Моё счастливое ПОПАЛ(а)!

      PV Дмитрия.       А поутру они проснулись… вернее проснулся я один. Постель со стороны, где спал Саша, успела уже остыть. Ну, проснулся он раньше, ну, ушёл куда-то… это меня почти не расстроило, значит, уделю себе-любимому больше времени. Протёр свои зенки, зевнул и пошаркал тапками в ванную мыться, бриться и всё остальное.       Первое, что бросилось в глаза, это моё отражение в зеркале. Моё отражение… Это был я, но более утонченный и миловиднее, что ли? Что ещё удивило, так это то, что на лице не было моей привычной реденькой щетинки, лицо было гладенькое и нежное, как попка младенца! Я даже ещё раз потёр глаза и как можно ближе приблизил своё лицо к зеркалу. Нет щетины! Что за ёкарный бабай?!       Додумать и попугаться мне не дал мочевой пузырь. Я стянул трусы и блаженно зажмурился, пуская струю. Стряхнул последние капли, спрятал своё хозяйство в труселя, потянулся к сливному бочку, нажал кнопку… а по ободку и в кружащей воде унитаза, лежали и плавали курчавые волоски. Это ещё что? Почесал макушку, задаваясь вопросом «откуда шерсть?» Что-то кольнуло яйца — почесал… почувствовал, что что-то не то в трусах. Оттопырил резинку и заорал.       Вся моя шёрстка лежала отдельно от моего лобка! Все волосы выпали и спокойненько распределились себе по мотне трусов! На мой истерично-боевой клич в ванную влетел Саша.       — Что случилось? — перепуганно тараща глаза, поинтересовался он.       — Вот! — тыкал я пальцем в оттопыренные мной боксёры. — У меня облучение радиацией! Все волосы выпали! — радиация, это была первая мысль, которая пришла мне в голову. Почесал подмышку и тоже не обнаружил привычных колючек. Резко развернулся к зеркалу, поднял руку, всё также держась за резинку трусов другой рукой, так и есть и там волос нет. — Всё, мне пиздец! — пришло осознание конца счастливой жизни и я заплакал, а следом и заистерил. — Я так хотел быть любимым и люби-ить… А перемещение в другой мир подрубило на корню мою мечту-у… А-а-а…! Я теперь умру-у… потому что облучился между мира-ами-и…! — сквозь мой вой раздался смешок, а потом и хохот.       — Успокойся, Дима! Ты не умираешь! — Александр сгрёб меня в охапку и крепко обнял.       — Тогда, что со мной?!       — Ты меняешься.       — Как это? — отклеился я от Сашкиного плеча, вытер тыльной стороны ладони нос и заинтересованно заглянул ему в глаза в ожидании ответа.       — Омеги не имеют волос, кроме как на голове.       — Совсем лысые, что ли?       — Не все, конечно, есть и такие у которых больше альфих гормонов, и у таких растут редкие усы, ну и ещё некоторые волосы по телу, а тут уже решают они сами, либо ходить усатыми, волосатыми или удалить их.       — Фух… — радостно шмыргнул я носом и вытер зарёванные глаза ладонями. — Я уже думал, что у меня «лучевая болезнь» и мне пизда!       — Чего тебе? — вскинул брови Александр.       — Чего… А-а-а… пизда, говорю, думал.       — Что это значит такое?       — Это… — я гаденько захихикал, — такой женский орган, который означает «кабыздох». — и стал рассказывать, как эта «кабыздоха» выглядит и для чего она предназначена.       — Фу-у-у… Я бы не хотел такое видеть у тебя. — скривился Саша.       — Но-но-но! Я «попросю» вас не применять ко мне этот орган! Я мужчина! — гордо произнёс я.       — Ты омега… Мой омега… — ласково прошептал мне в губы Александр и втянул в нежнейший поцелуй. У меня наверное от кайфа глаза закатились во внутрь черепушки, ноги подкосились — не упал, Сашка крепко держал мою тушку, уплывающую в нирвану.       Закончилась моя неоправданная истерика в ду́ше, где меня основательно Сашка отлюбил, и где я после обнаружил, что мои волосёнки покинули не только мои ноги, но и руки. Вот сцука омежья!       «Ай, если на кону моё счастье, хрен с ними, с этими волосами, я не умираю, а значит у меня всё зашибись!»

***

      — Александр, как ты смотришь на то, что мы с Димочкой сегодня пробежимся по магазинам, ну и уделим себе, любимым, время с пользой? — промолвил папочка Мирослав, невозмутимо отправляя наколотый на вилку кусочек оладушка в рот.       Я чуть своим завтраком не подавился. Вскинул умоляющий взгляд на Сашу, но меня проигнорили.       — Конечно, папуль, пробегитесь, причешитесь… У нас сегодня совещание и важные переговоры и я, к сожалению, не смогу уделить днём внимание Диме.       «Всё, твою ж за ногу! Началась моя новая жизнь, с новыми реалиями и развлечениями! Зараза! Всё же быть мне чуть-чуть бабой с хером! Но, это мы ещё посмотрим, это я ещё повоюю за принадлежность, хоть чуточку, к сильному полу!»       С остервенелым пыхтением отбивался от блядских тряпок Мирослава, своего же пока гардероба нет. С горем пополам подобрал кое-что для себя, боясь заглянуть в зеркало. Хорошо хоть, папочка занимается спортом. Так, что отправился я на выход в ярко-розовом спортивном костюме и белых кроссовках. Ага… и заплетёнными в косу волосами. Сука! Не отбился… тьфу!       Подъехали к какому-то эпотажному зданию… В общем, притащил меня Мирослав в салон красоты, а там то ли китайцы, то ли японцы присеменили на встречу к нам.       — Сдаствуйте! Я хосяин этий иссысканый салён, Дуй Вхуй Нах. А это мой помосник При Сунь Вухо. Сем могу вам помось? — и кланяются, кланяются как болванчики. Глазки у хозяина Вдуйхуя узкие-узкие… как он сквозь них мир видит? Да-а… видимо тяжело с такими узкими глазами живётся… Хотя глядя на помещение салона, он не плохо так нащурил капитал.       Ох и мазали меня, скоблили, пилили, красили… Хорошо, что волосы перед всем этим покинули моё тельце сами! Эти эскулапы омежьей красоты пытались их найти, но как говорится, выкусите!       «Вот вам, во-от!» — мысленно скрутил им фигу и фак поочерёдно.       Эти палачи мне мои бровки пощипали, видите ли, по словам Мирослава, у них не идеальная форма! Но уши я им не дал! Ещё чего не хватало мне, так это серьги до самых плеч носить!       Короче, по магазинам я уже ходил дюже злой и на протесты папочки о моём вкусе не реагировал. В обратную сторону домой я ехал довольный, а Мирослав возмущённый.       — Димочка, это же одежда для альф! — пыхтел он пунцовыми щеками, а мои щёки расползались от улыбки.       — Ага, для альф! — соглашался я.       За ужином я сидел в новых джинсах и футболке с принтом «Альфач»! Да, я такой… САМЭЦ! Ха-ха-ха! Мирослав бурчал, хватался за сердце и только отчим, и мой муж умилялись, а я радовался как ребёнок, получивший долгожданный подарок.       Казалось, что моя маленькая победа будет длиться вечно, но на утро я проснулся с высокой температурой и резью в области живота.       Солнце поднималось на горизонте, окрашивая всё в алый цвет, птички только начали чирикать… Я открыл глаза и почувствовал, что мне очень жарко. Сашка сопел, как сурок рядом и видел, видимо, сладкий сон. Морда у него была уж слишком довольной.       «У-у-у… спит… а я тут плавлюсь…»       Кое-как выполз из постели и дошёл до ванной комнаты, залез под прохладный душ.       «Да-а-а-а… кайф, сразу полегчало…»       Я приободрился, накинул банный халат… и тут меня скрутило… Блевал я знатно, думал внутренности наружу полезут. Залез снова в душевую, но изначального облегчения уже не получил. Стал анализировать своё состояние…       «Так и знал, суки! Все эти салоновские умасливания не прошли даром — МЕНЯ ОТРАВИЛИ! Сволочи хитромордые! В суд на них подам, что масла на аллергичность не проверяют!»       Пошёл будить Сашку, чтобы вызвал врача или скорую, потому что состояние моё ухудшилось. Кожа болела будто я обгорел на солнце, внизу живота рези, головная боль появилась такая, что казалось, что глаза лопнут… бля-я… как мне плохо, твою мать…       — Саша, Саш… просыпайся… — затряс я его за плечи.       — Что… Что такое…? — сонно забормотал Александр.       — Скорую мне… меня отравили… — прошептал я и провалился в темноту.

***

      Очнулся я от прохлады на лбу. Рукой поцапал — компресс.       — Ну, слава Богу, очнулся! Боже, как я испугался! Хорошо, что врач и мне успокоительного накапал! — услышал я голос Мирослава, а после и его обеспокоенное лицо над собой.       — Папа Мирослав, больше я в салоны не ногой! Меня отравили ваши вздуйхуи! — высказал я первое, что пришло мне в голову.       — Чудо моё… — хихикнул Сашка.       — Не ржи! А составляй заявление в полицию! Они же даже на аллергию не проверяют свои снадобья! Алхимики чёртовы!       — Успокойся, радость моя… Это не от масел, это…       — А от чего?! От салата с курицей что ли?! — перебиваю мужа.       — Ну, конечно, же нет. Просто…       — Что просто?! Я тебе говорю, что это отравление! Пиши заяву, ну!       Саша вздохнул и улыбнулся мне снисходительно, как капризному ребёнку:       — У тебя организм продолжает перестраиваться, просто у тебя такие симптомы на первую течку.       — Чего-о…?! Какие нах симптомы, я говорю… — обрываю свою истерику с мыслью о слове «течка». Что-то такое шевелится в мозгу… — Ах, ты ж сука! Это что же, у меня типа месячные?! Ох, ты бля!       Пока я бушевал, Мирослав прокрался в выходу из комнаты и шустро захлопнул за собой дверь. Сбежал, одним словом. А меня по новой окатило жаром, полыхнуло и сколбасило так, что с какого-то чёрта, у меня и хер встал! И вот не поверил бы сам, кто бы сказал, что такое бывает, но я вдруг зверски захотел трахаться… Да-да-да, именно этим словом, можно описать моё «хочу»!       — Сашка! — заскулил я. — Трахни меня! О-о-о… чё-ёрт…! — живот скрутило и тут я почуял, что из моей попцы, что-то обильно потекло…       «Быстрый понос?»       — Я в туалет! — заорал и начал скоренько выпутываться из одеяла.       Но голый Сашка (когда успел оголиться?) схватил меня, скрутил, с каким-то полурычанием выдохнул, как же ты пахнешь… Я втянул на автомате носом воздух, а в комнате и правда стоял запах дождя и жасмина. И я понял, что так пахнет наша любовь.       До следующего утра мы с мужем были потеряны для общества и всего другого.

***

      Под щебет птичек следующего начала дня, враскорячку, отклячив зад, я шёл в душ. Ага… по вчерашней как бы схеме, с разницей — сегодня мне супер! Натрахался на полгода вперёд точно!       Вода бежит по телу, смывает пот и смазку, а моё лицо вспыхивает румянцем от воспоминаний, что я… мы творили в постели! Вот она моя новая, семейная жизнь — да!