Разобраться с этим / Figure It Out

Итак, когда Ластик в третий раз столкнулся с Усой-тян, это произошло по намерению самого Усы-тян, и он попросил совета. — Стерка? — позвал голос из темноты на крыше. Сотриголова обернулся и обнаружил прыгающего ребенка, нервно заламывающего руки. "Что такое?" — быстро спрашивает Стерка, его чашка кофе перед патрулированием дымится в руке. «Ну…» Уса-чан снова подпрыгнул, отводя взгляд. — Выкладывай, детка. «Я усыновил еще одного ребенка!» Стерка моргнул, что он делал нечасто. "...Ты сделал что?" Уса-тян закрыл лицо и посмотрел на него сквозь пальцы. — Я… усыновил еще одного ребенка? Стерка глубоко вздохнул. "Хорошо. Мы собираемся проигнорировать тот факт, что ты, ребенок, по-видимому, усыновил по крайней мере двоих детей на данный момент, и сразу перейдем к делу. Зачем ты мне это рассказываешь?» «Я… слушай, ты работаешь в UA, верно?» — …Почему я удивлен, что ты это знаешь? Я не должен удивляться. "Мне нужен совет. Мой ребенок, брат или сестра, хочет попасть в UA, а я нет... как мне обучить ребенка с нефизической причудой, которую он только учится принимать, чтобы попасть в UA?» Стерка застонал. Вот и уходит его сон на следующие несколько ночей, принесенный в жертву на алтарь отцовского стресса. — Сколько времени у тебя есть? «Эм… скажем, где-то между полутора и тремя годами». "Хорошо. Хорошо, хорошо, да, с этим можно работать. Что ты знаешь об экзамене UA? «Роботы. Может еще что-то, засекречено, к сожалению, хорошо. Я не могу найти то, чего больше не существует, только дыры там, где оно было, но, вероятно, это что-то, прикрывающее героический поступок, который не имеет прямого отношения к бить-бить крушить-крушить роботов». Стерка едва не улыбнулся при этом. «Ну... ты не совсем неправ... Я не могу дать тебе ответ, но ты на правильном пути. Выясни, лучше ли твой ребенок в скорости или силе, и сосредоточься на этом, но не только. Скорее всего, он вообще не сможет использовать свою причуду, поэтому будет сражаться без нее. Это сложно, но не невозможно. Научи его обращаться с самодельным оружием, шестами, трубами, кирпичами и тому подобными вещами и быть наблюдательным; есть больше способов победить робота, чем просто разбить его. И если он не сможет сделать это… ну, есть и другие шансы, — загадочно сказал Стерка. Уса-тян кивнул. «Спортивный фестиваль, да». Стерка закатил глаза и фыркнул. — Конечно, ты и об этом знаешь. "Разумеется!" — весело сказал Уса-тян. "Что-нибудь еще?" «Научи его быть героем. У тебя... достойные нравы, так что... поделись ими. Научи его находить выход из ситуаций, когда он не сможет использовать свою причуду; герой, который не может думать самостоятельно, бесполезен. Убедись, что он сильный и быстрый, убедись, что он сможет не только увернуться и принять удар, но и вернуть бросить его. Научи его сначала защитить себя и других, а уже потом сражаться. И напоследок… удар коленом в лицо может намного больше, чем людям кажется». Глаза Усы-тян скривились в улыбке. «Спасибо, Стерка. Я сделаю все возможное. Я хочу, чтобы мой ребенок получил все хорошее, чего он заслуживает. Он много страдал, но он мог бы сделать так много хорошего, если бы просто поверил в это». — Ты справишься, малыш. У тебя доброе сердце, и ты хороший герой, пусть и незаконный, — сказал Сотриголова, скрывая смущение шарфом, но тем не менее говоря это (будь прокляты его отцовские инстинкты). Уса-тян выглядел немного заплаканным и громко фыркнул. — Это… Стерка, это… — и ребенок расплакался и бросился в объятия героя. Сотриголова подпрыгнул и замер, но в конце концов обнял ребенка и позволил ему всхлипнуть в свой шарф. — Я… спасибо, Стерка, — тихо сказал он, отступая. — Ты не представляешь, как много это значит для меня. И с этими словами линчеватель обнял его в последний раз и спрыгнул со стены здания. "Проблемный ребенок!" — крикнул им вдогонку Стерка, фыркнув на «Чертовски верно!» что эхом доносилось с улицы. Стерка начал отдаляться и замер. «Почему… ради всего святого… почему ребенок воспитывает других детей?? Мне нужны документы об усыновлении — дерьмо». Ластик моргнул от осознания этого и застонал. "Три. Минимум три. Мне придется усыновить как минимум троих детей…»

***

Хитоши обожал кофейню. Впервые за двенадцать с половиной лет он чувствовал себя в безопасности, комфорте, любви. Изуку и Эри были для него всем; они были такими добрыми, нежными и внимательными, позволяя Хитоши приспосабливаться в своем собственном темпе, помогая забыть старые привычки и усвоить новые. Шрамы на его щеках быстро исчезли (с помощью крема, который Изуку безмолвно вручил ему во вторую ночь), и вскоре он начал убирать волосы с лица, а не поверх, как раньше, в довольно тщетной попытке скрыть следы. Другие шрамы было не так легко удалить, но это было нормально; когда Изуку спросил, не хочет ли он, чтобы они ушли, он покачал головой. Они напомнили ему, что он выжил, что его прошлое было реальным, и ничего страшного, если оно все еще влияет на него. Он подумал, что может почувствовать себя немного покинутым, если они исчезнут совсем. Изуку просто кивнул и дал ему немного консилера для тех дней, когда он не сможет их видеть («Все в порядке, — сказал Изуку. — Чтобы были хорошие и плохие дни. Иногда я горжусь своими шрамами, как будто они список всех, кого я когда-либо спасал, всего, что я когда-либо пережил... моя история, я думаю. И иногда я ненавижу их, не могу даже смотреть на них, не вспоминая каждую боль и каждую неудачу, и я хочу они все ушли, так что я хочу просто… забыть и двигаться дальше. Но я не могу забыть. Все в порядке».) Ему выделили собственную комнату дальше по коридору и позволили украсить ее по своему усмотрению. Сначала ему было трудно принять это, так как он чувствовал, что должен зарабатывать себе на жизнь, но в конце концов Изуку утомил его, и он позволил Изуку заплатить за новую краску (кристально-синюю, но одна стена все же осталась светлой), мебель, постельное белье, шторы, книги , проигрыватель, игрушки, головоломки, видеоигры, ноутбук и много (слишком много, по мнению Хитоши) других вещей, все в его любимом оттенке индиго-синего, с несколькими оттенками зеленого и желтого, добавленными для Изуку и Эри. Конечно, отдельные комнаты не означали, что трое детей не часто сбивались в гнездо на полу гостиной или в кровать Изуку (самую большую) и засыпали, переплетаясь, особенно после ночных кошмаров или особенно тяжелых дней. Изуку быстро понял, что Хитоши не задавал вопросы, (не мог заставить себя) и поэтому позволил ему работать в баре или на кухне, помогая приносить и обслуживать клиентов, или принимая помощь Эри, чтобы испечь вкусности по утрам. (Ей еще не разрешалось пользоваться плитой или острыми предметами, но она по-прежнему любила смешивать и отмерять и особенно умела следовать рецепту). Ему также дали новую личность, Хамасаки Хитоши (и если Изуку однажды ночью сбежал со своим одним свидетельством о рождении и вернулся с совершенно другим, ну, Хитоши не нужно было об этом спрашивать) и разрешили выбрать среднюю школу, курсы, которые он прошёл быстро; не отвлекаясь на жестоких сверстников, Хитоши обнаружил, что на самом деле неплохо успевает в школе. (Изуку также записал Эри в систему онлайн-школы, а затем, когда его брат и сестра работали над домашним заданием, почувствовал необходимость начать с другой степени, на этот раз в области психологии и социологии.) А Хитоши обожал Эри. Она была его младшей сестрой, его солнечным лучиком, и он никогда не переставал улыбаться ей или позволять ей хватать себя за волосы, когда он держал ее, или находить время, чтобы рисовать с ней или играть в героев. Эри, в свою очередь, обожала его и постоянно искала его, чтобы поиграть, помочь с домашним заданием или выгулять с ней Аки. Не то чтобы она меньше ходила к Изуку, она просто наслаждалась (и знала, что и Изуку тоже) выражением восторженного удивления на лице Хитоши каждый раз, когда она приближалась к нему. Изуку был очень рад их взаимному обожанию (он одинаково обожал их обоих), так как это облегчало присмотр за Эри дома, когда ему приходилось покидать квартиру. Конечно, меньшее количество Эри означало, что Маки и Канон почувствовали необходимость навещать их чаще. — Хитоши, это Маки и Канон. Это наш брат Хитоши! — представился Изуку, сияя. — Верно… — сказала Маки, переводя взгляд с одного кудрявого, зеленоволосого, зеленоглазого ребенка, на другого волнистого, седого, красноглазого ребенка и на третьего прямоволосого и бросающего вызов гравитации фиолетоволосого и пурпурноглазого ребенка, и кивнула, принимая эту случайность в генетике. «Приятно познакомиться, новый брат Хамасаки!» — Эм… я тоже рад познакомиться с вами, мэм, — сказал Хитоши, неуверенно кланяясь. Маки усмехнулась и похлопала его по плечу. «Зови меня Маки. И моя жена, Канон… — Маки жестикулировала, и Канон помахала рукой. Хитоши моргнул. – Твоя… жена… Это… то есть… ничего, извини, – пробормотал он, качая головой и спеша на кухню, как только запищала духовка. Маки подняла бровь, глядя на Изуку, который пожал плечами. «Маки! Канон!» — позвала Эри, подпрыгивая. — Поиграйте со мной и Аки во дворе, пожалуйста, пожалуйста?

***

Изуку ожидал, что Хитоши постучит в дверь его кабинета позже той же ночью, намеренно закончил свою следственную работу (и бухгалтерию, проклятие быть самому себе начальником) раньше, чтобы угодить ему, и поэтому не удивился, когда эхом раздался стук. — Входи, — позвал он, хотя дверь не была закрыта (она никогда не была закрыта, Изуку хотел, чтобы его семья знала, что им всегда рады, просто у него мог быть секретный материал, который нужно было скрыть, чтобы они могли поддерживать правдоподобное отрицание). — Я… Привет, — сказал Хитоши, входя и немного неловко усаживаясь на стул напротив. «...Эри смотрит телевизор». — Это хорошо, — кивнул Изуку. — Мы скоро уложим ее спать. Хитоши кивнул в ответ, а затем снова замолчал. Изуку подождал некоторое время, затем улыбнулся ему. — У тебя что-то на уме, — сказал он. — Э… да, у меня… у меня есть вопрос. Это, гм, я- я имею в виду, это-? Может, мне не следует… — Хитоши, — прервал его Изуку. «Все в порядке, ты можешь спросить. Я доверяю тебе." Хитоши с трудом сглотнул и дернул головой. «...Маки и Канон. Они... женаты. Это... Я имею в виду, что они обе женщины. Это нормально?" Изуку встал и, обогнув стол, присел перед Хитоши. — Ты спрашиваешь, нормально ли быть нетрадиционной ориентации? Хитоши закусил губу и снова кивнул. — Это так, — сказал Изуку. «Некоторые люди так не думают, но это иррационально. Нормально быть геем или би, или паном, или асом, или трансом, или энби, или кем бы ты ни был, просто ты такой, какой ты есть. Иногда люди просто влюбляются, и это нормально. Тебе разрешено влюбляться, если это никому не причиняет вреда». Хитоши слегка улыбнулся. – Просто… миссис- эээ, хозяйка моего приемного дома так не думала. Она действительно... часто говорила об этом, поэтому я хотел, я не знаю, проверить? Извини, я думаю, это немного глупо. Изуку улыбнулся и встал, взяв лицо Хитоши в свои руки и поцеловав его в голову. — Хитоши, это не глупо, и это нормально. Все в порядке, хорошо задавать вопросы, глупые, умные, все остальные, я хочу их услышать. Возможно, у меня не всегда есть ответы, но я могу попробовать, да? И я всегда готов выслушать». Хитоши улыбнулся шире и дотронулся руками до щек Изуку, посмеиваясь. "Обещаешь?" он спросил. — Обещаю, — сказал Изуку и обнял его.

***

(Эта женщина из приемной семьи вскоре обнаружила, что ее лицензия отозвана, ее активы заморожены, а сама она арестована по многочисленным обвинениям в жестоком обращении с детьми; хотя у нее был очень хороший адвокат, чтобы защитить ее, казалось, что полиция нашла тревожное количество доказательств в ее доме, а также несколько видеозаписей, снятых с уличных камер возле ее дома. Все дети были переведены в другие приемные семьи, выбранные из «рекомендованного» списка. Никто не мог вспомнить, откуда он, но они все очень его ценили. А если Тсукаучи оставил коробку с пончиками на соседней крыше, что ж. Никто его не видел и никто ничего не мог доказать.)

***

П. а. Отказ от ответственности: я немного нервничала, публикуя это, потому что не была уверена, как я отношусь к обсуждению шрамов; Я не хотел, чтобы это выглядело так, как будто я что-то романтизирую, весь этот разговор как бы основан на том, как я отношусь к своим собственным шрамам (я хорошо знаю, что у меня их не так много, и они просто из-за того, что я неуклюжий ребенок, а не что-то травмирующее) но я искренне думаю, что ни Хитоши, ни Изуку не захотят полностью избавиться от своих шрамов, рассматривая их как некое «доказательство существования»? В любом случае! Пожалуйста, дайте мне знать, если это неверно или нечувствительно, и я могу это изменить! Быстрая уборка из прошлой главы! До моего сведения было доведено, что «крокодиловы слезы» — это фальшивые слезы, а не просто большие слезы, поэтому я изменила это, а также переоценила свое существование! Спасибо, что дали мне знать! Хорошо! Я бы извинилась за то, что так долго, но мы оба знаем, что это произойдет снова; в свою защиту, однако, я получила работу, вознавидела работу, бросила работу, нашла новую работу, полюбила новую работу, а также разозлила кучу онлайн-друзей, которые втянули меня в Minecraft (разорвав свободное время), так что я был немного занята :P (а также время не реально, и в моей голове все еще март) Но! Я очень хотел опубликовать эту главу сегодня, потому что это годовщина этого фика!!! Я не могу поверить, что пишу это уже год, я определенно думала, что к настоящему времени у меня будет больше сообщений :P Но я очень горжусь этим до сих пор и благодарю всех вас за вашу постоянную помощь и поддержку; вы, ребята, были так милы, и чтение ваших комментариев делает меня таким счастливым, иногда я возвращаюсь и читаю их просто потому, что мне нужен серотонин! Также! В серии ироничных событий моя новая работа — в этой маленькой независимой кофейне на пляже, так что я просто хотел бы сказать; Я открываю свою ирл-кофейню AU, а также для работы кофейни требуется гораздо больше уборки, чем я ожидала. Я также не пью кофе.... В любом случае, большое спасибо за чтение, и я надеюсь, вам понравилась эта глава! Дайте мне знать, что вы думаете!