Разобраться с этим / Figure It Out

Четырнадцатый день рождения Изуку был первым днем рождения, который он когда-либо праздновал. Все началось с того, что Хитоши спросил поздно вечером в пятницу, когда они свернувшись калачиком лежали на диване, а Эри играла на ковре: «Когда у тебя день рождения?» Изуку сказал ему, что не знает, но официально это было пятнадцатое июля. Хитоши кивнул, возвращаясь к своей книге, и Изуку не обратил на это внимания; это был резонный вопрос. Он начал забывать об этом, поэтому новообретенная скрытность Хитоши и Эри сбивала с толку, особенно когда туда начали входить Даби, Киришима, Токоями, Джиро, Маки и Канон. Фактически, это касалось всех, о ком он заботился, кроме себя самого (если, конечно, предполагать, что Изуку заботится о себе. Он настаивал на этом, но его безрассудные привычки говорили сами за себя). Он не знал, что чувствовать; Хитоши и Эри никогда раньше не имели от него секретов. Но он доверял им, и если они чувствовали, что он не должен что-то знать, то он мог принять это, даже если он не мог полностью избавиться от своего любопытства. Изуку решил сосредоточиться на других вещах. Тренировки Хитоши шли хорошо; До вступительного экзамена в UA оставалось меньше года, и они оба нервничали, но теперь Хитоши стал сильнее, быстрее, ловче и гораздо увереннее в своих способностях и своей причуде. Он мог выстоять против Изуку добрых восемь с половиной минут, прежде чем либо рухнуть от изнеможения, либо Изуку заставлял его сдаться. Даби продолжал присоединяться к ним время от времени, когда он не работал с Маки, не играл с Эри или исчезал, чтобы делать черт знает что (Изуку знал; Даби посещал больницу, чтобы уверенно стоять снаружи, поместье Тодороки, чтобы уверенно стоять снаружи, несколько баров и причудливых бойцовских клубов, где он уверенно не стоял снаружи, и приют для бездомных, в котором он работал волонтером.) Он даже спарринговал с Изуку, когда тот достаточно доставал его; Даби был хорош, на удивление хорош, и дрался грязно, что приводило Изуку в восторг (и если игра с Эри и спарринги с Изуку удерживали Даби от бойцовских клубов, что ж. Изуку тоже умел играть грязно). В конце концов, Даби, краснея, Маки сдала в аренду верхний этаж магазина, так как она жила с Канон над цветочным магазином. С широко открытыми глазами он принял ключи от квартиры и магазина и серьезно кивнул, когда Маки попросила его открывать магазин несколько дней в неделю, чтобы она могла поспать, когда будет тихо в магазине, а Даби рисует или набивает татуировку апельсинов (или самого себя). Маки обучала его искусству татуировки, и он серьезно занялся этим, обнаружив новую радость в том, чтобы покрывать свою кожу рисунками. Маки услужливо удаляла все тату, которые он портил (которых поначалу было много), но свою первую, довольно кривую точку с запятой, он оставил из сентиментальности. Он даже позволил Эри нарисовать подсолнух на своем предплечье, которое сразу после этого вытатуировал на месте, добавив ярко-желтый и зеленый по просьбе «маленького». Даби любил эту татуировку всем своим холодным, мертвым сердцем и отказывался позволить Маки исправить ее, даже когда один из лепестков вышел сплющенным, а листья искривленными. Выкопать компромат на Старателя оказалось на удивление легко, по крайней мере публично; его героические повадки уже были в лучшем случае сомнительны, а вдобавок к жене в больнице, пропаже сына и напуганным детям последствия были пугающими. При этом они были лишь последствиями. Без дополнительных доказательств общество никогда бы не убедилось, и нужно было подумать о его детях; открытие расследования может ухудшить положение детей, которые все еще находятся там. Изуку зарычал себе под нос и стал искать еще усерднее, копаясь, пока не получил герметичный кейс, загруженный на USB-накопитель и готовый к работе, как только он сможет убедиться, что дети в безопасности. Хитоши сказал ему, что ему не разрешено никого похищать. Тренировки Эйджиро тоже шли хорошо; он стал сильнее и понял, как лучше двигаться с активированной причудой. Несмотря на то, что его масса увеличилась с его причудой, Изуку натаскивал его, пока он не стал быстрым маленьким камнем, почти таким же быстрым, как без своей причуды. Изуку также удалось выбить из него боевое рыцарство, отпраздновав первый раз, когда Эйджиро исполнил грязный прием на Изуку, когда тот повернулся спиной в середине боя, хотя впоследствии Эйджиро много извинялся. Изуку дал ему шоколад и велел заткнуться. Было обнаружено, что Токоями также стремился к UA, из-за чего Изуку пару раз в месяц таскал его на свалку после наступления темноты, чтобы помочь ему контролировать Темную Тень. Он все еще не овладел своей причудой, но у Изуку была надежда; Токоями мог продержаться добрых сорок шесть минут, пока «Темная тень» не стала слишком большой. Маки и Канон появлялись в кафе почти каждый день, принося в подарок цветы или еду, часто сопровождаемые Даби. Канон показывала жесты для братьев с сестрой, медленно для Хитоши, который все еще только учился. Маки переводила их для Даби, когда он просил ее об этом, пока он не взял на себя обязательство учиться после первых нескольких «семейных» обедов и обрадовал Канон, когда он быстро прожестикулировал «Привет, как дела?» Маки и Канон стали чем-то вроде забавных тетушек-лесбиянок, которые приходили с подарками и своим приемным сыном-правонарушителем не менее трех раз в неделю. На самом деле нет, именно такими они и стали. Все они очень любили Маки и Канон. Эри любила уроки игры на гитаре. Она была на удивление хороша, с уровнем преданности Изуку; первой песней, которую она выучила, была тихая колыбельная под названием «Лавандовый синий», и она ставила ее каждый вечер перед сном, утверждая, что Изуку и Хитоши тоже нужна песня на ночь. Затем она с большим энтузиазмом наскочила на «Blackbird», играя пальцами сложные аккорды с выражением напряженной концентрации на лице. Изуку с удовольствием записывал ее, побуждая ее петь под гитару. Сначала она стеснялась, отказываясь делать это, если это не были только она, Изуку и Хитоши, и даже тогда она только бормотала слова, запинаясь на аккордах. Но в конце концов она поняла, как играть в такт, как играть и напевать в такт, и нашла в себе смелость петь вслух. Но она дождалась его дня рождения, чтобы показать все это Изуку.

***

Изуку проснулся в свой день рождения, чувствуя себя почти так же, как и вчера, но со странным покалыванием на коже, как статические разряды после грозы; энергия в квартире была яркой и полной энтузиазма, и Изуку ухмыльнулся, вскакивая с кровати, чтобы начать день. Он постучал по губам, оглядывая свою кухню, пытаясь решить, какие особые угощения он должен испечь сегодня; обычные закуски в кафе были предварительно смешаны и готовы к выпечке, но ему нравилось время от времени добавлять что-то новое. Улыбка расплылась по его лицу, когда ему пришла в голову идея. Когда кафе открылось двумя часами позже, покупатели нашли магазин красочным и счастливым, как обычно, с вкусными угощениями, только что из печи, хорошим кофе и чаем, которые только и ждали, чтобы их заварили, и всегда улыбающимся Изуку, за которым вскоре последовал менее улыбчивый но все еще дружелюбный Хитоши, и тихая, сдержанная, любящая маленькая девочка, которую они двое называли своей сестрой. Они также нашли большой поднос с мини-кексами, украшенными всеми цветами радуги и покрытыми блестящей посыпкой, стоящим прямо за прилавком с табличкой «Кексы ко дню рождения; Бесплатно!» фигурным почерком Изуку со счастливым лицом и сердечком, добавленным Хитоши и Эри. День прошел, словно праздник; Хитоши взял немного денег из кассы и бросился в магазин «Все за 100 йен», чтобы подобрать радужные воздушные шары и ленты, которыми он и Эри с большим удовольствием украшали кафе. Пришел Токоями и приготовил несколько симпатичных зеленых сладостей, которые Изуку обожал и всегда съедал слишком много, в то время как Киришима предпринял отличную попытку сварить зеленый кофе. Это выглядело немного странно, но Изуку все равно нравилось (и ни у кого не хватило духу сказать Киришиме, что зеленым кофе становился из-за матчи; он действительно очень старался). Джиро тоже зашла и включила мягкую классическую музыку, которую любил Изуку, с небольшими роковыми вставками. Так что да, это был хороший день. Но стало лучше. Изуку только что закрыл магазин и убирал прилавки, когда Хитоши и Эри резко вытолкнули его на задний двор с Аки, жевательной игрушкой и приказом «играть, пока мы не позовем тебя». Изуку моргнул, глядя на дверь, которая закрылась за ним, затем посмотрел на Аки, которая моргнула в ответ. — Что ж, — сказал он. — Думаю, пришло время поиграть. Аки в восторге заерзала от этих слов и помчалась по двору. Изуку бросил игрушку. И снова бросил игрушку. И снова. И бросал снова, и снова, и снова, пока у него не заболела рука и он не начал практиковать трюки с Аки, пока ей это не надоело и он решил, что небольшая тренировка никому не помешает и начал бегать по двору, убегая от игривых покусываний Аки в последнюю минуту. Это было обучение. Действительно. Он тренировал выносливость и уклонение. Со своей собакой. Которая вскоре упала в изнеможении. Изуку присоединился к ней на траве и смотрел на темнеющее небо, пока Эри не открыла дверь и не позвала его войти. Он помчался внутрь, Аки радостно последовала за ним, зацепив Эри, когда она подняла руки, и побежала им вслед на кухню. Она была пуста, если не считать нескольких крошек, оберток и чего-то похожего на ленту. Эри хихикнула от удивленного взгляда Изуку и ткнула его в щеку, указывая на главную часть кафе. Изуку взглянул на нее, затем бесшумно пошел вперед, надеясь застать свою семью врасплох, пока Аки не выдала его, взволнованно лая ему вслед, когда он вошел. «СЮРПРИЗ!» От шума Изуку подпрыгнул (вздрогнул) и прижал Эри ближе, уткнувшись лицом ему в плечо, чтобы она не видела, что сейчас произойдет, его рука метнулась к карману, где находился его мини-посох. А потом Эри поцеловала его в щеку, прошептав «С днем рождения», а Изуку огляделся и обнаружил всю свою семью, Хитоши, Даби, Маки, Канон, Киришиму, Токоями и Джиро, стоящих в кафе, с яркими улыбками на лицах и грудой подарков в углу. Изуку растаял, уткнувшись носом в волосы Эри и сморгнув навернувшиеся на глаза слезы. «С днем рождения!» — сказал Хитоши, ухмыляясь, когда он пошел вперед, чтобы обнять Изуку и Эри. — Спасибо, — пробормотал Изуку, затем сказал громче, встречаясь глазами с каждым присутствующим и передавая Эри Хитоши, чтобы он мог переводить для Канон. «Спасибо всем, это… это так мило, я никогда… спасибо». И вскоре все подошли, обнявшись и подтолкнув Изуку к украшенному стулу во главе длинного стола (просто несколько кофейных столиков, сдвинутых вместе), на котором стояли множество коробок с пиццей, торт с мороженым, напитки, тарелки, и различные другие предметы первой необходимости. Изуку сел, Хитоши и Эри по обеим сторонам, и все начали есть, разговаривая и смеясь сумрачным вечером под мягким светом кафе, в то время как Аки крутилась под столом между их ног, принимая подачку от каждого присутствующего, к ее удовольствию. Когда они закончили, семья пересела на удобные стулья, все сдвинулись в круг вокруг кучи подарков, держа в руках тарелки с тортом. «Подарки, подарки, подарки!» Эри скандировала, хлопая в ладоши. — Вот, — сказала Маки, протягивая Изуку завернутый пакет. «Это от Канон и меня». «С днем рождения!» Прожестикулировала Канон, ухмыляясь, когда Изуку взял пакет. Поблагодарив их обеих, он осторожно развернул коробку, оторвав ленту от красивой цветочной бумаги, чтобы сохранить ее целой. Закончив, он передал ее Эри, и она осторожно отложила ее в сторону, не сводя глаз с Изуку, пока он вертел обувную коробку в руках. «…Обувь?» — сказал он, глядя на название бренда. «Открой!» — сказала Маки, подталкивая его вперед. Он улыбнулся и открыл верхнюю часть, вытащив темно-черный кусок ткани и темно-желтый. Он развернул черный кусок и ахнул, обнаружив толстовку с серой кокеткой вокруг плеч и два куска желтой ткани с прорезями поверх капюшона. «Сотриголова!» — обрадовался Изуку. «Где вы взяли это? У него практически нет мерча, как… «Я сделала это!» Объяснила Канон. «Маки нашла дизайн в Интернете и взяла ткань у друга, и я сшила ее. Тебе нравится?» «Очень!» Изуку подпрыгнул, натянул ее через голову и обхватил себя руками. — Открывай дальше, — усмехнулся Хитоши. Изуку так и сделал и начал смеяться, когда нашел еще одну черную толстовку с заостренным желтым капюшоном, серебряными шипами на плечах и массивным серым воротником на шее. «Сущий Мик, потрясающе!» «Мы купили еще кое-что, посмотри в кармане, там…» Маки махнула рукой. Изуку взволнованно сунул руку в карман и нашел в ткани пуговицу; он нажал на нее. «Привет, слушатели!» Голос Сущего Мика донесся из-за шеи, и Изуку, Эри и Хитоши быстро захихикали. «Это потрясающе!» — сказал Изуку, вставая, чтобы обнять Маки и Канон. «Большое спасибо!» — Не за что, милый, я рада, что тебе понравилось, — сказала Маки, целуя его в макушку. «Есть еще кое-что», — показала Канон, слегка ухмыляясь. Изуку прищурился, затем вернулся к коробке и вытащил последнюю черную толстовку с нарисованным на спине светящимся в темноте кроликом и звездами по всей кофте. «Это то, что-?» — спросил он, вертя его в руках. «Толстовка Уса-тян! Маки нарисовала это, — сказала Канон на языке жестов, прикрывая рот одной рукой, чтобы подавить ухмылку. Изуку покраснел и уткнулся лицом в толстовку. — Спасибо, — сказал он приглушенно. «Мне это и вправду нравится.» Эри ткнула его в щеку. «Ты весь красный! Можно мне одну, Маки? Я хочу быть как Изу!» — Да, я могу сделать для тебя, — сказала Маки, взъерошив ей волосы. «Кто следующий?» — Дальше я! — сказал Эйджиро, пододвигая маленькую деревянную коробочку с перевязанной лентой. Изуку усмехнулся и открыл ее. На черной бархатной подушке покоились три камня; один красивый зеленый нефрит, один темно-синий и пурпурный опал и один гладкий кусочек желтого янтаря. — О, вау… — выдохнул Изуку, водя пальцем по камням. — Они из моей коллекции камней, — сказал Эйджиро, потирая затылок. «Не знаю, может быть, это была глупая идея, но я подумал… это все твои любимые цвета, верно?» «Они прекрасны, Эй, я люблю их. И да, это все наши любимые цвета, большое спасибо!» Эйджиро тоже обняли все трое. Когда они снова сели, Эри заползла обратно на колени Изуку. Следующей пошла Джиро, протягивая Изуку тонкий пакет, в котором был компакт-диск со списком песен, написанным от руки на передней этикетке. «Это микстейп», — сказала Джиро. «Те песни, которые нравятся тебе, некоторые нравятся Эри и Хитоши, а некоторые нравятся мне, просто чтобы попытаться улучшить твой вкус». — Спасибо, Джиро, я послушаю завтра, — сказал Изуку, предлагая ей отбить кулак. Она так и сделала. Подарок Токоями состоял из набора подвесок и медальонов для украшения и общего ношения, используемых для отражения зла и привлечения удачи, как нерешительно объяснил Токаями. Изуку ухмыльнулся, поблагодарив его, и надел ожерелье, поигрывая кулоном. Подарок Даби был завернут в простую коричневую бумагу, которую он позволил Эри разрисовать и перевязать ниткой. Изуку позаботился о том, чтобы сохранить рисунки Эри нетронутыми, чтобы позже повесить их на холодильник, аккуратно вытащив подарок. — Ох, — выдохнул Изуку, прижимая костяшки пальцев к губам. Подарком был набросок в рамке, на котором Изуку, Хитоши и Эри крепко спали, свернувшись калачиком на диване в кафе, Эри и Хитоши уютно устроились по бокам Изуку, а Аки развалилась у них на коленях. — О, это красиво, Даби, спасибо, — сказал Изуку, слегка касаясь стекла. — Я повешу его в нашей гостиной. Даби, возможно, немного покраснел, но это было трудно сказать из-за шрамов на его щеках, и он отвел взгляд, проводя рукой по волосам. — Ничего. Ты… сделал для меня много. Так. Считай это благодарностью, — неловко сказал он, не глядя Изуку в глаза. Изуку улыбнулся ему. — Все в порядке, Даби. Ты тоже много сделал для нас». Эри слезла с колен Изуку и поспешила к Даби, протягивая руки, чтобы ее взяли, что он и сделал. «Мы любим тебя, Даби!» — сказала Эри, обвивая руками его шею. Даби фыркнул. — Спасибо, Малыш, — сказал он и шмыгнул носом. «Открой уже какой-нибудь другой подарок!» Изуку рассмеялся и посмотрел на Хитоши. — Ты следующий? Хитоши кивнул и встал, поднимая свой подарок из кучи и передавая его. Изуку с любопытством повернул пакет в форме книги, прежде чем развернуть его и отложить бумагу в сторону. Он остался с простым журналом в кожаном переплете с лентой, которая натягивала выпуклые страницы. «Что это?» — спросил Изуку, поднимая голову. — Открой, — сказал Хитоши, нервно сжимая руки. Изуку так и сделал, аккуратно развязав его и позволив ему открыться на первой странице. — «Семейка Из Мусора», — прочитал вслух Изуку. «Истории, воспоминания и любовь нашей семьи». О, Хитоши, — сказал он, глаза уже слезились. Он начал переворачивать страницы, читая отрывки тут и там, слова любви от своей семьи, друзей и даже нескольких клиентов, а также рисунки, фотографии, обрывки газетных вырезок, первый рецепт, который он научил Хитоши готовить, засушенный цветок из их сада, отпечаток лапы Аки рядом с отпечатком руки Эри, набросок Оскара (он до сих пор стоит на полке за прилавком, рядом с одуванчиком и бутылкой с песком) и множество других безделушек и символов его новой жизни. К тому времени, когда он отложил книгу, Изуку уже открыто рыдал. — Идите сюда, — выдохнул он, раскинув руки. Эри добралась до него первым, будучи подкинутой Даби, а Хитоши последовал за ней вторым. Импровизированный сеанс объятий/плача длился несколько минут, прежде чем Эри резко села и возмущенно сказала: «Ты все еще не открыл мой подарок!» — Прости, Медведь, — фыркнул Изуку. — Хочешь взять его для меня? «М-м-м!» Эри спрыгнула с его колен и поспешила к Джиро, дергая ее за рукав. Она встала и взяла Эри за руку, позволяя вывести себя из комнаты. Изуку моргнул, когда они ушли, но подождал, положив голову на плечо Хитоши. Вскоре вернулась Эри с большим конвертом и футляром для гитары. — Это первое, — сказала она, сунув перед ним конверт. Изуку взял его и открыл, вытащив лист желтой плотной бумаги с нарисованным карандашом на лицевой стороне себя, Хитоши, Эри и Аки, держащихся за руки перед магазином. «Эри, это так хорошо!» Изуку похвалил, затем открыл открытку. С Днем Рождения, Нии-Сан! Я люблю тебя так сильно, до луны и обратно! Спасибо, что спас меня и подарил мне собаку, еще одного старшего брата и семью! С любовью, Эри (и Аки) Записка была написана ярко-синей ручкой и подписана отпечатком руки и отпечатком лапы с множеством сердечек, звезд и цветов. — Эри… — Изуку снова заплакал. Он протянул руки, и Эри подбежала, чтобы обнять его. — Спасибо, Медвежонок, я тоже тебя люблю. Эри погладила его по голове и вырвалась из его рук. — У меня есть еще кое-что! Она села на стул, который пододвинула Джиро, открыла чехол для гитары и положила ее себе на колени. После мгновения абсолютной тишины, когда все ждали в ожидании, Эри глубоко вздохнула и начала играть аккорды для «Blackbird». И тогда она начала петь Дрозд поёт в глухой ночи Сломанные крылья летать учи Всю жизнь ты Только ждал момента, чтобы достигнуть высоты Ее голос был высоким и чистым, мягкие, тихие ноты разносились по всему кафе и переплетались с семьей, заставляя их замолчать. Изуку зажал рукой рот. Дрозд поет в глухой ночи Впалые глаза смотреть учи Всю жизнь ты Только ждал момента, чтоб свободу обрести Дрозд летит, дрозд летит, В свет улетит из темноты Дрозд летит, дрозд летит В свет улетит из темноты Дрозд поет в глухой ночи Сломанные крылья летать учи Всю жизнь ты Только ждал момента, чтобы достигнуть высоты Ты лишь ждал момента, чтобы достигнуть высоты Ты лишь ждал момента, чтобы достигнуть высоты Последняя нота стихла, и Эри замолчала, моргая, глядя на гитару, а затем подняла взгляд с яркой, солнечной улыбкой. «С днем рождения, Изу!» — воскликнула она. И Изуку снова начал плакать.