Пасть

Глава 13

На Базаре разразился жуткий скандал. После возвращения Айтора и остатков его отряда все узнали, что Джек Мэтт работал вместе с Вальцем. Поднялась волна агрессии. Люди по вылезали из своих домов и направились к главному штабу миротворцев, сметая всё на своём пути. Их не останавливали пули, они не боялись умереть, ими двигала ненависть и жажда справедливости. Масла в огонь добавляли несколько лет унижений и постоянного контроля, который всем доставлял не малый дискомфорт. Большая, орущая, разъярённая толпа шла по улицам города, с битами и палками в руках. Зрелище напоминало крестьянское восстание, только мейчас вместо императора был лживый узурпатор, а его приспешники — послушные псы-солдаты. В роли своеобразного Пугачёва4 выступали Айтор и Софи (руководящая Базара). Под их руководством люди двигались всё ближе к намеченной цели. Наша парочка в восстании участия не принимала, но входила в число тех, кто хотел расправиться с Мэттом. Понимая, что когда толпа достигнет нужной точки, то уничтожит всё, что попадётся ей на глаза, Эйден и Хакон добрались до штаба — высокой телебашни — раньше остальных. Дела Мэтта теперь касались их лично, поэтому вопрос состоял не только в справедливости. Им хотелось посмотреть в глаза тому, из-за кого Хакон превратился в кровожадного убийцу, а Эйден чуть не умер. В здании телебашни было подозрительно тихо. Скорее всего Мэтт отправил всех на борьбу с негодующей толпой. Мужчины без труда добрались на десятого этажа, минуя абсолютно пустые помещения. Лестничный пролёт кончился на одиннадцатом этаже, так как одна из стен обвалилась вместе с потолком, преградив путь. Дальше нужно было подниматься на лифте. Ну как, подниматься. Лезть по лифтовой шахте. Так было тише и быстрее. Кабинет Джека находился на 17 уровне. Выше — только разруха и трупы заражённых. На нужном этаже была такая же угнетающая и настораживающая тишина. Хакон вёл пилигрима за собой. Мужчина знал, куда им надо, он уже бывал здесь. Парочка подошла к деревянной двери и прислушалась. Внутри слышались звуки ударов, словно кто-то что-то колотил. Их догадки подтвердились — Мэтт как трусливая крыса закрылся у себя. Впрочем, на что-то другое Эйден и Хакон не очень-то рассчитывали. - Какой план? - шепотом спросил парень. Вместо ответа, Хакон несколько раз ударил по двери. Звук получился достаточно громкий. Из комнаты послышался щелчок затвора. Мужчина схватил Эйдена за край куртки и повалил их обоих на пол, заслоняя собой пилигрима от посыпавшихся пуль. Джек хорошо подготовился к приходу гостей. Лёжа на полу и слушая свист проносящихся над головой патронов, Эйден бранил Хакона, словно тот сейчас не закрывал его своим телом. - Какого хрена?! Неужели нельзя было по-тихому, а не как всегда?! Почему ты всегда надеешься на импровизацию?! - парень извивался и кричал мужчине в самое ухо. - Я похож но человека, у которого есть план? - спокойно спросил Хакон, чуть улыбнувшись. - Ты похож на идиота! - не унимался Эйден. - И я тебя люблю малыш. - ещё шире расплылся в улыбке старший. Выстрелы прекратились. Хакон приподнялся и осторожно заглянул внутрь комнаты сквозь изрешечённую дверь, от которой почти ничего не осталось. Мэтт стоял за рабочим столом с оружием в руках. Он тяжело дышал, смотря вперёд. Секунду спустя, дверь, а точнее её остатки, с грохотом рухнули, чуть не упав на парочку. Эйден успел перекатиться, утягивая за собой Хакона, и столкновения удалось избежать. - Чё припёрлись?! - послышался хриплый голос из кабинета. - Убирайтесь в чертям собачьим! - Что, даже не поздороваешься?! - крикнул в ответ Хакон, поднимаясь на ноги. - Я сказал, пошли на хуй! - Ты здесь больше не командуешь! - сказал Эйден, смело входя в комнату. - И у тебя кончились патроны. - усмехнулся спецназовец, заходя следом. - Маттиас. - ядовито произнёс Мэтт, бросая себе под ноги оружие, от которого сейчас было мало толку. - Жаль этот дерьмоед Айтор не успел тебя прикончить. - Извини. Чего нет — того нет. - развел руками Хакон. - Мы знаем, что ты шестирил на Вальца. - перевёл тему Эйден. - Да весь город уже об этом знает! - воскликнул Джек, разворачиваясь и подходя к панорамному окну. - Вон, мой верный народ. Идёт меня вешать. - он указал на толпу людей, которая казалась с высоты такой маленькой, словно стайка муравьёв. Здесь не были слышны её крики, но они наверняка были достаточно громкими и недоброжелательными. - Хочешь сказать, ты этого не заслужил? - поднял вверх одну бровь Хакон. Мэтт повернулся к нему лицом и вздохнул, сменив гнев на безразличие. - Я всего лишь делал то, что сделал бы любой. Не я, так кто-нибудь другой. Думаешь, не нашёлся бы какой-нибудь человек, вроде меня? Нашёлся бы! И был бы даже хуже, так что скажите спасибо. - Так себе оправдание. - скривился Эйден. Джек фыркнул. - Ещё я перед всяким сбродом вроде вас не оправдывался. Кто вы такие, чтобы я вообще с вами разговаривал? Уроды. - А вот за это ты ответишь. - Хакон сверкнул глазами сжал кулаки, в два счёта преодолел расстояние между ним и уже бывшим командором миротворцев и врезал тому со всей силы в челюсть. Не став дожидаться, когда Мэтт придёт в себя, мужчина ударил его коленом под дых и толкнул назад. Джек влетел спиной в окно. На стекле образовалась трещина. Ещё пара ударов в лицо и его опять впечатали в поверхность. Мэтт пытался сопротивляться и бить в ответ, но только зря тратил силы. Трещина расползалась на глазах, рискуя увеличиться на столько, что стекло не выдержит давления. - Хакон! - окликнул друга Эйден, но мужчину было не остановить. В нём вскипели гнев и ярость. Хотелось колошматить Джека до разбитых в кровь костяшек пальцев, до боли в мышцах и он не стал себя сдерживать. В Хаконе словно опять проснулось что-то звериное. Возможно побочка от опытов Вальца, скорее всего так и было. Он пустил предводителю миротворцев кровь в нескольких местах на лице, отбил печень и сломал руку. С животной яростью разодрал чужую футболку и ударил ногой между рёбер. Стекло не выдержало. Мэтт полетел вниз вместе с осколками, сваливаясь прямо на разъярённую толпу людей. Упав с 50-ти метровой высоты, он разбился в лепёшку, запачкав всё своей кровью и кусочками отлетевшей плоти. Жители начали кричать от ужаса, половина побросало своё оружие и ринулось прочь, индивиды стали избивать ещё тёплый труп, некоторые обрадовались такому исходу событий и делились впечатлениями, другие просто с отвращением смотрели. У многих сразу пропал всякий интерес к происходящему, поэтому улица начала быстро пустеть. Эйден стоял в оцепенении, стараясь найти объяснение такой резкой перемене в товарище, но никакая здравая мысль не шла в голову. Хакон смотрел на разбитое окно не читаемым взглядом, тяжело дыша, продолжая сжимать ладони в кулаки. Он был весь напряжён. Казалось, что если пилигрим до него дотронется, то он выкинет его из здания через ту же дыру, что и Мэтта. Эйден решил начать не с прикосновений, а со слов. - Хакон? - осторожно позвал он. Мужчина медленно повернул в его сторону голову. Зрачки снова были расширены, закрывая чёрным радужку. Парень как будто видел, как те пульсировали в такт биению сердца. - Ты как? - Лучше. - отозвался Хакон, опуская взгляд. Эйден подошёл к другу и бережно обхватил его запястье своими пальцами. Мужчина выдохнул и наконец разжал кулаки. - Прости. - Всё нормально. - заверил его пилигрим. - Пошли отсюда. Больше ничего интересного не будет. - Да. - усмехнулся Хакон. - Я лишил базарцев и всех остальных удовольствия вздёрнуть этого придурка. - Уверен, они неплохо развлекутся с его телом. - сказал парень, покосившись вниз, наблюдая как маленькие точки наворачивают круги у того места, куда упал Мэтт.

***

Одни не способны властвовать и умеют подчиняться только той власти, которая имеется у господ над рабами; другие же не способны подчиняться никакой власти, а властвовать умеют только так, как властвуют господа над рабами. Аристотель

***

Скрывшись от лишних глаз, парочка вернулась в старый-добрый грузоперевозочный контейнер, стоявший на уже такой родной крыше. День был в самом разгаре, палило солнце, дул свежий ветерок. Привычный пейзаж навевал чувство ностальгии. Эйден вспомнил как в первый раз оказался здесь. Сколько прошло времени? Год? Месяц? 5 дней? Казалось, что он здесь целую вечность, казалось, что всё так и должно быть. Парень должен находиться именно тут и нигде больше. Вспомнив свой первый день в этом городе, парень вспомнил про Спайка. Чёрт! Он ведь совсем забыл о нём и о ключе ВГМ. Хотя, ему было мягко говоря не до этого. Если Спайку надо, пусть сам приходит и ищет этот злополучный ключ. Как раз из-за него у Эйдена начались проблемы. С другой стороны, если бы не это поручение, то парень не встретился бы с Хаконом. В голове прокрутился сценарий событий без этого мужчины. Путь пилигрима закончился бы даже толком не начавшись, ещё там, на крыше автобуса. В ту ночь парень и представить себе не мог, насколько он привяжется к кареглазому приколисту. Представлять жизнь без Хакона Эйдену не хотелось. Зачем портить себе настроение? На плечо пилигрима опустилась рука, а в нос ударил запах трав и табака. Хакон сел рядом с Эйденом на край крыши, с наслаждением делая затяжку. Парень с улыбкой посмотрел на товарища. Тот сейчас выглядел максимально расслабленно, облокотившись спиной о будку с генератором и положив ноги на парапет. Из-под полуприкрытых век виднелись тёмно-карие глаза, внимательно следившие за пилигримом. Хакон выдохнул клуб приятно пахнущего дыма Эйдену в лицо, от чего тот немного закашлялся. Мужчина улыбнулся уголками губ и похлопал себя по ноге, чуть выше колена. Парень вопросительно посмотрел на него, на что Хакон поманил его к себе пальцем. Поняв, что от него хотят, Эйден замотал головой в разные стороны, как непослушный ребёнок. Мужчина резко наклонился вперёд, опуская одну ногу на крышу и хватая пилигрима за рукав, притягивая к себе. После перехватил парня поперёк груди и усадил к себе на ноги. Эйден заёрзал, пытаясь выпутаться из крепкого кольца чужих рук, на что Хакон прерывисто выдохнул. Пилигрим, заметив это, легко пробежал пальцами по тёмным волосам, опуская руку на сильное плечо, начиная его массировать. - Малыш, не заводи. Сам потом пожалеешь. - предупредил мужчина, но в глазах Эйдена уже загорелся игривый огонёк. - А если мне хочется? - прошептал он Хакону в самые губы. - Тогда пеняй на себя. Старший впился жадным поцелуем в губы парня, вставая с парапета и поднимая того на руки, направляясь к их уже совместному дому. Самокрутка сама собой упала куда-то вниз, сейчас она была совершенно не к чему. Не разрывая поцелуя, он вошёл в помещение, кое-как захлопывая ногой дверь, и повалил пилигрима на кровать, которая состояла из сколоченного из досок каркаса и немного прохудившегося, но чистого матраса, в купе с двумя подушками и одеялом. Отлипнув друг от друга, мужчины быстро стянули, так мешавшую сейчас, одежду и снова прильнули в губам. Горячие ладони Хакона блуждали по юному телу, умело лаская, стараясь не задеть недавнюю рану на боку. Эйден обвил руками чужую шею, выцеловывая на ней и подбородке только одному ему известные узоры. Рука Хакона скользнула вниз, обхватывая оба их уже возбуждённых члена, размазывая по ним естественную смазку, начиная водить вверх-вниз. Эйден тихо простонал и сам толкнулся в сильную ладонь, прося большего. Мужчина исполнил просьбу, нарастив темп, сам начиная забываться в приятных ощущениях. Парень прикрыл глаза, снова целуя любимого. Хакон отпрянул от него, засовывая тому в рот вместо своего языка два пальца. Эйден послушно вылизывает их, обильно смачивая слюной, продолжая при этом тихо поскуливать. От таких звуков мужчина всё больше теряет голову, держась из последних сил. Приставив к сжатому колечку мышц пальцы, Хакон осторожно вводит сначала один, потом второй, растягивая любовника. Эйден уже сам нетерпеливо насаживается на них, тем самым больше и больше подстрекая мужчину к дальнейшим действиям. Хакон не выдерживает, вытаскивает пальцы и переворачивает парня на живот, целуя плечи и спину медленно входит, утопая в ощущениях. Внутри Эйдена так узко, так горячо, так хорошо. - Какой ты узкий. - шепчет Хакон пилигриму на ухо, давая тому привыкнуть к новому чувству. - Нехера было такой болт отращивать. - кусается словами Эйден, сжимая в кулаке кусок одеяла. - Так и будешь стоять, садист? Хакон начинает двигаться, понемногу наращивая темп. Стоны парня становятся всё громче, а здравого смысла в голове обоих всё меньше. В какой-то момент у Хакона срывает тормоза и он начинает вколачиваться в Эйдена с уже животным остервенением. Пилигрим кричит, чуть ли несрывая голос, глаза закатываются от удовольствия сами собой, ладони потеют и сжимают многострадальное одеяло до побелевших костяшек пальцев. Им обоим хорошо, они наслаждаются друг другом, дышат, живут. Сейчас для них на всём свете не существует никого дороже, ближе и роднее. Оба выгибаются ни пике оргазма и бессильно падают на кровать. Сердце стучит в голове, лёгкие горят огнём, внизу всё сковало приятной негой. Эйден сглатывает слюну, смачивая пересохшее, больное горло. Хакон уже закрыл глаза и, приобняв пилигрима за талию, отправился в страну сновидений. Парень тоже опустил в миг потяжелевшие веки, накрыл их обоих одеялом и последовал за своим Хаконом.