я не хочу без тебя спать

Ты — единственное море, в котором мой инстинкт самосохранения равен нулю…

© Владимир Ток

⋞ ⋟ ⋞ ⋟ ⋞ ⋟

— Да мне не сложно, я могу на такси, — Чанбин отмахивается от Феликса, который, заламывая руки смотрит виновато. — Мы сами сходим, правда, — Феликс смешно морщит маленький носик, — тут даже такси не нужно. Магазин буквально за углом. — Всё в порядке, у меня с собой удостоверение, и навигатор в телефоне найдётся, — Со застегивает пуховик. Сейчас они всей компанией стоят у дома Хёнджина и Ёнбока и решают, кто пойдёт в магазин за алкоголем. На улице уже глубокая ночь, ветер играет голыми ветками деревьев. Дышится легко, хоть и воздух обжигает горло. — Сынмин, ты ведь ходил со мной, помнишь? — Феликс оборачивается на друга и умоляюще смотрит. — Что? — Ким отвлекается от созерцания телефона, — куда? — Ащ, — Ёнбок шипит, кидая взгляд на Хвана, который стоит непозволительно близко, — в магазин, Сынмин! Ну не могу я отпустить его одного! — блондин машет рукой в сторону Чанбина, даже на него не глядя. — Он же не маленький, — машет головой Сынмин, в знак бурного отрицания. — Вот-вот, — Со поддакивает, глубже засовывая руки в карманы пуховика. Он давно бы уже вернулся обратно, но Феликс решил разыграть целую драмму из всей ситуации. — Пусть вызовет такси, — вновь говорит Сынмин, глядя исключительно на Феликса — А я о чем?! — Со улыбается всем парням, находя взгляд каждого. — Кому он тут нужен? — Ким машет рукой в сторону Чанбина. — Да! — Что с ним случится?! — Верно! — Он тупой, может, но не настолько, чтобы в трех соснах заблудиться, — Ким выплевывает последнюю отговорку, глядя на Ёнбока. — Именно! — Со уже начинает искать в телефоне адрес магазина, — стоп! Что? Все резко замолкают, глядя на образовпвшийся треугольник спора. Парни замёрзли и очень хотели внутрь, в теплую квартиру, но Ёнбок продолжал упрямо сверлить взглядом Сынмина. — А ну-ка повтори, мелкий, — Чанбин делает шаг к Киму, хмурится, — кто там тупой? Сынмин страдальчески закатывает глаза и скрещивает руки на груди, повернувшись полностью к Чанбина. — Ты ту-по-й, — Парень говорит по слогам, чуть наклонившись к Со. Руки его все так же скрещаны на груди. Ветер усиливается, где-то слышен собачий лай. Джисон топчется на месте с ноги на ногу, Минхо греет ему руки. Бан Чан смотрит на конфликтующих. Хмурится, делает шаг к парням, но чувствует на своём локте чужую руку. Ян смотрит на парня и, почему-то, улыбается, качая головой в знак отрицания. — Как чудесно! — тянет Феликс и начинает пятиться к входной двери, толкая спиной Хвана, — вот и сходите вместе! Решите все конфликты, успокоитесь и все такое. Чанбин полностью игнорирует происходящее вокруг, глядя с вызовом. Ветер гуляет по волосам, а внутри скребется неприятное чувство задетой гордости. Бин никогда не был тем, кто обижается быстро и легко, на мелочи, но сейчас этот мелкий вызывал в нем огромную волну раздражения. — Пошли, — бросает Ким, глядя Чанбину в глаза. — Что? — Со удивлённо приподымает брови, моргает пару раз. — Они ушли внутрь, — не поворачивая головы отвечает Сынмин и устало вздыхает, засовывая руки в карманы, — пока ты любовался, все сбежали. Чанбин удивлённо провожает взглядом уходящего вперёд Сынмина. «Надо же… Даже не поворачивая головы уже понял, что никого нет» — удивляется Чанбин и, резко разворачиваясь, шагает за Сынмином, пытаясь его догнать.                      — Опережая твои глупые вопросы, хочу сказать, что у меня очень хорошее боковое зрение, — флегматично машет рукой Ким, спрятав голову в большом вороте чужой осенней куртки-авиатор. Эту куртку ему дал Чонин. Сам Сынмин отнекивался, но безбожно поиграл в этом споре, потому что приехал в свитере, а с собой у него была только лёгкая ветровка. Почему Ким так вырядился, он сам не знал. Может дело было в погоде, которая совершенно неожиданно для всех, всего за неделю, совершила скочек с: «Прохладный ветер и яркое, горячее солнце», на «Ледяной ветер, несущий колючий снег и мороз»…? Мама уже позвонила ему вчера и предупредила, что скинула деньги на покупку новой куртки. Сынмин долго с ней спорил, но и в этом споре проиграл, потому что победный факт из уст матери о том, что ему все равно в этом году пришлось бы покупать новый пуховик, потому что из старого он вырос, был весьма убедителен. Вообще Сынмин не очень любил тоскаться по магазинам. Это больше нравилось Джисону. Сам же Ким предпочитал заказывать все в интернете, чтобы один щелчок и через пару дней коробка уже у тебя на пороге. Не нужно никуда бегать, стоять в длинных очередях, мерить все кучу раз и потеть в больших, забитых людьми, торговых центрах. — Я не собирался спрашивать об этом, — бурчит Чанбин, поровнявшись с Сынмином и уткнувшись в мобильник. — Ты как президент, — усмехается Ким, не глядя на Чанбина. — Это почему? — брюнет наконец приподымает голову и смотрит на профиль своего собеседника. В свете ночных фонарей и гирлянд, Сынмин выглядел уютным. На его бледной коже мерцали блики, она казалась медовой, мягкой и нежной. В карих глазах отражалась дорога и яркие-светлячки фонарики Его каштановые волосы небрежно разбросаны, а чёлка — чуть наползает на глаза. Он был таким собранные, важным. Иногда хмурился, начиная говорить, будто горло болело. На Чанбина он не смотрел. — Опять любуешься? — Ким, наконец, бросил короткий взгляд на Со и усмехнулся. Короткого, можно сказать безразличного взгляда, вполне хватило, чтобы брюнет почувствовал, как по его шее прошлась стая мурашек. «Красивый» — подумал Чанбин, смыкая плотнее губы, чтобы не выдать улыбку. — С чего ты взял, что я любуюсь? — Ты молчал, когда я говорил с тобой, — Ким вновь кинул взгляд на собеседника, а потом начал бегать глазами по улице. Где-то тут должен быть тот самый суточный магазин. — Я говорил, что ты как призедент, потому что все время на телефоне. Со уже давно сжимает в кармане холодный корпус мобильника. Всё его внимание теперь сосредоточено на Киме. — За что ты на меня взъелся? — Бин остановился, пошуршав капюшоном, чтобы его снять. Он не надеялся на диалог, но, вопреки его ожиданиям, Ким остановился следом и повернулся к Чанбину. Они стояли у самого угла магазина, до входа было рукой подать. Волосы Кима приобрели разноцветный оттенок, а кожа стала белой, как лист бумаги. Парень сузил глаза. «Красивый» — снова подумал Чанбин. — Потому что я знаю таких людей как ты, — выплюнул Ким, пряча губы в высоко поднятый ворот куртки. — И каких же это «таких»? — Со выделяет последнее слово стальной интонацией в голосе. Он имел право злиться. Парень не сделал для этого мелкого ничего плохого. Он не сказал ему ничего, что могло бы обидеть Сынмина. Да, черт возьми, они вообще говорят второй раз за вечер! Может Со и пялился на него, но старался скрывать свои взгляды в экране телефона. По коже пробежала стая мурашек. «Боковое зрение… » — завыл в голове Чанбин. Видимо что-то отразилось на его лице, потому что Ким расплылся в довольной улыбке, хотя взгляд его оставался холодным и твёрдым. — Таких тупица, как ты, — говорит парень поставленной, грубо, но улыбается. Это вызывает в голове Чанбина диссонанс. — Вы сжираете глазами человека, ошибочно пологая, что если вы какие-то недоуспешные люди, имеющие горстку фанатов, то вам дозволено все. Вы думаете, что если вы популярны, это значит, что каждый поведётся на ваши грубые песенки, и все такое. Считаете, что все вокруг — ваш расходник, которым вы имеете право пользоваться. Вы цените только свои чувства, потому что все вы эгоисты! — Ким закатывает глаза и резко выдыхает. В воздух подымвется пар от его возмущённго дыхания. — Хочешь, напишу тебе не грубый текст? — Чанбин усмехается с вызовом. — Что-то про любовь, как Джисон сегодня? Ким фыркает. — Чтобы писать про любовь, нужно влюбиться, тупица, — парень кидает на своего собеседника последний взгляд и заходит в магазин, оставляя Чанбина на улице одного. Со подымает голову к тёмному небу. Он не особо понимает, что значит влюбится. Скорее он просто хочет доказать Сынмину, что тот не прав. Что Чанбин не хочет его, и не пытается охмурить, что он заботится о чужих чувствах. Он не эгоист и не считает, что люди вокруг должны вешаться на него из-за того, что в его арсенале куча текстов и пара десятков концертов в пыльних подвалах. Ким наверняка думает, что Бину все далось легко, но Чанбин помнит каждый взлёт, но ещё чётче он помнит каждое падение. Ведь они с Бан Чаном и Джисоном очень долго шли к своей мечте. Шли, через очень густой и тёмный лес. — Влюбиться? — шепотом спрашивает Чанбин сам у себя. Звенят колокольчики и скрипит старая стеклянная дверь. — Эй, тупица, ты идёшь? — Ким появляется на улице, глядя на Со. Чанбин улыбается, когда видит, как Сынмин хмуриться. Характер у шатена отвратительный, но Чанбин снова думает: «красивый». — Чего застыл? Идём уже, — Ким подходит к Со и грубо хватает за рукав пуховика. — Ты так меня раздражаешь, — шатен тянет знакомого внутрь магазина. «Влюбиться, значит?» — улыбается Чанбин, глядя на чужую макушку.

⋞ ⋟ ⋞ ⋟ ⋞ ⋟

— Почему ты не дал мне их разнять? — Бан Чан последним входит в тёплую квартиру, пропуская вперёд Чонина. — Знаешь, — Ян стягивает пуховик и тянется к вешалке, — Сынмин мой лучший друг и я, просто глядя на него, могу определить, нужно ли оградить его от человека или нет. Глядя на них с Чанбином, я могу смело сказать, что это не требуется. — Ай Эн улыбается, когда Крис перехватывает его, падающую с вешалки куртку, и вешает на самый высокий крючок, до которого сам Ян не смог дотянуться. Чан слушает его внимательно, глядя куда-то в район чужих глаз. — Не знаю, имею ли я право говорить об этом, но у Кима есть неприятная история отношений, с одним очень популярным парнем нашего универа. Теперь, когда все закончилось, Сынмин думает, что все люди, имеющие вокруг себя достаточно большой круг, так скажем, фанатов, не способным давать хорошие отношения и эмоции. Я не знаю Чанбина, но я вижу как он смотрит на моего друга, поэтому я хочу дать ему шанс. — Чанбин не такой, — Крис поудобнее перехватывает их с Бином дорожные сумки с вещами и смотрит в пол, пока Ян разувается, — он и мухи не обидет и он умеет любить… Ян машет в воздухе свободной от обуви рукой. — Я не говорю, что у них что-то выйдет. Я даже больше уверен, что Ким не подпустит Со настолько близко, — парень забирает у Чана сумки, позволяя тому избавиться от куртки и ботинок, — я просто имею введу, что, может быть… — он запинается, трогает губы рукой, хмыкает, — Ким не такой. Он не легко доступный. Он очень внимательный, чуткий… Чтобы завоевать его сердце, нужно очень сильно постараться. Заботиться о нем, изучать нюансы его характера, его привычки и особенности, и тогда он откроет сердце. — А твоё? — Чан ставит обувь на обувницу и смотрит на Яна снизу вверх. — Что? — Ай Эн чувствует, как потеют ладони, цепляется за кожаные ремни чужих сумок. — Как завоевать твоё сердце? — Чан нежно улыбается. На краях его куб выступают глубокие ямочки, и Ян неуверенно смотрит, приоткрывая рот. — Я… Моё… — он начинает глупо заикаться и прятать взгляд, когда Чан выпрямляется и подходит близко-близко. Значительно ближе, чем требуется для того, чтобы забрать сумки.       Они стоят в тёмном коридоре, где пахнет ванилью. Из зала слышится смех парней. Тонкая полоска света лижет пятки Чонина. От Чана пахнет чем-то хвойным, будто жгут свечу с запахом леса, смолы и коры. Он все так же улыбается, ловя взглядом реакцию младшего и тянет руку к чужой, что крепко вцепилась в ремешки сумок, до побелевших костяшек. Чонин тихо и рвано выдахает и сумки падают на пол, с громким звоном. — Ох, черт… — шепчет он и, под тихий и обволакивающий смех Чана, резко тянется к чужим вещам. Последней каплей становится то, что парни ударяются лбами, когда присаживаются у сумок, развалившихся на полу. Чонин разочарованно стонет у себя в голове, от неловкость и раздражения к себе. — Извини, — тихо шепчет, потерая лоб ладонью и виновато смотрит на сумку в ногах. — Всё хорошо, — так же тихо шепчет Крис. В коридое становится темно. Кто-то заслоняет свет из зала. — Я слышал звон бутылок! — Ёнбок смотрит на ребят, будто не чувствуя давящей не ловкости. — Да, — Чан, улыбаясь смотрит на Ли, — Ай Эн кое-что нашёл у Бини в сумке. На самом деле Чан совсем забыл про эту бутылку виски, которую они с Чанбином собирались опустошить после концерта. Горлышко бутылки вызывающе торчало из рюкзака, который застегивался только на клёпки. Если бы Чонин не уронил эту сумку, та бы не открылась и эта бедная бутылка все так же одиноко лежала бы в ней, дожидаясь своего часа. Сейчас она была как нельзя кстати. — Готовь стаканы, Ёнбок-и, — Чан встаёт и победно трясёт коричнево-черной бутылкой прямо перед веснушчатым носом. — Сейчас все будет, кэп! — Феликс исчезает, в коридор снова ползёт свет. Чонин сидит на корточках, сложив руки на колени. — Идём? — Ай Эн вздрагивает, когда Чан кладёт ему руку на плечо, от чего второй еле заметно хмурится. — Идём, — Чонин подымается, колени затекли.

⋞ ⋟ ⋞ ⋟ ⋞ ⋟

Феликс ополаскивает чашки. На самом деле в их квартире не так много стаканов. Они с Хваном живут вдвоём, иногда к ним заходит Минхо, больше друзей у них не было до этого момента, поэтому они вполне обходились тремя чашками. Парень трёт свой стакан, мятный, с пиксельными котиками и кривой надписью «cute», он определённо будет пить из него. Следом под горячую воду отправляется оранжевый матовый стакан с рельефными красными мазками. На краю чашки был скол, но выкинуть её он не смел, потому что он же сам подарил её Хёнджину, тот, на все попытки Феликса выкинуть испорченную посудину, реагировал драмматично и протестующие. Последней на кухонной полотенце встала влажная кислотно-фиолетовая чашка с картинкой трех кошек. Это был стакан Минхо, Феликс тогда только узнал о том, что на кружку можно напечатать любую картинку, поэтому сразу же подарил Ли Но стакан с Суни, Дуни и Дори. Цвет чашки вообще не подходил к фотографии кошечек, но Минхо все равно любил эту чашку, даже больше друзей, по-моему. Ёнбок улыбнулся своим мыслям и полез в самый высокий шкафчик, чтобы достать заволявшиеся там барные стаканы. Это мама прислала ему их из Австралии, на каждом из них красовалась наклейка одной из достопримечательностей его родной страны. Пальцы мазали по холодным бокам стекла, но дотянуться до заветных бокалов блондин никак не мог. — Давай помогу. Ли вздрогнул, когда сзади подошёл Хёнджин и, опустив одну руку на столешницу, слева от Феликса, через него потянулся к стаканам. Ёнбок был запрет между чужих рук, еле дышал, прижав свои руки к груди. Красивые, и что самое интересное, чистые бокалы, один за одним оказались на столешницу. Все шесть штук. Хенджин закрыл дверцу и замер, на двигаясь. Со стороны они, наверняка, выглядили странно, поэтому Феликс, нарушив тишину, зазвенел стаканами, опуская их по очереди под горячую воду и натерая мыльной губкой до скрипа. — Они чистые, Ёнбок-и, — шепчет Хёнджин прямо на ухо Ли, от чего второй вздргивает, ощущая горячее дыхание на своей шее и кусочке скулы. — Да, нужно отнести их к парням, — он как-то нелепо мечется между чужих рук, глядя в пол и собирая все вымотые бакалы и чашки в дрожащие руки. — Я унесу, — Хёнджин отходит от Феликса и второй начинает тихо, но жадно хватать ртом воздух, — а ты возьми колу из холодильника, — Хёнджин как-то сдавленно выдыхает, забирает стаканы, не глядя в глаза напротив. Ёнбок молча кивает и смотрит на чужие руки. Тонкие, длинные пальцы умело перехватывают посуду. Хёнджин тормозит секунду, глядя на синие полоски на чужом свитере, и, вновь выдохнув, уходит с кухни. Кухня и зал смежные, так что Феликс отлично видит, как Бан Чан хмурится и что-то шепчет Чонину, после чего второй сразу же кидает взгляд на Феликса. «Черт» — Ли забирает газировку из холодильника, и, пару раз вдохнув и вдохнув, натягивает на лицо улыбку, выходя к веселившимся парням. Минхо и Джисон сидят на диване. Хан опустил голову на чужое плечо, их пальцы переплетены, Минхо гладит Джисона по голове, нежно глядя на его макушку. В углу дивана сидит Чонин, поджав под себя одну ногу, его локоть лежит на подлокотнике кресла, в котором сидит Чан. По комнате плывёт ритмичная музыка из стериосистемы. Хенджин включает камин, гасит основной свет и садится на ковёр, уступая оставшееся свободное кресло Феликсу.                      — Они говорили, что я вас выдумал! — вещал Джисон, периодически попивая из стакана алкоголь с газировкой. — Сынмин так и сказал, что у меня кроме него нет друзей! — Парень возмущённо вскинул голову, — а Чонин смеялся! Ай Эн смеётся, прдымая руки перед собой. — Сдаюсь! Они решили не ждать Кима и Со, начали пить без них. И теперь, сидя в уютной гостиной, Джисон жаловался Чану на своих новых друзей. — Так... это так? — Чан смотрит на Ай Эна, — вы правда в нас не верили? — он тянется через подлокотник к младшему и начинает его щекотатать, — да? Это правда? Феликс смотрит, как Чонин смеётся. Минхо целует Хана в ладонь, успокаивая. В голове у Ёнбока все ещё не укладыаалрсь, что эти двое взаимно влюблены друг в друга, но он отлично помнил ту ночь, когда спал на диване в зале. Алкоголь его немного расслабил, поэтому, когда он чувствует, что Хёнджин облокачивается рукой на подлокотник его кресла, только и делает что нежно ему улыбается. Кажется, все счастливы. — Ну-ну, — Минхо показательно гладит Джисона, сидящего рядом, по голове, — теперь никто не позволит себе обидеть тебя. Это я тебе обещаю, — Ли Но отпивает из своей чашки и большим пальцем поглаживает чужую худую ладонь. — Хен, ты чего? — Джисон отвлекается от общего хаоса и смеётся, глядя на Минхо. — Может я и не выгляжу так, — заговорчески шепчет Ли Но, подаваясь вперёд, чтобы Хану было лучше слышно, — но я никому не позволю тебя обидеть. И я сделаю все, чтобы каждый, кто посмеет что-то тебе сделал, пережил личное цукуёми, с моей подачи. Джисон завороженно смотрит на парня, которого он видит в жизни второй раз, но, боже правый, сколько же раз он видел его во сне? Не позволительно много. — Давай поговорим? — Давай, — Ли Но согласно кивает, оставляя свою чашку на стол. — Нет, не здесь, — Джисон избавляется от стакана и тянет Минхо с дивана, попутно ища глазами взгляд Хёнджина. Хван лениво отвечает на чужое внимание и смотрит молча секунду, не реагирует. Спустя пару мгновений немого контакта он смазанно улыбается, кивает Джисону и переводит взгляд на Ёнбока, который что-то оживленно обсуждает с Чаном. Джисон улыбается Хвану и, встав, тянет Минхо в комнату Хёнджина, где они провели первую ночь вместе. Когда дверь за ним закрывается, он приваливается к ней спиной и выдыхает, собираясь с мыслями. — Минхо, знаешь… — Джисон смотрит в пол, Ли Но молчит, — я вообще-то никогда никому не признавался там в любви и все такое. Я очень проблемный, у меня бесячий характер, я переменчив в настроении, но, я… — Хан шумно сглатывает, когда Минхо берет его за руку, прижимая к двери, и приподымает его лицо пальцами так, чтобы их глаза встретились. — Ты мне нравишься, Джисон, — глаза напротив пьяно блестят, как звёздное небо, — а я тебе? — улыбается мягко. Такой улыбки Джисон у него ещё не видел. — Да, — выдыхает Джисон в чужое лицо. Из лёгких будто выкачали весь кислород. В комнате так же темно, как и тогда. Флешбеки накатывает на Джисон, обволакивая его. Как же так вышло, что сейчас Джисон готов ему миллионы текстов посвятить? Будто чувствуя чужое настроение, Минхо уверенно наклоняется и целует. Настойчиво, горячо. Вот это больше на него похоже. Джисон улыбается, забираясь руками под чужую футболку. Ему хорошо. Он чувствует бабочек в животе и запах мятной жвачки, кончик языка пощипывпет от мяты. За дверью Феликс делает музыку громче.