спишь, От чар, от яда и от бед." И Северянин-Истайгат Спросил его: "Скажи, пророк, С чем я вернусь в Хаал, назад? Мой путь — на северо-восток. К драконам ледяным иду. И что-то неспокойно мне. Мерещатся мне гарь и кровь. Повсюду: в воздухе, в воде." И друг его, драконий вождь, (Как в латах — в льдистой чешуе), Промрлвил: "Нас омоет дождь. Я видел это в тонком сне. Ты будешь спать холодным сном, Одетый в перья сотен стрел... Истаи, друг. Вернись в свой дом. Все знают — ты горяч и смел. И даже — слишком. Мой народ Меня услышать должен, друг. Для вас расколем небосвод, Замкнув собою смерти круг. Есть сыновья — они верны. Есть дочери. Им имя — месть. Для них... за Пустошью тёмны Леса. И в них врагов не счесть." Лишь посмеялся Истайгат, Дракона хлопнув по плечу: Бежать? Куда? Пути назад Мне нет давно. Я не шучу. Бежать? В осколки Идра Сарр? В какой из них? На север, брат? Из Гардры изгнан принц, Эль-Сарр. В шаанских джунглях — сущий ад. Вот ты б бежал?" Дракон вздохнул: "Я — нет, я жду конца пути. Единый в очи мне взглянул. Чтоб выжить должен ты уйти. На время, брат. Сзывай народ. Ты князем был в своей земле. Сплетают чары: сталь и лёд: Жрецы враги самим себе. Ночных Богов безумных рать В Хайяну их гнала давно. Тебе к их разуму взывать, Как князю, Богом суждено." Истаи молвил: "Я — изгой. Не князь я и не жрец давно. К твоим, прости, иду с тобой. Ведь мы друзья с тобой давно." А Анко, Белый Лис Зимы И князь-рыбак, воитель наш, Беседу тихую вели, Сбивая чучела из пращ. О чем был их невольный спор, Никто не знает до сих пор. Хаал лесной стеной стоял, Обняв стопы могучих гор. Мы пели тихо у костра, Делили рыбу и тепло. И в небе полная луна Сияла ласково, светло. Она, как старшая сестра, Нам освещала путь во мгле. На лица отсветы костра Блуждали, будто бы во сне. 2015-2023