Сага о ветре

Высящиеся в небеса на перестрел и более Южные утёсы словно круто срезаны гигантским ножом. Кое-кто однажды из прихоти сиганул за безделицей с этой высоты… Медленно, осторожно проводя корабль у самых стен отвесной скалы, Альфер не сводил глаз с волн, по течению и цвету которых замечал, где под слоем воды таятся коварные отмели и камни. Наконец, обойдя утёс, кнорр ткнулся днищем в галечную кашу узкой кромки берега. Отсюда, не далее полусотни шагов, излучина каменистого пляжа переходила в пологий холм с вполне удобным спуском хоть пешему, хоть конному. Закутанный в плащ Лис уже вознамерился перемахнуть с борта на сушу, как Эрик крепко его ухватил, задержав. — Э-э, нет. Без нас не пойдёшь. Не хочу таскать потом и тебя в таком виде, — он кивнув на череп в навершии косы у него в руках. — Хватит с нас его одного. Пока шли морем, Лис выскоблил, выхолил костяные останки брата, намертво укрепил не только в основании ножа косы, но и по косовищу. Вещь получилась жутковатая. Вдобавок с обоюдоостро заточенным воротком. Орудие для игры без правил. — Без сомнений, ты проберёшься к нему в спальню, придушишь его прямо там, — между тем рассуждал Эрик. — А кто прикроет тебе спину, когда полезешь обратно? Может, голову его или тушку надумаешь прихватить. — Кому нужна эта падаль, — отозвался кто-то из товарищей. — На случай загородить задницу от болтов вместо щита! Они ещё шутили. Всё уже было обговорено, до мелочей изучен план Паучьего гнезда, по памяти начертанный Роном, — и крепости, и окрестностей со всеми укреплениями, заставами, скрытыми ходами, что теперь любой из их ватаги помнил наизусть. Лис мог повторить его с закрытыми глазами, местами сам прошёл кое-где в своё время. И как когда поступать, тоже все знали, разъяснять никому не надо. Не обсуждали только, кто пойдёт вперёд, будто разумелось само собой. Лис мог бы увернуться от их заботы, незаметно, тайком, ускользнуть. Но они всё равно потащатся за ним следом. Придётся действовать сообща. Он отвёл отрешённый взгляд от своей косы и оставил её, уложив, как копьё, к борту. — Что бы ни происходило на суше, в бой не вступать. Корабль сбереги, — ещё сказал Альферу на прощанье. На берег с Лисом отправились Эрик, Алан и напросился Рональд, который отсюда родом и знал здешние места как свои пять пальцев. Оставшихся, считая шкипера, как раз достаточно, чтобы вести кнорр. В тусклом небе крик буревестника накликал бурю, и ветер на море усиливался, вздымая волны. Неплохое время для тайных вылазок, когда в густеющих сумерках угасают цвета и краски, сливаясь с тенями, предметы меняют очертания, а шорохи разбегаются угрожающе невнятно. К замку решили зайти с лесной стороны, там меньше полоса голой пустоши, проще пробраться украдкой. Шли не скопом, разделившись, и не выпуская друг друга из вида. Местами казалось, будто Лис, подобно тени, почти растворялся в позднем сумраке, укрытый своим тёмным плащом. Свежие травы, уже заслонив прошлогодние одревесневшие стебли, тянули соки из прелой земли; от пахучих цветочных завязей было душно, топило в вязком дурмане. И подозрительно не слышно копошения мелкой живности, ни шелеста юркнувшего зверька, ни птичьего писка, ни стрекота. Слишком здесь тихо. Но мало ли что казалось или не нравилось Эрику, он чаще поглядывал в сторону настороженного Алана. Внезапный неясный звук заставил замереть. — Сук… а!.. — выругавшись, с коротким стоном осел Рон, до этого беспечно шагавший вперёд. И остальным пришлось тотчас припасть к земле, кто где был. Не бросились к нему, потому что там возникли двое хорошо вооружённых бойцов. — Поздняя пташка! — один из воинов придержал копьём дёрнувшегося внизу Рона. — Откуда залетел? — Я из этих мест, издалека домой возвращаюсь, — попытался объясниться Рональд. — Местные все знают, что здесь нельзя ходить после заката. Говоришь, издалека шёл? Без котомки, и подошвы не истоптаны… Двигай за нами, там всё расскажешь. Чего бы проще взвиться и мгновенно уложить их, перерезав глотки. Сквозь траву напротив Эрик встретился взглядом с холодными лисьими глазами, но Лис отрицательно мотнул головой. И он был прав. Неизвестно, сколько их ещё поблизости. Лишний шум сейчас незачем. Оставалось, затаившись, наблюдать, как дозорный поворошил копьём в траве, другой пристально огляделся. — Чего сидишь, шевелись живее! — это опять Рональду. — Из-за этого вашего капкана… — выдавил скорчившийся Рон, с усилием пытаясь что-то убрать или разомкнуть на ноге. Негромко хрустнуло. — Как бы этот капкан тебе мягкими лапками не показался, — хмыкнул один из стражей. Парня подняли, и он побрёл, хромая, зажатый между ними. В тихой полутьме ещё донёсся их разговор: — Паутина ловко сработала, попался шнырь. — Да, умно придумал наш лорд. Муха не пролетит, и рыскать не надо. Чтоб все его недруги так накололись… Неспешно отдалялись голоса с шуршанием шагов. — И вам не хворать, гниды, — злобно проворчал Эрик им вслед. Малость приподнявшись, Лис проследил, куда они направлялись. Других дозорных и стражи не видать. — Они его запытают, по кусочкам разорвут, — встревоженно высказался Алан застывающими губами. Ему не ответили. Понятно, не на прогулку вышли проветриться, но не ждали потерь так скоро и сглупа. Всё катилось нескладно от начала. В любом случае нужно попасть в замок. Коротко переглянувшись с Эриком, Лис змейкой скользнул к месту, где взяли застрявшего Рона, потом жестом подозвал товарищей. Он отодвинул руку Эрика от обломков капкана — кусков скрученной крепкой ветки с острыми шипами-зубьями. И осторожно поддел от земли перекрестье верёвок, терявшихся в траве, к узлу которых крепилась эта западня. — Похоже, на подходах к замку раскинуты сети, и везде подобные ловушки, — негромко заговорил Лис. Он пробрался вперёд вдоль верёвки, по утоптанной стражниками траве. — Петли узлов скользящие, по направляющим… сигнальные нити, которые где-то стягиваются вместе, — домыслил вслух. — Паутина, — сообразил Эрик. — Срезать её? — Не стоит. Повредим часть, натяжение нарушится по всей паутине, и сюда прискачет целый отряд. По этой направляющей нити, выверяя каждый шаг, кое-где пригнувшись к земле, а порой и в рост, дошли цепочкой до крепости, наступившая темнота была им подмогой. — А вот и противовес, — тихо проронил Лис. Эрик чуть не натолкнулся на ободранный труп, довольно низко свисавший у крепостной стены, и где-то за ним была завязана верёвка, которая их сюда привела. — Недобрые дела здесь творятся, — себе под нос хмуро пробормотал Эрик, заметив поодаль другого болтавшегося висельника. Боковой вход в стене оказался между повешенными, около него маячили пара ленивых стражей, прислонивших копья к каменной кладке. И дверца нараспашку, изнутри подсвеченная бликами огня. В этих неверных мерцающих отсветах вдруг промелькала из темноты призрачная тень, ненароком растянув красноватый поток волос, и вплыла в проём, словно прокладывая путь. — Лис?.. Он обернулся на бесстрастный шёпоток Эрика, избавляясь от наваждения. Караульные по-прежнему вяло переговаривались, кое-как привалившись у открытого прохода, они ничего не видели. И больше не увидят. На пальцах Лис показал, кого уберёт сам, а кого примут на себя товарищи. Справились бесшумно и одновременно, те даже вряд ли что-то поняли. Бережно упокоили одного под стену, второго так и посадили при входе на вечную дрёму. Двор миновали беспрепятственно. Стражники у костерка увлеклись игрой в кости и не обратили на них внимания: мало ли кто там бродит из своих, чужакам откуда бы взяться, не оглядываться же на каждую тень. Дальше закоулками донжона, почти вслепую по внутренней чёрной лестнице, где опять отразился на повороте туманно-пламенный блик, Лис просто следовал за ним. Недоумение товарищей за спиной — почему именно туда, — осталось невысказанным. Доносился пьяный гомон в чаду сальных свечей, с застоялым угаром пота и кислого пойла. Весело у них тут, пирушка. Очевидно, ужин тесной компанией перешёл в попойку. Из тени простенка было удобно оглядеть зал и того, кто сидел во главе стола. Окружённый ближними, прикрыт со всех сторон, к нему не подобраться напрямую, не достать убийственным броском ножа или копья. А позади него, рядом с каким-то монахом, в тусклом свете выделялись очень знакомые вихры маленького человека. Прежде подвижный Отелло стоял с каменным лицом, постно потупившись, и тоже в невзрачной рясе. — Гляди-ка, наш вертлявый дохляк, — Эрик недобро ощерился. — Куда переметнулся. Как бы не он тогда их на нас навёл… Между тем, бедняга Рональд, поставленный перед хозяином, понуро отвечал на вопросы. Заметил ли он Отелло или сделал вид, что не знает его. — … Куда мне оставалось идти, там всё поместье сгорело, в живых никого. — Никого? — ленивой усмешкой переспросил лорд, пальцами отправив в рот кусок мяса. — Почему же ты ещё жив, если твой эрл мёртв? — Кто тебе сказал, — раздавшийся вдруг низкий, как замогильный, голос отчётливо отразился под сводами, заставив всех замолчать. Кто-то дёрнулся из-за стола, громыхнув лавкой, когда Лис выступил из темноты. Эрик еле удержал рванувшегося за ним друга, пока лучше затаиться в своём углу. Тёмный лорд за столом лишь непроизвольно двинул плечом, выпрямляясь. Застывшие золотистые глаза холоднее льда. Этого не напугает оживший мертвец. Тонкие губы чуть потянулись в уголках подобием улыбки. — Ну конечно, вас было двое… Ален де Рац, легендарный эрл Туманного мыса, — заговорил лорд, поднимаясь. — Наконец свиделись. Ты не рад? Лис молча вглядывался в него, может, сталкивались когда-то. Расплывались в мутные слепящие пятна огоньки свечей. Хотелось прикрыть усталые ресницы. Припомнились схожие линии таких же высоких скул, резкие черты острого подбородка. Только у того лица, вместо этих чёрных жёстких прядей, полыхал багряный поток. В зареве огня на стене металась призрачная тень, тянула руки языками пламени, не то обнять, не то схватить, заливая кровавым отсветом по ровной щеке. — Подать золотой кубок с лучшим вином моему зятю! — распорядился лорд. Отец того, кого любил. И самому отец из закона. Какой ни есть… Горькая усмешка бесцветных губ негромко прорвалась в смех, всхлипами, неровными скрипучими перекатами в замершей тишине. Смех обречённого безумца. Тысяча дней и ночей счастья разменяны на тысячу дней без памяти — она выгорела и развеялась прахом, пока стремился сюда. За обрушенные в одночасье судьбы. За своё безвозвратно утраченное имя. За всех, кого потерял и оплакал, — они никогда не вернутся. За всё цена — лишь эта тёмная голова. Чтобы напоследок стать отцеубийцей — такова расплата за собственную изнасилованную душу, тем проще погубить её навеки и провалиться, распадаясь, во мрак. Цена для заложника смерти. И ничего не изменится в мире. Так же будут шуметь небеса, лес и море. Мёртвые не встанут, другие проживут своё, сквозь слёзы и смех… Убрав пятернёй распавшуюся чёлку, попутно скинув капюшон плаща, Лис не глянул на драгоценный кубок, протянутый ему на подносе угодливо склонившимся слугой. — Отпусти парня, — сказал спокойно и буднично, открыв опустелые бездушные глаза. Тёмный лорд снова уселся на своё место. — Знаешь, почему погибла Годиерна? Она лгала мне, всю жизнь! — Разве Рональд обманул тебя. Здесь вся его родня, он вернулся домой. И служил он не мне, а моей леди, чьё платье скрывало твоего кровного сына. Который тоже погиб от твоих рук. — Я его пальцем не тронул. Он сам налетел на топор, причём не мой. Такой яростный, настоящий огонь! И кровь ему к лицу, — лорд, будто в задумчивости откинувшись на спинку стула, снова принялся за еду. — Нет, я бы его не убил, я бы берёг его, как зеницу ока. Внезапный лязг оружия с выкриком «Засада!» выгнали из темноты Эрика и Алана, которые уже рубились с кем-то в сшибке. С другого конца стола подскочили на подмогу своим, мгновенно протрезвев. Уклонившись от пролетевшего копьеца, Лис в стремительном развороте хлестнул ворохом длинных волос по лицу вояке, рванувшемуся со скамьи, и выдернул меч из его ножен. Притом пинком отшвырнув к нему слугу с подносом. И успел перехватить Рональда, толкнул себе за спину, отметая встречные клинки. — Не убивать! — рык хозяина перекрыл свару. Это было не сражение, короткая и грубая драка с мордобоем. Раскидать толпу, уклоняясь от скользнувшего удара, отбросить кулаком в зубы, приложив об стол в тесноте свалки, что-то пропоров ножом. Зато Рон сумел вооружиться, вместо своего отобранного сакса. В недолгой передышке встали вчетвером, спиной к спине, в окружении недругов. Те тоже медлили с нападением на их колючий клубок, ощетинившийся оружием, прикидывая расклад. — Моё любимое дитя. Мне была нужна его кровь, и я её получил, — как ни в чём не бывало, продолжил тёмный лорд в зыбком затишье. — Но в моём снадобье не хватает одного элемента — твоей бесценной крови. — Для чего? — Лис слушал его краем уха, следя за противниками. Пока только дразнили клинками, подзуживая на выпад. — Меч, способный сокрушить что угодно, и раны от которого не заживают. Он уже выкован. Чтобы он обрёл свою полную мощь, его нужно закалить в крови от союза ветра и огня, вашей крови. Я понял, что обманут, когда появился Красный призрак. Ты видел его? — размеренная речь лорда обволакивала, рассеивая внимание. — Этого не должно было случиться. Значит, слияния не произошло, и кровь была не того, с кем заключён союз, иначе они вместе растворились бы в теле меча. — Ты точно паук-кровосос. Лис мимолётно откинул слишком близко сунувшееся чужое остриё. Отвлекали на короткие подсечки, пока за их спинами какое-то движение. Что-то задумали… Лорд встал, резко и властно. — Ты не понимаешь. Это древнее пророчество. Под знаком огня должно родиться дитя из рода дракона, что сочетается узами с ветром. Отца Годиерны звали Драго — Дракон… Однако родился сын. Я был разочарован. Но мудрые маги не зря убедили меня обождать. А потом ветер принёс тебя, и всё сошлось. Вы сами всё сделали, своими руками! Мне оставалось выждать ещё тысячу дней, пока эта завязь прорастёт и укоренится, станет неразрывной. Последние слова вновь заглушил перезвон оружия. Всё же поганцы ринулись вперёд, исподволь царапнув по нацеленным лезвиям, едва стараясь задеть, и рассыпались. Но припал на колено, будто подсечённый, Алан. Зашатавшийся Рональд, охнув, бессознательно вцепился в спину Эрика, пытаясь устоять. «Ах ты ж…» — и у Эрика в замахе уставшего меча силы не больше, чем в собачьем хвосте. Меч выпал, звякнув по каменному полу. Что происходит? Обожгло по всему плечу и в предплечье, как осы ужалили. Лис стряхнул клинком с рукава несколько воткнувшихся лёгких дротиков-стрел. Хорошо покололи сквозь одежду, заразы… И сверху обрушилась тяжёлая сеть, или не одна, сбивая с ног. Клинком не перерезать, Лис разрывал её, как липкую паутину, путаясь; но предательски немели посечённые руки, резко ослабев. Надвигаясь, росла плотная тень, фатально заслонив собой и будто поглотив без того мерклые огоньки, постепенно приглушая всякие звуки. Тёмный лорд подступал не спеша, словно паук подбирался к попавшейся жертве. — Видишь, всё предопределено, нет смысла бороться с судьбой. И эти путы тебе не разорвать — в них вплетена нить, прокалённая с кровью твоей леди. Выволокли обезоруженное тело, и пока связывали запястья, от порезов уже растёкся ледяной яд. Только бы сдержать, задыхаясь, резкую судорогу, что скручивала изнутри пульсирующей болью, только бы не взвыть. Крупными каплями выступила испарина, сразу кинув в озноб. Лорд, не наклоняясь, свысока взирал на поверженного пленника, и ни единым мускулом не дрогнуло чужое бесстрастное лицо. — Ты искал поединка — божьего суда, его не будет. Я предлагаю сделку. Тебе дороги твои воины, я подарю тебе их жизни. В обмен на твою живую кровь я даже верну тебе твою Красную леди. Она не обретёт плоть, но ты сможешь видеть её, с ней говорить. И соединиться с ней, когда твоя душа покинет бренное тело. — И вдвоём навечно остаться привязанными к твоему небывалому мечу. Тотчас, как ты выжмешь из меня соки, — в больной лени отозвался Лис, почти равнодушно. — Не всё ли тебе равно. Заклятье неодолимо. Ты не освободишь её и не отпустишь, пока не разрушишь ваш нерасторжимый союз. — Забавно! На мою кровь тебе зачем-то нужно получить моё согласие, — опять прорвался обессиленный срывающийся смех. — Боишься Красного призрака? В ярости сузились навстречу и полыхнули бешенством золотистые глаза. — Высечь его! Чтобы в уме прояснилось… Вздёрнули за связанные руки, раздев до рубахи. Хлестали ремёнными плетями, с оттяжкой, полосовали, не щадя, изодрав спину в кровавые лоскуты. Уже не было боли, лишь плыло мутное сознание солоноватым привкусом. И пылало перед глазами красное зарево, разорванное вспышками тёмных пятен, угасая. Паучьи лапы или чьи-то тонкие пальцы поползли у запёкшихся губ, будто подтирая просочившуюся кровь. — До утра у тебя ещё есть время. Подумай. Так или иначе, я получу желаемое. Я всегда получаю то, что хочу, — утекли слова вязким гулом, и провалилось в небытие: — Пить не давать!..