Черная тетрадь

Бредешь без цели на краю слепых огней. Следы и знаки ты читаешь, как страницы. Мы призовем ветра, как северных царей, В твою сырую, темную гробницу. Сплету венец тебе, упрямый, гордый сын Хайяны горной, чтоб с тебя проклятья спали. Мы соберем преданья северных равнин. Из пыльной горечи, степной травы и стали Сплету тебе рубашку, чтоб хранить От ран и стрел твоё немое тело. Ты мёртв давно: тебя им не убить. Ты осужден: но мне какое дело? Хранить от приключенцев твой покой… Я крипту запечатаю собою. Ты простираешь руки как слепой. Клан так решил: я заперта с тобою. Когда умру — очнусь от сна. Как ты. Тлен не сожрет моё худое тело. В душе моей так много пустоты. Её тобой заполнить я хотела. Я вызвалась сама. Никто не ждал, Что я, приемышь, захочу такую ношу. Кто мне отец и мать — никто не знал. Но нравом и лицом с тобой мы слишком схожи. Я знаю наизусть твои стихи, Чем жил ты, как погиб, кем запечатан. Плывут огни, прозрачны и легки. Под землю, глубоко твой дух упрятан. Так говорят — лишь я могу сразить Тебя, насмешник. Будто бы пророком Предсказано: должно тебя убить Дитя, что ты нашёл среди осоки. В платок простой щавернуто дитя. На лбу его — пятно кровавой каплей. «Я буду ждать», — ответил ты, шутя. А холод мерил реку тощей цаплей. И вот, я здесь. У ложа твоего. Мы кланом нашим заперты во мраке. В глазах твоих туманно и темно. Рунических печатей тают знаки. Огни горят повсюду — голубым И синим. Простираешь свои руки. Удушье станет именем моим. Прости, но я приму любые муки Лишь для того, чтоб присно — и вовек Хранить тебя от стрел и жадной смерти. Я задыхаюсь, связана навек, С тобой и в жизни — и в твоём посмертьи. Что, Нхай, с тобой? Ты пятишься назад. Молчишь, угрюм. И эхо бьётся в стены. Жаль, онемел ты. Рунами блестят Заклятий цепь — горящий газ по стенам. Я узнага. Ты пятишься. Стоишь. Стой, поздно. Не желаю твоей смерти. Дай объяснюсь. Давно ли ты молчишь? Над нами смерть идёт по общей тверди. Повсюду тэйярт сеет гниль и мрак. Болезнь идёт по селам и погостам. И где-то там, незримый древний враг Ползет, глодая мира тощий остов. Наверное, ты смог бы. Ты б нашел, Чем изгонять из тел гнилую Рогань. Ты холоден. Как рано ты сошёл Сюда, под землю. Где-то — душный полдень. Отцы отправили кого-то в дальний путь: Не знает клан, как сгладить с этой хворью. Морским ветрам не запретить ни дуть, Ни гнать в сады как тучи тварей. Кровью Пропахли ветры. Смерть идёт в Хаал. На Радужный, в болота и в таверны. И смрад костров — давно не погребальных Никто кострами… Как в легенде древней Пришла она с пиратами, в Илэй. Из Тэйярта, с бордельного квартала. Никто не скажет нам, кто заражал людей, Как гренка червяком — и бабочкою стала. Я не больна. Да, странно. Не больна. Да, брезгует зараза моей плотью. Лечить больных я вызвалась сама, (Меня от запаха и вида их колотит), А бабочек-личинок костяных Я ненавижу. Боже, мерзких тварей Не станет с наступлением зимы Все говорят. Я верю им едва ли. И вот, я здесь. Молчишь? Прости меня. К тебе сбежала, вниз. С лучом последним. Сбегают в смерть, сбегая от себя, Одев запястья рук заклятий медью. Венок из трав! Смотри. Они растут везде Они цветут сейчас над нами где-то, Деревья отражаются в воде. Снаружи душно, смог плывет, снаружи — лето. Как предкам — приношенье. На, смотри. Красив венок. Он сохнет, а не вянет. Гори смола, трещи смола, гори. Сосновым дымом и духами тянет. Ты улыбаешься. Единый, сохрани! Я знала, твоё сердце ещё живо! Плывут во тьме прозрачные огни. И мрак крадется. Сонно и ревниво. 11.09.15 — 16.04.23.