мёртвые красавицы.

      вознестись, создаться заново из стекольной пыльцы всех, кто контактировал с ней в этой жизни — план жизни. посмертный. до очередной в чужом уме личности или мысли о несостоятельности.       мысли. о. . .       «запретность мысли не состоит из черепной коробки человека, это очевидно», — размышляет Нэнси, пока пытается пробраться сквозь тучную толпу людей в метро, — «но почему она существует? мораль и чёрно-белые полоски. тупик». тупик. девушка проклинает одним взглядом мальчонка, наступившего ей на ногу, и отвлекается на то, чтобы найти в толпе озверевших его мать. она легко угадывается по хмурым бровям, синяке под глазом и красной помаде. мать недоразумения не может не быть такой же.       запросто угадать, который сейчас час по тому, как сильно Нэнс пихают в бок в эту минуту. примерно без четверти два. или с ней. ночной щебет обещает быть долгим.       привычный воцарившийся покой птиц в черепной коробке нарушает всего одна копна волос, промелькнувшая меж серой массы. мурашки на левой руке обманным образом сообщают о милости, снизошедшей до Нэнси. с чего бы это? а вдруг?       цвета пшеницы на закате — именно такие у беспокойства волосы.       Нэнс еле как оборачивается и пытается выглядеть в толпе эту макушку. интересную. когда в глазах становится не мутно, она видит. видит обезоруживающие глаза с проблеском безразличия и клинического желания умереть, завораживающие губы и, о Бог… это много всего. это больше ощущений, чем она испытывала за все свои жизни. взгляд беспокойства настолько безразличный, что ноги Нэнс подкашиваются, а все птицы в голове умирают. или работают в удвоенном темпе?       — мисс, вы собираетесь выходить? — звучит высокомерность где-то над ухом. ах да, станция Туманностей. будьте прокляты все правила, запрещающие ей прямо здесь и сейчас изничтожить ужасную высокомерность, которая мешает разглядывать до мурашек безразличное беспокойство. Б.Б.?       преодолевая дрожь, Нэнс выходит из переполненного метро и, утопая в собственной беспомощности, которая захлёстывает всегда так некстати, оборачивается. слепая молитва. иди следом, прошу. иди, пожалуйста. это нужда. так будет всегда. смотреть. видеть это безразличие. притворство.       резкий выдох, от которого язык неприятно поёт, вырывается, когда её жалкий взгляд встречается с отсутствующим взглядом Б.Б. камень, которым является жуткое пронизывание прутьев собственной грудины каждой встречной душой, позволяет выдохнуть; будто становится легче. иллюзорно. в теории.       беспокойство идёт, следует. точно за Нэнс, да. она особенная, ведь даже её птицы притихли, не возражая. это точно правда.       оглушающая задушевная пауза в черепной коробке заставляет споткнуться о собственную мысль — точно?       — я Алекс.       залетавшие с новой силой птицы в Нэнс не позволяют ей расслышать. кто? что? «бимбо»?       — Нэнси. — по скрипту вырывается у неё, после чего она фокусируется на… на своём недавнем беспокойстве. Б.Б.       та же копна цвета пшеницы на закате, тот же отсутствующий и полный страшных мыслей взгляд. Б.Б. скоро умрёт, Нэнс чует.

***

      безумие птиц достигает предела, когда Нэнс не находит в переполненном тучными кусками плоти метро копну волос цвета пшеницы на рассвете. или закате? плевать, ведь… пшеница. сердцебиение. смерть.       птицы. птицы. гомон. гомон об ошибках.       — знаешь, мне не плевать. — грубее, слащавее… нежнее. Нэнс не находит слов.

***

      она выходит из метро на ватных ногах и очевидно оглядывается. Беспокойство очевидно следует позади. идиллия.       — не хочешь прогуляться? хочу собрать ромашки.       Нэнс безраздумно кивает. будто беспробудное пьянство. желание слиться.

***

— этот кажется завядшим. некрасивый. — спокойно отсекает Алекс, отбросив несчастный цветок в сторону. вырванный из жизни, а затем отброшенный насовсем. вынужденный разлагаться. Нэнс молчит, а могла бы опровергнуть мнение драгоценности. молчит. в тот момент несчастная ещё не подозревала о вскоре совместно покинутой жизни с Б.Б. её Б.Б.