le sorcier.

      сугробы. метель. лед.

      

      направление ветра меняется несколько раз в минуту, не оставляя и призрачной надежды скрыться за теплым шарфом от морозного воздуха, что пощипывает нос и щеки нещадно. руки, крепко сомкнутые на перекладине карусели, уже замерзли даже в самых теплых варежках. под вечер температура воздуха сильно упала — одежда теперь абсолютно не грела, лишь немного спасая от сильного минуса. девочка невольно обнимает себя за плечи, шмыгает носом и устремляет свой взгляд куда-то вдаль. не особо выходит: виды тольятти циклично меняются вокруг нее и «зацепиться» за что-то одно просто не получается.       рыжие волосы, аккуратно заплетенные мамочкой в косички специально к прогулке, сейчас растрепались и лежат на плечах ее запутанными прядками. в свете фонарей они будто искрятся и привлекают к себе чужое внимание. все детки во дворе сбегаются посмотреть на ее длинные потрепавшиеся косы с новыми бантиками; все девочки завидуют ее косичкам с ленточками и уже придумывают, как уговорить собственных матерей наплести им подобных кос.       у карусели вдруг останавливается незнакомый мальчишка. от его неожиданного появления кровь стынет в жилах. обычно такие подкрадывания хорошего не предвещали. но вроде, тот ничего плохого делать не собирается: сначала он просто предлагает ей раскрутить аттракцион посильнее, на что получает лишь кивок, а уже после пытается познакомиться с девчушкой. — как тебя зовут? — интересуется мальчишка, держась за карусель. он, конечно, ожидал, что она ответит, но не думал, что так грубо. у него даже дыхание перехватило.       секундочка неловкого молчания. его прерывает виновница, осознавшая свою резкую реакцию. — я дима! — весело отвечает он, когда та, все-таки, спрашивает его имя. глаза сверкают, словно он только-только познакомился с самим богом, а не с маленькой девочкой во дворе, — ты почему одна сидишь тут?       а она, кажется, обиделась и на этот вопрос. и это было видно по тому, как она поджимала губы и хмурилась. в этот момент он понял, что совершил ошибку. не стоило так сразу лезть к ней с расспросами. она ведь его даже не знала.       малышка обиженно оглядела двор. да, тут ей только завидовали. ее мама, кажется, давала ей большее, на что была способна. потому дочь всегда была одета в новую одежду, всегда играла в самые лучшие игрушки последних коллекций, получала больше внимания и доверия. оттого-то дети, злые и беспощадные, были готовы на все, чтобы «опустить» любимое дите «на землю». издевались, таскали ее игрушки и убегали от нее, дергали ее банты, распуская косы, сыпали ей на голову песок. бедной детке приходилось терпеть такое отношение к себе от переезда к переезду, но везде дети оказывались одинаковыми. и хоть ребенок совершенно не был виноват в том, что чужие родители не могли позволить для своих детей того же, что было у нее, отхватывала она сполна.       мальчик был в ужасе от таких подробностей. оказалось, девочке совсем не с кем было общаться и дружить тут. только вот это было не в новинку ему. — я тебя понимаю. меня тут тоже не любят. только все меня боятся, будто я их съем! — дима громко рассмеялся, раскручивая карусель посильнее, — думают, что я могу сделать им что-то плохое!       девочка задумывается о том, что раньше его не видела тут. — а еще я вижу их бабушек и дедушек, хотя они говорят, что у них нет бабушек и дедушек, — детские мысли быстро путаются, — с тобой тоже папа пришел?       малышка насторожилась. пришла она сюда точно одна, да и папы никакого у нее не было. но ведь мальчик видел кого-то, иначе зачем ему об этом говорить?        мальчик раскручивает карусель, сохраняя полную тишину между ними. только звонкие голоса детей ее перебивают. дима, по-видимому, некоторое время еще пытался вслушаться в голоса несуществующих людей, но спустя пару минут, наконец, забылся. его серьезная гримаса вновь сменилась веселой довольной рожицей.       но даже сейчас девчонка все равно обижалась: — чего тебе надо? — спросила она, скрещивая руки на груди, — ко мне уже сто лет никто не подходил на этой площадке!       дима одарил ее добрым взглядом своих темных глаз и, останавливая карусель так, чтобы девочка оказалась рядом, проговорил совсем тихонько: — я чувствую, что ты переживаешь из-за своей прически. вечно поправляешь ее. можно я заплету тебе косички? твоя мама будет рада!       приятная забота! как давно она не встречала таких внимательных и чутких детей своего возраста! даже одноклассники в школе пытались ей насолить всячески, а этот мальчик по сравнению с ними — ангел! его прекрасные глаза так и искали на ее лице ответ на свое предложение. пришлось ведь сдаться этому взгляду…       дима без промедлений снял со своих рук перчатки и принялся колдовать над ее волосами. ужасно запутанные волосы девочки под его пальцами будто сами «расходились по сторонам» — не приходилось прикладывать никаких усилий, чтобы справиться с ними. заплести две прекрасные косички ему также не составило труда, ведь делал он это далеко не впервые: в школе девочки любили, когда тот заплетал их. потому-то в классе у него все были как на подбор!       оглядев себя в карманное зеркальце, девочка довольно улыбнулась. наконец-то, первый раз за день она не хмурила брови и не жмурила глаза, а лишь глядела на знакомого своими большими серыми глазами, мысленно благодаря за свой аккуратный внешний вид. — не за что! — дима кивает и обнимает девчушку, — тебе идут косички!       вскоре, когда кататься на карусели стало уже невмоготу, девочка капризно воскликнула: — не хочу кататься на карусели! я уже не маленькая! — не без диминой помощи она слезла с еще качающейся карусели и направилась в сторону качелей. мальчик покорно шел за ней.       дима тепло улыбнулся, но не забыл к тому добавить: — не торопись взрослеть! детство — это то, чего нам всегда будет не хватать. это лучшее, что случится за нашу жизнь. мы будем по нем скучать всю-всю вечность! — мальчик, встав рядом с качелями, помогает подружке раскачаться как можно выше.       девочка думает о том, как в этой детской голове уживались такие взрослые и скучные мысли? разве в его возрасте можно это знать? обычно так говорит ее мамочка, но никак не сверстники. она считает это ужасно скучным, но и мудрым. может быть когда-то она и поймет, что имелось ввиду в этих фразах, но сейчас так хочется ей казаться старше.       в тот вечер девочка уходила с площадки последняя. дима ушел чуть раньше, пообещав, что они обязательно встретятся, если того захочет судьба. город уже накрыла полночь, а мама так и не искала ее. из окон их квартиры вполне хорошо просматривалась вся детская площадка, в любой момент можно было присмотреть за дочерью, не окликая ее. как обычно девочка, задерживаясь, проверяла все аттракционы: поправляла качели, цепи которых были нещадно запутаны детьми, прикрывала чехлом песочницу от снега, поправляла болтики на детской горке, раскручивала кольца и перекладины, закинутые на самый верх тренажерного комплекса, откидывала песок и снег с детских столиков и лавочек. последним ее пунктом была та самая карусель, на которой она прокаталась большую часть прогулки. дети умудрились накидать снег и сюда.       сметая снег, девочка заметила мелькнувший в свете фонарей красный камушек, который был случайно ей скинут в сугроб. кажется, браслет с такими камнями она видела у того самого димы, что скрасил ее сегодняшнюю прогулку. наконец подняв аксессуар со снега, она смогла его рассмотреть поближе. красненькие камни словно бусины были оплетены черной нитью, отчего цвет их казался еще глубже и интереснее. но как бы она не крутила браслетик в руке, особенного в нем ничего не находила. тогда девочка решила: его нужно надеть! пожалуй, мама не оценила бы такого решения, но слишком уж ей понравился этот браслет. пусть, даже если они с димой больше не встретятся, то хотя бы частичка его будет рядом с ней.       нити хватило на ее руку в самый раз. надев его, она почувствовала, будто родилась заново. на нем не было следов грязи, пыли, и даже царапин. он был чистым, будто носила его до этого ярая любительница антиквариата, да и то только в бархатной коробочке, никак не на себе.       девочка же, по-детски глупо и сентиментально, думала о том, что теперь она будет его беречь, потому что просто не сможет без него жить.       в детском личном дневнике в этот день появилась единственная веселая запись:

«дорогой дневник! сегодня я встретила классного мальчика! мы с ним катались на карусельке, много-много разговаривали, катались на качелях, играли в догонялки, и он заплел мне косички. его зовут дима и он живет в нашем дворе. раньше я его точно не видела. он рассказал, что с ним тоже никто не хочет играть. а еще сказал, что мы встретимся, что я найду его, если мне надо будет! надеюсь, он завтра выйдет гулять со мной!»

      но он не пришел ни завтра, ни послезавтра. он не появлялся в ее жизни больше ни-ког-да.       теперь ее единственное воспоминание — сверкающий черно-красный браслет, кажется совсем неубиваемый.       даже спустя 15 лет она продолжает верить, что когда-то встретит еще своего знакомого в родном городе.