Кровь и пепел

– Как твой глаз, отец? Участливо интересуется Вэй Ин, стараясь отвлечь внимание от красного как помидор главы клана Цзян, судорожно заправляющего рубашку в едва застёгнутые джинсы. Чанцзэ внутренне посмеивается, прекрасно понимая, чем могли заниматься эти двое всё то время пока его не было в кабинете. К тому же припухшие и влажно блестящие губы сына места для манёвра вариантами не оставляли, поэтому, хмыкнув, он решил поддержать эту игру и не повышать уровень смертности нервным клеткам Цзян Чэна. – Восстанавливается потихоньку, а как себя чувствует Сяо Синчэнь? И что вы ему сказали по поводу его чудесного исцеления? Усаживаясь на своё место и поправляя чёрную повязку на всё ещё регенерирующем глазу, интересуется глава клана Вэй. – Ну мы сказали, что это был экспериментальный препарат, и мы очень рады, что он сработал, бла..бла..бла… Хотя, конечно, восстановившееся зрение его немало поразило. Как оказалось, кровь А-Чэна исцеляет круче нашей, и буквально пары миллилитров достаточно для обычного человека, чтоб он исцелился от всех повреждений и регенерировал. Бросая влюблённый взгляд на Ваньиня, щебечет Усянь и протягивает руку, чтоб взять ладонь охотника в свою, но тот зыркает на него такими глазами, что Вэй Ин отдёргивает руку и надувает губы замолкая. «Какие же они ещё дети…» Думает про себя Чанцзэ и задаёт следующий вопрос. – Так вы решили не превращать его в благородного? – Пфф…. Типа мы можем? Расшифровать записи, положим, не проблема, но для проведения всей процедуры нужен Чэнмэй или кто-то его же уровня, иначе пациент сыграет в ящик, и это в лучшем случае, в худшем – он очнётся какой-то чупакаброй, которую потом пристрелить придётся. Да и потом, идти на такой риск и создавать ещё одного благородного из ниоткуда, рискуя утечкой информации и повторением недавнего кошмара, я готов только в том случае если Сюэ Ян соберёт свои яйца в кучу, признается во всём своему мужику и, проведя операцию, свалит с ним из страны. Но так как эта псина неблагодарная, после того как мы его откачали, слиняла и сейчас где-то в бегах от своей совести, то я так рисковать не намерен. Синчэнь проживёт спокойную человеческую жизнь, мы присмотрим за тем, чтоб у него всё было хорошо, а раскрывать ему тайну существования нечисти, предлагать сотни лет жизни и совершенно чужой для него мир, просто так не имеет смысла. Весомо и довольно раздражённо поясняет Ваньинь, всё ещё краснея скулами, и нервно отбрасывая прилипшую ко лбу чёлку. После событий, случившихся в подвале Башни Кои, куда как оказалось их привезли после устроенной аварии, наследник клана Юньмэн Цзян стал ещё более нервным и дёрганым, он с трудом принимал тот факт, что он не человек, и даже не благородный в привычном для него смысле, а что-то совсем другое. Пусть, возможно, и лучшее, но непонятное и не изученное, как какой-то гибрид. Которому, как оказалось, совсем не девятнадцать лет, а почти шестьдесят, но большую часть из них он был в коме, а потом на реабилитации, потому что смешение крови благородного и ДНК охотников многих поколений была нестабильной, и за взрослеющим мальчиком сутками наблюдали медики и доверенные люди клана. Когда опасность смерти миновала, и Ваньинь окреп, его начали тренировать больше других, стараясь сделать сильным и опасным даже без силы, которую запечатали при первой же возможности. Фенмянь понимал, как бы он не оберегал своего любимого сына, когда-то настанет день и за ним придут, за ним или за блокнотом, поэтому вкладывал всё что мог в воспитание наследника, переступая через жалость и нежность, живущую в сердце. Растущему наследнику говорили, что его быстрая регенерация и физическая сила — это результат укреплённой ДНК, и держали отдельно от остального клана, чтоб он никогда не узнал, что даже в свои десять лет превосходил любого из охотников обоих кланов. Но как бы Юй Цзиюань не боялась за сына, даже сохранив блокнот на всякий случай для повторной процедуры, и она и её супруг знали – скоро посторонние станут спрашивать, где их второй сын, и почему они его никому не показывают? Поэтому было принято решение вернуть Цзян Чэна в Пристань Лотоса, и с помощью Чанцзэ обеспечить ему поддержку и защиту в будущем, но судьба распорядилась иначе… – Кстати я всё хотел спросить, когда вы собираетесь объявить о том, что женаты? Легко и с улыбкой интересуется отец Вэй Ина, откровенно кайфуя от того, как вытягивается лицо охотника и начинают блестеть глаза сына. Неожиданные вопросы – любимый конёк Чанцзэ, он просто обожал ставить окружающих в тупик и смотреть, как они будут оттуда выбираться. Вот и сейчас видя, как подавившись воздухом Цзян Чэн подбирает хоть какие-то цензурные слова для ответа, на душе благородного главы клана становилось теплее. – Ну, А-Чэн пока не готов объявить об этом, тем более, устроить пышную церемонию, но, думаю, лет через двадцать мы вернёмся к этому вопросу, спешить нам теперь некуда. Мечтательно отвечает за супруга Усянь и всё-таки переплетает свои пальцы с пальцами охотника. – Да какая к хренам церемония?! Ещё предложи устроить двойную свадьбу с Яньли? Ты вообще понимаешь, что говоришь? Охотник, женатый на вампире?! – Так охотник и сам вампир. Резонно возражает Вэй Ин, хлопая длинными ресницами и наклоняясь к сидящему в соседнем кресле мужу. – Но мы договорились скрывать этот факт, если ты не забыл. Чтоб желающих после уничтожения блокнота пустить меня на эксперименты не нашлось. – В любом случае скрывать долго это не выйдет, охотники не живут так долго, как будешь жить ты, глава Цзян, поэтому вам нужно будет очень натурально изобразить обращение тебя в полукровку, и лучшего предлога, чем ради любви, я не вижу. Разводит руками Чанцзэ, отрезая все пути к отступлению для смущённого Ваньиня. – Знаю я. Буркает в ответ охотник и передёргивает плечами. – Ну тогда не смею вас больше задерживать, господа, думаю у вас, как и у меня, есть ещё куча дел, особенно у главы Цзян. Я слышал прибыли члены ордена, которые находились на миссиях за границей, и вы восстанавливаете Пристань после нападений. Это хлопотное дело, но очень хорошее, твои родители хотели бы этого. А ещё поддержка сестры и её едва оклемавшегося жениха. Они готовятся к похоронам Гуаньшаня и, насколько мне известно, абсолютно уверены в том, что за всем стоял Мэн Яо с дружками, желающий разрушить договор и устранить конкурирующий орден охотников. Вы даже смерть госпожи Цзинь на него повесили и объявили Чэнмэя мёртвым – умно. – Я должен ему, не за подвал, за то, что он спас меня в детстве… Отводя взгляд тихо говорит Ваньинь, имея ввиду Сюэ Яна и стараясь скрыть смущение из-за своего доброго сердца раздражением. – Справедливо, ну что ж, тогда увидимся в ближайшее время, если нужна будет моя помощь, то вы знаете где меня найти, глава Юньмэн Цзян. – Спасибо, непременно. Чинно склоняет голову Ваньинь и поднимается первым.

❖ ── ✦ ──『✙』── ✦ ── ❖

– Аххх…. Сильнее… глубже… А-Чэн… пожалуйста…. Вэй Ин подаётся навстречу бёдрам любовника своими, стараясь открыться сильнее и выгибаясь в спине, откидывает голову назад, хватаясь за шею партнёра. Огромная двуспальная кровать со сбитыми простынями и разбросанными подушками ходит под парнями ходуном, издавая жалобный скрип и скрежет. Супружеская спальня хозяина Пристани Лотоса явно нуждается в более прочной мебели чем та, которую любовники уже успели опробовать на выдержку за последние недели. – Укуси меня… Едва различимым шёпотом выдыхает краснеющий от стыда Цзян Чэн, и в его серо-фиолетовых глазах сверкают молнии, а член внутри Усяня становится твёрже и горячее. – Правда можно? Не веря своему счастью и стискивая ногами талию мужа, спрашивает Вэй Ин. Ему так невероятно охуенно, что мозги превратились в кашу и сердце стучит где-то в горле, но одна только мысль о том, что ему будет позволено испить крови этого идеального существа, выводит возбуждение на новый уровень. Но Ваньинь скупо кивает в ответ и все запреты спадают разбитыми оковами, а тело само подаётся вперёд, практически выплавляясь в влажную от испарины кожу Цзян Чэна. Секунда и, входя на всю длину, Ваньинь вскидывает подбородок, открывая доступ к шее, и супруг приникает к бьющейся венке сначала поцелуем, а затем укусом, дарящим извращённое наслаждение болью, смешенное с удовольствием от жаркого секса. – Ахххх…мм…даа… Выдыхает протяжный стон Цзян Чэн, чувствуя, как любовник делает первый торопливый глоток, и так же развратно стонет. Истекающий смазкой член Вэй Ина трётся о пресс охотника, пачкая кожу липкой смазкой и добавляя градус возбуждения. Ваньинь чувствует приближение оргазма и учащает глубокие толчки, и в этот момент, теряясь в смеси боли и экстаза, он сам впивается в изгиб шеи мужа, прокусывая её и лихорадочно глотая солоноватую жидкость. В ту же секунду тело Усяня начинает биться в судорогах, извергая на подкачанный живот любовника густое белое семя. Цзян Чэн срывается в оргазм парой минут позже, щедро кончая внутрь супруга и отрываясь от окровавленной шеи. Тяжело дыша и, кажется, прикипев телами намертво, благородные смотрят в глаза друг друга, читая там всё, что пока сложно выразить словами и даже больше, а затем тянутся навстречу лицами и, смыкая перепачканные в крови губы, влажно целуются, делясь вкусом крови и повторно связывая себя клятвами любви и верности.