Кровь и пепел

Сознание возвращалось очень неохотно, в уютной темноте и тишине обморока было куда приятнее, чем на твёрдом бетонном полу ярко освещённого помещения без окон и с добротной бронированной дверью. Руки и ноги были на месте, но ныли так как будто их через мясорубку провернули. Голова гудела, а в ушах стоял мерный звон. – Вэй…Ин… Сипло вырывается из сдавленного спазмом горла, но ответа не следует, тогда охотник скашивает глаза в сторону и на периферии своего круга обзора видит тело на полу. Искусственный свет неимоверно режет глаза размывая все очертания, и с такой гудящей головой навести резкость стоит неимоверных трудов, но спустя минуту-другую Ваньиню это всё же удаётся. Усянь лежит в каком-то полуметре от него, на спине, с закрытыми глазами и слипшимися от крови волосами на виске, а из-под правой ноги уже натекла приличная маслянистая лужа крови. – Блять… блять… Мимо воли рвётся из похолодевшей от страха груди, когда становится понятно, что ломота в теле неспроста, а из-за впившихся в запястья наручников из прочной стали, вероятно, заговорённых и блокирующих любую магию. Ноги не скованы, и серьёзных травм по ощущениям нет, а вот вампиру точно досталось не слабо. Второй взрыв прогремел со стороны его дверки и, прежде чем ослепнуть и оглохнуть от ударной волны, Цзян Чэн видел, как Вэй Ина, осыпав осколками, швырнуло в потолок машины. Оглядевшись по сторонам уже более осмысленно, охотник понял, что Вэй Чанцзэ в помещении нет, но это и понятно: держать в одной комнате двух сильных вампиров и охотника – рискованно. В то, что глава клана Вэй мог погибнуть, верилось с трудом, всё же он почти тысячелетний вампир, его так просто не убьёшь. В том, что они в плену у Мэн Яо и того, кто им руководит, сомнений не вызывало, и в любую минуту сюда могли прийти, чтобы провести допрос. Цель похищения тоже была очевидна – блокнот… Поэтому следовало по возможности быстрее привести в чувство Вэй Ина и выбираться отсюда. Вампир всё так же не подавал признаков жизни и на сердитый шёпот товарища не реагировал, поэтому, извернувшись, Ваньинь поднялся и подошёл к раненому. Нога сломана, повреждены сосуды, травма черепа, потеря сознания, возможно кома. На глаз из охотника был паршивый медик, а потрогать руками, скованными за спиной, было проблематично. – Блядство! Рычит Цзян Чэн, уже понимая, что выход из этой ситуации у него только один, и он ему категорически не нравится. Это противоречит всем моральным устоям охотника и тому, чему он учился, но логика упрямо твердит Цзян Чэну, что вариант привести вампира в чувство и исцелить его в рекордный срок только один – напоить кровью. И за неимением в обозримом пространстве толпы желающих стать донором, кандидат очевиден. – Ну за что мне всё это? Сука… когда узнаю из-за кого мне пришлось это сделать, убью с особой жестокостью! Выплеснуть агрессию вслух не очень действенный приём, но другого под рукой нет, так что, продолжая материться, Ваньинь опускается на колени и всё ещё надеется на то, что вампир очнётся, но чуда не происходит. Тогда, тяжело вздохнув, Цзян Чэн делает то, что само по себе довольно рискованная затея в блокирующих оковах, но выбора ему снова-таки не оставили. – Цзыдянь! И фиолетовая молния взвивается от его руки к плечу, петлёй обвивая шею. Разряды искрят хаотично и очень нестабильно, в любую минуту артефакт может исчезнуть. – Режь! И кнут с шипением быстро скользит по шее словно затягивающаяся петля, оставляя с одной стороны глубокий порез, у самого основания шеи и чуть выше к линии подбородка. – Шшшш… Сцепив зубы, едва сдерживает крик боли охотник, но артефакт уже исчез, вернувшись в форму кольца, а по ключице вниз потекла горячая кровь. – Ну давай же… Приподнявшись Ваньинь переступает через бессознательное тело и, оседлав его бёдра, наклоняется к самому лицу пораненным участком шеи. Со скованными руками очень тяжело держать равновесие и не завалиться на вампира всем телом, уткнувшись в мешанину волос и крови, но тренированные мышцы спины и ног держат превосходно. Сдавив коленями бока и стиснув зубы, Цзян Чэн наклоняется всё ниже и молится, чтобы стекающая дорожка алой жидкости попала на побелевшие губы вампира. Секунды тянутся вечность и, когда охотнику уже начинает казаться что идея была бесполезной, раздаётся сдавленный вздох. Затем кожи касается влажный язык и сухие шершавые от жажды губы. Руки вампира не сковали, видимо, посчитали, что после таких травм он ещё долго будет в отключке, поэтому уже через мгновенье, на плечи ложатся узкие ладони, а затем пальцы, с силой сжавшись, вцепляются в кожу, прорывая ткань одетой на Цзян Чэна футболки. – Аххх…. Как…как… сладко… Раздаётся в самое ухо охотника, обдавая всё тело жаром, заставляя зажмуриться от разлившегося по телу огня. Цзян Чэн хочет удержать дистанцию между собой и вампиром, но эта попытка заранее обречена на провал, потому что Вэй Ин подаётся вперёд всем телом, обвивая свою жертву руками и ногами словно спрут, вжимаясь каждым изгибом и выпуклостью, а затем, снова проведя по порезу языком, вонзает в рану острые зубы. И это… Это невероятно. Невероятно охуенно. Цзян Чэна словно размазывает по этой реальности от ощущения боли и возбуждения в одном коктейле, ударившем в голову сильнее взрыва. Вэй Ин пьёт жадно, постанывая и тяжело дыша, он шарит ладонями по спине и плечам Ваньиня, зарываясь длинными пальцами в волосы и сжимая их в горсти. Тело охотника превращается в глину, каждая клеточка вибрирует в такт глоткам вампира, и упирающийся в бедро стояк явно указывает на то, что пациенту полегчало. И, вроде бы, нужно его остановить, иначе Цзян Чэн потеряет сознание следующим, но этот процесс так пленяет: запах крови, запах стали, тепло и твёрдость чужого тела, которое выгибается под охотником, и эта сводящая с ума жадность, с которой тебя желают, эта обнажённая инстинктами потребность в крови, столь откровенна и безудержна, что Цзян Чэну срывает все тормоза и, забывшись, он тихонько стонет в унисон с Вэй Ином, ощущая экстаз и невероятную правильность происходящего разделённую на двоих. Но вот кончики пальцев начинают неметь, а по телу разливается закономерный холод, и человеку приходится, с усилием дёрнувшись, вырваться из хватки вампира. Он перекатывается на бок, не имея сил подняться и, согнув ногу в колене, предупреждающе упирается ей в живот кинувшегося за ним Усяня. – Довольно! Возьми себя в руки, пиявка прожорливая. Или ты хочешь, чтоб я коньки откинул? Стараясь сублимировать возбуждение в гнев, рычит Цзян Чэн, глядя в абсолютно пьяные глаза серого цвета. Губы Вэй Ина перепачканы кровью, а на скулах играет отчётливый румянец, и весь его внешний вид говорит только об одном – хочу! Резинка сползла и волосы, рассыпавшись по плечам, придавали наследнику клана Вэй определённую андрогинность. Нога и рана на голове явно зажили, хотя проверить это сейчас было нельзя, но двигался вампир быстро и без затруднений. Внутри тёмного зрачка пылал настоящий пожар и, чуть-чуть склонившись к собеседнику, Вэй Ин шумно втянул носом воздух. – Как же она сладко пахнет… твоя кровь… и такая божественная на вкус… не оторваться. – А придётся, если не хочешь Цзыдянем между глаз схлопотать! Гаркает охотник и, уперевшись руками в пол, резко поднимается, пошатнувшись и прислонившись плечом к стене. – Вижу тебе охренеть как быстро полегчало. Я-то думал, ты будешь ещё долго восстанавливаться, однако способности благородных далеко за пределом всех остальных, как не посмотри. Вэй Ин пару раз хлопает глазами, и осознанность наконец-то заменяет в них дикое возбуждение. – А-Чэн? Так это твоя кровь… – А ты тут ещё кого-то видишь, гематоголик несчастный? Едко интересуется Ваньинь, прилагая все усилия, чтобы не сползти от слабости на пол. Ему и так было не сладко после пробуждения, а теперь ещё и потеря крови… – Тебе нужно присесть, ты бледный как полотно. Давай-ка я помогу… Вампир легко поднимается и, не дав Цзян Чэну времени сказать ещё какую-то гадость, обнимает его за плечи и аккуратно усаживает уперев в стену спиной. На лбу охотника выступает испарина и, кажется, что начинает тошнить, но парень упрямо стискивает губы и смотрит в другую сторону от товарища по несчастью. – Спасибо тебе, я не думал, что ты решишь… ну, что ты позволишь мне… ну типа ты же охотник… и всё такое. А я, знаешь, больше двухсот лет не пил живой крови… ну в смысле не из пакетика… – Можешь представить, что я пакетик, потому что примерно так я себя и чувствую после этого. Опустошённым и слабым. Думал, ты мне артерию перекусишь… Фыркает Цзян Чэн, закрывая глаза и откидываясь затылком к стене. Его смущает взгляд вампира и то, как искренне он радуется его поступку. – Цзян Чэн, послушай, тебе нужно тоже восстановиться, давай я.... Усянь подбирается вплотную к собеседнику и, легонько касаясь плеча Ваньиня, робко пытается предложить исцеление. Но охотник, резко распахнув аметистовые глаза, зло зыркает на него. – И не думай! Этого ещё не хватало! – Но за нами скоро придут, ты не можешь остаться в таком состоянии. Иначе даже при возможности сбежать не выйдет. Послушай же, это ничего с тобой не сделает, ты же понимаешь? Для того, чтоб стать полукровкой надо умереть как человек и переродиться после этого, а просто выпив немного крови благородного, ты регенерируешь быстрее, вот и всё. Не упрямься. Вэй Ин утирает губы тыльной стороной ладони и быстро облизывает её, стараясь не потерять ни капли драгоценной жидкости, а затем протянув руки резко разрывает ворот футболки Цзян Чэна. – Какого…?!! – Я хочу увидеть повреждения и рану, прости. Вампир аккуратно отводит в сторону пропитавшуюся кровью ткань и смотрит на след от Цзыдяня, прослеживая его кончиками пальцев, и видя, что его укус поверх раны спровоцировал действительно сильное кровотечение и, если рану не зашить или туго не перемотать, то через короткое время Ваньинь потеряет сознание, а потом, возможно, и жизнь. Оторвав кусок своей футболки благородный промакивает кожу вокруг раны и восхищённо вздыхает. – Какая красивая, я видел кусочек под воротом, но целая она просто огонь. – Это клановая татуировка, её делают всем наследникам клана, ничего особенного. Смущённо бубнит Цзян Чэн, пока завороженный зрелищем вампир любуется изящными переплетениями цветов лотоса со знаками рун на левой стороне его груди. На мгновение Усянь выпадает из реальности, думая только о том, как роскошно эти узоры вписываются в рельеф мышц и изгибов ключицы, как подчёркивают золотистую кожу чёрные линии и бегущие в разные стороны бутоны цветов, расходясь от места, где расположено сердце. «Принц Лотоса» Думает про себя Вэй Ин, проводя аналогию с рисунком и поднимая на Ваньиня влюблённый взгляд. Вампиру так приятно просто находится рядом с этим человеком, так здорово чувствовать на себе его взгляд и прикосновение… Раньше Усянь даже не догадывался о том, что можно столь сильно нуждаться в ком-то. Или переживать за кого-то… – А-Чэн, я знаю, что для тебя это сложно, но рана и правда серьёзная, ты рискуешь пропустить всё веселье, если продолжишь упрямиться. Маскируя свою нервозность и возбуждение, шутливо воркует благородный, продолжая тщательно промакивать натекающую кровь. – Это ж какое такое веселье? Подозрительно сощурившись, интересуется охотник, уже предчувствуя какой-то подвох. – Как я разнесу тут всех и вынесу тебя на руках, словно принцессу. Нагло сверкая клыками, сообщает вампир, поигрывая бровями. – Это самая тупая шутка из всех, что я слышал. Но рана, блять, и правда дерьмовая, так что придётся согласиться. Смиряется с жестокой реальностью Цзян Чэн и округляет глаза, когда Вэй Ин, оттягивая свой ворот, клонится к нему всем корпусом. – Алё! А что это ты делаешь, клыкастый? Стараясь максимально вжаться в стену и избежать контакта с надвигающимся телом, интересуется Ваньинь. Белая, точёная шейка наследника клана заставляет набежать в рот слюну от желания припасть к ней губами, но именно это желание Цзян Чэна и пугает. Совсем недавно, лёжа сверху на этом самом парне, охотник поймал себя на мысли, что если б не скованные руки и не плен, то это «кормление» вполне закономерно закончилось бы горячим сексом. И, что уж говорить, подобное открытие радости Ваньиню не прибавило. – Ну хочу, чтоб тебе было удобнее кровь пить, вот и придвигаюсь… До лживости невинно говорит Вэй Ин, пряча улыбку трикстера. – Ты на полном серьёзе решил, что я буду тебе шею облизывать?! Руку давай! Там тоже к твоему сведенью вены есть! Благородный как-то потерянно хлопает ресницами и растеряно бубнит: – Но ты же поил меня из шеи, почему мне нельзя? – У меня, если ты не заметил, руки скованны за спиной, как бы я мог тебе запястье в рот всунуть? Жопой на лицо сесть? Цзян Чэн сначала это сказал, а потом резко пожалел о вопросе, поскольку мечтательное выражение на морде вампира сразу дало понять, что он был бы очень даже не против такого варианта. – А ну перестань представлять всякую хуету, иначе я тебе в лицо ногой врежу. Клянусь! – Да я просто подумал, что ты прав вена не только на руках и шее есть… ещё вот тут можно пить… Вампир подаётся вперёд и опуская ладонь на колено Цзян Чэна, плавно скользит пальцами по внутренней стороне бедра приближаясь к паху. При этом смотрит в глаза Ваньиня таким призывным взглядом, что охотника самого начинает потряхивать. Никто и никогда не желал его так открыто и настойчиво, не смотрел с таким огнём и страстью, и это тревожит душу человека до самого дна. – Давай. Кисть. Стиснув зубы, выплёвывает Цзян Чэн, всё же взяв себя в руки и абстрагировавшись от возбуждения, плеснувшего в теле как волна. Вэй Ин протягивает бледную конечность, перед этим самостоятельно прокусив вену и, убедившись, что алая жидкость стекает тоненькой струйкой. В глазах вампира такая детская радость, как будто они не в подвале убийц, а где-то на пикнике. Глубоко вдохнув как перед прыжком в воду, Цзян Чэн приникает губами к не по-мужски узкому запястью, и едва языка касается солоноватый вкус чужой крови, внутри словно вспыхивает фейерверк. Целые вселенные проносятся мимо за секунду, и каждая клетка в теле наполняется силой и теплом. Кровь благородного на вкус не кажется противной, она напоминает коктейль «Кровавая Мери» с щедрой долей перца и соли, густой и острый, а ещё с дозой алкоголя, выносящего мозги начисто. – Аххххх… Врывается в сознание Ваньиня возбуждённый стон вампира и, сморгнув наваждение и отстранившись от раны на руке, он внезапно понимает, что Вэй Ин сидит у него на коленях впритык и, обняв одной рукой за шею, жмётся всем телом, как кошка во время марта. – Эй! Какого чёрта ты делаешь? Человек, горя щеками как маков цвет, делает небольшое движение коленом, и Усянь валится с его ног на пол, дезориентировано моргая. – Я… прости, как-то само вышло… я не хотел. Как ты себя чувствуешь? Цзян Чэн хмурится, но, качнувшись вперёд, легко поднимается на ноги, вертит головой и поводит плечами, удивлённо отмечая про себя, что чувствует себя не просто хорошо, а полным сил и энергии. Он читал, конечно, что кровь благородных самый невероятный целительный напиток не только для людей, а и для любого живого существа, но даже не представлял, что она действует так быстро и так эффективно. – Вроде бы всё в порядке. Подводит итог охотник, чувствуя, что рана затянулась, и даже усталости он больше не ощущает. – Вот и отлично! Поэтому, предлагаю попытаться отсюда выбраться и найти отца, я знаю он жив, чувствую его где-то не далеко. – Ты прямо ощущаешь его на расстоянии? Спрашивает Ваньинь, обходя комнату по периметру и изучая стены и потолок. Все швы глухие, окон или стыков плит нету, или они основательно заделаны, и вообще вся эта комната явно задумывалась как застенок для особых заключённых, так что надеяться на лёгкий побег было бы глупо. – Дети и родители у благородных всегда чувствуют друг друга, ну и супруги, конечно. – Ясно, думаю нам стоит попытаться открыть дверь и… Закончить Цзян Чэн не успевает, слышится щелчок замка, и охотник в один прыжок оказывается возле входа. Вампир следует его примеру и, когда створка медленно отворяется, и в помещение входит человек, оба парня кидаются к нему и в одно мгновенье скручивают на полу. Цзян Чэн оказывается отлично умеет пользоваться ногами: Усянь, сделав подсечку, сбил мужчину с ног, а Ваньинь уже в следующую секунду упирался коленом между лопаток худощавого Мэн Яо. – Вот и свиделись, мразота. Вели своей охране опустить оружие и отступить, иначе я позволю вампирскому принцу хлебнуть кровушки из твоей разорванной шеи. Мускулистые боевики из Клана Ланьлин Цзинь не шелохнулись, застыв по обе стороны от выхода с оружием в руках. Яо заскулил и, изрыгая проклятья, попытался вывернутся из крепкой хватки Цзян Чэна. Хрупкий на вид и маленького роста, он тем не менее был очень быстрым и подвижным, ещё какая-то доля секунды и в воздухе свистнули тонкие струны, режущие всё на своём пути. На щеке Цзян Чэна алыми каплями вспухли порезы, а Вэй Ин зашипев отскочил в сторону. – Да вы вижу тут совсем с ума по сходили, решив, что сможете меня одолеть. Молокососы. Сладким голосом щебечет Мэн Яо и только делает пару шагов в сторону Вэй Ина, как раздаётся выстрел, и содержимое черепной коробки внебрачного сына Гуаньшаня заляпывает собою бетонную стену и стоящих рядом парней. – Блин, мне его мозги на ботинки попали… Пиздец просто. Внезапно раздаётся от дверей хорошо знакомый обоим пленникам голос и, обернувшись в его сторону, они не сдерживают возглас. – Сюэ Ян!! – Чё? Не ждали? Придурки. Скалится оборотень, входя в комнату и, встав у стены, опирается на неё спиной, складывая руки на груди. Следующим за ним в помещение два здоровенных амбала вводят скованного специальными заговоренными оковами Чанцзэ. Благородный выглядит бледнее обычного, на правой стороне лица кожа обожжена и почернела, одного глаза не достаёт, и правая рука вывернута под неестественным углом, а во рту кляп. – Отец! Кидается к главе клана Вэй Ин, но охотник перехватывает его под локоть, останавливая. – Не двигайся. У Чэнмэя нет оружия, и охранники не стреляли, значит… – Какой умный мальчик. Раздаётся приятный женский голос и в помещение, цокая высокими каблуками и с береттой в руке, входит высокая красивая женщина. Охранники склоняют головы и вносят в комнату удобный стул со спинкой, а затем закрывают дверь изнутри. – Госпожа Цзинь… Поражённо шепчет Цзян Чэн, в шоке глядя на ухоженное лицо женщины в дорогом костюме, которая так радушно принимала их после случившегося в Башне Кои и которая так заботилась о Яньли… «Сестра!» Молнией проносится в голове Цзян Чэна, и он хрипло спрашивает: – Яньли? – С ней всё хорошо, и будет в дальнейшем, если ты не наделаешь глупостей и дашь мне то, что я хочу. – Вы отравили мужа и сына… Глядя широко распахнутыми глазами в неверии, выдыхает Вэй Ин. – С Цзисюанем всё будет в порядке, в ядах Мэн Яо разбирался просто восхитительно, так что доза была отмерена точно. Если бы я убила только Гуаньшаня, это выглядело бы подозрительно, и сын мог бы о чём-то заподозрить, а так… Звякнув золотыми браслетами на тонких руках, женщина разводит руками, усаживаясь на стул и улыбаясь. – Но зачем вы убили Мэн Яо? И Сюэ Ян как тут оказался? И… – Сколько вопросов, морда не треснет всё знать? Саркастично интересуется Чэнмэй, цыкая и отворачиваясь. Он, кажется, сам не рад тут находиться, и во всём его облике скользит неприязнь к находящейся в комнате женщине. – Думаю, уже можно им рассказать, всё равно я не планирую оставлять их в живых. Всё так же мягко улыбаясь, говорит госпожа Цзинь и поудобнее перехватывает пистолет. – Поймите меня правильно, я не буду скрывать от вас своих намерений, потому что это бессмысленно. Вы умрёте, но только вам решать умрут ли вместе с вами Яньли и Цаньсэ, которые сейчас места себе не находят от волнения и ужаса, где-то там под прицелом моих людей. Оба парня содрогаются, понимая уже на что способна эта женщина, хладнокровно убившая мужа, целый клан союзников, и погубившая тех, кто перешёл на её сторону ради иллюзорной борьбы против Договора. – Господи, ради чего всё это? Вы с ума сошли, что ли? Глухо рычит Цзян Чэн, с ненавистью глядя на Госпожу Цзинь. – Уверяю тебя я абсолютно здорова и физически, и психически. Но так как вы действительно не понимаете о чём речь, я с удовольствием расскажу вам, или может быть ты сам хотел бы это сделать, Чанцзэ? Не хочешь поведать этим милым деткам, что вы с твоим дорогим другом сделали пятьдесят лет назад? Обернувшись к главе клана Усянь и Цзян Чэн с ожиданием уставились на мужчину, но тот только отвёл оставшийся глаз и покачал головой. Раньше гордый и сильный вампир, сейчас казался нашкодившим школьником, перед лицом отчитывающей его учительницы. – Нет? Ну тогда это сделаю я. Видишь ли, Ваньинь, всё случилось из-за твоего брата. Погибшего первенца и наследника Юньмэн Цзян. Твои родители поженились совсем молодыми, Фенмяню и двадцати пяти не было, а для охотника который доживает до ста двадцати — это совсем юный возраст, но их чувство было такое прекрасное, такое светлое, что они жить не могли друг без друга. Прямо как Ромео и Джульетта. В голосе женщины слышится едва прикрытая зависть и язвительность, она кривит красивые губы, подведённые перламутровой помадой, как будто говорит о каких-то глупостях, но всем в комнате видно насколько сильно они причиняют ей боль. – Моя подруга Юй была влюблена как школьница, и рождение ребёнка стало для них ещё одним дополнением к их раю. Мальчика обожали, когда ему было около двух лет, родилась Яньли… – Я всё это знаю! Восклицает Цзян Чэн, стараясь хоть как-то ускорить эту историю, не желая погружаться в свои самые большие комплексы и слушать о том, как любили ребёнка, которого он так и не смог заменить. – Не сомневаюсь, ведь тебя родили, как замену идеальному наследнику, и не давали забыть об этом никогда… Ваньинь стискивает руки до боли и низко рычит, заставляя присвистнуть даже Сюэ Яна. – Так вот, спустя какой-то год на мальчика на прогулке с няней напал одичавший полукровка. Няня и охранник погибли, а вот малыш был ещё жив, когда на место событий прибыли Фенмянь и Пурпурная Паучиха. И тут начинается самая интересная часть истории, мой дорогой мальчик. Твои родители не могли допустить потери ребёнка, которого так любили, они словно обезумели от горя, поэтому решили обратиться к тому что всегда презирали – к экспериментам на людях и нечисти. – Нет! Отец никогда бы так не поступил!! Никогда! Это карается смертью среди охотников! Кричит Ваньинь, кинувшись вперёд, но охранник легко бьёт его прикладом пистолета в висок, и парень падает на одно колено, а по щеке ползёт горячая струйка крови. – Не хочется разрушать твои иллюзии, Цзян Чэн, но люди и нечисть, когда теряют самое ценное готовы на всё, правда, Чэнмэй? Золотисто-карие глаза госпожи Цзинь лукаво прищуриваются, а Сюэ Ян презрительно сплёвывает на бетонный пол, отворачиваясь от женщины. – Всё, что ты слышал о смерти ребёнка, – ложь. После нападения он прожил ещё три года. Мальчика ввели в искусственную кому и поддерживали в нём жизненные функции, а всё это время твой отец искал способ вернуть его к жизни. Тут-то он и услышал о том, что был некий оборотень, изгнанный из клана за подобного рода эксперименты. И, запихав свою гордость подальше, обратился к Чэнмэю за помощью. Не размениваясь по пустякам, Глава Цзян отдал в его распоряжение все ресурсы клана и поставлял ему «подопытный материал», только лишь бы он смог спасти ребёнка. Для этого даже давний друг Фенмяня, благородный глава клана Вэй, принимавший активное участие в безумной затее товарища, пожертвовал своей кровью в таком количестве, в каком никому доселе и не снилось, но всё оказалось напрасно: жизненные силы мальчика были истощены, и он не пережил трансформацию. Слишком поздно Сюэ Ян завершил свои исследования, это был уже овощ. Покачивая пистолетом в унизанной кольцами руке, женщина перекинула ногу через ногу и добавила: – Это уничтожило твоих родителей, они стольким пожертвовали ради призрачного шанса, нарушили все моральные и этические законы, а в итоге остались ни с чем. Яна тут же выперли из Пристани Лотоса после неудачи, а зашифрованные записи эксперимента остались у четы Цзян в качестве горьких воспоминаний. Позже они зачали тебя, чтоб не остаться без наследника вовсе, но ты им был нужен так же как собаке пятая нога, поэтому тебя отправили к чёрту на рога, чтобы глаза не мозолил. И занялись попытками склеить свой брак из осколков былого счастья. Безжалостно и явно с наслаждением, поясняет Госпожа Цзинь, глядя на стиснувшего до боли зубы охотника. Усянь сжимает плечо друга, ненавидя сейчас их собеседницу, наверное, в три раза больше охотника, чувствуя, как желание открутить ей голову прямо струится по венам вместе с кровью. – Ну и на кой тебе записи про неудавшийся эксперимент? И зачем ты убила Мэн Яо? Выплёвывает Вэй Ин, испепеляя взглядом собеседницу. – Яо сыграл свою роли и стал мне больше не нужен. А что касается эксперимента, то неудавшимся он был только для слабого ребёнка, мой дорогой. Как сказал мне наш умненький пёсик Ян, эта процедура, разработанная им и не завершённая самую малость, была направлена не на то, чтобы исцелить умирающего, а на то чтоб искусственным путём превратить его в … благородного. – ЧТО?! Хором выдыхают оба парня и переводят взгляд на Сюэ Яна. – Чё, блять, вылупились? Думали, я тупой раз сильный? Как ваш Минцзюэ? Я в эту работу столько сил вложил, сука, аж вспомнить страшно, думал сдохну в процессе, не спал и не жрал сутками. А твой батя со своим дружком ещё и мозги выедали чайной ложкой: быстрее, быстрее… Типа я им машина или компьютер какой-то… Когда я увидел ребёнка впервые, сразу сказал Фенмяню, что нет такой силы, которая бы могла исправить случившееся, плюс пацан был слишком маленьким и слабым… поэтому единственный их шанс превратить сына в другое существо, способное к максимальной регенерации. Мутация оборотня или обычного вампира не подошла бы… нужно было сделать его чистокровным… так сказать с нуля… ну я и попытался… что мне было терять? Цедя всё это словно яд, отвечает оборотень, улыбаясь зло и безрадостно. – И ты ждал пятьдесят лет, чтоб вернуться за блокнотом? Почему именно сейчас? Опустошённо спрашивает Цзян Чэн, поднимаясь во весь рост и глядя в зелёные глаза Яна. Ему сложно поверить в то, что он слышит, когда говорит госпожа Цзинь, но когда к нему обращается Чэнмэй, сомневаться уже не приходится. – О, это такая трогательная история, правда, Ян? Встряёт с новой репликой хозяйка положения, подмигивая учёному. – Завались, сука. Это блять не имеет значения для них. Пусть отдадут блокнот и всё. Нахуя ты распинаешься? Как злодеи в кино, пиздец просто. – Потому что меня уже задолбало держать всё это в себе, потому что я всю жизнь жила с мужиком, который думал своим членом и прибиралась за ним, не надеясь на что-то лучшее в этой мразотной жизни, и тут приходишь ты, такой весь из себя дерзкий и решительный, к моему пасынку и просишь, чтоб он помог тебе взломать систему охраны Пристани Лотоса… потому что обычный человек, в которого ты по своей дурости втрескался попал в аварию, ослеп, и вот-вот сдохнет. А главное, как ты хочешь его спасти? Превратив в существо с идеальной ДНК и почти вечной жизнью… Да ради шанса остановить старость и стать наконец-то независимой, я и не на такое готова. Так почему бы мне не покрасоваться? Особенно на фоне твоей слюнявой любви к Сяо Синчэню. – Я тебе глотку перегрызу тварь, если ещё раз его упомянешь… Практически начиная обращаться, рычит Сюэ Ян, делая шаг к женщине, но тут сразу же клацают затворы автоматов в руках охраны и оборотень делает шаг назад. Три здоровенных мужика из личного состава телохранителей Цзиней, выдрессированные как псы, недооценивать не стоило, их воспитывают с детства только с одной мыслью – умереть ради хозяев. – Не советую мне дерзить, зверёныш, потому что я отправлю твоего любовничка вслед за Яо, который не сумел нормально взломать охранное заклинание реликвария, и мы все оказались теперь в такой ситуации. Нацеливая твёрдой рукой пистолет на Чэнмэя, щебечет госпожа Цзинь. – Так легко держать в узде даже самых норовливых, если знаешь их слабости… Итак… продолжая наш разговор, мальчики: вы уже поняли, что когда любовь всей собачьей жизни этого отброса оказалась на волосок от смерти, он вспомнил о своих записях, существование которых поклялся хранить в секрете, понимая к чему может привести такое открытие среди нечисти и людей. Но как мы уже выяснили – любящие сердца слепы одинаково, что у благородных охотников, что у чистокровной нечисти, поэтому, наплевав на последствия, Чэнмэй рассказывает обо всём другу, прося помощи в мероприятии. И только по стечению счастливой случайности этот идиот неосторожно позволил себя подслушать, и я решила предложить свою помощь, раз уж появился шанс заполучить такую ценную вещицу. – Помощь? Ты взяла в заложницы родную мать Яо! Не пизди тут про помощь. Кривится Сюэ Ян, глядя на свою подельницу. Видно как в нём кипит злость не меньше чем у Вэй Ина и онемевшего от открывшейся правды Ваньиня. – Если б у тебя был кто-то, способный провести трансформацию, ты бы не лезла так из шкуры, чтоб вытащить меня из Нечистой Юдоли пока все оборотни кинулись на место аварии этих идиотов. Даже думать страшно сколько ты дала на лапу охраннику, чтоб он предал Минцзюэ и вывел меня пока никого не было. – Всё правильно, ты мне нужен. И поэтому ты всё ещё живой и невредимый, и я даже позволю тебе исцелить твоего слепого возлюбленного после своего обращения. Хотя мне вот интересно, а твой праведный Синчэнь нормально отнесётся к тому, что ты ради его спасения кучу людей и нечисти положил, как раз плюнуть? Я слышала он даже не знает, что ты оборотень, думает, что ты обычный человек. Он же подобрал тебя раненого после облавы Минцзюэ и вылечил, а тут такие новости… некрасиво выйдет… Ну и не забывай, что моей охране дан приказ убить его в случае моей внезапной кончины. Так что выбор у тебя не велик. Чэнмэй передёргивает плечами и растягивает губы в фирменном оскале. – Не твоё собачье дело, мразь, что обо мне подумает Синчэнь. Выполнишь условия сделки и делай, что хочешь, мне похуй. Но советую оборачиваться по вечерам… а то мало ли… Госпожа Цзинь усмехается и, делая испуганное лицо, притворно тонким голосом говорит: – А что же ты сможешь сделать мне, после того как я стану истинным вампиром? Насколько я помню, вы не ровня благородным по силе. Ну Глава Нэ не в счёт, он вообще, по-моему, демон. – Вы что реально верите в то, что сможете стать одной из нас? Нервно посмеиваясь, спрашивает Вэй Ин, оглядываясь на отца и Сюэ Яна. – О, поверь мне, милый, именно это я и собираюсь сделать. И вы отдадите мне блокнот, иначе я отдам приказ и Яньли вместе с твоей матерью умрут. – Значит, нам всего лишь нужно не дать тебе отдать такой приказ, и всего-то… Ухмыляется Ваньинь, глядя исподлобья, внутри кипя от гнева и злобы. Ему больно и страшно, ему гадко, и он чувствует себя преданным, но подумать об этом всём он сможет потом, сейчас он хочет только спасти сестру и мать Вэй Ина, и желательно себя и этого тупого вампира тоже. – Ух ты, какие смелые слова от бледной копии Главы клана, которому не удалось даже достичь уровня силы своего отца. Думаешь окажешься быстрее чем пули из автомата? В таком помещении мои люди вряд ли промахнуться, и учтите, некоторые из автоматов заряженные патронами с ультрафиолетом. Вэй Ин инстинктивно шипит, обнажив острые резцы, но с места не двигается, а Цзян Чэн уже хочет ответить Госпоже Цзинь так, как его учили раньше не выражаться в приличном обществе, но тут раздаётся очень спокойный голос Сюэ Яна. – Дай слово главы клана, что спасёшь Сяо Синчэня. – Что? Моргая, переспрашивает Цзян Чэн, но Чэнмэй не повторяет, он смотрит в глаза охотнику, и тот внезапно понимает, что ответ на этот вопрос решит жить им или умереть. – Ты что задумал пожертвовать собой ради этих идиотов? Они не выйдут отсюда живыми даже с твоей помощью, это всё только усложнит, Чэнмэй. Подумай о Синчэне. Говорит женщина и с усмешкой наблюдает как оборотень подходит к Цзян Чэну. – Не могу поверить, что ты забыл, ну, наверное, так оно и лучше…. Шепчет Сюэ Ян, криво улыбаясь, и добавляет: – Даёшь слово? Ваньинь колеблется всего секунду. – Да. Поддаваясь какому-то неведомому порыву говорит Цзян Чэн и видит, как азартный зелёный огонь затапливает всю радужку глаз Чэнмэя. Сзади слышится, как мычит сквозь кляп внезапно забившийся в путах Чанцзэ, и кричит что-то госпожа Цзинь, но для Ваньиня всё замирает, потому что трансформировавшаяся в лапу с острыми когтями рука оборотня вспарывает его грудь с левой стороны, уродуя татуировку и ослепляя внезапной болью. – Думал, я не узнаю своё творенье?! А, Чанцзэ?! Думал, не пойму, что вы меня наебали?! Кричит Сюэ Ян, обернувшись к благородному, и внезапно всех раскидывает в стороны словно ударной волной. Невероятная аура силы, вплюскивает в стены охранников Ланьлин Цзинь, и словно поломанную куклу швыряет на пол женщину, а двух вампиров заставляет согнуться к самой земле. – Ха-ха-ха!! Да я гений, чёрт побери!! Гений!!! А вы мне вешали на уши лапшу, что я не справился, говнюки!! Сюэ Ян лежит на спине и, захлёбываясь кровью от невероятного давления, продолжает безумно смеяться, а в центре комнаты, откинув голову назад, с растрепавшимися волосами и раскинув руки со сломанными наручниками в стороны, стоит Цзян Чэн. И выглядит он просто невероятно: вокруг него сверкают разрядами фиолетовые молнии, яркие и трескучие, в глазах светятся мириады звёзд, а между приоткрытыми губами виднеются небольшие клыки. – Чт-т-т-ооооо… с ним?? Что ты сделал?!!! Вопит выгнувшийся от электрического разряда Вэй Ин, глядя на оборотня. – Печать… я разрушил печать…!!! Это не клановая татуировка... это была печать! Теперь он выглядит как должен…. Идеальный... благородный! Не нуждающийся в крови, не боящийся солнечного света…. Следующий виток эволюции!! Вот что мы создали тогда!! Существо, превосходящее всех остальных на этой земле, новый вид!! Не было никакого второго сына… был всегда только ОН - Маленький Лотос…. Я сразу узнал тебя, стоило почувствовать запах и посмотреть в глаза!! Сюэ Ян истерически смеётся, в то время как Госпожа Цзинь пытается подняться на ноги и, истерично визжа, падает снова, глядя как на неё сверкая опасными вспышками грозы надвигается идеальное создание. – Не может быть…. Не может… А-Чэн… так… а как же столько лет…. Я не понимаю… Вэй Ин бубнит это всё неотрывно глядя на того, кого полюбил. – Они затем и отправили его в глухомань… чтоб никто не узнал, чтоб сила не вырвалась... наложили печать… не показывали никому…сказали, что первенец умер…. А на самом деле он потерял память после эксперимента и не помнил ничего, что было до комы… а ха ха… ну вы и хитрые засранцы, Чанцзэ… ты же знал... знал!! Ты помог им.... помог сохранить его в тайне… даже от меня… чтоб я не знал, что всё удалось…кха..ха.. Заливистый смех переходит в бульканье, когда один из охранников всё же отрывает руку от стены и стреляет в оборотня, а затем и в Цзян Чэна. Но не успевает пуля достигнуть цели, как Усянь, кинувшийся вперёд, закрывает охотника собой и ощутив, как жалящие куски свинца впиваются в плечо и бок, радуется, что у этого амбала автомат был не с ультрафиолетом. Тем временем Цзян Чэн, легко оторвав кричащую женщину от пола одной рукой, глубоким голосом говорит только одно слово: – Саньду… И в секунду всё тело Госпожи Цзинь пронизывает невероятно высокий разряд тока, она кричит, умирая, и давится кровавой пеной изо рта, её конечности содрогаются в конвульсиях, а глаза вылазят из орбит. По помещению разносится вонь палёных волос и костей, вампиры морщатся глядя на то, как живая плоть обращается в угли и пепел, но это только начало почётного круга, потому что следующие минут десять Цзян Чэн неспешно идёт по кругу и сжигает каждого из охранников своей похитительницы. – А-Чэн… Непривычно робко и тихо шепчет Вэй Ин, протягивая руку к этом незнакомому созданию, но когда охотник оборачивается то его лицо снова принимает прежний вид, а молнии исчезают, оставив после себя запах озона вперемешку с запахом горелого мяса. – Вэй Ин… ты как? Хмурясь, спрашивает Ваньинь, и словно только проснувшись, оглядывается по сторонам. – Я-то хорошо… и по-моему ты всех победил, и мы типа спасены… но у меня масса вопросов…и… Договорить Усянь не успевает, потому что Цзян Чэн наклоняется и, порывисто обняв вампира за шею, жарко целует, прижимая к себе. – Вау… какие страсти… кх..кххмм…ну прям как в сраном фильме про любовь… кх.. Раздаётся осипший голос Сюэ Яна откуда-то снизу и, опустив взгляд, ребята видят оборотня в луже крови. Чэнмэй лежит раскинув руки и глядит из-под полу опущенных ресниц. – Эй ты что? Собрался в ящик сыграть, что ли? Оглядывая следы от пуль, спрашивает Усянь и касается запястья Яна, стараясь поймать там пульс. – Да насрать… вы главное Синчэня спасите… ты пообещал мне, Маленький Лотос… не подведи… Цзян Чэн подходит ближе и внимательно смотрит на Чэнмэя, где-то в глубине его сущности выпущенной на свободу, он словно видит совсем молодого оборотня в освещённой неоновым светом лаборатории, в белом халате, заляпанном кровью и реактивами, который стоит у его кровати и говорит с ним о всяких забавных глупостях, жалуется на погоду, на Фенмяня и Чанцзэ, говорит с ним так, словно нет никакой комы и рядом с ним обычный шестилетний малыш. – Я сдержу слово, но разве ты не хочешь выжить? – Да ты с ума сошёл, эта сука была права, я никогда не смогу вернуться к Синчэню после всего, что сделал… даже если он не будет знать… я буду… и буду бояться, что он узнает… моя жизнь мне не дорога, главное, чтоб он жил… я знал на что иду с самого начала… сказки не длятся вечно, пацан…. Просто говорит оборотень и его зелёные глаза закрываются.