я не хочу без тебя спать

Сам — не свой,

Куда там — твой…?

© Потерянный автор

⋞ ⋟ ⋞ ⋟ ⋞ ⋟

Феликс теребил край своего полосатого свитера и периодически кидал косые взгляды на Хвана. Хенджин прекрасно чувствовал каждый пьяный взгляд, брошенный на него в полутьме, но все что ему оставалось, это все так же смотреть на Чонина, который сидел у приоткрытого окна на подоконнике. Ай Эн сказал, что ему дурно, ведь весь, выпитый за эти сутки алкоголь, перемешался внутри него и устроил там настоящую войну. — Я думаю, он просто не хочет быть лишним, — заключил Феликс, глядя на Чана, который был сосредоточен на разглядывании кудрявого брюнета на подоконнике. — С чего вообще он взял, что он лишний? — Чан гонял в руках крышку от бутылки с виски.       Минхо и Джисон заперлись в комнате, и парни их особо не ждали. Все всё прекрасно понимали, особенно Крис, после сегодняшней выходки Хана на концерте. Не то, чтобы он был против. Его волновало лишь то, чтобы его друзья были счастливы, а с кем, это было уже не его дело. Просто Чан не думал, что Джисона привлечёт кто-то типа Минхо. Он не хотел сказать, что Ли Но был плохим парнем, нет, он видел, как Минхо смотрит на Джисона. В такие моменты сердце лидера таяло и он искренне был уверен, что это нужный для Хани человек, просто Ли Но был… Не спокойным? Грубоватым? Прямолинейным? Прямо как сам Джисон. Чан думал, что противоположности притягиваются, но в этом союзе не было противоположностей. Они не были как лёд и пламя, или как принято говорить, инь и ян, но, кажется, им было хорошо вместе, и это самое главное для Чана.       Чанбина и Сынмина тоже давно не было. По прогнозу Феликса они должны были вернуться час назад, даже более, но вспоминая слова, сказанные ему Чонином в коридоре, волнение Криса немного сбавлялось. Он искренне надеялся, что эти двое просто заболтались и загулялись, и с ними все в порядке. Уверенности прибовляло сообщение от Со, пришедшее минут двадцать назад, о том, что у них все хорошо, просто они опаздывают.       Чан волновался о Ёнбоке. Он пока что плохо знал этого парня, но общая родина тянула их друг к другу, поэтому они сразу нашли общий язык, обмениваясь шутками на австралийском диалекте. У этого солнечного мальчика были явные проблемы с Хенджином. Об этом говорили уведённые взгляды, касания, которые Ёнбок старался свести на нет, и его тонкие пальцы, все время чем-то занятые, что говорило о его смущении и нервах. На самом деле лезть в отношения двух блондинов Чану не хотелось, он считал, что это будет грубо, с его стороны, тем более, что Хван не выглядел как тот, кто хочет причинить вред, он, скорее, выглядел как тот, кто безответно влюблен.       Так и получалось, что единственным, кто сегодня был без внимания являлся маленький лисёнок-Чонин. Чан назвал его маленьким лисенком у себя в голове, за красивые глаза, которые делали лицо Чонина похожим на мордочку лиса-фенека. Бан Чан внимательно разглядывал Яна, сидящего на широком подоконнике и оглядывающего происходящее за окном. — Я пойду к нему, ладно? — Крис кинул крышку от бутылки на стол, — мне кажется, ему одиноко. — Да, конечно, — Феликс сильнее обычного сжал краешек своего свитера, — думаю, это будет правильным. — Парень смотрел перед собой, боковым зрением провожая Чана. — Ёнбок-и, давай поговорим? — Хёнджин положил свою голову на чужое колено, охватив его одной рукой. На душе было неспокойно. Вся жизнь Хёнджина разделились на «до» и «после». После того поцелуя, конечно же. Всю неделю парень пытался поговорить с Феликсом, извиниться за свои действия. Хван был уверен, что своей выходкой напугал Ли, именно поэтому тот его откровенно избегал. Феликс теперь чаще зависал у себя в комнате, совместные просмотры фильмов и сериалов сошли на нет, а виделись они только тогда, когда Хёнджин откровенно караулил Ли в разных частях их квартиры. Это больше не могло продолжаться, Хван устал от этого. Он знал, что поступил не правильно, проявыв свою слабость по отношению к Феликсу, а ещё он знал, что был честен, говоря о своих чувствах. Хенджин слишком долго от них бежал, врал себе, врал Ёнбоку, врал всему миру, оставаясь для Ли просто другом и соседом по квартире. Стоило это закончить прямо сейчас, чтобы Хван имел возможность вырвать, растоптать тот расток нежной влюблённости, пока ему не стало нестерпимо больно. Пока он не утонул. Парень был уверен, что отдал бы многое, за то, чтобы снова почувствовать родные губы, но был готов к любому и ходу, ведь неопределённость сжирала его изнутри, откусывая по большому куску каждый день, и это было очень больно. — Да, давай, — Феликс откинулся на спинку кресла и, наконец, отпустил несчастный край свитера, глядя на Хёнджина. Стало немного жутко, потому что Феликс будто бы смотрел сквозь него. Взгляд его был направлен прямо в глаза, но по затылку Хвана бегали мурашки от того, насколько мимо смотрел его друг, будто Хенджина тут и нет вовсе. — Не здесь, ладно? Давай пойдём в комнату? — Хёнджин подался вперед и повысил голос, что бы Феликс его услышал. В комнате громко играла музыка. Феликс, будто, на секунду все же поймал чужой взгляд, а потом, к облегчению Хвана, мягко улыбнулся и кивнул, подымаясь с кресла. Есть ли у Хенджина шанс? Хотя бы маленький шанс на взаимность? Хван был готов положить все, к этим бледным и худым ногам. Он был готов ухаживать за парнем, бесконечно проходить этот глупый конфетно-какой-то-там-еще период, пока Феликс не посчитает нужным подустить его достаточно близко. Хенджин больше никогда не поцелует друга первым, без разрешения. Пусть только Ли уже заткнет своим ответом эту зияющую дыру от бесконечных укусов неопределённости внутри Хвана.                            Блондин испытал дежавю, когда забился в угол тёмной комнаты, глядя на то, как Феликс ходит из угла в угол. На этот раз он не был раздражен, а просто был пьян, а когда он был очень пьян, он был очень активен. — Я хотел извиниться, — начал Хёнджин как-то неловко, рассматривая угол окна и спрятав руки за спину. — За что? — Ёнбок остановился и глянул на Хвана, улыбнувшись. — За тот раз, знаешь, — Хван с интересом глянул в чужое лицо, — в понедельник, — добавил чуть помолчав. — Я могу лечь? — Феликс посмотрел на кровать и прошагал к ней, — мне очень нехорошо. — Да, конечно, — это не те слова, что Хван ожидал услышать в ответ на свои извинения, но он все понимал. Феликс выпил ещё дома, а теперь добил себя крепким алкоголем который почти никогда не пил, так что сейчас он чувствует себя, пожалуй, не лучше Чонина. — Я могу тебе как-то помочь? — Хван, приоткрыв рот наблюдал за тем, как Феликс пытается стянуть с себя свитер, под которым была белая футболка. Футболка все время задиралась, наровя слезть с худого тела вместе со свитером. — Да, пожалуйста, — Феликс бросил борьбу с тканью и недовольно задышал, — сними с меня этот чёртов свитер. Хёнджин на секунду подавился воздухом. Сможет ли он выполнить такую простую просьбу без своих заскоков? Он не был трезв настолько, чтобы сдерживать себя в своих порывах нежности к этому маленькому мальчику напротив. Пожевав губу пару секунд, он всё-таки подошёл к другу, вставая очень близко. Теперь Феликс мог сбежать от Хвана только упав на кровать. Кажется Хёнджину нравилось запирать маленького Ли в клетках, состоящих из себя и придметов мебели в их квартире. Хван усмехнулся своим мыслям. Феликс выжидающе на него смотрел. Когда Хёнджин потянул вверх вязанную ткань, придерживая другой рукой чужую футболку, Феликс замер, подняв руки вверх. Лицо Ёнбока показалось из горловины свитера и он облегчённо выдохнул, обдавая шею Хвана горячим дыханием. Стая мурашек не заставила себя ждать, дыхание сбилось. Хенджин плотно сжал губы, делая шаг назад и проклятая свое тело, которое так очевидно реагировало на стоящего напротив австралийца. — Откроешь окно? — Ёнбок скомкал ненавистный свитер и бросил его на прикроватную тумбочку, чуть не опрокинув красивые фиолетовые свечки, слепленные между собой в завораживающий круг. Хван знал, что эти свечи пахли лавандой и помогали Феликсу уснуть. Иногда, ночью, Хёнджин приходил в комнату друга, чтобы их погасить. — Да, конечно, — парень дёрнул за белую ручку и приоткрыл окно на проветривание. За спиной был слышен шорох и облегчённый выдох. — Полежишь со мной? — голос у Феликса был сонный и низкий. У Хенджина весь кислород ушёл из лёгких. Они не один раз спали вместе, но все это было «до», а теперь уже «после», поэтому Хван нервничает, залезая на чужую постель. Феликс сразу же устраивается на груди друга. Хенджин перестаёт дышать. Знает ли Ли, что он сейчас делает с тем, что внутри Хвана? От Ёнбока пахнет алкоголем и парфюмом, запах которого Хван узнает из тысячи. С улицы слышен шум ветра. Хенджин гладит чужое горячее плечо и хочет плакать. Ему кажется, что сердце не бьётся, кажется, будто мало кислорода, а вместо него запах чужого, но такого радного одновременно, парфюма. Блондин вздрагивает, когда Феликс прирывает тишину. — Так за что ты хочешь извиниться? — голос тихий, будто не пьяный вовсе. — За то, что было в понедельник, — повторяет свою фразу Хван. — А что было в понедельник? — тянет Ли, будто на переферии сна. — Ну, — Хван сбивается. Ему неловко даже вспоминать о том поцелуе, что уж там говорить об озвучивании…? — Ты разве не помнишь? Феликс неразборчиво и отрицательно мычит. — Я… Мы, — Хёнджин взвешивает, на сколько это важно сейчас, когда он готов задохнуться от счастья, прикасаясь к своему любимому человеку, спустя целую неделю, — мы поцеловались, Ёнбок-и, — на одном дыхании выдаёт Хван, но старается говорить тихо, перебирая тонкими пальцами чужие пряди. Феликс ерзает, устраиваясь поудобнее. — Ты, должно быть, шутишь, Джинни, — говорит тихо, но уверенно, — я такого не помню. Я уверен, такого не было. У Хвана внутри все ломается. Щепки летят в разные стороны, на пополам с осколками. Сердце как-то больно сжимается и проваливается куда-то вниз, хотя ниже уже некуда. Они с Хваном итак уже на дне колодца, как брошенный котёнок. И за ними никто не придёт. Повезло ещё, что колодец сухой, они не тонут, не захлебываются, у них есть кислород. И этот кислород пахнет лавандой. Вот о чем думает Хёнджин, поглаживая плече сопящего Феликса. Да, он в колодце-Феликс не помнит их поцелуй, но колодец сухой-у него наверняка есть хотя бы два выхода: ждать, пока он не умрёт от истощения, либо карабкаться наверх. Парень разочарованно выдыхает. Глаза в темноте блестят. Он выбирает первый вариант.

⋞ ⋟ ⋞ ⋟ ⋞ ⋟

Бан Чан неуверенно пристраивается сбоку от Чонина, опираясь плечем о стену. Он не знает как поддержать младшего, Ай Эн кажется ему хрустальный, будто одно неверное слово и лисёнок разлетится на осколки, но Чану, почему-то спокойно на душе, будто он уверен, что он сможет собрать эти осколки в нечто целое вновь. — Красиво, — тянет Ян тихо, но Чан ловит его слова, — из моего окна вид не такой красивый, — брюнет выдыхает, и разворачивается, свесив ноги с подоконника. Он чувствует себя скверно. Его подташнивает и голова идёт кругом. На душе скребутся кошки, да так активно, что от их острых коготков нутро Чонина, кажется, кровоточит. Того и гляди он зайдется кашлем, выплевывая кровь и сгустки своей пустой, уставшей и одинокой души. Все разбились по парочкам. Минхо и Джисон ушли, Ким и Со не вернулись, Чан с Феликсом весело болтали на другом языке, а Хёнджин, преданным псом сидел в ногах Ёнбока. Когда Чонин захотел улизнуть, чтобы не чувствовать себя лишним, и пережить свой кризис в одиночестве, как это бывало обычно, его заметили, но от этого не становилось легче. Казалось, будто он только путается под ногами, мешает друзьям весело отдыхать. Может, если бы Чонина не было здесь, всем было бы удобно? Так он думал, сидя на подоконнике и глядя на большую полную луну, но вот Хван и Феликс исчезли и бедному Бан Чану не остаётся ничего, кроме как возиться с ним. — Почему из твоего окна другой вид? — Чан кажется заинтересованным. Чонин пытается ловить очертания чужой фигуры боковым зрением, но от этого его начинает сильнее мутить. — Не знаю, — отвечает честно, глядя перед собой и жмёт плечами, — может потому что дома я один? Нет такой атмосферы, как сейчас? — он улыбается. Чан ему не верит. Не верит в эту улыбку. Крис печёнкой чует, что Чонину не так уж и комфортно тут, в полумраке комнаты, где играет громкая музыка. — Чего бы ты сейчас хотел больше всего? — Крис смотрит на луну, скрестив руки на груди. — Оказаться дома, — голос предательски дрогнул. Чонин знает, что Чан это слышал. Он и правда хотел бы сейчас уехать домой, чтобы поплакать там вволю, пока он пьян, чтобы больше никому не надоедать своим видом, и, чтобы Чану больше не пришлось с ним возиться. Ай Эн чувствует, как к горлу поступает ком. Ян всегда был один, может так и стоило продолжать? Нет, он был безумно благодарен своим новым друзьям за то, что терпели его, пытались вытащить из дома, поддержать. Иногда парни брали Чонина с собой потанцевать, и все время, проведённое с ними он ценил, будто они были его кислородным баллоном. Хотя так, это и было. Они-его кислород, а он-их балласт. Эмоциональный калека, не сделавший для них ничего хорошего. Слабак, вечно жалеющий себя. Ему было стыдно перед друзьями, за то, какой он, и было стыдно перед Чаном за то, что тому приходилось коротать время с таким человеком, как Чонин. — Так как тебе идея? Ян не сразу понял, что происходит. Он проморгался, сгоняя с глаз лишнюю влагу. Бан Чан сидел на корточках прямо перед ним и заглядывал ему в глаза, нежно улыбаясь. — Извини? — Ай Эн глубоко выдохнул. Он пострадает дома, а сейчас не будет портить настроение такому прекрасному человеку, как Крис. — Я сказал, — начал Крис, демонстрируя ямочки, — что мы можем уехать вместе. Я отвезу тебя домой, если ты хочешь, — он мягко опустил руки на колени Чонина, от чего тот замер, не в силах выдавить из себя и слова. Мир не заслуживал Бан Чана, думал Чонин, глядя на мягкую копну белых кудрей. Чан был готов сделать все, чтобы было комфортно всем, даже такому, как Ай Эн. Чонин лишь утвердительно кивнул головой, неосознанно потянувшись. Его бледная кисть легла на чужую макушку, и Ай Эн замер, нагло трогая мягкие белые кудряшки Чана. Ай Эн завороженно смотрел на его волосы, ощупывая крупные пряди, а Чан завороженно смотрел на него, затаив дыхание. От этого простого жеста, Чану захотелось замурчать, как кот, которого приласкали. Чонин сидел перед ним весь такой простой, искренний. Его глаза блестели, а рот был чуть приоткрыть. Крис не знал, о чем Ян думает, но он точно знал, что не позволит себе оставить его одного. В чужих глазах полумесяцах читалась невыразимая, всепоглощающая тоска. Чан заметил это ещё тогда, глядя со сцены в зал, где у самого края стоял мальчишка и, роняя слезы, подпевал ему. Было тяжело представить, что в голове у этого малыша, но Чан чётко чувствовал чужой страх. Страх одиночества. — Извини, — будто опомнившись, Ян одернул свою руку слишком резко. Чан, кажется, даже услышал хруст чужой кисти. Блондин перехватил маленькую ладонь. — Никогда не извиняйся за свои действия, если это именно то, чего ты хотел на самом деле, — Крис сжал хрупкие пальцы своими и заглянул Ай Эну в глаза, — понял? — Да, — прошептал брюнет, поправляя свои очки. — Ты вызовешь такси на свой адрес, а я соберу наши вещи, идёт? — Чан вложил в чужую руку свой телефон, выпрямляясь. Чонин лишь кивнул. — А пароль? — Ай Эн потянулся к Чану, на что тот лишь пожал плечами, уходя вглубь комнаты. — У меня его нет. Чан натянул худи и засунул в карман наушники. Он думал о квартире, которую они с Чанбином сняли на ночь в этом городе. Никто из них двоих не предполагал, что вечер так закрутится. На всякий случай он выложил ключи от съёмных апартаментов на стол. — Через четыре минуты, — Ян взял Бан Чана за локоть, привлекая внимание и протягивая телефон хозяину. — Отлично, — улыбнулся Крис, подхватывая свою сумку с пола, — тогда бежим одеваться? Чонин как-то смущённо кивнул и прошёл в коридор. Бан Чан написал Чанбину смс, предупреждая о своём отсутствии и вышел в прихожую за Чонином.

⋞ ⋟ ⋞ ⋟ ⋞ ⋟

— Тебе бы сейчас лучше помолчать! — Сынмин сердито пыхтит, с ожесточением пиная камни под ногами, — мало того, что мы возвращались в магазин за твоим удостоверение, которое ты забыл на кассе, так ты ещё и сбежал от меня! — Эй, ты назвал меня тупицей, трижды! Может даже больше — Чанбин идёт рядом с Кимом, шурша пакетом с покупками, — ну и ты же нашёл меня в итоге. — Да! — Ким замирает, кидая гневный взгляд на Чанбина, — когда вернулся от дома к магазину! — Мама меня учила тому, что если я потеряюсь, нужно ждать на месте, — весело брасает Со, улыбаясь. Он сейчас прибывает в прекрасном расположении духа, ему, почему-то очень нравится действовать на нервы шатена. — Я думал, что ты дойдёшь по навигатору до дома, и проторчал возле него почти десять минут! — Ким в бешенстве. Он замёрз и эти игры его утомили. Чанбин раздражал его ещё больше, чем в начале вечера. — Я не виноват, что у меня сел телефон! — Я этого не знал! — парирует Сынмин и снова срывается с места, заворачивая в знакомый двор. — Я уже извинялся, — улыбается Чанбин, — что ты ещё от меня хочешь? Цветы? Может, извинения в песне? — Закрой свой рот, ты мне надоел, — Сынмин шипит на Бина и застывает перед парадной дверью, — ащ, — парень выдыхает разочарованно. Больше всего он сейчас хочет оказаться в тепле и напиться, а меньше всего-терпеть Чанбина. — Что такое? — Со кладёт подбородок на чужое плечо. — Я не знаю номера квартиры, — Ким раздражённо дёргается, пытаясь избавиться от надоедливой головы на плече. Он горит желанием оторвать эту улыбающуюся голову и пнуть её в кусты, как футбольный мяч. — Подержи, — Со отдаёт пакет Сынмину и оттесняет его от двери. — И что же ты сделаешь, мистер гений-тупица? — Сынмин язвит, но послушно отходит, перехватывая пакет из чужих рук. Чанбин подходит к двери, пару секунд трогает ручку а потом, уперев левую ногу в косяк, со всей силы дёргает дверь на себя. Та пищит, будто приложили ключ и открывается со скрипом. — Вэлком, — улыбается Со, кланяясь Киму и пропуская того внутрь. — Хоть на что-то ты способен, — Ким хмыкает, однако его удивлённое выражение лица не ускользает от чужого взгляда. — Мог бы и спасибо сказать, — Чанбин цыкает, подходя к лифту. — В следующей жизни, — Сынмин заходит в железную коробку. — Нажми второй этаж. Чанбин послушно тыкает на гладкую кнопку с потертой двойкой на ней. Парни едут в тишине до нужного этажа. — Прошу вас, ваше недовольчиство, — Чанбин вновь пропускает Сынмина первым. — Клоун, — хмыкает Ким, и проходит до нужной двери, опуская ручку вниз. Та поддаётся без проблем и дверь открывается. Парень замирает, — не заперто. — И что? — Со снова мастится устроить свой подбородок на чужом плече. — Это странно, — Ким заходит в квартиру. В коридоре тепло и темно, пахнет чем-то сладким и слышна громкая музыка. Сынмин проходит внутрь, запинаясь о чью-то обувь. Чанбин подхватывает его под локоть. — Аккуратнее. — Отвали, — Сынмин стряхивает чужую руку со своей и, поставив пакет на пол, разувается. Комната пуста. Большое окно открыто на проветривание, камин горит алыми языками пламени. В зале музыка слышится ещё громче, поэтому Ким проходит к системе и убавляет её, чтобы сообщить об их присутствии. — Никого, — хмурится парень, глядя как Чанбин, не снимая куртки, проходит к кофейному столику. — Ключи, ключи, — парень напевает и включает фонарик на телефоне, чтобы было лучше видно. Со стороны сразу же слышится возня. Чанбин чувствует, как Ким, со скоростью света преодолевает расстояние между ними и, всего в сантиметра от него, смотрит коршуном. — Твой телефон, — слышит Со шипение Кима прямо на ухо. — Да-да? — Парень резко разворачивается, оказавшись с Кимом нос к носу, но тот, даже не двигается. В глазах пляшут черти. — Ты сказал, — начинает Ким возмущённо, и все так же шипит Со прямо в лицо, — что твой телефон разрядился! — Сынмин выплевывает последнее слово. Чанбин ждал такой реакции. Конечно же Сынмин имел право злиться, ведь Чанбин играл с ним, все это время. Сначала соврал о забытом удостоверении, а потом решил уйти, инсцинировав свой побег в порыве обиды. Всё это время, пока Ким метался от дома к магазину, Чанбин следовал за ним немой тенью. Парень даже выяснил что Ким любит говорить вслух, когда злится, а ещё он забавно матерится. Бину не было стыдно, Чан всегда учил его тому, что не он не должен стыдиться своих желаний. Ну, может формулировка была другая, но суть Со понял именно так. Он сам не особо понимал, почему ему нравится действовать на нервы Сынмина. Может потому что тот мило злился? Да и в целом он был милым, таким обворожительно-недовольным. Чанбина это цепляло. — У-у-пс? — тянет он, разводят руки в стороны и делая виноватый взгляд. — Упс? — Ким хлопает глазами, — упс?! — повторяет достаточно громко, от чего Со начинает тихо посмеиваться. — Ты труп! — Сынмин хватает Чанбина за капюшон и тянет вниз, пытаясь уронить. Чанбин громко смеётся, не сопротивляясь. Это определённо самый весёлый тур в его жизни. По комнате проносится писк и Чанбин, без особых усилий, вырывается из хватки Кима, глядя на экран телефона. — Извини, малыш, за мной приехало такси, — Бини хохочет, хватаясь свою сумку с пола. О сумке и ключах ему написал Бан Чан. — Куда это ты собрался? — у Кима бешенный взгляд, он тяжело дышит и пялится на брюнета. — Не хочу спать на диване, поэтому уезжаю смотреть дорамы и пить пиво до утра! — Со трясёт ключами перед носом Сынмина, — поедешь со мной? Или предпочтешь пить в одиночестве и разговаривать с грязными стаканами? — парень уходит в коридор. — Черта с два я куда-то с тобой поеду! — вопит ему в спину Сынмин. Чанбин хохочет, натягивая обувь на ходу. — Тогда спокойной ночи, принцесса! — парень вылетает из квартиры и пешком спускается на первый этаж. Проходя мимо двери Со замечает, что та, кажется, больше не магнитится, свободно отрываясь. Совесть его не мучает, ему очень весело и хорошо на душе. Синее авто стоит прямо у входа в подъезд. Парень садится на заднее сидение. — Едем? — водитель, мужчина в возрасте, трёт глаза. — Подождите минуту, — Чанбин смотрит на вход в подъезд. Сердце колотится в груди, а от весёлого экстаза ломит кости. Хочется кричать, смеяться и громко скакать, но он лишь широко улыбается, когда дверь рядом с ним открывается и в машину садится покрасневший Ким. — Едем, принцесса? — Со говорит тихо, наклоняясь к Сынмину. — Не зови меня так. Я еду с тобой, чтобы отыграться за потраченные нервы. — Ким пыхтит, укладывая на своих каленях их пакет с покупками. — Едем, шеф! Авто отъезжает от дома.